Игрушечный мир

Ровер усмехнулся. Скар, шедший сзади, явно пялился на него. Это немного смешило и приятно тешило самолюбие. Люди вокруг Ровера выглядели странно-игрушечными: проникались доверием слишком быстро и преданно смотрели ему в рот, веря любому слову. Ровер чувствовал себя главным героем игры, которого все любят просто потому что так прописано в скрипте. Мир вокруг отдавал вкусом пластмассы на кончике языка, оседал противной пылью на внутренней поверхности легких, не давая нормально дышать. Роверу словно пытались навязать постороннюю волю, пока ещё не подавляли, но явно намекали как стоит действовать и что сказать. Ровер не сопротивлялся — его пока все устраивало. Скар что-то эмоционально рассказывал, театрально всплескивая руками и тайком, явно думая, что он не видит, рассматривал Ровера. Ровер не обращал внимания — пусть смотрит, ему не жалко. Это даже было мило в какой-то степени. Скар смотрел с восхищением и искренним интересом, и был, наверное, первым человеком в этом игрушечном мире, который казался настоящим. Он дышал, шутил и фонтанировал эмоциями больше, чем сам Ровер. Скар жил в этом своем безумном переплетении красок и мыслей, щедро делясь этим богатством с окружающими. Монолог Скара про овец и пастухов подходил к концу, и он начал задавать вопросы. Ровер отвечал что-то — если честно, даже не помнит что — ответы вырывались изо рта без его на то желания, ведомые чьей-то твердой рукой. Ровер не сопротивлялся, Ровер был занят наблюдением за Скаром. Тому, кажется, нравились его ответы. Скар энергично кивал, хлопал в ладоши и восхищенно присвистывал. Скар горел самым ярким пламенем, что завораживало окружающих, заставляя других обожать себя. Или ненавидеть. Тут как повезет. Когда появились Ян Ян с Чисией, Скар выглядел действительно разочарованным. Он бросил что-то про законченное свидание и попытался поймать взгляд Ровера. Ровер позволил, одними глазами передавая смесь любопытства и мягкого одобрения его действиям. Давление чужой воли копошится в груди, предупреждая не делать лишних движений, но Ровер с глухим раздражением игнорирует неприятные ощущения, одними губами шепча: “Ещё увидимся”. У Скара слегка расширяются зрачки от удивления, и выглядит он до ужаса комично. Смешок срывается с губ раньше, чем Ровер успевает остановить себя. Его спутницы не слышат — напряженно слушают, что им говорит беловолосая дама с повязкой на глазу. Но слышит Скар, и судя по разливающемуся удовлетворению в чужих глазах, ему это нравится. Скар прощается, салютуя двумя пальцами ото лба. Ровер старается придать лицу более серьезное выражение, потому что сбежавших врагов с легкой улыбкой не отпускают. Ян Ян и Чисия что-то встревоженно говорят, но Ровер снова отстраняется от управления телом, позволяя вести себя кому-то другому. Ему требуется немного подумать. *** Когда его зашвыривают что-то искать в местной библиотеке (или правильнее назвать это базой данных?), Ровер не видит смысла во что-либо вмешиваться. Задача по поиску каких-то светящихся ядер? Увольте. Он лучше поспит внутри, пока тело автоматически выполняет нужные действия и общается с кем бы то ни было. Поэтому, когда появляется Скар, Ровер не сразу понимает, что происходит. И не сразу забирает контроль над телом себе. Когда Ровер начинает ощущать свои руки, Скара вморозили в лед. Сердце на секунду испуганно дергается, но тут же успокаивается под доводами здравого смысла. Скар живой, как минимум потому, что его необходимо допросить. И Саньхуа с Верховной это понимают. Скара сковывают в наручники, и Ровер слегка дергается. Натиск чужой воли усиливается, давит настолько сильно, что темнеет в глазах. Первое, что видит Ровер, когда промаргивается, — белые с поволокой глаза Верховной, которые смотрят с пониманием. И до Ровера доходит, что она в курсе его проблемы с контролем собственного тела, и что делать с этим ничего не собирается. Потому что это выгодно — иметь ручного героя, который даже взбрыкнуть не может. Гнев жгучим потоком царапает горло, обжигает внутренности, заполняет рот своим красным огнем. Интересно, сожжет ли он своим огнем её белые ресницы и брови? Сделает ли её кажущиеся слепыми глаза действительно слепыми? Дурман чужого вмешательства ведет голову, наполняет мнимым спокойствием, и Ровер мельком замечает обеспокоенный взгляд Скара. Верховная отшатывается от Ровера, и Саньхуа моментально перехватывает меч покрепче, готовая в любой момент перерезать глотку тому, кто несет хоть малейшую угрозу её леди. На секунду в воздухе разливается густая удушливая напряженность. Ровер смотрит прямо на Верховную, Саньхуа и Верховная на него, и лишь один Скар растерянно хлопает глазами. Ровер моргает и тянет губы в притворной успокаивающей улыбке, которая часто мелькает у его тела во время его бессознательного управления, и Верховная расслабляется. Это видно по чуть опустившимся плечам и тихому выдоху, она верит, что Ровер под контролем и перестает беспокоиться. Саньхуа, видя спокойствие своей леди, тоже перестает так сильно сжимать меч. Скар все еще в наручниках и все еще ничего не понимает. Идиллия. Верховная задает вопрос, и Скар с милым наигранным оскалом спрашивает, почему он должен на что-то отвечать. Саньхуа порывается причинить пару тяжких телесных, но один взмах брови Верховной, и она как послушная псина замирает на месте. Ровера почти переполняет восторг от мысли, что кто-то может также послушно и безоговорочно подчиняться ему. Взгляд непроизвольно скользит на Скара, который с щенячьей преданностью заглядывает в глаза, у которого был бы еще хвост — точно бы завилял. Верховная передает слово ему, и Ровер задает необходимые вопросы, которые кто-то словно нашептывает ему на ухо. Скар отвечает, но даже так умудряется флиртовать. Все естество Ровера довольно урчит на это, и Скару достается довольный покровительственный взгляд. Их диалог похож на извращенный дёрти-талк во время ролевых игр. Скара хочется укусить за ухо, прижать к полу за загривок и… Нет, думать об этом совершенно точно плохая идея. Допрос подходит к концу, и Скар одним ловким движением освобождается. А потом протягивает руку и зовет уйти с собой. Все внутри Ровера взрывается шипучим восторгом. Чужая воля молчит, на секунду не реагируя ни на какие действия, а потом наваливается так, как никогда прежде. Ровер растерянно оглядывается на Верховную, действуя согласно чужому решению, и видит спокойные белые глаза с легкими нотками превосходства. Недавняя ярость пробуждается с новой силой, попросту сжигая нити контроля одним моментом. Ровер впервые хохочет сам, и Верховная выглядит ошарашенной. Она быстро взмахивает руками, в желание удержать его на месте льдом, но один взмах руки Ровера, и лед крошится в пыль. Злая усмешка ложится на губы слишком естественно. — Вам не стоило пытаться меня контролировать. И Ровер шутовски кланяется, разворачивается и хватаясь за руку Скара исчезает в красной вспышке телепортации. Если кто-нибудь поинтересуется мнением Ровера на тему “Почему именно Скар?”, он без сомнений ответит: — Вы вообще видели как он на меня смотрит?