Снятие стресса

— Я буду только рад, если всё это закончится, — вздохнул Меркури, когда они втроем наконец расслабились в своём общежитии. Ещё один день занятий... не оконченных, как таковых, — это означало бы, что какой-то уровень обучения был достигнут. Нет, они были пройдены, пережиты... вытерплены. — Осталось совсем немного, дорогой Меркури, — Синдер пролистала несколько сообщений на своём свитке, проведя большим пальцем по тонкому экрану. Несколько сообщений от Романа, в основном отчёты о состоянии дел, за что она была ему благодарна. Этот человек умел раздражать даже в сообщениях, и, возможно, угрозы, прозвучавшей несколько дней назад, хватило, чтобы привести его в чувство. Конечно, это не продлится долго. С ним такого никогда не случалось. Не было момента, которого она ждала бы с большим нетерпением, чем тот, когда ценность Романа Торчвика для их дела подойдёт к концу. Это было бы событие, которым можно по-настоящему насладиться. — Конец занятиям, — продолжал молодой человек, взмахивая рукой, откидываясь на спинку кровати, — тесным комнатам в общежитии, глупым домашним заданиям и плаксивым подросткам. Она удержалась от того, чтобы указать на то, что он и сам сейчас такой же нытик. Это лишь спровоцировало бы новые разговоры и, скорее всего, новые поддразнивания со стороны Эмеральд. Она предпочла бы наслаждаться покоем, пока есть такая возможность — какой бы невозможной она порой ни казалась. Да... она тоже с нетерпением ждала, когда у неё снова будут собственные апартаменты. Но больше всего она будет ценить победу, добытую с таким трудом. Наблюдать за тем, как все аспекты её планов сходятся в великолепной гармонии. А потом? Потом она наконец-то получит власть, принадлежащую ей по праву. Она победила Деву Осени, подстроила ловушку, которая должна была лишить её сил. Если бы не вмешательство Озпина и его глупого пса. То, что это отродье не умерло после того, что она сделала, говорило о каком-то способе поддержания жизни... Она была где-то здесь. Она найдёт Эмбер... и закончит начатое. — Ты уверена, что мы можем поручить это Роману? — Эмеральд поднялась со своей кровати: девушка листала страницы какого-то романа. Несмотря на то, что её красные глаза были прикованы к книге, Синдер могла сказать, что её внимание сосредоточено где-то в другом месте. — Если он по плану покинет Вейл, разве он не воспользуется этим шансом, чтобы сбежать. — Мы не можем доверять ему в том, что касается наших желаний, — ответила она с жестокой ухмылкой в уголках губ. — Но мы всегда можем доверить дорогому Роману сделать то, что он должен, чтобы выжить. Он желает быть только на стороне победителей. По крайней мере, в этом она ему не откажет. Кроме того, его задача вряд ли была сложной. Всё, что ему нужно было сделать, — это погрузить в поезд украденный ими прах. Белый Клык уже несколько месяцев занимались расчисткой туннелей между Горой Гленн и Вейлом, объединив усилия людей Романа и людей Адама. Одна неделя... семь дней. Именно столько времени должно пройти до падения Бикона. Время было идеальным. Первые задания, раздаваемые студентам, давали такую возможность, выводя из города наибольшее количество бойцов. Что ещё хуже — во всяком случае, для Вейла — каждую команду должен был сопровождать опытный Охотник, который должен был направлять и защищать их. Это означало, что многие профессиональные Охотники в городе также будут отсутствовать, играя роль нянек, пока Гриммы бесчинствуют среди мирного населения. Ярость Горы Гленн обрушится на них всех... заставив всех, кто остался, защищать невинных внизу — в том числе и преподавателей Бикона... У них троих было достаточно времени, чтобы прочесать школу и разобраться с Девой. Где бы он ни прятал Эмбер, информация будет найдена в башне Озпина. Школа должна была пасть в любом случае, а Бикон погаснуть раз и навсегда. Хотела бы она это увидеть: выражение лиц студентов, когда они будут возвращаться со своих заданий — такие радостные, — но увидеть, как их драгоценный Бикон превратился в дымящиеся обломки... Город переполнят скорбь и ужас. Поскольку МКП была выведена из строя... помощи Вейлу не будет. Они даже не смогут связаться с Охотниками и студентами, отправившимися на задание. С помощью вируса, который они загрузили, она может отключить башню дистанционно. Конечно, это будет замечено... Действие привлечёт достаточно внимания, чтобы удалить вирус в течение дня или двух. Но к тому времени для Вейла будет уже слишком поздно. Это будет идеальная казнь. Но чего ещё можно было ожидать от такой женщины, как она? — Значит, как только произойдёт прорыв, ты просто хочешь, чтобы я снял всё на видео, верно? Нужно ли мне делать что-то особенное с МКП? — Это должно произойти само собой, — сказала она, — как только ты начнёшь запись, вирус передаст видео по всему Вейлу, одновременно отрезав любую внешнюю связь. Скорее всего, у тебя будет не более часа, прежде чем кому-то удастся принудительно отключить запись. Так что постарайся найти несколько хороших ракурсов. — Это будет несложно, — усмехнулся Меркури, — если прорыв случится в полдень, улицы будут заполнены людьми. Там будет очень грязно. — Осторожно, не испачкай свои ботинки, — усмехнулась она, вызвав фырканье у обоих. Это будет безудержная резня... такая, которую допустили под присмотром Озпина, Совета и даже самого Генерала Айронвуда. Одним маленьким движением она изменит ход истории. Как же это захватывающе — обладать такой властью. Её воля — формировать будущее по своему усмотрению. Этого было достаточно, чтобы заставить кровь бурлить в ней. — А что с тем ребёнком? — спросила Эмеральд, прервав её удовольствие. Синдер приподняла бровь, давая понять, что ей следует говорить по-подробнее. Здесь было много детей, в конце концов, это же школа. — Твоим парнем, Жоном. — А что с ним? — Они обменялись взглядами, наполненными опасением. Синдер испустила долгий выдох. — Говори, что думаешь, я не собираюсь срываться. — Ну, а когда произойдёт прорыв... что нам с ним делать? — Ничего. — Ничего? — Молодой человек, казалось, удивился и снова переглянулся со своей напарницей. Она уже чувствовала, как начинает болеть голова. — Не могли бы вы перестать повторять мои слова, — вздохнула она, — и, возможно, немного подробнее изложить свои соображения. Есть ли причина, по которой мы должны что-то предпринять в отношении молодого мистера Арка? Он задавал тревожные вопросы, проявлял какие-либо признаки подозрительности? Сама она этого не заметила, а ведь была очень внимательна. Если говорить о том, как держать его в неведении, то он был довольно простым мальчиком, которому можно было угодить. Немного прикосновений, несколько добрых замечаний... и он ел с её ладони. А она была очень доброй хозяйкой. — Нет, вовсе нет... — Меркури развёл руками: — Мы бы предупредили тебя, если бы он это сделал. Он просто иногда разговаривает с нами, но я думаю, что скорее из вежливости. Эм, похоже, его пугает. — Хмф, — закатила глаза девушка. — Тогда я не вижу в этом проблемы, — если он не мешает и всё равно не приближается к тому, чтобы узнать правду... тогда почему они вообще должны что-то с ним делать? — В любом случае через неделю о нём не стоит беспокоиться. — Меркури имел в виду, — сказала девушка, — что нам делать, если мы увидим, что он впутался во всё это? — Если он попадет в бой? — Ничего, — повторила она. — Если увидите его, оставьте. Если он выживет, то выживет. Однако с этим проблем не возникнет. Как и многие другие студенты, он будет находиться за пределами Вейла, выполняя свою миссию. Он будет одним из счастливчиков, вдали от опасности... в безопасности. — Вот так просто? — Меркури продолжил интересоваться. — Вот так просто, — она подняла на него сузившиеся глаза, — почему ты так удивлён? — Серебристоволосый подросток замер, не встречаясь с ней взглядом, пока искал хоть какое-то оправдание. Синдер же, поняв причину, превратилась в пылающие угли. Чëрт бы их побрал... — Вам обоим лучше не обращать внимания на те опасения, которые высказал Роман. Доверьтесь мне, я знаю, что делаю. — Мы знаем, Синдер, знаем, — вклинилась Эмеральд, давая своему компаньону отсрочку, — просто нам подобное непривычно, ты никогда раньше не интересовалась кем-то. — Вы прекрасно понимаете, что это фарс, и я не понимаю, откуда взялась эта путаница. — А вот она понимала, чëрт бы побрал того дурака за то, что он вообще о таком заговорил. — В план не будет внесено никаких изменений, поскольку в них нет необходимости. Также не будет никаких поправок для моего парня, потому что он не является таковым. Я понятно выражаюсь? — Да, мэм. Они всё ещё сомневались... никто из них не осмелился бы сказать об этом, но она видела, как они сидят. Оба были на взводе, хотя должны были с нетерпением ждать предстоящего праздника. — Я пойду прогуляюсь, — Синдер встала и, опустив ноги на пол, направилась к двери. Эмеральд хотела было подняться, но быстрый взгляд заставил её снова сесть. — Вам двоим следует подготовиться к тому, что вас ждёт впереди. По крайней мере, так вы сможете сосредоточиться на том, что действительно важно. А не тратить время на обдумывание её действий.

/-/

Этот дурак, Роман. Да и Эмеральд с Меркури... Казалось бы, после столь долгого следования за ней они должны были хоть немного узнать о её приверженности своим целям. Ведь именно она набрала их, именно она первой обратилась к Белому Клыку. Это она всё делала, всё планировала. И как она могла всё это бросить из-за такой глупости, как эмоциональная привязанность? Если бы она действительно испытывала к нему такие чувства, то просто заставила бы его следовать за ней, переманила бы на свою сторону. Это было бы совсем несложно, правда? К тому же он так старался угодить ей, носил её сумки, когда они переходили с одного урока на другой, открывал перед ней двери. Она не знала, откуда он черпает советы по поводу отношений, но они были ужасно устаревшими. Но в то же время они были немного зрелыми. По крайней мере, она это ценила. Если бы он был таким легкомысленным, как большинство других мальчишек-подростков, ей бы уже пришлось его убить. Но даже тогда... даже сейчас. Она без колебаний убила бы его, если бы понадобилось. Полагаю, это делает меня плохим человеком. По её губам скользнула лёгкая улыбка, как будто в этом можно было сомневаться. — Привет, Синдер! — О боги, только не сейчас... Она тут же узнала голос. Как же иначе, ведь он проводил с ней почти все уроки. Однако ей нужно было не это. Не сейчас. — Добрый вечер, Жон. Не ожидала увидеть тебя здесь так поздно. — Было только около восьми вечера, но, несмотря на это, солнце уже начало садиться за горы, Бикон был охвачен оранжевым сиянием. Большинство других студентов были внутри, пропуская закат, чтобы поболтать с друзьями и сверстниками. Если честно... ей закат тоже был безразличен. Просто время шло своим чередом. Цикл, который будет продолжаться ещё долго после того, как её не станет. Но люди любят придавать значение таким вещам, не так ли? — Я и не собирался, — усмехнулся блондин, потирая затылок одной рукой. Нервный тик, заметила она и отнесла его к той же категории, как только увидела. В кругах, где она часто бывала, такие проявления были слабостью... хотя некоторые могли их имитировать, надеясь заставить вас поверить, что у вас есть преимущество. Жон к таким людям не относился. — Но потом я увидел тебя здесь одну и подумал, что ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы немного взбодриться. И он думал, что способен на такое? Как смешно. — Я не страдаю от одиночества, я просто наслаждалась закатом. Прекрасный вид. — Какая-то часть её души предостерегала от таких холодных слов. Как она собиралась продолжать разыгрывать спектакль, если позволила своему плохому настроению повлиять на него? Лучше напустить на себя обычное напускное счастье, соблазнить и увести его в какой-нибудь тёмный уголок. Может быть, в таком поступке она всё равно нашла бы облегчение, чтобы выплеснуть накопившееся разочарование. «Не стоит смешивать бизнес и удовольствие. Я думал, что некой особе лучше знать». ... Нет. Сегодня вечером его не будет, даже если бы её тело и разум хотели снятия напряжения. Слова Романа словно бросали вызов, заставляя её сдаться и вновь зарыться в Жона. Ей не нужен был Жон Арк, да и не хотела она его. Он был инструментом, которым пользовались. А когда и где — решал пользователь, а не инструмент. — Я не сказал, что ты выглядишь одинокой, — усмехнулся он, — наоборот, мне показалось, что у тебя немного неважное настроение. И всё же ты решил подойти... это не говорит о твоём высоком интеллекте. Как и о его навыках самосохранения... хотя, учитывая его выбор профессии — и выбор девушки, — это само собой разумеется. — Спасибо за заботу, — она заставила себя улыбнуться. Такую же улыбку она часто использовала, когда общалась с Романом или Адамом. Одна из самых мягких, когда она не думала о том, чтобы сжечь их. — У меня просто был тяжёлый день, не стоит беспокоиться. — Хочешь поговорить об этом? Чëрт бы его побрал... Нет, не хочет. Ей просто нужно было побыть одной, чтобы придумать решение, или, если не получится, что-то, что могло бы отвлечь... нет! Нет, она не собиралась этого делать. Ведь это был всего лишь ещё один результат того, что она застряла в Биконе... Вернувшись в город, она могла бы выпить, осуществить свои планы или просто побыть в одиночестве. — Действительно, об этом не стоит беспокоиться, — сказала она, стараясь выглядеть как можно более извиняющейся, — я ценю твою заботу, но мне просто захотелось подышать свежим воздухом. — Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не был уверен, что именно. Хотел ли он попытаться помочь ей, предложить поддержку, как и положено хорошему парню? Это только ещё больше разозлило бы её. — Я тоже люблю приходить сюда, когда мне нужно время подумать. Отсюда открывается прекрасный вид. О? Он собирался сменить тему, не так ли? Лучший выбор, если бы она была настолько легко внушаемой, что поддалась бы на это. В какой-то мере она могла бы восхититься его упорством... вернее, восхитилась бы, если бы оно было направлено на кого-то другого. — Иногда мне нравится просто стоять здесь и закрывать глаза, чтобы ощутить это ощущение чуть глубже. Попробуешь со мной? Синдер вздохнула: — Ну что ж, хорошо. — Она подшучивала над его словами, прежде чем придумать какой-нибудь новый предлог, чтобы найти новое место, где можно побыть одной. — Однако я не уверена, что именно я должна видеть с закрытыми глазами. — Попробуй сделать глубокий вдох через нос, — посоветовал мальчик и сделал то же самое рядом с ней. Даже с закрытыми глазами она закатила глаза. Пахло воздухом. Таким же, как и везде, где она дышала, в Биконе или в любом другом месте Ремнанта. — Не знаю почему, но примерно в это время вечером с океана дует бриз. В нём чувствуется запах соли, а затем он снова выдувается — как будто возвращается оттуда, откуда пришёл. Так ли это? Она сосредоточилась на бризе, пытаясь уловить все запахи. Вот... она различила привкус океана, тёплое ощущение — воздух был более горячим, а затем выдувался обратно с лёгкой прохладой. В нём тоже чувствовалась какая-то разница, как будто возвращающийся бриз был более свежим, более чистым. — И от солнца тоже, — продолжал он, его голос был единственным звуком, который она могла разобрать, так как зрение было затуманено. — Когда оно садится за горы, воздух становится прохладнее, но всё равно чувствуешь, как солнечные лучи щекочут твои щеки. Она была уверена, что дело в контрасте. Между холодным вечерним воздухом и теплом огромной звезды. Но он был прав... Лучи были мягкими, не такими резкими и обжигающими, как в полуденные часы. — К тому же рядом деревья, и если внимательно прислушаться, то можно услышать, как ветерок шумит в ветвях. Этот звенящий звук проходит через каждый отдельный лист, прижимая их друг к другу. Словно какой-то деревянный духовой инструмент... Она тоже его слышала. Шелестящая, звенящая музыка, изредка прерываемая скрипом тонкой ветки или звуком, с которым листья скребутся о мощеную землю. — Это хорошее место, — наконец согласилась она. С удивлением она поняла, что на самом деле имела в виду эти слова. Когда она наконец открыла глаза, всё вокруг стало казаться ещё лучше. Как будто она увидела всё более глубоко, а может, просто заметила все остальные мелочи, кроме заката. А может, потому, что она уже не так сосредоточена на собственном разочаровании. Чëрт бы его побрал... — Я провёл много времени среди деревьев, — усмехнулся мальчик у неё за спиной. Он не прикасался к ней и не приближался, но, вновь сосредоточившись, она почувствовала его дыхание на своей шее. — На самом деле это мама научила меня быть внимательным... Мы часто ходили к одному озеру, и она просто сидела и смотрела на нас или на окрестности. Ленивые дни... она никогда не испытывала их по-настоящему, и это её не беспокоило. Ей больше нравилось, когда долго вынашиваемые планы воплощаются в жизнь. Просто сидеть и тратить время впустую было ей противно. Его слова ничего не изменили бы... Такое прекрасное зрелище останется надолго после того, как Бикон перестанет существовать. Надолго после того, как его не станет. — Полагаю, ты поссорилась со своей командой, но я уверен, что это пройдёт. — С чего ты взял? — Она, спорящая с Меркури и Эмеральд? Сама по себе идея была странной, но с его точки зрения она имела смысл. В конце концов, он считал их ровесниками, и, хотя она сама никогда бы этого не допустила, споры всё же случались. Однако ни один из них не осмелился бы открыто возразить ей. Да и не было бы их здесь... Они держали свои разногласия в тайне. Но это не значит, что их не было. — Когда я хотел побыть один, это обычно происходило из-за ссор в команде, — пожал плечами парень, — в самом начале у нас были небольшие проблемы, я думаю. В основном между мной и моей напарницей, но это распространилось и на остальных членов команды. Я тогда был не самым сильным человеком, а они всё время пытались меня защищать и опекать... это очень раздражало. Синдер не была уверена, просила ли она рассказать историю жизни? То, что он оказался слабым, не удивило... не после его выступления с винтовкой на ярмарке. Охотники практиковали универсальность во всех её проявлениях, поэтому они полагались на меха-переключаемое оружие. Хотя в этом не было ничего необычного, встретить человека, который отказался бы от такой логики в пользу овладения определённым навыком... Такие люди, как правило, двигались более уверенно. — Не думаю, что они хотели этого, — сказал он, — но они продолжали сомневаться в том, что я действительно могу позаботиться о себе, что я могу сражаться без их помощи. — И что же ты тогда сделал? — Она подыграла ему и спросила. Их ситуации были совсем не похожи, хотя, по её мнению, он столкнулся с той же проблемой, что и она. Конечно, Меркури и Эмеральд не бросят ей вызов, но их сомнения могут заставить их усомниться в правильности принятых решений — хотя бы в своих собственных умах. Возможно, это ни к чему не приведëт... но сомнения не были тем, чем Синдер Фолл когда-либо довольствовалась. — Я доказал, что они ошибались. Я постоял за себя и в итоге сразился не только с тем, кто меня унижал, но и с Урсой. Может, это и не так уж много, — усмехнулся он, — но в тот момент этого было достаточно, чтобы доказать, что со мной не нужно нянчиться. После этого они как бы... ну, всё само собой уладилось. Доказать, что они ошибались? Со временем это должно было произойти и с ней, не так ли? Наступит следующая среда и прорыв, когда она порвёт отношения не только с Биконом, но и со своим фальшивым парнем. И тогда и Эмеральд, и Меркури поймут истинность её слов, что ничего не поменялось. — Спасибо, Жон, — покачала головой она. — Разве я сделал что-то, за что меня стоит благодарить? — Возможно, а возможно, и нет. — Её янтарный взгляд на мгновение переместился на него, и она успела заметить язвительное выражение его лица. Как забавно, что кто-то утешает её — пусть даже в самой малой степени. И ещё забавнее, что обучающийся охотник, такой же идеалист, как он, подкрепляет её приверженность гибели всего, что он любит. Разумеется, он не сделал ничего такого, за что его стоило бы благодарить жителям Вейла. Она собиралась сказать ещё что-то, но её прервал новый голос. — Значит, слухи всë-таки оказались правдой. Я думал, ты с той длинноухой уродиной? — Твой друг? — спросила Синдер, отходя от блондина и глядя на новую фигуру. Высокий, широкий, с ухмылкой, не позволяющей говорить о каком-либо интеллекте. Ах да, теперь она его вспомнила... сопляк из Винчестеров. — Не... совсем, — вздохнул её спутник. — Вельвет — не моя девушка Кардин, и у неё есть имя. И она не уродина. — Ты же не думаешь, что я буду помнить имя каждого животного или питомца в Биконе. — Ах, какое счастье, крикливый расист. Такие всегда были хуже всех. Не расисты, её меньше всего волновали политические или моральные взгляды окружающих — она была не из тех, кто любит поговорить. Но не было ничего более отвратительного, чем тот, кто любит разевать рот, пытаясь казаться доминирующим. — Что тебе нужно, Кардин? — Жон звучал так же раздражённо, как и она, — по крайней мере, в этом они были похожи. — Разве я не говорил тебе больше не приставать к моим друзьям? Другой подросток посмотрел на неё, его глаза сузились, а затем он отвернулся, и на его лице появилась хмурая гримаса. Синдер лишь приподняла одну бровь, как бы бросая ему вызов. Если бы не желание защитить своё прикрытие, она была бы рада возможности поставить его на место. — А я ведь не пристаю к твоим друзьям, верно? Я здесь с тобой разговариваю. — Он сделал паузу, жестом указывая на неё. — Кроме того, последнее, что мне нужно, это жалкие объедки. — Осторожно, Кардин, — предупредил блондин, шагнув вперёд, — я не собираюсь больше терпеть, когда ты оскорбляешь моих друзей, особенно её. — Не обращай на него внимания, — прошептала Синдер, несмотря на то что ей самой хотелось бы сделать всё наоборот. Данный разговор оставил неприятный привкус во рту, но им не нужно было ввязываться в какое-то разбирательство. Не из-за глупой потасовки на школьном дворе. Ей не нужно было находиться в поле зрения Озпина, тем более что Гудвич может её узнать. Голубые глаза встретились с её глазами, когда он оглянулся через плечо, но, к её облегчению, напряжение покинуло его тело. — Ты не стоишь таких усилий, Кардин, — вздохнул Жон, и его плечи опустились, когда он обнял её за талию. — Пойдём, здесь начинает дурно пахнуть. Она не была уверена, что он это заметил. Как рука мальчика сжалась в кулак, как напряглись линии по краям его рта. Губы разошлись, грудь грубияна вздымалась и опадала в коротких вдохах. Явные признаки для того, кто их мог обнаружить. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, когда они прошли мимо него, она услышала позади себя свист воздуха. Синдер вывернулась из рук Жона и слегка подтолкнула блондина — достаточно, чтобы он оказался вне пределов досягаемости, и отошла в сторону. Если этот идиот хочет драки, придётся ему подчиниться. Хотя она не собиралась пачкать руки о какого-то завистливого дурачка... Стоит лишь применить силу, тонко использовать прах... и он будет молить о пощаде — идеальная жертва для её нарастающего гнева! В конце концов, у неё был не один способ утолить своё разочарование. Вот почему она так удивилась, увидев, что парень оказался на заднице, а на его щеке расцвел замечательный синяк... когда он уставился на стоящего над ним подростка. — Я предупреждал тебя, Кардин, — прорычал Жон, и дыхание вырывалось из его губ сильными вздохами. Одна рука была вытянута перед ним, кожа на ней покраснела. — Я говорил тебе больше не связываться со мной и моими друзьями... чëрт, я думал, ты уже понял. Глаза, в которых бушевал шторм казалось, засверкали, а затем исчезли за золотистыми локонами, и подросток с отвращением покачал головой. — Похоже, люди правы. Старую собаку новым трюкам не научишь. Сопляк Винчестер попытался встать, упираясь одной рукой в пол. Однако Жон не позволил ему этого сделать, шагнув вперёд и выбив руку мальчишки, отправив грубияна обратно на землю. Сделав таким образом противника меньше, ниже — и явно намного слабее... блондин обошёл вокруг упавшего мальчика, на его лице была только злость. Первобытная и безудержная, без малейшего намёка на милосердие. Синдер провела языком по губам, прикусив нижнюю зубами. — Позволь мне объяснить тебе, если тебе трудно понять. — Жон присел на корточки так, чтобы балансировать на пятках ног. Она смотрела, как этот глупец пытается нанести ему удар — последний акт неповиновения поверженного врага. Жон отбил удар тыльной стороной ладони, почти лениво... как будто он не стоил затраченных усилий. — Подобное? Оно должно прекратиться... больше никаких глупых нападений, никаких издевательств... и вообще, больше никакого тебя, Кардин. Мне это надоело. Он не убьёт мальчика... она знала это. Но, несмотря на это, слова прозвучали со всей законченностью смертного приговора. Глаза Винчестера расширились, её бедра потерлись друг о друга. Кто мог ожидать такого поведения от Жона? Такой бессердечный, такой жестокий... Она хотела такого его. — Вставай, уходи и держись подальше, — вздохнул Жон, отходя и поворачиваясь спиной к упавшему мальчику, — если мне придётся увидеть тебя снова, если мне придется даже воспринимать тебя... тогда у нас будет ещё один подобный разговор. — Винчестер поднялся на ноги, зажав одной рукой синяк на щеке, и посмотрел на них обоих с лютой ненавистью. — Тч..., — прошипел он в их сторону, но, несмотря на этот жалкий акт неповиновения, повернулся, чтобы уйти. — И Кардин? — Жон остановил его, и она с удовлетворением отметила, как напряглись плечи дурака, ставшего вдруг испуганным. — Если я ещё раз поймаю тебя на том, что ты пристаëшь к Синдер, Вельвет... или кому-то из моих друзей, мы не будем больше разговаривать. Вряд ли это были самые страшные слова... Ему не помешало бы немного попрактиковаться, может быть, поучиться, как по-настоящему наводить страх на людей. Но это не помешало ей оскалить губы в злобной ухмылке и сузить глаза, глядя в его спину, когда противник побрёл в поражении. — Мне жаль, что тебе пришлось видеть, как я так отвратительно себя веду, — вздохнул он, когда они остались одни. Его плечи по-прежнему были сгорблены, когда он стоял к ней спиной, а руки были сжаты в кулаки, и тело парня дрожало от накапливающейся агрессии. — Отвратительно? — прошептала она, обхватывая его за плечи и опускаясь ниже, так что её руки оказались по диагонали над его грудью. Оказавшись в его объятиях, она ощутила вибрацию, пробежавшую по его телу. По её рукам, груди и даже ногам, которые она прижимала к его спине. В нём кипели разочарование, ярость и агрессия. Она должна была почувствовать, как это будет направлено на неё, как выплескивается на её тело в момент страсти... когда он полностью теряет контроль и поддается своему голоду. Отчаянная борьба за контроль и удовлетворение, в которой ей было безразлично, выиграет она или проиграет. — Я вовсе не думаю, что это было отвратительно, — прошептала она, прижимаясь щекой к его шее и покусывая его ухо, — почему бы мне не показать тебе, что я думаю об этом? Его руки сомкнулись на её руках, разжимая их, и он повернулся в её объятиях. Она могла бы остановить его, но вместо этого хотела посмотреть, что он будет делать. И не разочаровалась: он притянул её к себе и поцеловал, прижавшись к её губам так сильно, что на них скорее всего выступят синяки. Он приподнял одну ногу, чтобы потереться о её ногу, и его мышцы напряглись на внутренней стороне её бедра. Такой жёсткий, неумолимый и злой... ей это было необходимо. — Прости, — прошептал он, прерывая поцелуй и высвобождаясь из её объятий, — я обещал своей команде потренироваться с ними сегодня днем. Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, раз ты выглядишь такой подавленной. Ещё один поцелуй, на этот раз нежный, в губы, и он, улыбнувшись и помахав рукой, прошёл мимо неё. Что? Она лишь смотрела ему вслед, приоткрыв губы, на которых до сих пор оставался его вкус, когда он исчез из виду, вернувшись в пределы Академии Бикон. Он просто... заставил её испытать такое, а потом просто ушёл? Что? Неужели она — Синдер Фолл — только что была... неужели он только что...? Так не пойдёт.