Снятие стресса

Один палец провёл по поверхности свитка, изящно перетаскивая окно вниз, чтобы лучше разглядеть лица в ней. Вариантов было много. О, как много тех, кто стремится к такой скоротечной славе, как слава победителей фестиваля Вайтела. Какие глупцы! Неужели они не понимают истинности своей профессии? Что удел Охотника — кровь и смерть? Это не имело значения. Когда она покончит с ними, они поймут. Или умрут... в любом случае им больше не придётся жить в таком невежестве. Экран на мгновение засветился, и прямо под её пальцем появилось новое окно. У вас новое сообщение, — радостно сообщил выделенный полужирным шрифтом текст. Из её горла вырвался рык, но она проигнорировала оповещение, а в глубине сознания подсчитала, что это ещё одно сообщение от того чертового дурака. Должно быть, их уже сто двенадцать. Сто двенадцать сообщений за пять коротких дней. Он был настойчив. Она могла бы отдать ему должное. Пять дней, а он по-прежнему пытался поговорить с ней при каждой возможности... пять дней, а он до сих пор не понял и не сдался. Пять дней, а её собственный гнев всё ещё пылал. Что со мной не так? Темноволосая девушка покачала головой, борясь с мигренью, нарастающей в глубине черепа. Нет, что с ним не так? Это не имело смысла, он не имел смысла! Он знал, что она злится, знал, что она прекратила отношения, так почему же он не отступил, как поступил бы любой другой мужчина? Всё, что она знала о нём, все свидетельства его характера говорили о том, что он не станет её добиваться — что его уверенность в себе будет разрушена, что он впадëт в жалость к себе или отчаяние. Вместо этого он был похож на Беовульфа, упорно преследующего охотника, прекрасно понимая, что у него нет шансов, но с бездумной решимостью продолжающего преследование, несмотря на то что исход был предрешён. Она просто не могла этого понять... ни его решимости, ни её причин, но она также не могла понять, почему это так её злит. Какое ей было дело до того, что он тратит своё время на эти бесплодные усилия? Что изменилось, что так повлияло на него, что вся его личность словно переменилась? Он был инструментом, от которого можно отказаться, и она отказалась от него — наконец-то. На это потребовалось время, больше времени, чем она ожидала... возможно, даже больше, чем следовало, но наконец-то она сделала это. Всё было кончено, с ним покончено. В её жизни больше не должно быть Жона Арка. У вас новое сообщение, — снова раздался сигнал свитка. Через секунду тот исчез в ящике рядом с кроватью, и она могла не обращать внимания на его постоянные напоминания. — Всё улажено? — спросил Меркури с другого конца комнаты, привлекая её пристальный взгляд. Он знал...? Нет, конечно, нет, она была параноиком. Естественно, он спрашивал о работе, которую она проделала над их планом. Головная боль усилилась, а в затылке зазвучал тоненький голосок, подсказывающий, что она скомпрометирована. Но это было не так. Ещё нет. И теперь уже не будет... Она отвлеклась, и это было бесспорно — не говоря уже о том, что это непростительно. Ошибки были совершены, но они не повторятся. — Первыми нашими противниками будет команда из Вакуо, — ответила она, обращаясь ко всем троим. Эмеральд послушно отложила книгу, которую читала, а вечно загадочная новая участница их команды просто радостно скрестила ноги. — Я решила, что лучше не вмешиваться в выбор поля боя, так что местность будет неизвестна. Несмотря на это, сама команда не должна представлять проблем, что бы ни было выбрано. — Звучит весело, — фыркнул Меркури и повернул ногу под неестественным углом, снимая протез, чтобы можно было поправить его механизм. — Хорошо бы размяться перед главным событием. Вся эта история с сокрытием наших сил начинает меня раздражать. — Будьте осторожны и не допускайте необычных травм, — предупредила она, — нам не нужны подозрения в первой схватке. Я также хочу, чтобы вы все оставались как можно более обычными. Это означает, что никаких Проявлений, я понятно излагаю? — Да, мэм, — отозвались Эмеральд и Меркури. Невысокая девушка с чёрными косичками подняла два пальца в знак согласия, хотя её ухмылка говорила о том, что она не настолько труслива, как кажется. Неважно, если она окажется проблемой, с ней вовремя разберутся. На данном этапе она была самым простым способом попасть на линкор Атласа и поэтому была незаменима в их планах. Но она не будет важна вечно, как Роман. Как и Жон, — шептал её разум, — как и остальные. — Я пойду прогуляюсь, — она направилась к двери, не обращая внимания на их изумлëнные взгляды. Свежий воздух, возможно, поспособствует улучшению её настроения, а если нет, то она не хотела оказаться на глазах у этих троих, когда у неё будет минутная слабость. Натянув туфли, она распахнула дверь. И замерла. Светлые волосы, ярко-голубые глаза — и из всех чëртовых возможных вещей на свете — акустическая гитара. Жон Арк успел открыть рот лишь на долю секунды, прежде чем она захлопнула дверь. Выражение её лица было... сложным. — Он по-прежнему там? — Эмеральд искренне удивилась, но побледнела под взглядом золотых глаз Синдер. — Ну, то есть... он был там, когда мы прибыли, три часа назад? — Четыре, — поправил Меркури, продолжая сосредоточенно ковыряться в протезе. — Он спросил, знаем ли мы, где ты. Полагаю, теперь он знает, что мы солгали. — Он не выглядел особенно расстроенным по этому поводу, но Синдер едва обратила на это внимание — она уже потерялась в своих собственных кружащихся мыслях. Что он делал у её двери? Нет, это было очевидно — в сообщениях об этом говорилось. Куда важнее был вопрос, какого чëрта он вообще это делает? И не менее четырёх часов — это было столь же впечатляюще, сколь и глупо. Она убила столько людей... ей приходилось противостоять высокомерным криминальным боссам, кровожадным террористам и убийцам, настолько извращённым, что даже Маркус Блэк выглядел бы святым. Она обманывала, лгала и прокладывала себе путь к вершине. Она заставляла мужчин дрожать от страха, убивала тех, кто лежал поверженным в лужах собственной мочи. И всё же она была здесь, в своей комнате, потому что семнадцатилетний идиот с гитарой стоял перед её дверью. Может, и не он был самым большим дураком? Это явно была она. Кто она — преступная личность или капризный подросток, которого наказали? Что он с ней сделал? Стоит ли ей ещё раз открыть дверь и встретиться с ним лицом к лицу? Она могла бы в одно мгновение отправить его на тот свет, но созданный при этом образ превратил бы её в всеобщее посмешище, если бы он уже не был уничтожен. Меркури и Эмеральд старательно не смотрели в её сторону, но Нео наблюдала за происходящим с восторженным интересом. Нет, нельзя было смотреть ему в глаза, когда она была рядом. — Почему вы не сказали мне, что он здесь? — Мы не думали, что ты захочешь с ним разбираться, — раскаялась Эмеральд, но не ошиблась. Вряд ли она могла наказать их за это — да и вряд ли это была их вина. — Хочешь, чтобы я от него избавилась? — Нет, пусть тратит своё время. Если захлопнутая перед его носом дверь — недостаточный знак, то ему скоро станет скучно. — Учитывая это, — спросил Меркури, — может, перестанем общаться с их командами? Там и так всё довольно неловко, а если мы отступим, то никто даже не прокомментирует это. — Оставайтесь. — Он вздохнул, но не стал спорить. — Эмеральд и ты, находясь рядом с их командой, всё равно служат нашим целям. Докладывайте мне, как вы это делали, но если вас спросят, просто скажите, что не хотите говорить обо мне или что это личное. — Они приложили слишком много усилий, чтобы подружиться с ними, чтобы просто бросить всё в один момент. К тому же это означало бы признание того, что её отношения с Жоном не имеют никакого отношения к её планам. — Какова ситуация на данный момент? — Чертовски неловкая, — усмехнулся Меркури, но, увидев её непонимающий взгляд, быстро продолжил. — Очевидно, он очень расстроен из-за всего случившегося, и это, похоже, передалось остальным членам его команды. Команда RWBY пытается поддержать его, но делают это немного неуклюже, как будто они не знают, кому они должны помогать — Жону или нам. — Лучше бы они просто помогли ему, — закатила глаза Эмеральд. — Только сегодня утром Руби приползла ко мне, спрашивая, не может ли она чем-нибудь помочь. Они даже говорили о том, чтобы устроить так, чтобы вы двое застряли в лифте, но я сказала, что это может плохо кончиться. — Мудрый совет, — Синдер подошла к кровати и уселась на матрас. — Не смотря ни на что, держитесь рядом с ними и, если понадобится, делайте вид, что пытаетесь утешить или поддержать меня. — Представить это было тошно, но это поможет их прикрытию. — Это будет продолжаться ещё несколько дней, а потом мы избавимся от этого места и таких людей. — Есть ли у нас какие-нибудь сведения о нашей подруге Эмбер? — Меркури бегло огляделся по сторонам. — Она здесь. — Где-то в стенах школы Синдер чувствовала присутствие. Это было нечто, что невозможно описать, — ощущение отсутствия половины своего присутствия, но в то же время близости. Этого было недостаточно, чтобы определить точное направление или местоположение, но оно позволяло ей понять, что "сосуд" ещё не перемещён. Озпин не доверил бы никому другому такую способность. — Возможно, более интересной информацией является то, что школе была предоставлена экспериментальный аппарат, или так предполагают наши шпионы в Атласе. — Все трое оживились, внезапно обратив на неё внимание. — По их данным, она может использоваться для передачи ауры от одного человека к другому — возможно, даже насовсем. — Значит, перенос... — Никому из них не нужно было объяснять, для чего может понадобиться такая машина. — Есть ли у нас предположения, кто может стать следующим сосудом? Это был главный вопрос, не так ли? Они ещё не сделали этого, иначе она бы заметила. Такой человек не смог бы оставаться в Биконе незаметным: сила, которую он обретёт, сделает школу ненужной. Кроме того, его Проявление и силы изменятся настолько, что обязательно потребуется какой-то период адаптации. Поскольку они не видели никого, кто летал бы по кампусу, сверкая молниями, брызжущими из глаз, то можно было с уверенностью предположить, что процесс ещё не начался. А если и начался... Рискованно даже не описать, на что этот процесс был похож. В донесениях её шпионов слово "экспериментальный" звучало как расизм на семейном обеде у Шни. Существовала большая вероятность того, что тот, кто будет отобран для этого, не выживет или изменится, даже если выживет. А это означало, что применение этого аппарата будет отложено... скорее всего, он будет использован в крайнем случае или когда у них уже не останется вариантов. По сути, в момент её вторжения. Ибо у этих глупцов не останется вариантов, когда её план будет реализован. — Помимо того, что кандидатом будет женщина, директор должен хотя бы подозревать, что на них могут напасть, поэтому он выберет кого-то сильного — но при этом такого, кого, по его мнению, можно контролировать или на кого можно положиться. Это значительно сужает круг возможных кандидатов. — Любой из команды RWBY, — предположила Эмеральд. — Пирра Никос тоже, — добавил Меркури, — у неё есть сила, и контролировать её будет так же легко, как и её партнёра. — Это главные подозреваемые, — кивнула Синдер, — хотя есть ещё одна, которую я тоже заметила. Некая Коко Адель, лидер команды второго курса. Их команда участвовала в необычном высоком количестве боевых вылетов вместе с профессором Портом, и Озпин держит это в строгом секрете. — Довольно много людей, за которыми нужно следить. А нас всего четверо. Вас только двое, подумала Синдер. У неё были свои заботы, и, очевидно, Нео нельзя было доверить столь деликатное дело. Брови Синдер сузились, когда она обдумала короткий список девушек. — Шни не подойдёт, слишком много вопросов к её лояльности, а мы все знаем, как семье Шни понравится обладать такой силой. Даже если в краткосрочной перспективе это будет решением проблемы, Озпин не станет давать силу тому, кто впоследствии может обернуться против него. То же самое можно сказать и о фавнах. — Как будто её мелкая маскировка не была достаточно очевидной, Адам дал им понять, кто она такая и как он хочет с ней поступить. Они даже договорились, что до разговора с ним она не должна пострадать. — Я очень сомневаюсь, что директор не знает о её прошлом, так что мало шансов, что он доверит ей такую силу. Остальные более чем пригодны, за исключением, пожалуй, Валькирии. — Слишком непредсказуемая, слишком импульсивная. — У меня есть план на случай мисс Адель, так что она недолго будет кандидатом. — Остаются Сяо-Лонг, Роуз и Никос, — Меркури облокотился на одну руку, — поэтому нам всё равно нужно быть рядом с ними, чтобы заметить, если кто-то из них пропадёт или поведёт себя необычно. Конечно, это идеальный план, но с ними так трудно быть рядом. Синдер не обращала внимания, пока они спорили о том, кто из них хуже. Пока они подчинялись, ей было всё равно. Никос, Сяо-Лонг и Руби Роуз... неплохой выбор, хотя и очень небольшой. Она была уверена, что сможет убить любую из них, даже если они обретут силу Девы... но Проявление блондинки может стать препятствием. Способность поглощать урон, а затем высвобождать его в противника... почти как отражение. Неизвестно, как это может сочетаться со способностями Девы Осени, но то, что они могут дополнять друг друга, представляло определённый риск. С ней придётся повозиться. Прямая атака могла быть слишком очевидной, и убить её было бы само по себе рискованно. Что ж, — улыбнулась Синдер, — если Озпину нужен кто-то, кому он мог бы безоговорочно доверять, то, возможно, ей стоит выбрать такую цель за него? Воистину, иногда всё было слишком просто.

/-/

Прошло ещё два часа, прежде чем Жон Арк устал и ушёл из под их комнаты. Всё это время она получала сообщения на свой свиток, причём парень становился всё настойчивее, так как знал, что она находится внутри. Однако он так и не постучал в дверь... она не знала, что с этим делать. — Да и что с ним делать, — она провела одной рукой по лицу, пальцами разминая кожу между глазами, пытаясь унять боль. — Всё это полная неразбериха. Она могла солгать ему, могла солгать его команде — но Синдер Фолл не имела привычки лгать самой себе. Жон Арк... как-то повлиял на неё. Он снимал стресс, доставлял удовольствие и развлекал — в этом он прекрасно справлялся со своей ролью. Но под всем этим весельем и язвительной критикой, которую она обрушивала на него, скрывалось и нечто другое. Он был неуклюжим дураком, пассивным, хотя вполне мог бы быть агрессивным, податливым и легко управляемым, совсем не таким, как ей обычно хотелось бы. Но ей нравилось вести его за собой, хотя бы какое-то время. Может, это и была игра во власть — что-то, что мне нравилось, потому что напоминало, насколько я могущественна? Возможно, но это также не имело смысла. Она не нуждалась в доказательствах своих способностей. Уверенность в своих силах не требовала доказательств — у неё были Меркури, Эмеральд, Роман и Нео. Каждый из них был силён сам по себе, каждый из них подчинялся ей. Соблазнение и ведение за собой девственника с повышенным уровнем гормонов вряд ли что-то доказывало. Она наслаждалась сексом... но это было естественно, не так ли? Поначалу он был неуклюж, но под её самоотверженным руководством стал неплохим любовником. Не опытным в общепринятом смысле этого слова, но опытным с ней. Он знал, к каким местам нужно прикасаться, как довести её до кульминации — он знал, что нужно делать, а что нет. Потерять его было жаль, но она могла бы поднять кого-то другого на тот же уровень. Судя по взгляду, она знала, что Меркури не упустит такого шанса. Так почему же мысль об этом вызывала у неё неприязненную усмешку? Меркури был привлекателен сам по себе. Конечно, ноги были проблемой, но не они её отталкивали. Возможно, дело было в раболепстве или в том, что это могло внести осложнения в её планы. А может быть... может быть, дело в том, что он не Жон? — Глупости, — покачала она головой. Эта прогулка не прояснила её мысли так хорошо, как ей хотелось бы. — Всё это глупо. Я не должна была даже думать об этом. — Как легко было сказать это, оглядываясь назад. Насколько проще было бы жить, если бы она просто взяла себя в руки и преодолела стресс и разочарование. Так почему же она не могла выразить сожаление, которого, по её мнению, заслуживала? Не могла... конечно, не могла. Но, возможно... просто возможно — нет. Он ей нравился, не так ли? Эта мысль была абсурдной. Глупая, глупая и абсолютно безумная! Как она, Синдер Фолл, могла полюбить такого бессмысленно глупого, такого наивного и невинного, такого жалкого человека, как Жон Арк? Она ненавидела его глупые выражения, ненавидела то, как он всегда пытался взять её за руку, презирала то внимание, которого он требовал от нее. Но это были лишь те вещи, которые она ненавидела в его стиле общения! Она ненавидела его преданность, ненавидела то, что он так высоко ставит свою команду, ненавидела то, как он смеется и принимает критику других, ненавидела то, каким слабым он был, каким неуверенным и глупым — как он улыбался и смеялся, как выглядел. Нет. Ненависть — недостаточно сильное слово. Она презирала его. — Я подумала, не могу ли я найти тебя здесь. Ты не против, если мы поговорим? Но был человек, которого она ненавидела даже больше, чем его, что казалось таким невозможным. Но если она презирала этого белокурого шута, то Пирру Никос она просто ненавидела. Даже когда рыжеволосая соплячка вышла из тени, Синдер почувствовала, как в ней разгорается ярость. Неужели она настолько отвлеклась, что даже не почувствовала, как кто-то приближается к ней? Ещё одна причина ненавидеть его. — Ты... ты действительно ненавидишь меня, не так ли? — Она попыталась надеть маску, но та тут же рассыпалась. Нейтральное выражение лица, лёгкая улыбка или даже фирменная хмурость — всё это было невозможно надеть. И от одной этой попытки её лицо, должно быть, безумно исказилось. — Полагаю, я не могу тебя винить. — Прощай, — Синдер отвернулась и быстро отошла в сторону, чтобы не наделать глупостей. Ярость пылала в ней ярким пламенем, но сейчас было не время выплескивать её, не время привлекать к себе внимание. Ради блага самой Никос Синдер ушла. — Подожди! — Рука схватила её за запястье. Ей потребовалась вся её дисциплина, чтобы не уничтожить её и саму девушку, к которой она была прикреплена. Успокойся, вспомни план — не будь дурой! Плечи опустились, движение было почти вынужденным, так как вороноволосая девушка пыталась заставить своё тело расслабиться. Дыхание замедлилось, напряжение спало с мышц, но это ничуть не помешало ей усмехнуться, когда она повернулась лицом к другой девушке. — Не думаю, что нам есть что обсуждать, Пирра Никос. — Рыжая вздрогнула от такого формального обращения, хотя они никогда не были близки. Она с явным презрением посмотрела на руку, и девушка с трепетом высвободила её. — Разве у тебя нет партнёра, чтобы помочь? — Судя по выражению лица, хоть фраза и прозвучала в шутку, но Синдер и сама почувствовала вспышку боли. — Думаю, именно этим я сейчас и занимаюсь. — Девушка поморщилась, но продолжила, на её лице было написано чувство вины. — Тогда тебе стоит проверить свои глаза. Я не твой партнёр. — Это была провокация, притворство — люди ошибаются, когда злятся. Изумрудные глаза девушки вспыхнули. — Не прикидывайся дурочкой, — ох, неужели в девушке есть какая-то смелость? Синдер подумала, не воспламенилась ли она. — Я пытаюсь поступить правильно, но ты не даёшь мне возможности. — А я должна тебе помогать? — Она захлопнула ловушку, застигнув девушку врасплох. Зелёные глаза расширились, на лице вспыхнуло чувство вины. Рыжая отступила назад, пытаясь прийти в себя. — Нет... нет, ты не должна этого делать. Ты имеешь полное право ненавидеть меня, и я это принимаю. Ненавидеть меня, презирай меня, испытывай ко мне отвращение, — она положила руку на грудь, — но, пожалуйста, не позволяй этому отразиться на Жоне. — О? А я-то думала, что это именно то, чего ты хочешь. Он ранен, одинок и не состоит в отношениях. С моей точки зрения, это идеальная возможность. — Ещё один удар, ещё одна вспышка ненависти к себе и сокрушительного чувства вины в этих ярких глазах. Но Синдер продолжала, орудовала словами, как клинками: — Ты ведь этого хочешь, верно? Жон Арк, только для себя — независимо от того, чего хочет он или кто-то ещё. Конечно, он не будет счастлив, но это неважно, лишь бы ты получила то, чего желала всё это время. — Никос затрясла головой, пытаясь отбиться от её атаки, но Синдер это не устроило. — Поздравляю, мисс Никос, — прошептала она, наклоняясь ближе, — ещё одна победа для Непобедимой Девочки. — НЕТ! — Золотые глаза расширились, когда её оттолкнули назад, причём не только словами, но и двумя руками, схватившими её за плечи. Она ухватилась за ближайшую стену и, слегка споткнувшись, обернулась к взбешенной девушке. — Нет, это не то, чего я хотела, это не победа. Не говори так! — Нападение Никос было неуклюжим, совсем не скоординированным, как её колючие слова, но это компенсировалось отчаянной яростью: — Я была расстроена, я злилась и ревновала — но я никогда не хотела разлучать вас двоих. Я никогда не хотела, чтобы он так расстраивался. Я просто думала, что смогу пережить это, если буду избегать вас обоих, если останусь в стороне и позволю этому случиться. Пожалуйста, поверь мне, я не этого хотела! — Это..., — попыталась сказать она, но девушка едва обратила на её слова внимание. — Всё разрушено. Жон сломлен, он не знает, что делать, он плачет в ванной, когда думает, что мы его не слышим. Рен винит себя — он считает, что всё произошло из-за его слов, а Нора пытается собрать осколки команды, но она всего лишь единственный человек. — То есть ты хочешь, чтобы я вернулась и всё исправила? Чтобы твоя команда снова функционировала как надо, чтобы тебе не пришлось ничего делать? — Он любит тебя! — Она выкрикнула эти слова так, словно они должны были что-то значить. Но всё, что они сделали, это разозлили Синдер ещё больше. Что за глупость, какое это имеет значение? — То, что он сказал, было просто ошибкой, он не имел ничего такого в виду. Я знаю, что ты тоже его любишь, так почему бы не дать ему ещё один шанс? Они стояли друг напротив друга в коридоре, в боевой стойке, а плечи то поднимались, то опускались. Не было нанесено ни одного удара, ни одна рука не потянулась к оружию. И всё же они смотрели друг на друга так, словно в любой момент могла пролиться кровь. — Не думай, что знаешь меня, Никос. — Никто не знал, но то, что эта девушка заявила, что знает маску, которую она носит, почему-то разозлило её. Она отчаянно надеялась, что эта девушка станет кандидатом в Девы... хотя бы для того, чтобы она могла вытянуть силы из её сломанного тела. — Что бы ни было между мной и Жоном, с этим покончено. Это был лучший выбор... правильный выбор. Ей не нужно было отвлекаться, больше не нужно, не так близко к кульминации её планов. И ей было всё равно, как сильно болело её тело, когда она принимала это решение. Оно покорится, как и все остальные. Она контролировала себя, а не тело её. — Нет! Ты не можешь! — Рыжеволосая стерва была явно не согласна, мгновенно преодолев расстояние между ними — рука потянулась, чтобы схватить её за плечо. Золотые глаза полыхнули, терпение лопнуло, когда гнев вырвался наружу. Глаза Пирры расширились, отбивая руку, и она изогнулась, когда кулак впился ей в живот. Звук, который издала девушка, когда воздух вырвался из её лёгких, был приятнее любого оргазма. Этот момент был долгожданным. — Не смей, — она схватила рыжие локоны, накручивая их на кулак и поднимая лицо девушки, — ты, — другая рука зажала ей рот, сжимая щеки между большим и большим пальцами, — не смей. — Их глаза встретились, между ними было всего несколько сантиметров. В глазах Никос плескался страх. — Ты не имеешь права обращаться ко мне с какими-либо просьбами. Не говоря уже о приказах. Как легко это будет, почувствовала она, и тело её запело от восторга — головная боль исчезла в одно мгновение. Вспышка её силы — и лицо девушки растаяло бы в её хватке, её крики заглушились бы в ладони, когда эти ярко-зелёные глаза вспыхнули бы в её черепе. Ничего не останется: ни улик, ни отпечатков пальцев... им придётся опознавать девушку по ногтям на ногах! Твоё прикрытие, — предупредил её разум, — не будь дурой. Если её поймают, это сорвет её прикрытие. Но ничто не говорило о том, что её поймают. Когда ты стала человеком, который ставит личную выгоду выше общей картины? Она моргнула. Прошла секунда, но глаза её расширились от ужаса, и она увидела лицо девушки, которую держала в руке. Пальцы разжались, отталкивая Никос, даже если она пыталась скрыть, как дрожит её рука. Что она творила, что собиралась сделать? Годы, нет, более десятилетие планирования и подготовки исчезли бы в один миг. Она была дурой — худшей из всех дур. — Жон любит тебя, — повторила Пирра Никос, слегка потирая челюсть. Синдер могла бы возразить, но она всё ещё боролась со своим шоком. — И если я не ошибаюсь, ты тоже его любишь. — Ты всё неправильно понимаешь. — Он был игрушкой, она жаждала его, наслаждалась приливом силы, который он ей давал, — она никогда не испытывала такого чувства, как любовь, и не собиралась начинать сейчас. Это... это было просто её маленьким компромиссом. Обидная сама по себе, ошибка, которой не должно было быть, но поправимая. — Я так не думаю. Твоя реакция только что доказала это... — Это доказывает только то, как сильно я тебя ненавижу. — Слова вырвались сами собой, но девушка даже не удивилась. Понимала ли она, насколько близка была к смерти? Конечно, нет... Скорее всего, она думала, что самое худшее, что она могла сделать, — это ударить её или дать пощечину. — И ты ненавидишь меня за то, что я стала причиной твоей ссоры с Жоном. Я и раньше тебя ненавидела, — сердито подумала она. Но это было неправдой... по крайней мере, не в такой степени. Девчонка не раз выводила её из себя, и Синдер получала много удовольствия, оскорбляя и унижая её, но никогда ещё вражда не горела так ярко. — Если уж на то пошло — а я понимаю, что это не так уж много, — я сожалею, что спровоцировала ситуацию. Жон искренне хочет загладить свою вину перед тобой, а я искренне поддерживаю его... так что... — рыжая пожала плечами, отступая назад, — подумай о том, чтобы дать ему шанс. Что плохого может произойти? — И с этими словами девушка исчезла, а её шаги гулко отдавались по коридору, пока не стихли совсем. В темноте приглушëнного света и заброшенных коридоров Синдер Фолл могла смотреть только на свою ладонь. На ней по-прежнему ощущалось прикосновение чужой кожи... а под ней — трепет силы, готовой вырваться наружу. Что плохого может произойти, осмелилась спросить эта стерва? Худшее уже случилось, и дальше могло быть только хуже. Она... трудно сказать, но он был ей небезразличен. Не сентиментальный идиотизм, о котором говорили другие, но признаки были налицо. Сколько времени прошло с тех пор, как она включила его смерть в свои планы? Сколько раз в глубине души она думала, что не стоит так поступать с ним. Когда он отправлялся на задание, когда она намеревалась запустить их первый план... она ведь радовалась, что его не будет, не так ли? Такая маленькая эмоция, такая крошечная вещь, которую легко не заметить в рассеянности, но сейчас это казалось очевидным. Она не должна была испытывать облегчение или страдать, если бы он умер; он должен был быть бессмысленным. Он должен был оставаться игрушкой. Эмоции не должны были вмешиваться. Менять план уже поздно. Нет, я даже не хочу менять план. Она всё ещё чувствовала жгучую ненависть, всё ещё жаждала увидеть выражения их лиц. Она просто хотела, чтобы он был... Нет, этого не будет, не может быть. Нет времени пытаться перевербовать его, а с той преданностью, которую он проявил к своей команде, у меня не будет ни единого шанса. Он был упрям, почти непоколебим... Она не была уверена, нравится ей это или нет, но сейчас ей хотелось бы вырвать эту чёрту характера из него. Вся эта катастрофа произошла из-за того, что он предпочел ей свою команду, и ничего не изменится, если он узнает её истинные цели. План и Жон Арк были двумя взаимоисключающими целями. Разделившийся путь с двумя совершенно разными направлениями... Теперь их нельзя было изменить, даже если бы она этого захотела. Адам и Белый Клык были на месте, вирус был активен — значит, проник внутрь к военным. Всё было готово, мир вспыхнет огнём по её приказу. Но он вспыхнет и без неë... Цепь событий уже началась. И в конце концов по-прежнему оставался её повелитель. Она ненавидела Жона Арка. Он всё усложнил.