Начало лета

В конце второй недели пребывания в лагере обещали фестиваль, и Мо Сюаньюй заранее нервничал, понимая, что не идти не получится, а на празднике будут присутствовать его обидчики. Он часто видел Цзинь Цзысюня, заходившего проверить их домик, реже — Мо Цзыюаня или Су Миньшаня. В день икс Мо Сюаньюй увидел ужасный сон о предстоящем фестивале, и проснулся в слезах. Он сел, понимая, что уже не уснет. Кровать предательски скрипнула, потревожив чуткий сон Вэй Усяня. Мо Сюаньюй осознал это, когда Вэй Усянь бесшумно — ему бы так уметь! — спустился и сел рядом, уже привычно приобнимая и смотря как-то иначе, совсем по-взрослому, как он всегда смотрел, если чувствовал, что дело требует серьезного отношения. — Все в порядке, а-Юй? — спросил он. В такие моменты Со Сюаньюй поражался переменам в поведении Вэй Усяня, как будто вместо него тело занимал кто-то другой, потому что Вэй Усянь смотрел, как человек, видевший много плохого. Мо Сюаньюй догадывался, что это так, но не спрашивал. — Да, просто кошмар приснился, — ответил Сюаньюй. Вэй Усянь немного нахмурился, продолжая смотреть все так же серьезно. Неправильно серьзно для ребенка и даже подростка, Сюаньюй понимал это. Он сам смотрел так. — Что-то, связанное с Цзысюнем и Миньшанем? — уточнил Вэй Усянь, гладя Сюаньюя по спине. Мо Сюаньюй молчал, опустив голову, и Вэй Усянь спросил снова. — А-Юй? Это его «а-Юй» тоже было необычным. Мо Сюаньюя так никто никогда не называл, даже мать, пока была жива. Вэй Усянь использовал ласковые обращения практически по отношению ко всем, но Мо Сюаньюй все равно чувствовал тепло в этом. Особое, потому что доселе незнакомое. — Тебе не надоело говорить со мной об этом каждый раз? — тихо спросил Мо Сюаньюй. — Что ты несешь?! — Вэй Усянь возмутился. Он говорил тихо, но было в его словах и интонации что-то такое, отчего в них чувствовалась сила. — Я вижу, что это проблема для тебя. Как я могу оставить тебя с этим одного, если один ты не справляешься?! А-Юй, если тебе страшно или некомфортно, не стыдись говорить об этом. Мне приятно оказать тебе помощь, если ты в ней нуждаешься. Мне не надоело и не надоест, пока мы не разберемся с этими уродами! — и так твердо, так уверенно это прозвучало, что Сюаньюй сам ненадолго поверил, что победа будет за ними. — Спасибо, — Мо Сюаньюй слабо улыбнулся. — Ты мне лапшу на уши не вешай, — Вэй Усянь прищурился, — а-Юй. Тебя пугает предстоящий фестиваль? Мо Сюаньюй покорно кивнул. — А-Юй… — задумчиво протянул Вэй Усянь. — Ты можешь мне подробно рассказать, чему тебя подвергли эти ублюдки? Если нет, — он вздохнул, — ты волен промолчать, разумеется. — Я расскажу, — Мо Сюаньюй уверенно поднял голову и расправил плечи. Сглотнул и принялся рассказывать. Мо Сюаньюй вел канал, куда выкладывал стихи и рассказы собственного сочинения. В этих текстах нередко фигурировали гомосексуальные или бисексуальные персонажи. Ему обычно оставляли приятные или сносные комментарии, намного реже встречались гомофобные. В целом людям нравилось, как он писал. Все было бы расчудесно, если бы в один день на канал Сюаньюя не наткнулся его кузен, Мо Цзыюань. Семейство Мо относилось к гомофобам, а Мо Цзыюань каким-то образом проведал, кто автор неугодных ему работ. Тогда он начал оставлять издевательские комментарии, где расписывал и вероятность гомосексуальной ориентации самого автора, и Мо Сюаньюй не выдержал. В одном посте он сделал объявление, что он испытывает влечение к людям своего пола, а все гомофобы могут уходить с его канала. Многие милые люди в комментариях поддержали его и сказали, что раскрытие ориентации было смелым шагом, и они восхищаются им. Многие, но не кузен. Более того, Мо Цзыюань решил испортить Сюаньюю жизнь, раз уж отвернуть от него читателей не удалось, но внешне своих намерений поначалу не проявил. Мо Сюаньюй с того дня начал открыто носить на своем любимом свитере в школу значок с радужным флагом, а в ответ на вопросы признавал свою гомосексуальность, если люди не лезли выяснять подробности его личной жизни. Однажды к нему подошел ученик из параллели «Г», пригласив идти за ним. Эта параллель славилась благими нравами, и Мо Сюаньюй последовал за малознакомым учеником без сомнений. Тот привел Сюаньюя в какое-то закрытое маленькое помещение и провернул в двери ключ, — с какого-то возраста внушающим доверие ученикам «Г» могли выдавать ключи от кабинетов, потому что эти дети помогали учителям, принося что-то, или участвовали в творческой деятельности, часто наведываясь в актовый зал, — после чего щелкнул выключатель. Свет зажегся, и Мо Сюаньюй увидел Мо Цзыюаня, а рядом с ним своего одноклассника Цзинь Цзысюня. Ученик из «Г» обошел Сюаньюя и встал перед ним, улыбаясь. Его улыбка Мо Сюаньюю не понравилась, но Сюаньюй не считал это поводом для придирок. Бывает, что возникает антипатия к человеку, это нормально. — Итак, — со странной интонацией, знакомой Мо Сюаньюю по речам кузена, начал незнакомый парень, — меня зовут Су Миньшань, начну с этого. — Мо Сюаньюй, — пожал плечами Сюаньюй, представляясь в ответ. Су Миньшань неожиданно расхохотался. — Пацан, твое имя знает вся школа, можешь не стараться, — пояснил Цзинь Цзысюнь, тоже явно сдерживая смех. — Представляться в ответ вежливо, — с прохладцей сказал Мо Сюаньюй. — Вежливый ты наш, — пробасил Цзыюань, — хороший мальчик. Маменькин сынок, — он засмеялся, утирая пошедшие из глаз слезы. — Прости, я забыл, что у тебя нет мамы. Она умерла! Как жалко, правда? Мо Сюаньюй почуял дурное, повернулся и попытался открыть дверь, но она была заперта, а ключ находился у Су Миньшаня. — Стоять! Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? — высокомерно произнес Цзысюнь. — Су Шэ! Ты знаешь, что делать. Вперед. — Мо Сюаньюй вздрогнул и повернулся обратно как раз в момент, когда кулак прилетел ему в подбородок. Его выпустили из, как оказалось, кладовки только покрытого синяками и царапинами, всего в слезах. Напоследок кузен сказал ему на ухо: — Такие, как ты, должны быть сожжены на костре! Ошибки природы! — А такие, как ты, должны сидеть в тюрьме! — слабо огрызнулся Мо Сюаньюй, зажмурившись. Но его не ударили. Позже Сюаньюй понял, что в коридоре были камеры, и он мог сказать что угодно, оставшись безнаказанным. Однако стоило радоваться, что он не сказал, потому что побои стали более регулярными, и получал Мо Сюаньюй за любое дурное слово, за каждый «слишком яркий» предмет одежды, за каждый новый текст. Однажды Сюаньюй решился рассказать правду взрослым, и пришел с этим к самому беспристрастному учителю в школе. К сожалению, тот ему не поверил, только посоветовал «свои шутки» шутить не с занятыми людьми, а по телефону доверия, даже номер наизусть продиктовал. В тот раз их слышал сверстник Мо Сюаньюя, еще один ученик параллели «Г». Он был похож на Лань Цижэня, учителя литературы, и вроде бы был его племянником, но Сюаньюй помнил только, что на одном из кубков, которые стояли в шкафу в холле школы, было написано «Ванцзи», и кубок был за какие-то достижения по литературе. То ли олимпиада, то ли большой конкурс, Мо Сюаньюй так и не понял этого точно. Ученик не реагировал на то, что слышал, никак, выглядел враждебным, но не ощущался так. Через несколько дней домой приехали люди в белых халатах, которые называли себя врачами, и Мо Сюаньюя увезли в больницу на обследование. В следующий раз дом он увидел через год. В психиатрической больнице было ужасно. Мо Сюаньюй, у своему ужасу, помнил все, но Вэй Усяню он рассказал только названия. Они тоже звучали достаточно ужасно, если честно. Среди них самым страшным было корректирующее изнасилование. — Это вообще преступление! — Вэй Усянь с ужасом внимал рассказу Сюаньюя, но не переставал обнимать и гладить его, не отшатывался, и это внушало некоторую надежду, что Вэй Усянь не отвернется от него. — А-Юй, ты герой. Я восхищаюсь твоими мужеством и выдержкой, потому что многие на твоем месте уже наложили бы на себя руки, а ты сидишь передо мной и рассказываешь это. Ты молодец, а-Юй, — Усянь продолжал гладить Мо Сюаньюя, говоря это, и Сюаньюй, истосковавшийся по нормальному, человеческому тактильному контакту, к удовольствием ластился к его рукам, чуть ли не мурлыкал. — Их это не волновало, — Мо Сюаньюй грустно улыбнулся. — Зато это волнует меня. Эти люди живы? — Сюаньюй кивнул. — На свободе? — снова кивок. — А-Юй, — и была в этом «а-Юй» такая тоска, такая горечь, что Мо Сюаньюй сам осторожно погладил Вэй Усяня по руке. — Эти люди больше никогда не продолжат свое дело, я позаботился об этом, — тихо-тихо сказал Сюаньюй. — Никто из них не имеет возможности что-то сделать, потому что я считаю, что никто не должен проходить через все это. Вэй Усянь кивнул, тревожно мотнул головой, обнял Мо Сюаньюя и уставился в окно. — А Цзыюань, Миньшань и Цзысюнь? Они что? — спросил он. — Они травили меня в интернете и жизни, били и унижали. Это все, но мне хватило, чтобы бояться до кошмаров, — сказал Сюаньюй. Вэй Усянь только кивнул. На часах было пять утра. Они просидели так еще несколько часов до подъема. А днем был фестиваль. Кругом было очень красиво. Висели разноцветные украшения и фонарики, ходили счастливые дети и вожатые, которые только делали вид, что пытаются контролировать процесс, а на самом деле вовсю наслаждались, отдыхая сами. Все были одеты по возможности нарядно, играла музыка, отовсюду слышался смех. Мо Сюаньюй несмело шел рядом с улыбающимся Цзян Ваньинем и хихикающим Не Хуайсаном, почти не слушая, что говорил Вэй Усянь. Он старался не паниковать, и вроде бы у него получалось. Праздник позволил Мо Сюаньюю немного расслабиться, потому что пугающие его лица в толпе мелькали только издали, и им не интересовались. Все было хорошо, как и говорил Вэй Усянь, и Сюаньюй молился Мусорному богу и его демону, чтобы так и было до конца дня. Разумеется, молитвы Мо Сюаньюя не услышали. Из толпы показался безэмоциональный юноша, тот самый, что слышал разговор Сюаньюя с учителем, и Вэй Усянь со счастливым криком: «Лань Чжань!» — упорхнул от их компании. Мо Сюаньюй постарался сказать себе, что рядом все еще Не Хуайсан и Цзян Ваньинь, но они вдруг тоже куда-то исчезли. Сюаньюй держался уверенно, но внутри он уже паниковал. И если бы это была гей-паника, эх… Внезапно его оттащили в безлюдное неосвещенное место в тени деревьев, и перед ним предстало лицо кузена. Ноги стали ватными, а голова под презрительным взглядом Су Миньшаня закружилась. Когда Мо Сюаньюй увидел Цзинь Цзысюня, в глазах начало темнеть. Он слабым голосом позвал: — Вэй Усянь! — но Сюаньюй догадывался, что друг был слишком далеко, а сказать еще хоть слово ему не дали. Цзыюань заткнул рот Мо Сюаньюю, а Цзинь Цзысюнь лениво сделал знакомый жест рукой. Су Миньшань приблизился. Мо Сюаньюй невольно заплакал прямо перед тем, как почувствовал прилетевший ему в живот кулак. — Ты все с мальчиками ходишь, обнимаешься, — процедил Цзинь Цзысюнь. — Мы тоже с тобой походим, можно? Спасибо. Су Шэ! Мо Сюаньюй закрыл глаза, но удара не последовало, только звук от него. Сюаньюй осторожно, медленно поднял веки, и взору его предстала неожиданная картина. Вэй Усянь, Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь нависали над его обидчиками, а Не Хуайсан снимал все происходящее на камеру, комментируя. Он рассказал о том, что на его глазах произошло нападение на ни в чем не виновного парня, и, очевидно, был в прямом эфире, потому как лицо его было максимально сосредоточено. Настолько, насколько оно только могло таковым быть у Не Хуайсана. А скоро какой-то парень, рядом с которым нередко за эти недели видели Лань Ванцзи, привел директрису лагеря, которая забрала их всех в свой кабинет. Она расспрашивала их по очереди, и Мо Сюаньюй рассказал ей обо всем, хотя намного менее подробно и эмоционально, чем в беседе с Вэй Усянем. Директриса смотрела на него со все больше округляющимися глазами, а потом холодно говорила с Цзинь Цзысюнем, Мо Цзыюанем и Су Миньшанем. Она отпустила только Сюаньюя и его друзей. Фестиваль закончился хорошо. Мо Сюаньюй гулял по территории лагеря, и Вэй Усянь с Лань Ванцзи шли совсем рядом с ним, разговаривая, — ну, Вэй Усянь разговаривал, Ванцзи в основном задавал вопросы или кратко отвечал, вероятно, являлся скорее слушателем, — а Не Хуайсан и Цзян Ваньинь крутились неподалеку. Парень из домика Ванцзи представился Вэнь Цюнлинем. Оказалось, что он раньше учился в классе «В», но был переведен в класс «Г» после одной скандальной истории, которую Мо Сюаньюй пропустил. Вэнь Цюнлинь был очень милым, и вечер прошел действительно приятно для Сюаньюя. На следующий день полицейские забрали Цзыюаня, Миньшаня и Цзысюня. После встречи с Не Хуайсаном и Цзян Ваньинем они почему-то решили задержаться, переговорили с вожатым Цзинь Гуанъяо и забрали его тоже. Он оказался убийцей, и Мо Сюаньюй вместе с Вэнь Нином нервно подумали, что больше никогда не приедут в этот лагерь. Может быть, боги все же слышат молитвы?