Снимая маски

«всё было бы лучше если бы все в этом мире просто дули друг другу на макушки.» Автор, в слезах от того, как автор её любимого произведения обожает детально заставлять героев страдать. И в восторге от того, как целевая аудитория читает основную работу. Самый конец декабря 2023, личная переписка с извечным вдохновителем. Не корпоратив, вовсе нет. Просто милая костюмированная вечеринка в офисе в честь окончания горячего сезона. Когда «Тысяча» хотела отдохнуть, это автоматически значило, что всё будет круто. Но это же, конечно, не означало здравого дресс-кода! Кто придумал тему маскарада-зоопарка, видимо, так и останется тайной. Но вот мимо Кирилла уже уверенно пробегают две лисы из коммуникаций, а на самого него кто-то недрогнувшей рукой цепляет… по ощущениям, ободок с ушами зайца. Дотянулись ведь… И вокруг, не считая тех случайных лис, сплошные зайцы, блин. Надо было взять лодку и весло — был бы дедом Мазаем. Подразделение рекламы в «Тысяче» — в лодочку и на сковородочку. Звучит. Надо будет как-нибудь реализовать. Взгляд автоматически провожает удаляющуюся в толпе спину той смелой коллеги, которая решила, что ему очень не хватает лишних белых ушек. И именно по ушкам Кирилл её и вспоминает — милая девушка, сидевшая на переднем плане на одной мемной фотографии с прошлого корпората. Прикол мема, правда, был совсем не в этом. А кто находился на заднем плане той фотографии, увы, уже не вспомнить. Он оглядывается — и тут же натыкается взглядом на ту, кого хотел увидеть. Катерина (кажется, именно так её зовут) кружится в танце, и свисающие с ободка заячьи ушки мило следуют за движениями головы. Маска сотрудницы лежит где-то у стены, и всё вокруг неё действительно кажется серебряным бассейном света — и это слова даже не Кирилла. KT Tunstall, слыхали? «Внезапно я вижу… это то, чем я хотел бы быть». В точку. Как и про все бенефиты от нахождения рядом с коллегой. И так прекрасно наблюдать за ней, танцующей в лучах счастья. Вот только рядом с ней совсем не Юля. Суховатая женщина с изящным каре седых волос до жути похожа на эту… женщину из фильма про моду. Вторая же, лет на десять помладше, тоже носит каре — но на этом сходства заканчиваются. Зато её Кирилл явно уже где-то видел до этого — то ли в театре, то ли в больнице, а то ли и вообще в шляпе (но в каких, хоть убей, не вспомнит). И выглядит Катерина без маски рядом с ними двумя так естественно, словно вся история с Юлей была сном. А Юля же… Поворот головы. Юля на месте, в таком же «заячьем» ободке — но другая, из его собственного «старшего» звена. А той, про которую он подумал, просто нет. Зато есть рассекающая воздух в хороводе длинная коса светлых волос. И Кирилл совсем не уверен, что если коллега перекинет волосы за плечо, то он не увидит спину, как две капли воды похожую на спину Ники. Той самой, Долгорукой — ещё одна загадка, ответ к которой он давным-давно знает. И который сейчас так неважен. Зато важны воспоминания, которые заполняют голову, стоит только подумать о том самом дне. Щемящие сердце и совсем слегка щекочущие нервы — а если бы он тогда всё-таки не успел?.. Но он успел. И его история с предназначенным судьбой человеком получила счастливый открытый к будущему финал — а лучшего тут и желать нельзя. Кирилл готов взлетать на месте каждый раз, когда думает об этом — но второй участник тех событий по-прежнему потерян в толпе и вряд ли хочет, чтобы его сейчас искали. Музыка переключается, и первый этаж заполняет чуть резкое вступление. Кирилл вслушивается и даже начинает легко притоптывать одной ногой в такт: песня и правда хорошая. Мудрая, как говорил кто-то из его коллег-знакомых. О, да, он ещё тот беспорядок. Бардак, честнее будет сказать, в страданиях, пусть и неплохо одетый. И точно не одевается, чтобы кого-то впечатлить — строго по тексту… Твою же налево. Успевшее выцвести с декабря голубое пятно волос вдруг оказывается совсем рядом, пока он отстранённо наблюдает за ложащейся на пол с корточек неузнаваемой коллегой за спиной обладательницы новой сигнатурной песни. Жаль, что игнорирование тут не поможет. – Что общего у Евы, Психеи и жены Синей Бороды? - вопрошает возмутительница спокойствия и салютует бокалом. - Они все желали запрещённого. И чем закончили, известно. А ещё все были девушками. А у нас неопатриархат, так что тебе ничего не будет, если ты просто подойдёшь к нему сейчас. Всё, моя авторская роль закончилась, я на поезд… Не дожидаясь ответа, коллега из другого отдела растворяется в толпе так же незаметно, как и появилась, тихо напевая под нос незатейливый мотивчик на слова «бум-бум-бум» и пританцовывая свободной рукой в такт. А, неважно. Что-то там должно было быть про обречённый Вавилон, несущийся в плотных потоках космической пыли, но всё-таки ту фразу для хэштега Кирилл тогда взял из другой песни. И кампания отработала отлично, кстати. Всё-таки у лучших нужно учиться — а культурные особенности легко нивелируются простым незатейливым сопоставлением. Неузнаваемая коллега, совсем недавно лежавшая на полу, теперь ровно в акценты играющей песни поднимает над головой, опускает на уровень рта и слегка отводит в сторону собственную согнутую ладонь. «И, как Ева в те дни, нарушу запреты — ведь это мне так нравится…» Ага, прямо как руководство к действию. Давай, вставай и иди, ты же этого хочешь. Кирилл встаёт — и направляется к выходу под перемежающийся выкриками о том, что девочки хотят повеселиться, очередной припев. Классика: девочки веселятся, а суровые мужчины страдают. И ни расчувствоваться, ни сматериться — только и остается, что биться головой о местные столы, на время принесённые из столовой, в надежде, что закупленный пластик окажется крепче. Потому что мстят ему за опоздание на корпорат изощрённо и метко, словно он и не объяснял миллион раз, зачем это было нужно. И даже если Кирилл сейчас захочет, то нужного человека в веселящейся толпе он всё равно не найдёт. А учитывая это, искать его специально тем более нет никакого смысла. По крайней мере, в последний раз, когда Кирилл видел достаточно похожего на нужную кандидатуру коллегу, тот был надёжно занят блондинкой, упорно допытывающейся, что он делал в ничем не примечательный день уже года с четыре тому назад. Причём блондинка даже не работала у них: личные дела сотрудников за бешеную осеннюю детективную гонку Кирилл выучил назубок. Ничего. Как только сквозь музыку неслышимо прорежутся нужные четыре ноты, она исчезнет. Не существующие уже призраки прошлого воображения надолго тут не задерживаются — у них другая цель и привязка к другому человеку. Кирилл в итоге не уходит — занимает стул у выхода и покачивает в пальцах фужер с шампанским. Музыка льётся совсем рядом с ним, не доходя до ушей — кажется, ещё чуть-чуть, и перед глазами наконец появятся звёзды. Которые, конечно же, пронесутся мимо вместо того, чтобы утянуть за горизонт — и правильно, если задуматься. Но почему он должен верить в гимн, который, судя по всему, давно стал пройденным этапом даже для главного фаната? Ведь есть множество других вариантов: вот, например, динамичный «Нон-стоп», который так весело кричать во всю мощь лёгких, вечно случайно оказываясь в чужих записях и воспоминаниях… …или, как весело процитировали бы ему в ответ на вопрос о встречных чувствах, если бы не прятались сейчас — «мальчик поплыл, мальчик попал». Продолжение, как говорится, следует — прямо в том же снежном декабре, прямо там же, где в совсем другой реальности могли бы (и должны были) зарождаться совсем другие эмоции. В конце концов, кирвани всегда были ему ближе и роднее, чем неведомые жаньвани — и стоит ли пояснять причину?.. Кирилл кидает за плечо ровно один взгляд — и, естественно, натыкается на оставленные где-то у стола организаторов одинокие заячьи ушки. Конечно же, он знает, кому они должны принадлежать. Но, — улыбка, то ли хищная, то ли просто слегка злорадная, — соседство с потомком колдунов выдержать может не каждый. И он сейчас вовсе не про коллегу по таланту: та как раз отсутствует по уважительной причине. Только счастья пожелать и остаётся. А вот с нечеловеком, которого и в лучшие-то времена он с трудом мог посчитать полноправным однофамильцем обладателя самых роскошных рук в «Тысяче», попрощаться давно хотелось. И один факт её ухода по-английски уже радует особенно. Как было в старом меме — «в семье всё должно быть поровну». Ваня за их долгую историю точно видел больше, чем знал. А Кирилл знает больше, чем говорит. Вот только именно поэтому и не рассказывает. И вряд ли Ваня увидит сейчас, как за окном, сразу у выхода, взмывает в небо пепел, словно от костра. Того самого, в котором жарким августом сгорит почерневший маяк, с запахом тающего грязного льда и еле-еле нагретого солнцем асфальта, а ещё цветущей на фоне предгрозового неба сирени — этот запах тоже почти невозможно уловить, пока внутри продолжается дискотека, а руки коллег сцеплены одна к одной внутри гигантского, на весь первый этаж, круга. Одна из лис, заметно побуревшая за то время, на которое Кирилл выпустил её из поля зрения, словно читает его мысли: отпивает из своего стакана и тихо произносит явно не собственную фразу о ком-то, голожопым бегающем по деревне во всеобщей любви. Чувствует. (Ну и что, что заезженно. Пока руки действительно сцеплены, а в центре хоровода не стоит нечеловечески высокая фигура в уж слишком аутентичной маске оленя вместе с горящими хаотично наваленными деревянными палетами, — он всё-таки добрался до тех частей интернета, которые никто особенно и не прятал, узнав, что его тёзка по отчеству в чужой истории (точнее, то, что от него осталось) в решающий момент всё-таки выбрал прыгнуть (а кто бы не прыгнул тогда, если честно… Судя по тому, что он раскопал, те, кто в Опрокинутом мире побывали, в цирке уже не смеются)… в общем, пока мир не изобразил из себя гармошку, бояться ни ему, ни его человеку нечего.) Тот ведь, скорее всего, и про невзначай посоветованный-то треклятый «Лотос в пионах» забыл сразу же, как только обстановка вне крохотного кабинета замерцала грозовыми разрядами… Чужие, незнакомые мысли Кирилл вдруг выметает из головы привычным движением. Чёртова фанатка, она же должна была уйти! И ушла, неожиданно понимает он. Теперь только один Кирилл может влиять на то, что происходит. И будет оставаться единственным, пока ткань миров продолжит лежать тончайшей вуалью, а не застынет стеной. Хотя… одному неинтересно. Нужен второй. Или даже целый гарем. Теперь-то можно всё. Словно по заказу, он видит, как через толпу медленно и осторожно пробирается зайчик. Слишком осторожно, даже с учётом его полного костюма из белого меха. Кирилл отворачивается, принимая неозвученные правила игры, и ловит звуки чужих шагов. Слышится характерный шорох ткани: зайчик снимает маску и ласково дует Кириллу на макушку. И Кирилл впервые за очень долгий день чувствует себя дома.