Много и вкусно

Антон давно знал, что Матвиенко его хочет. Ещё до появления в нём этой чужеродной сущности. Хотя сейчас она и ощущается практически частью тела. Антон чувствует, как он срастается с этой неведомой хернёй. И, что самое необычное, ему совсем не страшно. Может быть сущность блокирует чувство страха? Думать об этом Шасту не хочется. Шасту хочется сделать что-нибудь непристойное с Серёжей. Первые годы после знакомства Серёжа относился к Антону как к младшему братишке. Непоседливому, капризному и очень смешному. Это всё не поменялось спустя годы, но Матвиенко смотрел на Антона уже не всегда с умилением или смешинками в глазах. Теперь Шаст видел там вожделение. В такие периоды Серёжа изо всех сил пытался отвлечься и активно окружал себя своими куколками, желая убедить всех вокруг и себя самого, что ему нравятся только девушки. Только вот его взгляд с поволокой было невозможно расценить как-то прилично. До появления сущности Антон лишь смущался, когда понимал, что Серёжа пожирает его взглядом. Он старался меньше его касаться, делал передышку в их смешливых тесных объятиях, никаких милых прозвищ и телячьих нежностей. Антон ждал, пока Серёжа насытится своими девочками, пока его глаза станут на несколько оттенков светлее при взгляде на Шаста. Но теперь всё поменялось. Теперь у Антона была нужда. Теперь Матвиенко мог дать Антону то, что ему было нужно. Оставалось надеяться, что Серёжа действительно готов пойти на это. Ведь может быть такое, что он сольётся, если появится реальная возможность переспать. Что, если его внутренняя гомофобия слишком сильна? Серёжа ещё и не пьёт, как назло! Антон прекрасно осознаёт, что алкоголь — сомнительная штука, когда разговор идёт о сексе, но с мужиками без него сложно, по крайней мере в первый раз. С Серёжей придётся пробовать на трезвую голову. Что ж, вызов принят! Только для Антона это не просто вызов, игра, а нужда. Одноразовость совсем не насыщает. Хочется чего-то до боли искреннего, яркого и своего. Впереди как раз намечалась прекрасная возможность захомутать Матвиенко. Шастун начал с самого начала съёмочного дня новогоднего выпуска «Контактов». Кроме своих коварных планов Антону хотелось поддержать Серёжу чисто по-человечески, по-дружески. Тот был не в своей тарелке, но понимал, что он — лучшее блюдо для поклонников. Антону в «Контактах» нужно собрать всех покемонов. Нельзя просто взять и пропустить Серёжу — будут заёбывать и фанаты, да и сами коллеги по коллективу сделают это причиной для стёба. Проще отстреляться, и в сторону. Подготовка была не такой нервной, как Серёжа ожидал. Шаст вился вокруг него так часто, как только мог. Был мягким и тёплым котом, рядом с которым просто не получалось тревожиться и переживать о предстоящем моторе. Время для Матвиенко пролетело быстро — и вот он уже перед включёнными камерами. На одном диванчике с улыбающимся Шастом. Это осознание стукнуло резко, хотя казалось бы, ситуация привычнее некуда. Серёжа даже не успел сориентироваться, как взял и умудрился запороть вступление первые два раза. Это стало неожиданностью — всё же он профессионал. Только вот на следующей попытке начать выпуск, Шаст решил успокоить Серёжу совершенно удивительным способом. — Это же вот он, козёл! Вот он, козёл! — Кричал Антон, буквально накидываясь на Матвиенко. Антон оседлал колени Серёжи, закрывая его от камер своим телом и выливая на него какое-то невообразимое количество восторга. Крепкие объятия, широко раскрытые глаза, нос касается носа. Серёжа смотрел на него ошалело, но всё-таки осознавал, что сейчас происходит некий прикол, поэтому позволил себе пожамкать Антона за задницу. Прям по-настоящему. Почему бы и нет, раз Антон себе такое позволяет? Он лишь принимает его игру. «Пиздец», — одно это слово мелькало в голове у Матвиенко яркими всполохами. Руки он убрал быстро, разумеется. Переместил на спину — это уже безопасно. А потом они легли на талию. Боже, как же это приятно ощущалось! Насколько органичным это было, правильным. Будто Серёжиным рукам там было самое место. В эндорфиновом угаре Серёжа повторял эти же действия уже глубокой ночью, когда съёмки закончились, и он с Шастом переместился из недостроенного Серёжиного дома в его обжитую квартирку. Антон целовал его сладко и жадно, пытался прижаться ближе, елозил на Серёжиных коленях. Он то насаживался на Серёжины пальцы, то тёрся членом о член. Ему было совершенно не важно, что приходится горбиться и вытягивать шею, физические неудобства отошли далеко на второй план. На боку точно останется синяк от маленькой, но крепкой руки — хватка человека, до конца не верящего в привалившее счастье. — Серёж, — то ли простонал, то ли промурчал Антон в чужие губы, прервав поцелуй. — А? Матвиенко смотрел на Антона снизу вверх осоловелым взглядом, едва осознающим реальность. — Хуй на, — не сдержал баянистый прикол Шаст и принялся раскатывать презерватив по Серёжиному члену. Антон огромный, и рука у него тоже огромная. Серёжа глянул вниз с небольшой опаской — хоть бы его член в этой ладони не потерялся. Комплексы по поводу размеров, которые он так отчаянно превращал в шутки, не были совсем уж ненастоящими и придуманными. Но сейчас стояло так, что яйца звенели, и даже на фоне Шастовой руки всё было не так уж страшно. Совсем нет. Матвиенко снова взглянул Антону в лицо, и его сомнения улетучились окончательно. Антон его хотел. Пиздец как. И только это было важно. Похуй на размеры. — Спустись немного, — попросил Антон и приподнялся на коленях. Серёжа заёрзал ниже по спинке дивана. — Ага, вот так, — остановил его Шаст. И сразу насадился на член. — О-о! — Совершенно неконтролируемо и неожиданно громко вырвалось у Серёжи. Шаст, такой узкий и горячий внутри, сел на его член полностью, тоже издав довольный стон. Он замер на несколько секунд привыкая к наполненности и наслаждаясь ею. Серёжа в это время сжимал в ладонях ягодицы Антона, мял их, гладил, ласкал яички — теперь уже не через штаны, а по-настоящему. Серёжа поймал себя на мысли, что ему хотелось бы снова вставить в Антона пальцы — настолько приятно оказалось жамкать мужскую задницу и проникать внутрь неё. Добавлять пальцы к члену Серёжа, конечно, не стал, но провёл ими вокруг растянутого ануса. Антон ещё больше навалился на Серёжу и поощрительно замычал ему в ухо. Вокруг входа всё особенно чувствительное, Шаст едва ли не плавился от удовольствия. Серёже и самому было до безумия приятно осознавать и буквально ощущать пальцами, что он Антону вставил. Этому долговязому, очаровательному и в последнее время дьявольски сексуальному возмутителю Серёжиной гетеросексуальности. От переизбытка эмоций Серёжа двинул бёдрами, не дождавшись движений от Антона. Но Шаст разогнаться не дал, сел на член до упора, обездвиживая некрупного Матвиенко под собой. Но только для того, чтобы перехватить инициативу. Антон ещё какое-то время продолжал вдавливать Серёжу в диван, целовал его, придерживая за шею, которая уже была напряжена из-за не самой удобной для Матвиенко позы. Антон, почувствовав это, начал покачиваться. Но вскоре, резко поднимая и опуская бёдра, он заставил Серёжу стонать во весь голос. Шаст оказался неожиданно активным, так что Матвиенко оставалось только кайфовать и не слишком обращать внимание, что он из позы полулёжа скоро и вовсе сползёт с дивана. Пришлось всё же напрячь ноги изо всех сил, потому что Шаст будто бы без устали насаживался на член раз за разом, наращивая амплитуду. Внутри него снова всё заклокотало от предвкушения. В первую очередь от предвкушения Серёжиной разрядки — её хотелось даже больше, чем собственной. Да-да, ещё немного! Антон даже отмахнулся от Серёжиной руки — надо же какой ответственный любовник оказался, готов в преддверии собственного оргазма заботиться об удовольствии другого. Антон где-то на грани сознания поставил галочку насчёт этого — было бы неплохо повторить. Наконец, он выжал из Серёжи все соки. Не только сперму, а вообще всё, что было. Серёжа, обмякший и тяжело дышащий, сделал ещё одну попытку дотянуться до члена Шаста, но сил совсем не осталось, даже на это. Антон, не поднимаясь с любовника, додрочил себе и с большим облегчением кончил. Он видел, что Серёжа уже начал засыпать. И это не было удивительно. Он ведь только что насытил голодного демона внутри Антона — после такого не каждый сможет оставаться бодрым. Плюсом для Шаста было то, что в такие моменты он сам становился будто бы сильнее. Это каждый раз удивляло его, привыкшего к тому, что он всё же хилый, а не какое-нибудь более приятное словечко. Но сейчас он без особых проблем перетащил Серёжу на его кровать, а сам вернулся спать на диван, стащив подушку и дополнительное одеяло из шкафа. Спалось ему приятно и легко, несмотря на то, что ноги удобно уложить не получалось. Важнее была гармония внутри. Шаст лишь надеялся, что этой подпитки хватит на подольше.