лето

Шесть утра. Фёдор встал с кровати, вспоминая расписание автобуса, которое так любезно предоставил ему Гоголь. Хотя, проспать он не мог. Десять будильников сделали своё дело, да и Николай должен был прийти за Фёдором. Соседи всё же. Достоевский надел штаны и футболку и написал Гоголю «когда мы выходим?». Он ответил «сейчас, выходи» и Фёдор, прихватив рюкзак, вышел из квартиры и сразу же перед ним появилась дверь к Гоголю. Оттуда вышла знакомая фигура Николая. Он помахал Фёдору рукой и вызвал лифт. — Куда мы сейчас? — Достоевский поглядел на Гоголя, который тоже держал в руке рюкзак. — В магазин. — тот улыбнулся, а потом посмотрел на время, — есть ли открытые магазины в шесть утра? — Круглосуточный рядом есть. — Фёдор устало вздохнул, не понимая, почему они едут к Гоголю на дачу, вполне далеко, в семь утра. Но он согласился и, стоя в лифте, рядом с Гоголем, отказываться было уже бесполезно. Да и он точно испортит настроение своему лучшему и, по сути, единственному другу, который не является книгой или альбомом «электрофореза» и «дайте танк». Его плейлист тоже подходит для роли друга. — Туда и пойдём! — Гоголь, видимо, был заряжен энергией в отличии от Фёдора, чьи глаза закрывались от недосыпа. Зря он потерял возможность поспать хоть восемь часов. А если учесть, что сейчас лето — хоть тринадцать. Дверь зарисованного граффити лифта открылась и парни вышли на пустую улицу. Ясное дело, никто не будет в шесть утра куда-то идти. Даже родители Фёдора в шесть спали дома, а не шли в круглосуточный магазин с другом. Двое зашли туда и их сразу же одарила уставшим взглядом продавщица, которая, видимо работала в ночную смену. Быстро купив пару пачек сухариков и чипсов, рублей на пятьсот. Это пока что единственное, что нужно было Гоголю и Достоевскому в поездке, ведь в деревне у Гоголя все дома. Оплатив покупки, единственное, что им стоит сделать — дойти до остановки раньше, чем семь часов утра и купить билеты на автобус. А остановка была в тридцати минутах ходьбы точно. Закинув всё в рюкзаки, двое спокойно, не спеша, пошли до остановки, лишь изредка разговаривая на разные темы. Даже солнце не хотело показываться и было загорожено тучами, что было очень хорошо, ведь появилась она — прохлада, а в особенности люди. Никто не выходил из дома, а Фёдор и Николай уже дошли до остановки и на большом экране висящего в здании телевизора увидели, что никто ещё не покупал билетов на автобус, который им нужен. Гоголь купил два билета, которые, как и ожидалось, были на первое и второе место. Автобус был почти пустой, с остановками люди не прибавлялись, а только уходили и транспорт пустел. Когда Гоголь и Достоевский вышли, там остался только один парень и водитель. Размявшись от долгой поездки, Фёдор оглядел всё перед собой, а Гоголь показал вперёд: — Нам туда. И просто прямо, никуда не сворачивая. Достоевский кивнул и они пошли вперёд по асфальтовой дороге, по которой было размещено много домов. Деревья роняли большую тень, ведь было только восемь утра. Парни недолго плелись до дома, а там их с распростёртыми объятиями встретила бабушка Гоголя. — Слушай, Федь, — Николай подбежал к Достоевскому, раскладывающему вещи на втором этаже бани, где им предложили «пожить» на это время, пока двое приехали. — пойдём в лес! — такого задора в его словах Фёдор ещё никогда не слышал, но совершенно не понимал, зачем им в лес. Но отказаться было очень глупо, но глупым в тоже время было согласится. Через несколько секунд раздумий над удивительным предложением Гоголя, Фёдор кивнул: — Ну пошли, лесник. — Фёдор хмыкнул и завязал кофту, которую неясно зачем взял, на пояс и вышел на первый этаж, куда потом спустился и Гоголь. Коля и Фёдор вышли на дорогу, где летала пыль от недавно проехавшей машины. Гоголь показал вперёд: — Сейчас туда, направо и пря-я-ямо! Так дойдём до поворота одного и можно будет завернуть… э-э… там куда-то, не помню. Достоевский улыбнулся. Это выглядело забавно. Пока они шли по грунтовой дороге, к ним подбежала белая пушистая собака, Гоголь погладил её, со словами «о, это ты! Майк… Или Максимка, или ты Рон…». Фёдор снова посмеялся, это выглядело до того странно и смешно, что хотелось присоединиться к этому мероприятию угадывания имя собаки. Николай перестал гладить животное, переведя весёлый взгляд на Достоевского: — Пошли, Федя! Лес уже недалеко! Двое пришли в какие-то заросли, где уже потемневшее небо редко мелькало меж тёмных листьев деревьев. Комары изредка жужжали под ухом, а их, к большому счастью сейчас было мало. Отодвигая очередную паутину на пути, Фёдор поглядел на Гоголя, с вопросом «ну и куда ты меня завёл?». Тропинка была еле видна, особенно так поздно, но парни даже слишком спокойно для такой обстановки проходили через все деревья, камни и кусты, которые могли внезапно появится перед Достоевским и Гоголем. — А знаешь, — Николай вышел на большое поле, озарившееся лунным светом, полностью покрытое полевыми цветами. — Мы не зря это делали. Фёдор округлил глаза, смотря то на Николая, который его сюда и привёл, то на цветочное поле. Огромный диск луны висел сзади Гоголя, освещая всё вокруг. Было светло. И неимоверно красиво. Вдохновение на очередную картину пришло, когда его не ждали. Достоевский стряхнул с себя паука, наверное, это был тот, кто сплёл самую последнюю порванную паутину. Гоголь так по-лисьи улыбнулся и сел на край обрыва, загороженный высокой травой. Фёдор прошёл дальше и увидел отблески воды далеко внизу. Тоже присел, восхищённо разглядывая пейзаж вокруг себя. Внизу, где вода, был серый густой туман, делая всё более загадочным и странным. За несколько шагов от парней тихо стояла, изредка пошатываясь, тёмная ива, раскинувшая свои корни очень далеко, а широкий ствол дерева ужасающе поднимался вверх, чуть сзади парней. Ветер был чуть прохладным, в отличии от тёплого воздуха, что было очень приятно и полная тревожных мыслей голова расставляла всё по полочкам. Единственное, о чём сейчас мог думать Фёдор, так это о том, как тут спокойно и приятно и какого хуя сейчас Гоголь его поцеловал. Это было невинно. Просто мягкие губы Николая накрыли покусанные губы Достоевского и ничего более. Шокированный Фёдор сказал только: — Чего? — Прости, прости… Это так неловко..! — Гоголь, видимо, раскраснелся. Фёдор улыбнулся, пододвинулся ближе и обнял Николая. Вокруг всё будто застыло, только тот же прохладный ветер раздувал волосы парней, неподвижно сидящих рядом с обрывом. Гоголь сначала почти не дышал, а потом расслабился, осматривая всё вокруг. — Я точно люблю тебя, Федя. Ответа не последовало, но он был и не нужен.

Найти б укромный уголок Когда на улице всё тает И чтоб никто найти не смог Пока внутри всё не растает Рельсы — Где Фантом?