Ля Пропозисьон

Арсений приезжает домой и сразу же идет в душ. Надо смыть с себя этот ужасный день и морально подготовиться к предстоящим еще более ужасным дням. Он, конечно, взрослый и успешный человек, у него в подчинении целый штат сотрудников, но… завтра он полетит знакомиться с семьей своего фейкового бойфренда, окажется в совершенно незнакомой обстановке, а единственная тревожная кнопка помощи в виде Антона, которая у него всегда была в профессиональной среде, здесь вряд ли что-то сделает. Они одновременно и в одной лодке, и по разные стороны баррикад. Такой вот парадокс. Он принимается судорожно собираться, обдумывать, что из вещей ему нужно взять, и страшно раздражается в процессе. Арсений ненавидит спонтанность и все, что с ней связано. Да, сам заварил эту кашу, но ничего поделать с собой все равно не может. Все его поездки всегда расписаны на месяцы вперед, и начинает собираться в них он за неделю, чтобы точно все успеть и продумать. Сейчас же приходится запихивать в чемоданы то, что первое попадется под руку, потому что завтра еще нужно разгрести дела перед этими невероятными «каникулами» и вылет у них в половину второго. Когда чемодан и документы более или менее собраны, Арсений решает немного расслабиться и достает из личного бара вино. Он садится в гостиной, включает телевизор на фон и лезет с телефона в «Твиттер», чтобы написать там, как жестока к нему жизнь, но он один, как обычно, в белом пальто и все ему нипочем. В голове сами собой воспроизводятся сегодняшние слова префекта о тщательной проверке всех аспектов их с Антоном «совместной» жизни, вплоть до копошения в грязных трусах. Он листает собственные твиты, заходит в «Инстаграм» и с удивлением обнаруживает, что Антон так или иначе давно неотъемлемая часть его жизни. Фото с конференций, вручений премий, книжных фестивалей, твиты об успехах и поездках — почти везде он вместе с Антоном. Или упоминает его с каким-нибудь очередным подколом. Даже сейчас Арсений хочет написать Антону, потому что он забыл, куда дел свой кейс от умных часов, но сегодня они уже и так наговорились и поставили точку до завтра. А ведь Антон, скорее всего, подсказал бы. И все это очень странно. У Арсения внутри как будто открывается какая-то новая дверь: он все эти годы воспринимал Антона как данность, как то, что есть у него по умолчанию, не особо задумываясь о нем вне рабочего поля, но, оказывается, Антон давно проник во все сферы его жизни. Даже в «Гроле» за десертами он часто посылает его, потому что ненавидит, как французы исправляют его произношение. Получается, без Антона Арсений и не знает, как быть. И вот над ними повисла большая и серьезная угроза — вернее, повисла она над Арсением, а он умудрился втянуть во все это Антона. И не то чтобы он когда-то сильно думал о чьих-то чувствах, когда на чаше весов собственная выгода, однако сейчас Арсений действительно осознает, что Антон для него не последняя надежда, а единственная. И возможно, придется поумерить свою спесь — но это, конечно, большая жертва. Арсений решает отложить такие сложные решения до завтра. * В аэропорт он приезжает, как и всегда, за два с половиной часа до вылета. Антон пишет ему, что скоро будет. Как раз пока есть время набросать заметки по делам уже после праздников. Арсений опять так увлекается рабочими задачами, что и не сразу замечает материализовавшегося рядом с ним Антона. Даже вздрагивает от неожиданности. — Я уже думал, что ты решил сбежать, — хмыкает он, откладывая свой рабочий планшет. Арсений встает с лавочки и оглядывает Антона оценивающим взглядом. Он приехал в светло-зеленом поло «Лакост», голубых джинсовых шортах до колена и темных очках в черепаховой оправе, и этот светлый образ красиво оттеняет его легкий летний загар. И все бы ничего, вполне обычный образ, в меру модный, если бы Арсений сам сейчас не был в точно таком же поло, только небесно-голубом. И почти таких же шортах, только из белого денима. Антон из-под очков тоже посматривает на него и насмешливо фыркает. — Мон кёр (душа моя), до окончания регистрации еще полтора часа, — вздыхает Антон. — А у нас с тобой прямо couple look. — Что еще за «дорогой»? — Арсения коротит от такого обращения, и он поднимает на Антона недовольный взгляд. — И couple look — это когда в абсолютно одинаковых образах. По цвету и моделям. — Привыкай. Мы скоро se marier, вообще-то, — пожимает плечами Антон. Последнее душное замечание Арсения он игнорирует. — Я хочу напомнить, что брачуемся мы фиктивно. Фиктивно, — последнее слово Арсений выразительно проговаривает по слогам. — Браэчу… эмся?.. — смешно коверкает Антон. — Надо мне почаще ездить в Россию, все уже забывать начал. — Арсений злобно зыркает на него после этой фразы. — Прости! Не хотел по больному. — Он выставляет руки в сдающемся жесте. — И вообще, ты погромче труби о том, что брачуэмся фиктивно. Может, до префекта доорешься. Арсений сопит, раздувая ноздри от раздражения. — И давно ты с начальником стал панибратствовать? Антон сначала хмурится, видимо, пытаясь вспомнить перевод слова. Арсений ведь специально его сказал. — Как только мой дорогой начальник сделал мне самое прекрасное, самое чувственное и нежное предложение. Тогда-то я и не устоял. — Он театрально прикладывает к груди обе руки и возводит взгляд в небо. Точнее, в потолок аэропорта. Арсений теряется от такой фамильярности и нагловатости. Но, видимо, пенять ему надо только на себя, ведь они и правда помолвлены. Хоть он никак до сих пор не может это осознать. — Все, идем на регистрацию. Не будем портить друг другу начало прекрасного отдыха. Дорогой, — последнее слово вылетает как кувалда по наковальне. Он встает, быстро собирает свои вещи, чтобы идти чекиниться, но Антон останавливает его, аккуратно хватая пальцами за локоть. — Подожди. Как-то мы неправильно встретились. Безумно влюбленные и счастливые пары так не встречают друг друга. — Может, потому что мы не безумно влюбленная и счастливая пара? — Поэтому нам и надо научиться ее отыгрывать, — говорит Антон, и в его глазах поблескивают смешинки. Арсений настораживается. — Здесь не перед кем, ку-ку, — разводит руками Арсений и оглядывается по сторонам. — Да? Ты так уверен? Специалисты префектуры могут быть где угодно, — насмешливым тоном тянет Антон и складывает руки на груди. Арсений снова озирается по сторонам, но теперь уже напряженнее. — Знаешь что. Ты ведь прекрасно знаешь, какой я параноик. И сейчас нагло этим пользуешься, — возмущается он, прожигая Антона тяжелым взглядом. — Все, идем на регистрацию. Все хорошо, все прекрасно. — Он пытается внутренне остудиться, чтобы не начать их фейковый отпуск с фейковой помолвкой с грызни, но получается так себе. Вчерашние мысли о том, что с Антоном неплохо было бы стать доброжелательнее, куда-то улетучиваются. — Нет, я просто хочу больше «любви» в свой адрес. — Антон подходит и бесцеремонно забирает у Арсения из рук вещи. И чемодан откатывает опять к лавочке. Арсений настолько оторопевает, что может только молча за этим наблюдать. — Давай я сейчас отойду подальше и сделаю вид, что мы не виделись. А ты отыграй, будто заметил меня и бежишь встречать. Арсений выслушивает все это с каменным лицом, под конец беспомощно надламывая брови. — Боже, Антон, избавь нас обоих от своих затей. — И скорбно вздыхает. — Давай, надо быть в тонусе, — Антон показывает ему класс. Потом разворачивается и отходит метров на тридцать. Арсений снова оглядывается по сторонам и думает, может, это пранк? Его снимает скрытая камера? И сейчас выбегут люди и будут безудержно со всей этой клоунады хохотать. Но он видит, что Антон действительно вошел в роль: отвернулся, залез в телефон, Арсения типа не видит. Ладно, думает Арсений. Он потерпит. Вытерпит сколько надо. Но они вернутся, уладят все вопросы с документами, сделают Антона редактором, и тогда-то Арсений отыграется. Ух, как он его заебет. От этих приятных мыслей даже невыносимое раздражение немного попускает. Он прокашливается, натягивает на лицо блаженную улыбочку, еще раз смотрит по сторонам и кричит: — Антон! Любимый! — раскрывает руки и бежит в сторону Антона, как припадочный кузнечик, настолько все это наигранно. Антон разворачивается, смотрит на Арсения в ответ слегка удивленно, но, как только тот подбегает совсем близко, его сгибает пополам в приступе истерического смеха. — Так и знал, что издеваешься надо мной, козла кусок! — пихает его Арсений, вспыхивая стыдливым румянцем. Разворачивается и идет обратно к своим вещам. — Прости, Арс, ну прости меня. — Антон плетется за ним следом и все никак не может отсмеяться. — Ну это очень смешно было. Такое актерство… Но Арсений не обращает внимания на него. Быстро хватает вещи и остервенело катит чемодан к стойкам регистрации, гремя по полу колесиками. Хорошо, что у стойки бизнес-класса нет очередей. — Bonjour, — мило улыбается он девушке за стойкой и кладет карточку ВНЖ вместе с паспортом. — Bonjour, vous êtes ensemble? (Добрый день, вы вместе?) — улыбается в ответ девушка, поглядывая за спину Арсения. И он очень хочет сказать ей, что не знает этого кретина. Но кретин встревает сам. Подходит к Арсению вплотную, приобнимает за талию и кладет свой паспорт рядом. — Bonjour, Madame. Je suis son fiancé. Nous fêtons nos fiançailles à Marseille. (Здравствуйте, миледи. Я его жених. Летим отмечать помолвку в Марсель), — приторно-ласково щебечет Антон. И смотрит на Арсения, противно ухмыляясь. — Félicitations à vous! (Поздравляю вас) — умиляется девушка и растроганно прикладывает руку к груди, пока Арсений водружает свой чемодан на ленту. И думает. Думает, что французы эти такие романтики тошнотные. Иногда он все же скучает по серым каменным лицам сотрудников Шереметьева, с которыми не надо любезничать. Но тут же отгоняет от себя эти мысли и тоже запоздало улыбается. А то накаркает еще… * Уже в самолете Арсений немного успокаивается. Инструктажи бортпроводников и суета перед вылетом для него своеобразная медитация. Как только взлетают, он берет меню, чтобы подумать, что заказать. Точно бокал вина. С остальным разберется. — Пробовал «Марсельезу»? — Антон подваливается к нему и тычет пальцем в картинку с салатом. — Нет. — Не пробуй. Знатное говнище. — И часто ты бизнес-классовые салаты дегустируешь? — язвит Арсений. На что Антон только неопределенно пожимает плечами. И переводит тему: — Я скинул тебе вопросы, которые могут задать на собеседовании. Для меня там ничего сложного нет, а вот для тебя, хах, не знаю, не знаю… И времени совсем мало, чтобы ты меня получше «узнал», — откровенно паясничает Антон. И Арсений, честно, не особо понимает, почему его все это так забавляет. Он подавляет желание закатить глаза — только кивает и лезет в рюкзак за своим планшетом. — А ты так уверен, что все про меня знаешь? — А что, переживаешь? — Если честно, есть немного, — вздыхает Арсений, пока листает файл с вопросами. — Давай, на что у меня аллергия? — Ты всем говоришь, что на рыбу. Но на самом деле нет. Просто поддерживаешь эти странные приколы в своем твиттере: рыбу убираешь. Видел как-то, как ты ел роллы тогда в Киото на конференции. Арсений сначала хочет в очередной раз на Антона наехать, но вместо этого нажимает кнопку вызова бортпроводника. Ему точно надо выпить. — О, интересно. Какие у меня особые приметы? — перескакивает на другой вопрос он. Момент с рыбой оставляет без комментариев. — Вырезали аппендицит, значит, есть шрам. Еще на левом плече след от советской вакцины. Забыл название. У меня, кстати, тоже такая. — Ее, между прочим, до сих пор ставят, — ворчит Арсений. — Возможно, есть либо тату, либо пирсинг. Либо все вместе. Арсений скашивает на Антона подозрительный взгляд. — Очень интересно, с чего такие выводы. — Как-то тебе дважды звонили из тату-салона. В первый раз что-то говорили про анестезию, ты делал какой-то запрос. Скорее всего, какой-то душный запрос. А второй раз звонили по поводу цен на перекрытие тату. Но второй визит, насколько я помню, ты отменил, — задумчиво проговаривает Антон. — Так, что, интимный пирсинг? Дракон на всю спину? Знак бесконечности под грудью? — Знаешь что, Шерлок? Ты открываешься с таких «интересных» сторон, что я уже начинаю опасаться, — саркастично улыбается ему Арсений. — Что поделать, если такая у меня работа. Так и что, будешь рассказывать про свое темное прошлое, босс? — пожимает плечами Антон и театрально вздыхает. — Нет. — В префектуре обязательно спросят. — Скажу, у нас не было секса до свадьбы и голым ты меня не видел. — Очень смешно, очень, — передразнивает его Антон. Но тему благоразумно решает не продолжать. — Кстати, у меня аллергия на крупы. Сильная. Это ты точно должен знать. Хорошо, что мы гетин мэррид: если вдруг кто-нибудь подложит мне пирожок с рисом, тебя пустят ко мне в реанимацию. Дорогой. Арсений на это вздергивает брови и мученически вздыхает, утыкаясь обратно в планшет. * Как только сходят на трап, Арсений чувствует, его обдает теплым морским ветерком. Он был в Марселе единственный раз и давно, когда только эмигрировал и хотел пропитаться Францией до краев, исколесив ее вдоль и поперек. Он был здесь вместе со своим тогдашним бойфрендом, они были молодые, с горящими глазами и думали, что любят друг друга навсегда. Какая ирония: Арсений мечтал вернуться на Лазурный берег. И вот он вернулся. С новым «бойфрендом». Бойся своих желаний, как говорится. Их сопровождают в трансферный минивэн, но, что странно, не со всем бизнес-классом, а отдельно. — Антон, нам же туда?.. — растерянно указывает пальцем Арсений на автобус. — Не сегодня, — подмигивает Антон в ответ. Они подходят к черному «ситроену», на боку которого написано: «Фоше Интернешнл». Шестеренки в мозгу Арсения издают жалобный скрип и запускают ход беспорядочных попыток найти недостающие пазлы. Им с Антоном любезно открывают дверь и снова их куда-то везут. Но не к зданию аэропорта, а по дороге, впереди которой виднеется аэродром поменьше. — Ты, может, объяснишь, куда и почему мы едем? — Арсений не любит чувствовать себя растерянным и что-то упускать из-под контроля. — Какой ты нетерпеливый. Сейчас все увидишь. — Ты знаешь, что я терпеть не могу сюрпризы. — Это не сюрприз. Обычное дело, когда я в Марсель прилетаю, — пожимает плечами Антон. И Арсений не успевает завестись, потому что минивэн останавливается и им снова любезно открывают дверь. Он вылезает и видит на стоянках вокруг несколько вертолетов и частных джетов с такими же логотипами на боку, как и у минивэна. До него все еще не совсем доходит, что вообще происходит. Пока выгружают вещи, к ним подъезжает еще одна машина — черная легковая БМВ. Оттуда выходят высокая женщина с короткой светлой стрижкой в темных солнечных очках и солидного вида пожилой мужчина. И все происходит так быстро, что Арсений успевает только еще больше растеряться, потому что эти двое приветливо машут им руками и Антон бежит им навстречу, кидаясь обниматься. — Антошенька, дорогой, привет-привет, как же я соскучилась. — Мам, а я-то как скучал. — Слава богу, дожил, чтоб внука опять увидеть. — Да ладно тебе, papy (дедуля), не так уж я и пропадал… Арсений наблюдает за всей этой сценой со стороны и от неловкости снова лезет в машину за вещами. Когда он вытряхивается вместе со своим необъятным чемоданом, все трое уже поджидают его возле двери, приветственно улыбаясь. — Дедушка, мам, это мой Арсений, — говорит Антон в тот момент, когда Арсений пытается спустить чемодан на пол, и от неожиданности поскальзывается, роняя его на землю. — Гхм… Здравствуйте, да… — Арсений сначала дергается, чтоб поднять бедный чемодан, но передумывает. Протягивает неуклюже руку сначала, как он понял, дедушке Антона. Но тот притягивает его к себе и расцеловывает в щеки три раза. Крепко обнимает и похлопывает по плечу. — А-а-а, вот и наш petit Arseniy! Не такой уж и petit, Антон. Высокий, как ты, — смеется мужчина. — Гастон Фоше. Но зови меня просто дедушка Гастон. — И снова хлопает Арсения по плечу. — Очень приятно… — скованно кивает Арсений и неловко улыбается в ответ. — Мая. — Мама Антона протягивает ему свою изящную руку и одаривает его белоснежной улыбкой. А потом тоже расцеловывает Арсения трижды. — Оч-чень рад… — Арсений чувствует себя собачкой на панели в машине. Большой начальник в крупном издательстве, а растерялся так, будто впервые знакомится с родителями одноклассницы, которую весь учебный год за косички дергал. — А нам как лучше тебя называть? Просто Арсений или Властитель ада? Мы так много версий слышали, — веселится Гастон. Арсений стреляет в Антона прожигающим взглядом, а тот явно такого поворота не ожидал и только сконфуженно лыбится в ответ, не зная, куда себя деть. — Он шутит, дорогой, — смеется Мая и приобнимает Арсения за плечи. Он от внезапного передоза тактильности чувствует себя обезоруженным. Долгое одиночество вносит свои коррективы в восприятие близости с людьми. Арсений от такого точно отвык. А может, и не привыкал никогда. — Спасибо вам, что так радушно встречаете… — кивает он и машинально отстраняется. — Чувствуй себя как дома, мон кёр. Мы так рады, что наш Антон наконец знакомит нас со своей половинкой! Очень рады, — восторженно всплескивает руками Гастон. — Ну, все, Антон, давай, вези нас домой. — Он машет всем рукой и показывает в сторону одного из вертолетов. Арсений все-таки поднимает свой чемодан и хмурится. Ничего непонятно, куда кто кого повезет и на чем?.. Антон тоже достает свой рюкзак, и они все вместе идут к вертолету. — Подождите, мы что, на вертолете полетим? — опешивает Арсений. — Ну конечно, сейчас Антон ласточку заведет, и полетим. Ладно. Арсений морально готовился к странностям, неловкости, новой непонятной обстановке и прочим форс-мажорам. Но к такому он точно не был готов. Пока Гастон и Мая загружаются в вертолет, Арсений подбегает к Антону и хватает его за карман шорт. — И это ты называешь не сюрпризом? — Ну, в том, что я отучился на пилота, никакого сюрприза нет, — фыркает Антон. — Не поверишь, впервые слышу об этом. — В вакансии на должность помощника главного редактора таких требований не было. — Ну ты прямо реинкарнация Экзюпери. Антон в ответ на это демонстративно закатывает глаза. Арсений еще раз оглядывает их вертолет, мельком смотрит на другие, и до него наконец доходит. — Скажи-ка, а авиакомпания «Фоше Интернешнл» как-то связана с неким господином Фоше-Шастуном? — щурится Арсений. — Очень косвенно. — Вау, еще чуть-чуть — и я начну чувствовать себя Анастейшей Стил. Буду с придыханием просить: «Откройся мне, Кристиан», — злится Арсений. — Я эту дрянь не смотрел, — морщится в ответ Антон. — Мы эту дрянь издавали… — Садись уже, сейчас полетим домой. Антон залезает в вертолет и садится за штурвал. Арсений с минуту мнется, еще раз озираясь по сторонам, а потом поднимает взгляд в небо и хочет перекреститься. Но все-таки подавляет это импульсивное желание и забирается в уже заводящийся вертолет. * Арсений не первый раз летит на вертолете. Но он впервые летит над Марселем и Средиземным морем. И вид этот настолько захватывает дух, что даже мысли об очередном открытии новой грани личности Антона отодвигаются куда-то на задний план. Он смотрит вниз и думает, как же прекрасен Лазурный Берег в разгар лета. Бирюзовая большая вода простирается далеко за горизонт, и хочется ненадолго обрести крылья, чтобы самому пролететь над водной гладью и вдохнуть поглубже соленый морской воздух. Он скучал. Он скучал по чувству легкости внутри, по положительным эмоциям и трепету в груди. Последние годы трепет он испытывал только от успехов на карьерном поприще. И сейчас он сидит и глупо улыбается, смотря в окно. Поворачивается, глазеет по сторонам и замечает, как Антон тоже улыбается, иногда поглядывая на него. Видеть Антона за штурвалом вертолета таким сосредоточенным и серьезным, настолько непривычно, что, пожалуй, это тоже волнует какие-то фибры души. Но пока Арсений не хочет анализировать, какие именно. Когда они приземляются на вертолетной площадке неподалеку от роскошной виллы прямо у побережья, Арсений в очередной раз поражается. — Подожди, это твой дом?! Или отель какой-то? — с выражением почти детской наивности восклицает Арсений. Гастон поворачивается к нему и многозначительно улыбается. Они с Маей идут впереди, пока Арсений плетется со своим огромным чемоданом, отказавшись от помощи. И Антон идет рядом с ним расслабленный и налегке. — Ты не говорил, что богат, Антон. Что за дела… — Я и не богат. Это родители богатые. Точнее, дедушка — основатель компании «Фоше инт.», — просто пожимает плечами Антон. — Ну да, типичная отговорка богатеев, — цокает в ответ Арсений. Дома их встречают поистине как в фешенебельном отеле. Уже у порога Арсений с Антоном замечают, как повсюду суетятся официанты, по террасе во дворе прогуливаются небольшие компании, а из самого дома доносится живая музыка. — Мам, а… в чем дело? У нас прием Макрона сегодня или что? Вы же говорили, что хотите отметить годовщину тихо, в узком семейном кругу. — Да, хотели. Пока ты не сообщил, что приедешь со своим petit ami (парнем), — говорит Гастон. — Это я настоял, чтобы закатили пир на весь мир. — Дедушка, не стоило… — Не переживай, там только родственники, ну, еще друзья близкие. И твоих позвали. Человек шестьдесят всего. — Человек шестьдесят… — повторяет Арсений и поворачивается к Антону с немым вопросом в глазах. Но тот только всплескивает руками. — Я, как видишь, сам в ахуе, — шепчет он в ответ. * Антон ведет Арсения к парадному входу в дом, и Арсений честно старается не так откровенно глазеть на эту запредельную роскошь, но получается у него так себе. Зрелище и правда завораживающее. Чтобы полностью рассмотреть белоснежный трехэтажный особняк, приходится немного запрокинуть голову. Большие изогнутые окна, фасад, украшенный скульптурами, чем-то напоминающими работы Анри Видаля, массивная лестница из белого мрамора, а из открытой двери виднеется небольшой фонтан в холле. Их провожают в столовую, где столы уже сервированы всевозможными закусками. Повсюду живые цветы в напольных фарфоровых вазах, а под потолком переливается огромная хрустальная люстра. И все под аккомпанемент скрипача и пианиста, играющих в холле классическую музыку. К ним тут же подплывает официант с бокалами шампанского на подносе, и Антон берет два. Арсений выхватывает у него один и залпом выпивает почти все. Мимо них то и дело проходят родственники и знакомые семьи Антона и здороваются. Поздравляют с приездом в Марсель, с Днем взятия Бастилии и желают приятно провести праздники. — Интересно, почему молчал, что ты у нас марсельский Антуан Арно? — язвит Арсений, забирая у Антона еще и второй бокал. — Знаешь, что-то за последние три года не припомню, чтобы у нас выдавалась минутка на задушевные разговоры, — хмыкает в ответ Антон. — Так, ну все, хватит. — Арсений ставит свой бокал на столик, снова хватает Антона за карман шорт и притягивает к себе. — Перестань уже подкалывать меня. Мы же тут одно дело приехали делать. Забыл? Мы с тобой безумно влюбленные, окрыленные и прочее… — Дорогой, я ведь только за. Я с самого начала сам говорю о том, что надо лучше вживаться в роль. Одна проблема… — Антон наклоняется ближе к уху Арсения и приобнимает его за талию. — Чтоб получилось, достань хотя бы ненадолго кол из своей з… — Еще слово, и ты останешься минимум без одного глаза, — шепотом гаркает на него Арсений. И Антон, посмеиваясь, отстраняется. — И когда будем сообщать о помолвке? — Сейчас сядем за стол, все выпьют, расслабятся… Я найду подходящее время. — О, Антон, какие люди, — слышится за спиной женский голос со странным акцентом. Арсений даже толком не может распознать каким. Похож на русский. К ним подходит молодая девушка с красивыми острыми чертами лица. — Иванка?.. Не ожидал. — Антон неловко приобнимает ее и указывает рукой на Арсения: — Это мой Арсений. Уже второй раз за сегодня Антон называет Арсения своим. И второй раз внутри Арсения происходит какое-то короткое замыкание. Он чувствует себя на выступлении где-нибудь в омском ТЮЗе, до того все это несуразно. — Очень приятно, — дружелюбно улыбается Иванка и жмет Арсению руку. — Расскажете про трудности редакторского бытия? — Я бы тоже с удовольствием послушал, — неожиданно рядом с ними, как будто из-под земли, материализуется еще один гость. Он окидывает их обоих пристальным взглядом и сдержанно улыбается. — Здравствуй, сын. Или не гость, про себя спотыкается Арсений. — Здравствуй, папа, — от той расслабленности, что еще минуту назад была у Антона, не остается и следа. Он весь как будто подбирается. — Андрэ Фоше, — кивает он Арсению. — Арсений, — изящно кивает в ответ Арсений, хотя сам тоже ощущает некоторый дискомфорт. — Я наслышан, — хмыкает Андрэ и отпивает из своего бокала. Атмосфера делается какой-то неловко-напряженной. Кажется, даже Иванка это замечает. И пытается разрядить обстановку: — Антон, как твои редакторские успехи? — Да как… — А Антон не редактор. Он помощник редактора. Редактор — наш Арсений, — перебивает его отец. — Оу… Так вы босс Антона? — удивленно вскидывает брови Иванка. — Да-да, начальник нашего петит Антони, — иронично усмехается Андрэ и вздыхает. Наступает пауза. — Пойду, налью себе еще выпить. — говорит он, и отходит в сторону стола с фужерами. — А он милый, — негромко говорит Арсений Антону и замечает, как тот смотрит в спину отцу недобрым взглядом. — Вы проходите к столу, я сейчас вернусь, — кивает Антон Арсению и Иванке и идет вслед за Андрэ. * Несмотря на не очень приятную сцену с отцом Антона, за столом воцаряется атмосфера веселья и праздника. Дедушка Гастон громко просит всех больше пить и меньше есть, смешно шутит, все радостно обсуждают прекрасный повод торжества, делятся новостями, какими-то увлекательными историями из своей богатой и красивой жизни, и просто наслаждаются приятным вечером. И хоть Арсений все еще чувствует себя не в своей тарелке, но сейчас у него хотя бы есть немного времени перевести дух и привыкнуть. — Милый, как тебе тар-тар? —мурлычет Антон под руку, на что Арсений очень хочет закатить глаза, но вместо этого отпивает еще шампанского. — Ты же знаешь, любовь моя, я не люблю рыбу, — не остается в долгу он. Антона это только еще больше веселит. Он наклоняется к Арсению ближе, чтобы никто не услышал. — Я знаю, что ты любишь эту нелюбовь приукрасить. Давай, попробуй у меня. — Он загребает вилкой тар-тар из своей тарелки и подносит к лицу Арсения. — Антон, ты сейчас пользуешься тем, что я не могу ничего с тобой сделать при свидетелях, — шипит на него Арсений, косясь по сторонам. — Давай, попробуй. А то сейчас заметят, как ты меня взглядом прожигаешь. Арсений психует и все-таки запихивается этой сырой рыбой. Прикрывает рот ладонью, чтобы не было видно, как он кривится, пока медленно жует. Антон стучит вилкой по своему бокалу, привлекая внимание всех присутствующих, и встает. — Дорогая моя фами (семья). Считаю, что в этот знаменательный день самое время сообщить всем вам, что мы с Арсением решили пожениться, — радостно объявляет Антон. И Арсений, до сих пор жуя несчастный тар-тар, от неожиданности чуть не давится. Антон наклоняется, и заботливо похлопывает его по плечу, и помогает тоже подняться с места. — Подходящий момент выбрал, да… — цедит он сквозь зубы. Родственники тут же начинают рассыпаться в поздравлениях, чокаются, и кто-то даже хлопает. — Ну какие вы les tourtereaux enchanteurs! (очаровательные голубки) — восклицает дедушка Гастон и просит налить всем еще. Арсений с Антоном садятся обратно на свои места, тоже чокаются со всеми, улыбаются. Хотя на самом деле Арсений сейчас хочет провалиться под землю. — И кто же кому делал предложение? — с горящими глазами спрашивает Мая. Арсений открывает рот, но Антон находится первее: — Вы знаете, Арсений такой романтик. Однажды так преисполнился трепетными чувствами, что встал на колено прямо на улице и со слезами на глазах просил моей руки и сердца. Правда, я ведь давно их ему подарил, — стелет Антон, после чего за столом в унисон проносятся очарованные вздохи. Арсений внутренне вспыхивает от протестной злости, как бенгальский огонь. — Но и мон шери Антон в долгу не остался. Потом потащил меня гулять на Эйфелеву башню. И там, на самом верху, так распереживался, что выронил кольцо — и оно упало куда-то вниз, так мы его и не нашли. А Антон не унимался, приставал к бездомным, про кольцо допрашивал, — смеется Арсений, и гости подхватывают смешки за ним. — Антон, боги, Эйфелева башня. Как турист предложение делаешь, — фыркает сидящая напротив них сестра Антона — Энн. Арсений поворачивается к Антону, замечает, как у того покраснели кончики ушей, и победно ухмыляется. — Помолвленные наши, целуйтесь уже, — поднимает бокал Гастон и ехидно подмигивает. Арсений сконфуженно чешет нос, а Антон прокашливается. — Да бросьте, это лишнее… — Ну же, порадуйте старика! — Ладно. Ладно… — Антон поворачивается к Арсению и быстро чмокает его в щеку. — Ну нет, целуйтесь по-французски! — подключается кто-то из гостей. — Горько! — кричит дедушка Гастон по-русски со смешным акцентом. — Горько! Горько! — подхватывают остальные, стуча вилками по бокалам. Антон снова поднимается с места, вытирая ладони о шорты. Арсений, сгорая от стыда, поднимается за ним следом. — Ладно, давай по-быстрому, — шепчет он еле слышно и тянется к Антону ближе. Антон пару секунд мешкает, быстро делает глоток шампанского, а потом обхватывает лицо Арсения ладонями и прижимается влажными сладковатыми губами к его губам, вовлекая в чувственный поцелуй. Слишком чувственный для того положения, в котором они на самом деле находятся. Ожидавший, что это все будет как опрокинуть стопку водки (главное — не дышать), Арсений сначала столбенеет от неожиданности, но замечает, что Антон прикрывает глаза, и вжимается губами чуть напористее. И Арсений, к своему несчастью, все-таки вдыхает, приоткрывая рот. Они целуются всего секунд пять, но Арсений не актер, чтобы для него подобное было чем-то обыденным. И либо он все же перепил шампанского, либо этот чертов поцелуй не так уж и отвратителен, как он сначала хотел о нем подумать. * Торжество заканчивается, когда на часах уже переваливает за полночь. Арсений чувствует себя эмоционально выжатым за этот убийственный на события день. И судя по лицу Антона, он тоже устал. Только один дедушка Гастон все еще пышет бодростью и весельем. Он лично провожает их к дверям одной из комнат на втором этаже. — Проходите, голубки. Располагайтесь. — И галантно открывает дверь. Арсений заходит внутрь и видит огромных размеров кровать с балдахином, мягкий бежевый ковер почти на всю комнату, резную мебель с огромным количеством подушек. А еще мраморную арку, ведущую на террасу с видом на море. — Как здесь красиво… А где же комната Антона? — Это и есть моя комната, — устало вздыхает Антон и плюхается на кровать. — Ну, мукэ, а то я не понимаю, что спите вы вместе, — подмигивает Гастон, хлопая Арсения по плечу. — А, ну, конечно… Да. Любим, знаете, прижаться друг другу и спать в обнимочку, — конфузится Арсений. — Да, мы те еще неженки, — бормочет Антон с кровати. — Спокойной ночи, touts-petits (малыши). Лучше выспитесь, завтра насыщенный день, — смеется Гастон, и, помахав на прощание, выходит из комнаты. Арсений тяжело вздыхает и начинает осматривать комнату на предмет еще одного пригодного для сна места. Но декоративные диваны с креслами, кажется, подходят только для того, чтобы попить на нем чашечку кофе с утра. Он начинает сгребать в охапку все подушки, которые попадаются под руку. И, пыхтя, сваливает всю эту гору на кровать. — Если ты собрался душить меня мамиными подушками, она точно будет не в восторге, — лениво вздыхает Антон, наблюдая за манипуляциями Арсения. — Кровать, конечно, как из порно, — язвит Арсений. — А я бы сказал, как у Марии-Антуанетты. У кого что болит, что называется… — парирует Антон. Арсений все-таки кидает в него одну из подушек. А остальные начинает выкладывать друг на друга в подобие баррикады. — Боже, что ты делаешь, Арс? — смеется Антон сквозь усталость. — Ну не на полу же мне спать. — Ты как Святая Дева, клянусь. Никто не собирается к тебе приставать. — Еще бы ты собирался… Это имитация личного пространства. Есть такая вещь, Антон. — У супружеских пар нет, — уже полусонно бурчат в ответ. — Так, давай-ка мы поспим, ладно? — раздраженно цыкает Арсений. Он заканчивает «вить гнездо» и укладывается, облегченно выдыхая. — Спокойной ночи, лю-би-мы-ый, — саркастично тянет Антон и отворачивается на другой бок. — Спи уже.