Снятие стресса

Как он посмел!? Она контролировала ситуацию, она решала, когда и где — не говоря уже о том, как они это сделают. Он был инструментом — не более чем формой разрядки, кем-то, кто удовлетворял её голод. Так как же он посмел возбудить её, как посмел так сильно завести? А потом уйти? Этого она не потерпит. Такого... такого оскорбления в её адрес. Она была неотразима. Образец красоты и незаконного вожделения, завернутый в восхитительную упаковку. В ней было всё, что мужчина хотел видеть в женщине, и в то же время гораздо больше. Мужчины боролись за её внимание, женщины тоже. А он просто ушёл от неё, чтобы провести время со своими друзьями? Она была так возбуждена, так возбуждена... что была вынуждена довести себя до удовлетворения в одиночестве в ванной комнате своей команды, прикусив одну руку, пока её пальцы творили магию с её изголодавшейся плотью. Он оставил её в отчаянии и желании — играть с собой, словно какую-то неуклюжую девочку-подростка. Никто ещё не осмеливался так поступать с ней. И никто не мог быть таким глупым. Ночной сон тоже мало чем помог успокоить её разочарование. Более того, приснившийся сон только раззадорил её — чувственный и эротичный — такой, какой она редко видела раньше. Он должен быть наказан за то, что посмел подвергнуть её такому испытанию. Он будет наказан. Она лично проследит за этим. Оставив её в таком состоянии, она должна была сделать то же самое с ним. Она заставит его захотеть её. Хотеть её так сильно, быть поглощённым похотью и желанием, пока он не превратится в едва сдерживаемую потребность. А потом она уйдёт. Это была бы идеальная месть... а ещё лучше, если бы он последовал за ней; если бы он на коленях умолял её о внимании, о том, чтобы она прикоснулась к нему. От одной мысли об этом её бедра сжались, а на губах заиграла порочная улыбка. Она представила, как он стоит перед ней на коленях, сидя на краю кровати. Она не примет его извинения так просто. Слова были дешëвыми... Нет, она заставит его заслужить своё прощение. Она заставит его показать ей, почему он должен получить благословение на то, чтобы вернуться в её постель. Её ноги роскошно раскинулись, а золотистые глаза закрылись, когда она представила, как его руки и губы медленно поднимаются к ним. Он останавливался, когда она приказывала ему, и с его губ срывалось разочарованное хныканье, когда она дразнила его. Боги, да... Она не могла ждать. Это должно было произойти сегодня, если она сможет это сделать. Её тело желало этого — она желала его. Других заданий не было; была пятница, и теперь оставалось только ждать, когда студенты получат свои задания, когда наступит назначенное время и произойдёт прорыв. Кто-то мог бы сказать, что месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным, но она считала, что так говорят только глупцы, не обладающие достаточной силой для её осуществления. Месть лучше всего подавать горячей. Так быстро, чтобы её обидчик успел осознать и вспомнить, чем заслужил её, и так жестоко, чтобы ему оставалось только пожалеть о том, что он вообще с ней столкнулся. С этой мыслью она достала свой свиток и набрала короткое сообщение для своей маленькой игрушки. Если он желает играть в игры... что ж, она была в них мастером.

/-/

— Ты прекрасно выглядишь, — его лазурные глаза жадно пробежались по её фигуре, обратив особое внимание на длинные ноги, которые она оставила обнажёнными. Она впервые за долгое время надела свой обычный наряд, хотя и не ожидала, что он будет предназначен для такого мероприятия. — Красный тебе идёт. — Уверена, что ты обратил внимание именно на этот цвет, — прошептала она. Лицо подростка покраснело, его улыбка приобрела досадливый оттенок. Он взял её руку в свою и притянул к себе, чтобы поцеловать. Она улыбнулась ему в ответ и нежно прикусила нижнюю губу, глядя ему в глаза. Когда вокруг них были другие люди, он не осмеливался сделать что-то, чтобы углубить поцелуй, хотя она могла сказать, что он хотел этого. Идеально. Всего несколько мгновений понадобилось Жону Арку, чтобы пригласить её на очередное свидание. Простого упоминания о предстоящих миссиях — и о том, что это отдалит их друг от друга, — оказалось достаточно, чтобы он попросил провести время вместе. Кино было её тонким намёком, просто упоминанием о том, что им стоит развеяться или что-то в этом роде. Разумеется, неопытный юноша подхватил эту идею и устремился за ней. Очень предсказуемо, хотя в данном случае это было не так уж и плохо. — Пойдём, я слышал много хорошего об этом фильме. — Жон потянул её за собой, его пальцы переплелись с её пальцами, и она быстро поняла, что это уже привычно. Казалось, он всегда хотел прижаться к ней, а сам акт держания за руки, каким-то странным образом, казался ему чем-то таким, что он очень хотел сохранить. В редких и коротких встречах с другими мужчинами её это никогда не волновало. Секс всегда был именно таким: приятным, наполненным страстью и удовлетворением. Никто и никогда не принимал его за что-то другое — и уж точно не было никаких объятий и разговоров в постели. В сравнении с этим всё выглядело по-детски. Но это был Жон Арк, так что всё было вполне логично. Несколько клерков бросили на них — или, скорее, на неё — заинтересованные взгляды, пока они проходили к кассе. Даже они могли заметить странную дихотомию в их отношениях; особенно то, как спокойно она выглядела, в то время как Жон казался слишком восторженным щенком. — Может купим тебе попить, Синдер? — спросил он, пока они стояли у прилавка. Мужчина, стоявший за стойкой, пристально смотрел на неё, не сводя глаз с её шеи. По тому, как сжалась рука Жона, она поняла, что он тоже это заметил, и, похоже, не очень доволен. Она могла бы поощрить его реакцию, просто чтобы ещё раз увидеть, как он вёл себя прошлой ночью. Но это только отсрочило бы её планы — к тому же это было бы более публично. — Я не против разделить твой, — сказала она вместо этого, протягивая другую руку, чтобы отвести его лицо в сторону. Суровые голубые глаза покинули пристальный взгляд сотрудника и встретились с золотыми, когда она наклонилась к нему. В последнюю секунду она остановилась, высунув язык, чтобы лизнуть его нижнюю губу. Она увидела, как расширились его глаза, когда она отстранилась. Не говоря уже о том, как он облизнул губы, чтобы лучше почувствовать её вкус. — Всё в порядке? — спросила она, кивнув в сторону его шипучего напитка и соломинки, торчащей из него. — Конечно, да. — Он протянул ей соломинку, и она, увидев забавную возможность, наклонилась вперёд, чтобы взять её. Она заставила его держать напиток, пока пила, обхватив соломинку губами и не сводя с него глаз. Когда она отстранилась, на соломинке остался едва заметный красный след, и она снова провела губами по соломинке. Жон Арк шумно сглотнул — глаза его оцепенели. Дурак за кассой выглядел не менее завороженным, не обращая внимания на следующего покупателя. — Похоже, у нас появились зрители. — прошептала Синдер, стараясь говорить достаточно громко, чтобы их маленький соглядатай мог услышать. Жон снова отвёл глаза в сторону и издал небольшой рык, прежде чем оттащить её подальше от этого места. Она позволила ему это сделать с самодовольной ухмылкой, гадая, как далеко она сможет завести его ревность, прежде чем он сорвётся. Это была бы интересная игра для другого раза. — Мне не нравится, как он на тебя смотрел, — прошептал он, когда они остались одни — или настолько одни, насколько это было возможно, — в фойе кинотеатрального комплекса. Синдер прислонилась спиной к перилам и приняла позу так, чтобы её тело было прижато к нему, беззащитное и манящее. Он не преминул воспользоваться этой наживкой: его руки оказались рядом с её, так что девушка оказалась прижата к перилам. — О, как так? — Он пускал по тебе слюни, — прорычал Жон, — как будто ты была куском бифштекса или чего-то подобного. — Блондин наклонился к ней. Она наблюдала за его приближением, наклонив лицо к нему, пока его глаза закрывались. В последний момент она повернулась в сторону и почувствовала, как его губы прижались к её щеке. Она скорее почувствовала, чем услышала его расстроенный возглас, хотя и притворилась, что не заметила. — Похоже, наш фильм начинается, — она указала на двери, которые были открыты, и в них толпились люди. — Может, нам пройти? Он выглядел так, словно хотел поспорить. Как будто он хотел сделать только одно: сказать ей, что к чëрту кино, а потом отвести её куда-нибудь ещё и тоже трахнуть. Но в нём был и намёк на невинность, с которой он, похоже, боролся. — Конечно, — вздохнул он, обнимая её за плечи, когда они оба вошли в тёмный кинотеатр. Когда свет приглушили, она снова позволила себе небольшую ухмылку, получая явное удовольствие от того, что он быстро превращается в мешанину эмоций и желаний. Когда они заняли свои места и свет погас, она позволила своему вниманию переключиться на происходящее на большом экране. Она даже не подумала предложить, что именно они должны увидеть. Честно говоря, она даже не знала, какие фильмы показывают в данный момент... это было не то, что её обычно интересовало. Она ожидала, что Жон выберет какой-нибудь туманный боевик. Изобилующий взрывами и слабой комедией, где герой не может понять, что происходит, и зрители тоже. Вместо этого он выбрал романтику, хотя, по её мнению, удивляться этому не стоило. Судя по его поведению, ему было небезразлично её мнение, и, скорее всего, это будет именно тот фильм, который её заинтересует. В качестве уступки этой доброте она попыталась... Героиня была невинным и идеалистичным подростком, влюбившейся в отъявленного негодяя. Один из тех плохих парней, которых так любят средства массовой информации. Она не могла понять причину такого притяжения — ни со стороны одного из главных героев. Напротив, казалось, что их поставили в пару только по той причине, что этого требовал жанр фильма. К тому же девушка была капризной и склонной к жалобам... а мужчина почему-то считал это привлекательной чертой. Впрочем, это объясняло, почему кинотеатр был почти пуст. В зале, рассчитанном на две сотни человек, было не более двадцати — все разбрелись по небольшим группам. Золотистые глаза смотрели на партнёра рядом с ней. Он, по крайней мере, казался заинтересованным в происходящем на экране — его глаза были прикованы к разворачивающейся перед ними истории. Ей было интересно, как долго он сможет оставаться сосредоточенным. Всё начиналось медленно. Её колено столкнулось с его коленом, и это действие было замаскировано, пока она смотрела на яркий экран. Краем глаза она заметила, как он опустил взгляд, его голубые глаза блеснули в тёмной комнате, когда его взгляд привлекли её длинные ноги. Она могла бы оставить всё как есть. Она видела, как вздымается и опускается его грудь, когда он смотрел на неё, но невозможно было устоять перед соблазном пойти дальше. Один палец опустился ниже, чтобы вывести узор на её бедре. Взад-вперед она щекотала свою кожу, делая вид, будто рассеянно двигает пальцем. На кратчайшую секунду она забралась ещё дальше, чуть приподняв край юбки. Она оглянулась на него. И увидела, что он снова смотрит на экран. — Хмф, — пробормотала она себе под нос. Можно поверить, что он даже не заметит. Ну, если он хочет играть в незаметность, тогда ей придётся усилить свою игру. Пальцы покинули её ногу, и она взяла его руку в свою. Ему всегда нравилось, когда они так делали, поэтому он не сопротивлялся и, возможно, даже получил удовольствие, когда они соединили руки. Он коротко улыбнулся ей, похоже, довольный. Она подождала, пока его внимание вернётся к происходящему на экране. Он не сопротивлялся, пока она двигала их соединенными руками. Даже когда она положила их на своё обнажённое бедро. Убрав свою руку с его, она наблюдала за его лицом, когда его ладонь легла на её кожу. На мгновение голубой цвет встретился с золотым, и он нежно сжал её ногу, а затем снова посмотрел на экран. Хм... пожалуй, слишком просто, даже для него. Он уже не был тем девственником, каким был когда-то, так что, возможно, есть смысл в том, что небольшой кусочек кожи его не смутит. Даже если это была она. Тем не менее она подождала несколько мгновений. Прошло несколько минут, пока она представляла, как его рука скользит дальше, возможно, даже проникает под пояс её трусиков, когда он начнёт играть с ней посреди кинотеатра. Это было бы так восхитительно грешно, если бы не дополнительный риск быть замеченным — даже если бы в одном кинотеатре с ними было так мало людей. Но он, конечно, не стал этого делать. Слишком застенчивый, слишком невинный — возможно, даже чертовски невнимательный. Фильм развивался по обычному сценарию. Семья молодой девушки не одобряет её жениха. Не то чтобы она могла их винить. У него, похоже, не было собственных мечтаний и желаний — просто недалекий двумерный персонаж, необходимый в паре. С другой стороны, девушка — а по своей наивности Синдер могла видеть в ней только девушку — была готова сбежать, если потребуется. Променяв дом и семью на какое-то мимолетное эмоциональное влечение. Какие же они глупцы... оба. Если они действительно так сильно переживали, то почему бы просто не скрывать свои отношения? Или парень всегда мог повзрослеть и изменить себя, чтобы произвести впечатление на её семью. Какая чушь... Именно во время эмоциональной сцены поцелуя между героями Синдер сделала свой следующий шаг. Если деликатный подход не приносил результатов, то, очевидно, потому, что он был слишком глуп, чтобы понять его. Однако на этот раз она облокотилась на его талию. Положив руки поверх его рук, она провела губами по его шее. Рука Жона обхватила её плечи. Опираясь на спинку сиденья, он склонил голову так, что она оказалась сверху. Он прижал её к себе и тем самым остановил её план, не успевший начаться. Когда она издала низкий рык разочарования, у него даже хватило смелости повернуться и поцеловать её в макушку. — Это хороший фильм, — прошептал он, сжимая её плечо. Это ужасный фильм, хотела она крикнуть, прежде чем толкнуть его обратно в кресло и заставить что-то сделать. Что угодно, ей было всё равно, что! Лишь бы это означало, что все закончилось, или, не дай Бог, она получила бы от него хоть какой-то ответ. — Я сейчас вернусь, — прошептала она, высвобождаясь из его хватки. Жон бросил на неё обеспокоенный взгляд, наконец оторвав глаза от фильма. — Ты в порядке? О, наконец-то — хоть какое-то внимание? — Я в порядке, просто направляюсь в уборную. — Короткая пауза. Она смотрела на него сквозь ресницы. — Может быть, ты хочешь пойти со мной? — Нет, нет, — тихо рассмеялся он. Не забывая о других посетителях кинотеатра. — Я просто беспокоился. Я попридержу для тебя место. Неужели я теряю хватку? Эти слова эхом отдавались в её голове, пока она стояла напротив зеркала в женском туалете. Положив руку на раковину по обе стороны, она осматривала своё лицо в поисках каких-либо изъянов. Она выглядела потрясающе — как и всегда. Она почти не красилась, лишь немного подводила глаза и наносила блеск на губы. Она оттолкнулась от раковины и улыбнулась. Сексуальная, загадочная, опасная... она была именно такой. И всё же... казалось, его это ничуть не трогает. Дразнящие прикосновения, заманчивые поцелуи, соблазнительные предложения. Он отвергал их все. Как будто... как будто они были обычными. Стандартными. — Хорошо выглядишь, — промурлыкал мужской голос. Синдер вздохнула, посмотрела в зеркало и в сторону, чтобы увидеть мужчину, стоящего у противоположной стены. Она его не узнала. Он был такого же роста, как и Жон, с чёрными волосами, самоуверенный и — по её мнению — несколько привлекательный. — Это женский туалет. Возможно, лучше воспользоваться соседним. — Я здесь не для того, чтобы подглядывать за женщинами, — усмехнулся мужчина, — просто не мог не заметить, что ты выглядишь немного расстроенной. Полагаю, тот парень не совсем правильно с тобой обращается? Он выглядит немного незрелым. — Тебе что, больше нечем заняться, кроме как тратить моё время? — У неё не было верности к Жону. Ни к нему как к человеку, ни как к своему парню. — Я мог бы заняться тобой, — усмехнулся мужчина и наклонил голову, — похоже, именно этого ты и хочешь. Синдер насмешливо улыбнулась, откинув волосы назад. Он был достаточно красив. Он был старше Жона, что, в общем-то, неплохо. Не говоря уже о том, что у него был более уверенный в себе взгляд. Зачем смешивать любовь и дело, ведь он хотел только быстро перепихнуться, как и она. Он, по крайней мере, хотел её. Она видела желание в его голодных серых глазах — не говоря уже о том, как они блуждали по её фигуре. — И ты, — ухмыльнулась она, подойдя к нему, — думаешь, что сможешь гарантировать мне такое хорошее времяпрепровождение? — Мужчина улыбнулся в ответ, позволяя ей прижать его спиной к ближайшей стене. В его глазах читалось вожделение, дыхание участилось. Она всё ещё оказывала такое воздействие на мужчин. Дело не в том, что она теряла хватку... дело было не в ней, а в нём. Он был не так восприимчив к её чарам, не так прост, как этот мужчина. Быстро фыркнув, Синдер ударила коленом между ног мужчины. — Нгх.— Он сдавленно застонал и рухнул на колени, прикрывая чувствительную часть тела. Синдер отступила назад, позволяя ему взглянуть на неё. Улыбка исчезла, как и всякое подобие тепла в её выражении. Вместо этого она смотрела на него так, словно он был не более чем насекомым. — Я не в настроении. Она даже не оглянулась. Оставив помятого мужчину в женском туалете, она направилась обратно в зал. Жон улыбнулся ей, когда она села, и даже не заметил, как она надулась и скрестила руки. Она ненавидела кино.

/-/

— Мне очень понравился этот фильм, — сказал Жон, когда они сидели на борту Буллхеда по пути обратно в Бикон. — Я думаю, было здорово, что в конце они смогли убедить её семью, что хотят быть вместе. — Они могли бы сделать это с самого начала, всё это было бессмысленно. — Синдер была менее впечатлена. Фильм, Жон — почти всё. Он оказался невосприимчив к её чарам. Это было невесело. И вот вечер подходит к концу, а ей так и не удалось добиться от него ответной реакции — отплатить ему за то, что он с ней сделал. — Я хотел бы показать тебе кое-что ещё, если ты не против? — Жон улыбнулся, глядя на неё. Она попыталась отразить его взгляд. Она чувствовала себя жалкой и слабой, но, видимо, ему этого было достаточно. Неужели теперь что-то ещё впереди? Ей уже было скучно и обидно, и она была готова только на тёплую ванну и еду. Сегодня она проведет ночь наедине со своим свитком, чтобы убедиться, что каждый знает свою роль во время прорыва. От Адама по-прежнему не было вестей... Придётся позвонить ему сегодня вечером. Сейчас не время, чтобы он струсил. — Следуй за мной, — сказал он, как только они приземлились. И тут же отменил это указание, взяв её за руку и потащив к окраине Бикона. К её удивлению, Жон уже заранее подготовил место для отдыха. На окраине Бикона, в небольшой рощице деревьев. Или, что более вероятно, он попросил кого-то другого устроить это место для них. В конце концов, не мог же он расстелить покрывало и принести корзину для пикника до их свидания. И уж тем более не ожидал, что они окажутся здесь так поздно вечером. Тесно посаженные деревья обеспечивали небольшое уединение, хотя было похоже, что здесь уже побывали другие. На траве стояла небольшая корзина и большое покрывало. Такая женщина, как она, заслуживала таких усилий. Но даже этого было достаточно, чтобы она почувствовала себя польщённой. Но чувство польщëнности не означало удовольствия. И пока Жон засыпал её мелкими вопросами о ней самой и о Хейвене, она чувствовала, что её терпение иссякает. Возможно, в этом не было его вины, он не задавал неправильных вопросов. Мелочи, касающиеся её школьной жизни, её семьи. Просто он задавал их не тому человеку. Заставлял её придумывать на ходу всякие небылицы и истории. Это было слишком похоже на допрос, и она напрягала мозг, пытаясь придумать новые ответы. Бедный мальчик, несмотря на свои лучшие намерения, фактически превратил это свидание для неё не более чем в работу. — Расскажи мне о своей семье. — Она прервала его, надеясь получить несколько минут, чтобы расслабиться. Он согласился. Он рассказал ей о семье с восемью детьми, которые ссорились между собой, в то время как любящая, но уставшая мать и измученный отец делали всё возможное, чтобы сбалансировать всё это. Она хихикнула, представив себе эту забавную картину. Она наслаждалась его маленькими рассказами о том, как родители пытались найти время для уединения, когда у них было так много детей. Забавные обстоятельства, в которых он или его сëстры заставали их, и которые он понял только когда стал старше, на самом деле были отчаянными попытками двух взрослых людей получить хоть какое-то физическое удовольствие. Именно во время его очередного рассказа, когда она отправляла между губами восхитительно сладкую клубнику, она уловила его паузу. Голубые глаза Жона были устремлены на неё, но он отвёл взгляд, как только она поймала его. Тяжело сглотнув, он продолжил рассказ. О? Она быстро отвела взгляд в сторону, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, несмотря на внезапный прилив сил. Однако она должна была убедиться... Поэтому она уделила ему ещё несколько минут. Она слушала, как он рассказывает о какой-то обычной поездке на озеро, которую часто совершала его семья. Во время рассказа она наклонилась вперёд и положила одну руку ему на колени, а другую протянула к фляге с напитком. Она бы предпочла вино. Но не было ничего слаще придушенного звука, который он издал. И не было ничего слаще его придушенного звука, а также его восхитительной твёрдости под её ладонью. Она отстранилась и налила им обоим немного сока, не глядя в его сторону. Он тяжело дышал, принимая от неё бокал. Лёгкие прикосновения, небольшие наклоны головы. Ему нравилась её шея — она это точно знала. Он старался не смотреть на неё, когда она убирала волосы назад, открывая кремовый цвет кожи. Видеть, как он пытается отвести взгляд, было забавно. Видеть, как он пытается сопротивляться, — ещё забавнее. Её рука потянулась за другой клубникой, и золотистые глаза встретились с голубыми, когда она откусила от неё. Он наблюдал за ней. Наблюдал, как сок стекает по её пухлым губам и по подбородку. С коварной улыбкой она наклонилась вперёд, прижимая остатки к его губам и одновременно открывая ему вид на своё декольте. Рука вцепилась в её запястье, и мир закружился, когда он потянул её назад. Она приземлилась спиной на мягкую ткань, а он устроился сверху. У неё было времени думать о чём-то ещё. Не тогда, когда небо внезапно потемнело, а его губы прижались к её губам. — Ты... — прорычал Жон, отпустив её, и склонился над ней, закинув одну руку ей за голову, а другую положив на плечо. — Ты невозможна. — Ч..., — не дождавшись ответа, он снова нырнул вниз. Синдер застонала ему в рот, его язык играл с её языком. Вкус клубники и Жона Арка — всё, что она могла осознать. Она могла бы оттолкнуть его, но вместо этого вцепилась руками в его золотистую шевелюру, пытаясь всеми силами притянуть его ближе. Чтобы он не смог сбежать. — Посмотри, что ты со мной делаешь. — Ещё один поцелуй, губы почти до боли впились в её губы. — Сначала в кино, — его лицо опустилось чуть ниже, зубы задели её нежную шею, а через секунду его язык и губы снова соединились с её. — Теперь ещё и сейчас... Насколько ты жестока? — Жестока? — прошептала Синдер, окутанная дымкой вожделения. — Что ты имеешь в виду? — Значит, он заметил её действия в кинотеатре и был затронут ими? Она мурлыкала от удовольствия. Тем более что его глаза бушевали, как штормовой океан. Он выглядел разгневанным. Злым, но в то же время полным вожделения и потребности. Потребности в ней. — Ты прекрасно знаешь... — Глаза сузились. — Нет... ты делала это специально, не так ли? — Она не ответила. Да и не нужно было. Не тогда, когда она не могла скрыть победную улыбку, расплывшуюся по её лицу. Она не исчезла даже после того, как он снова прижался к её губам, доминируя над ней единственным доступным ему способом. — Ты сводишь меня с ума! — Свожу? — Кокетливая улыбка. — Я не могу устоять перед тобой... — Что ещё. — Будь ты проклята, — прорычал Жон, прежде чем начать новую битву между ними. Язык, губы и блуждающие руки. Неподалеку послышалось непрерывное жужжание. Знакомый звук свитка требовал её внимания. Жон отстранился, открыв рот, чтобы заговорить. Она не позволила. Схватив свиток и отбросив его в сторону, она схватила его за волосы и потащила обратно вниз. Ни один из них не услышал, как прекратился звон, и не воспринял ничего другого, когда он навалился на неё. Только они двое, тепло и мягкость каждого из них. — Что мне с тобой делать? — вздохнул Жон, наклоняясь к ней и прижимаясь коротким поцелуем сначала ко лбу, потом к носу, а затем приник к её губам. — Ты должен прекратить болтать. — В ответ она зашипела, потираясь о его ноги, а золотистые глаза закрылись. И к её всё возрастающему удовольствию... Он так и сделал.