Начало лета

Цзян Яньли планировала поехать в лагерь с братьями, однако потом ее планы изменились: а-Хуань пригласил ее поехать с ним на дачу, и Яньли, подумав, согласилась. Матушка, у которой Яньли просила совета, дала добро, а братья достаточно взрослые, чтобы получить удовольствие от пребывания в лагере и без нее. Тем более, что с ними ехал их друг и, как узнала Яньли буквально десять минут назад, брат а-Хуаня. В результате Яньли сидела на заднем сиденье серебристой ауди рядом с а-Хуанем и ехала в неизвестном ей направлении, с непривычки поглядывая иногда на ведущего машину Лань Цижэня. Учитель Лань был в голубой футболке и синих джинсах. Немыслимо! Это почти резало глаза, поэтому Яньли большую часть времени смотрела в окно, радуясь проносящимся мимо пейзажам. А-Хуань держал ее за руку, как всегда, бережно, скорее обозначая свое присутствие, чем сжимая пальцы хотя бы немного. Яньли это нравилось, однако иногда ей хотелось самой сжать руку а-Хуаня так сильно, как она только сможет, — а она сможет очень сильно: Яньли ведь росла с двумя младшими братьями, которых до определенного момента кто-то должен был защищать, — чтобы показать, что она не хрустальная ваза, которая разобьется, только тронь. Цзян Яньли была дочерью своей матери. Она не хуже братьев лазала по деревьям и заборам, неплохо умела драться, в конце концов, она занималась боксом в спортивном клубе, главой которого являлся сам Не Минцзюе! Просто это не исключало ее любовь к кулинарии, ум, прилежание в учебе и общую доброту. Яньли думала поговорить об этом с а-Хуанем вне школы, потому что обсуждать детали отношений там было не очень удобно, но эта здравая мысль пришла в голову только пару дней назад, а вне школы они увиделись только на этот самый второй день каникул, когда младшие братья уехали в лагерь. Теперь же Цзян Яньли не считала правильным заводить этот разговор в присутствии Лань Цижэня. Пусть формально он больше не являлся ее учителем, он все еще был родственником а-Хуаня, и было бы некрасиво заставлять его, как и кого бы то ни было еще, слушать это. Яньли улыбнулась и подставила лицо заглянувшему в ближайшее к ней окно машины солнцу. Поездка была приятной, за что следовало благодарить в том числе и удачное генетическое совпадение, потому что матушку никогда не укачивало в машинах, а вот отца — да. Все говорили, что Яньли похожа на Цзян Фэнмяня, но никто из говорящих так не видел ее в тренировочном зале и боксерских перчатках. За окном свистел ветер, а-Хуань сидел рядом с раскрытой книгой на коленях, общая атмосфера была очень умиротворенной, пока телефон Цзян Яньли не издал звук прошедшего сообщения. А-Чэн Помнишь, ты видела, как вчера Хуайсану было нехорошо? Не Минцзюе убили. Хуайсан уверен, что это Цзинь Гуанъяо. Будь осторожна, мы волнуемся.

Вы А-Чэн, да, помню Ох, ужасно! Спасибо, что сказал, обязательно буду.

Яньли была шокирована, потому что Не Минцзюе был ее сенсеем, и она даже представить себе не могла, что чувствовал вчера Не Хуайсан, для которого этот человек был старшим братом. Цзян Яньли закусила губу и провела большим пальцем по руке а-Хуаня, чтобы привлечь его внимание. Когда а-Хуань повернулся, она показала ему переписку с а-Чэном. А-Хуань очень быстро пробежал глазами по строчкам и тяжело вздохнул, опустив голову и с громким хлопком закрыв книгу. — Минцзюе… — он запрокинул голову. — И а-Яо… Минцзюе всегда недолюбливал а-Яо, но они оба старались найти пути к примирению. Если быть откровенным, я не могу поверить, что это а-Яо. Прости, а-Ли, — он вернулся в исходное положение и посмотрел на нее, повернув голову вправо. — Я надеюсь, что Не Хуайсан и твои братья ошибаются. — Я понимаю, — она кивнула. Самым ужасным в этот момент было чувство, что она не осознает всего масштаба случившегося. Цзян Яньли не могла ощутить подлинное горе из-за смерти Не Минцзюе, и это ощущалось, как будто она намеренно насмехается, игнорирует или недооценивает проблему. Яньли чуть не задохнулась в этом чувстве. Она чувствовала сильную скорбь по учителю, но не больше, и это казалось ей неправильным, потому что Яньли не могла разделить переживание с а-Хуанем, по которому это ударило много больше: все же они с Минцзюе и Гуанъяо были друзьями, почти братьями. Яньли только успела задуматься об этом всерьез, как а-Хуань натянуто улыбнулся и сказал: — Приехали, — машина остановилась. Вниманию Яньли предстал очаровательный кирпичный домик, выкрашенный в белый цвет. Под окнами чьей-то неопытной, но талантливой рукой были нарисованы голубые края облаков, на самих окнах красовались белые решетки снаружи, с черепичной крыши на одно из дальний окон сползал вьющийся плющ. На веранде, куда они прошли через открытую а-Хуанем прозрачную дверь, стояли и висели в аккуратных горшках цветущие растения, в этом застекленном пространстве было влажно и немного душно, пахло мокрой землей. — Ух ты! — Яньли восхищенно оглянулась. — Здесь очень красиво, эм, господин Лань, — она замялась перед тем, как обратится к Лань Цижэню столь непривычным образом. Лань Цижэнь удовлетворенно кивнул и открыл ключами дверь в помещение. Там все было в светлых тонах. Белый, серый и бежевый цвета удивительно умело были распределены, черная деревянная мебель и редкие абстрактные картины на стенах смотрелись невероятно гармонично. Цзян Яньли вежливо высказала свое восхищение, узнала, что дизайнером стал отец а-Хуаня и Лань Ванцзи, отметила, что он был весьма многогранным человеком, потому что прежде она слышала лишь о его музыкальных и художественных талантах. — Кстати, облака и плющ появились с подачи а-Чжаня, — шепнул Яньли на ухо а-Хуань. Яньли улыбнулась в ответ на это. — Представляю с трудом, — честно призналась она. А-Хуань понимающе кивнул, и они начали накрывать на стол, пока господин Лань был занят распаковкой привезенных вещей вроде мангала и одеял. Из включенного а-Хуанем радио раздавалась классическая музыка, на улице пели птицы, и обстановка была бы очень приятной в своей безмятежности, если бы не гнетущие всех присутствующих мрачные новости. Цзян Яньли очень хотела верить, что все будет хорошо, потому что верить, что будет как раньше, было невозможно. Как раньше уже не будет. Со смертью Цзян Яньли сталкивалась в своей жизни лишь раз, и то очень косвенно, когда умерли родители а-Сяня. Она их почти не помнила. А-Сянь на самом деле воспринимался ею как брат, в глазах Яньли ничем не отличаясь от а-Чэна. Этот случай стал первым, когда она встретилась со смертью своего знакомого, являвшегося близким человеком для тем, кто был дорог ей. Это стало немалым потрясением, и Яньли не была уверена в правильности своего понимания, как действовать дальше. Она знала только, что прямо сейчас должна провести время хорошо и не дать а-Хуаню быть одному в непростое для него время. Наверное, стоило благодарить жизнь за то, что Яньли могла сейчас быть рядом с а-Хуанем, потому что согласилась поехать с ним на дачу. Отдых выйдет несколько… напряженным. Обед прошел в молчании, торжественном и скорбном. В воздухе словно разлилась дурная весть. Всех охватило нечто практически неописуемое, сходное разве что с отчаянием. Яньли это не нравилось. Совсем. После обеда в комнате она первым делом села на диван рядом и обняла а-Хуаня. — Я рядом, — только и могла сказать Яньли в утешение. А что еще было говорить? Она не знала подходящих слов, если они и были. А-Сянь говорил, что само ее присутствие помогает. Она всем сердцем надеялась, что это действительно так, несмотря на абсурдность такого высказывания. — Спасибо, — немного глухо звучащий голос был все таким же мягким и теплым, как обычно. А-Хуань обнял ее в ответ, и Яньли, подумав, начала гладить его по голове, перебирая волосы и стараясь если не успокоить, то облегчить переживания. Какое-то время они сидели так, пока а-Хуань не заговорил. — Это, несомненно, непросто, но все случившееся не отменяет необходимости читать заданную литературу и готовиться к университету. Мне следует продолжить чтение книги. — А ты уверен, что будешь думать о тексте сейчас? — осторожно спросила Яньли. А-Хуань с грустной улыбкой покачал головой. — Может, лучше пойти подышать свежим воздухом? Я никогда не видела этих мест, мне будет интересно. А ты остудишь голову и почувствуешь себя лучше после прогулки, — она вопросительно посмотрела на а-Хуаня. Он кивнул через несколько томительно долгих секунд. — Да. Ты права, пожалуй. Я предупрежу дядю, — он встал и вышел из комнаты. Яньли вздохнула, посмотрела на небо за решеткой и спросила у него, что еще может случиться этим летом, которое обещало быть непростым. В частности, что может случиться здесь, на даче семьи Лань, потому что дальше в будущее заглядывать не очень хотелось, было попросту страшно.