Много и вкусно

— Игорёш, — с нежностью шепчет Антон. Выходной. Вечер. Они лежат на кровати в тёмной спальне Игоря — её освещает только свет от телевизора. Шаст прижимается ближе к Игорю, закидывает на него ногу. — Ого, — голос Джабраилова звучит приятно-удивлённо. Только вот они не так давно по очереди отлучались в душ. Закинутая на него нога не должна быть сюрпризом. Но всё равно является. Игорь больше даже не самой ноге удивляется, а тому, как у них с Антоном всё происходит, как плавно всё складывается в стандартную, но такую желанную картину. Вчера после совместных съёмок Игорь привёз Антона к себе домой. Тот остался на ночь. А потом и на уютное утро. На выставочно-музейный день — оба были в шоке от своего намерения культурно просвещаться. Шаст остался и на лениво-чилловый вечер за просмотров старых выпусков «+100500». И, похоже, хотел остаться на горячую ночь. Они были как настоящая парочка, и у Игоря внутри всё трепетало от этого — его романтичная натура, робко выглядывающая из глубин души, хотела именно такого. Хотелось прям быть с Шастом. И впервые тот не был вертлявым угрём, которого невозможно схватить. Впервые Шаст сам хотел остаться, сам пытался сблизиться. — Ещё какое ого, — передразнивает Антон Игоря, когда кладёт ладонь ему на пах. Игорю лестно — такое каждый раз приятно слышать о своём члене. Он начинает возбуждаться уже только от этого. — Продолжай, — просит Игорь. Сам он опускает ладонь на бедро Антона, гладит. А потом и вовсе притягивает Антона ещё ближе, заставляет практически улечься на Игоря. Антон лишь довольно хихикает в ответ на такое проявление силы, ему это даже нравится. Ему очень нравится лежать на Игоре, быть с ним настолько близко. — Ты мне так нравишься, — тихо говорит Шаст и с лёгким волнением смотрит в глаза Джабраилову. Такие простые слова, но Игорю кажется, что его прошибает током. Он нравится Шасту. Вау! Понимать это — одно, но услышать — совсем другое. Это чувствуется ярче и сильнее. Это пробивает грудину как запущенный со всей силы бильярдный шар. Нет, как шар для боулинга! Игорю становится трудно дышать, и не из-за того, что на груди его сейчас лежит Антон. Хочется сказать многое. И одновременно не хочется ничего говорить. — А я тебя обожаю, — всё-таки отвечает Игорь, даже не делая попыток скрыть свою широкую улыбку. Антон тоже ярко улыбается в ответ и тут же тянется за поцелуем. Игорь обхватывает Антона, обнимает крепко, но нежно. Всё идёт как надо. Так и должно подобное происходить, правда? Предыдущие отношения у Игоря начинались совсем не так, а эти — если это действительно отношения — протекают плавно и равномерно. Как положено. По крайней мере так это видится Игорю. И ему даже хочется поискать подвох и запереживать — вот сейчас они признаются друг другу в искренней симпатии, а дальше что будет? Точно ли дальше всё будет хорошо? Не будет ли один из них чудить? Или даже оба? Но эти мысли не удерживаются в голове Игоря надолго. Им приходится улетучиться под напором горячих и влажных поцелуев Антона. Игорь больше ни о чём не думает — лишь о том, как ему хорошо рядом с Шастом. И Шаст думает о том же. Он хочет больше Игоря в своей жизни. Прямо сейчас он хочет Игоря в себе. Он сам этого хочет. Он упрямо это повторяет раз за разом в своей голове, чтобы чёртова похотливая сущность внутри это услышала и усвоила. Игорь — это его личный выбор. Не просто жажда трахаться и получать необходимую энергию для этой хуеты в голове. Игорь ему нравится. И точка. Антон потирается об Игоря, всё ещё лёжа на нём. Возбуждение накатывает стремительно, захлёстывает своими терпкими и жаркими волнами, подпитавшись взаимным интересом и связанными с этим эмоциями. Этот жар побуждает поскорее снять с себя всю одежду и соприкоснуться оголёнными телами, стать ещё ближе друг к другу. Спаяться в одно существо — это даже немного пугающе и для Антона, и для Игоря, которые привыкли быть автономными и самодостаточными. Но они поддаются своим побуждениям, дают им волю. Решают, что потом можно будет поразмышлять о том, хорошо ли это слияние для их психики, здоровая ли это ситуация. Сейчас так похуй. Сейчас хочется совокупляться, стыковаться, овладевать и отдаваться. Шаст настолько увлечён губами Игоря, что даже не успевает заметить его манипуляции со смазкой. Он чувствует между своих ягодиц влажные пальцы, а вскоре и член Игоря. Такой горячий и приятно крепкий — от этого хочется закусить губу и пошевелить ягодицами. Антон чуть приподнимается с Игоря и нащупывает пальцами его член, помогает ему войти в себя. И тут же опять наваливается всем весом. Теперь он лежит чуть выше, и до губ Игоря тянуться не очень удобно. А тот только и рад зацеловывать любимые плечи, острые ключицы и основание шеи, пока Антон прерывисто дышит и постанывает. В таком положении активно не подвигаешься, но Шасту это сейчас и не нужно. Он делит близость с Игорем, он им заполнен. Неспешного ёрзанья, этих слабых фрикций сейчас достаточно. До сих пор что-то бормочет телевизор. Его экранные яркие краски заполняют комнату слабыми мягкими отсветами. Антон отлипает от груди Игоря, приподнимается, чтобы смотреть на его лицо. Он покачивается на его члене, гладит руками широкую волосатую грудь и смотрит, смотрит, смотрит. Глаза Игоря в этой полутьме такие гипнотические, искрящиеся. Шасту на какой-то момент даже кажется, что видит в них слёзы. Он опирается ладонями по бокам от плеч Игоря и приглядывается внимательнее. Из уст Игоря вырывается какой-то истерический смешок. — Да, я плачу, прикинь, — подтверждает он мысли Антона. Шаст недоумённо хмурится и прекращает фрикции. — Это от счастья, дурак. Не останавливайся, — тихо говорит Джабраилов. Такой искренний, открытый. До боли в сердце трогательный. Он прикрывает глаза, заставляя скопившуюся влагу устремиться из-под век наружу, вытечь малюсенькими ручейками, смочив ресницы. Антон опускается ниже, льнёт, чтобы прикоснуться губами к этим солёным признаниям, к этой влажной ипостаси искренности. Что-то внутри обрывается от такого мощного потока нежности в сердце — Шасту это всё непривычно. Но он приветствует этот опыт, радуется ему. — Ну ты конечно это, — только и получается вымолвить у Антона, потому что связных мыслей у него нет. — Сам в шоке, — отзывается Игорь. Он снова открывает глаза и смотрит на Шаста восторженно-влюблённо. Кладёт свои большие ладони за его ягодицы и улыбается. Игорь елозит бёдрами по простыне, толкаясь в Антона, сам тихо мычит от наслаждения, от этого терпкого, ленивого удовольствия, которое разливается по всему телу. Антон двигается в унисон и тоже не сводит взгляда. Его от Игоря таращит, заставляя щёки краснеть безумно, а член истекать предсеменной жидкостью. Ему не хочется от Игоря уходить. Ему с ним по-настоящему комфортно. Да, он не идеальный. Иногда грубоватый — может что-то ляпнуть Антону неприятное, или какая-нибудь фразочка, брошенная им в сторону ассистентки на съёмочной площадке, резанёт Антону ухо. Ещё Игорь иногда замыкается. Сидит, втыкает в стену, игнорируя Шаста. Но такое ведь бывает и у самого Антона, ему ли не понять! Больше минусов в Игоре у Шаста не удаётся найти. Думается только о том, какой он хороший. Какой он заботливый по отношению к Антону. Как он хихикает с его шуток и как временами понимает с полуслова, вызывая просто щенячий восторг у Антона — по-другому он это не может назвать. То, как Игорь его касается, всегда к нему тянется, жаждет быть рядом, заставляет Антона млеть и растекаться карамельным сиропом, так подходящим к их конфетному дуэту. А как они сошлись в мемах! Это мэтч, созданный на небесах! Шаст гадает, какой Игорь дома в обычной жизни, и сойдутся ли они в быту так, как вышло со смешными картинками и видео. Сегодняшний день прошёл хорошо, но он ещё не показатель. Антону очень хочется познать, попробовать больше. Увидеть все грани Игоря, быть рядом и когда он счастлив, и когда лежит в кровати с красным натёртым носом и льющимися из него соплями. Хочется просто с ним чиллить на диване, каждый в своём смартфоне, но при этом касаться друг друга, быть по-настоящему рядом. Хочется вместе с трудом отдирать себя с кровати с утра и беситься с того, что надо куда-то ехать. Блин, да хочется чаще заниматься с ним любовью. И это хочется самому Антону, а не хреновине, поселившейся в его голове! Он снова и снова повторяет это про себя. Но часть слов вырывается наружу. — Хочу, хочу, хочу тебя, — сдавленно бормочет Антон, зажмурившись и покачиваясь на бёдрах Игоря. — Эй, эй, посмотри на меня, — просит Игорь и гладит Шаста по щеке. Антон открывает глаза. Всё ещё немного в себе, в своей голове. — Я ж уже твой, дурашка, — искренне произносит Игорь. — Чё хочешь делай со мной. Шаст дёргает уголком губ. Пальцы его подрагивают, касаясь бородатой щеки Игоря. Он наклоняется ниже для быстрого поцелуя, а затем выдыхает прямо в губы: — И я твой, кажись. Игорь судорожно выдыхает от восторга. И тут же собирается, напрягает мышцы, чтобы перекатиться, нависнув над Антоном. Он сдвигается чуть ниже, чтобы оказаться между бёдер Антона, снова входит в него. И тут же начинает двигаться. От неспешности не остаётся следа, теперь в этой комнате властвует страсть, попросив нежность на время отойти в глубь двух сердец, пылающих жаром любви. Игорь совсем не сдерживает свои стоны, вколачиваясь в Шаста резкими движениями. Пошлые хлюпающие звуки возбуждают ещё больше, хотя кажется, что больше уже некуда. Шаст под ним дрочит себе быстро-быстро, едва находя силы на вдохи. Его рот широко открыт в попытке добыть больше воздуха. И это так красиво, так волнующе, что Игорь больше не может сдерживаться. Он выходит из Шаста и кончает на его двигающуюся кисть. — Боже, блять, — комментирует Игорь, когда видит, что происходит дальше. Антон меняет руку и додрачивает себе левой. А правую подносит ко рту. Игорь трепещет от вида того, как Антон слизывает его сперму, обсасывает пальцы. И кончает с двумя пальцами во рту. — Антон, ну ты нихуя же себе, — восхищается Игорь и зевает. Этот яркий восторг лишь ненадолго спасает Игоря от сонливости. Такой вязкой, словно его обмотали паутиной. Хочется ещё полежать рядом с Шастом, лениво потрещать о чём-нибудь, понежничать с ним. Но веки стремительно наливаются свинцом, тяжелея. — Что-то я совсем эт самое, — извиняется Игорь и укладывается рядышком с Антоном, обнимает его поперёк прерывисто вздымающейся груди. — Всё хорошо, спи, — ласково отвечает Антон. Он всё понимает и нисколько не сердится на Игоря. Правда, ему бы тоже хотелось полежать рядом с Игорем, лениво потрещать о чём-нибудь, понежничать с ним. Обида едким ростком просачивается где-то внутри. На таинственную сущность, не на Игоря. Тот вообще не причём. Ещё пару месяцев назад Шаст был даже рад, что он живёт в таком необычном, неведомом симбиозе. Он с большим наслаждением получал оргазм за оргазмом, восхищённые взгляды и яркие стоны. Он с ноткой азарта думал, кто же будет следующим, с кем получится переспать ещё. Хотелось больше и чаще. А теперь хочется быть только с одним. Шаст накрывает руку Игоря своей и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. На то, как он уже сладко сопит рядышком, обессиленный. Пальцы будто бы сами тянутся дальше — оглаживают плечо, поднимаются по шее, легонько касаясь её, шебуршат в бороде, трогают красивые, желанные губы. Антон Игорем любуется. И в его голове внезапно рождается план. «Да я просто заебу тебя», — грозит он сущности внутри себя. Он знает, что она слышит. Или что там у неё вместо ушей? Она чувствует? Осознаёт? Похер как это называется. Шаст достаёт из памяти мем про Доктора Стрэнджа, который «пришёл договориться». Думает немного и ищет эту картинку в сети, чтобы сигнал дошёл до самого нутра, до глубины. Чтобы его поняли. «Я умею быть упрямым, когда надо», — предупреждает Антон, всё также про себя. В этот момент, в эту секунду Антон абсолютно уверен, что справится. Он переиграет и вымотает этого симбиота, заставит его бежать от Шаста, сверкая своими метафорическими пятками. Антон засыпает с улыбкой на губах, обнимая любимого мужчину. Уверенный, что всё у них будет хорошо. Это всё хорошее в нём уже сейчас распускается внутри, словно цветы.