Обманчивый блеск золотого ключа

— Присядьте сюда, я достану лекарства, — сказал Дуремар, едва они оказались в аптеке. — Лекарства? — Ваш нос, Барабас. На нём приличная такая царапина. Кровь уже запеклась, правда, но обработать не помешает. К тому же, вас необходимо осмотреть насчет других ушибов и ран. Всё же, вы упали плашмя на каменную мостовую… — Дуремар очень быстро отыскал дезинфицирующий раствор и чистые, прокипячённые им самим лоскутки. — Смею напомнить, что на мостовую я не упал… АЙ ЩИПЛЕТ! УУУУ! — Сейчас подую и всё пройдёт. Вот. Лучше? Дуремар не только подул, но и поцеловал кончик носа. Ту часть, куда царапина не дотянулась. Карабас глянул на Дуремара, но о поцелуе ничего не сказал. Продолжил мысль о падении. — Я не упал, а вы меня уронили! Впрочем, я помню почему и сержусь за это… — Вот, ваш нос в порядке, а сейчас — вон за ту ширму и раздевайтесь! На аптеку опустилась тишина. — Дуремар, я не раздеваюсь ни перед кем, вы же знаете. — До пояса. Осмотрю вас как медик. Синяки, рёбра… — Не нужно. — Нужно. Смажем ушибы и будете как новенький. Карабас поймал взгляд Дуремара и его самого за запястья. Долго и пронзительно смотрел в глаза. — Мазь вы мне просто дайте. Осмотрю сам себя. Намажусь, если нужно. Когда почувствую необходимость. — Я хочу осмотреть вас как медик, не как… любовник. — Знаю. Но нет. После нашего первого с вами поцелуя, ещё до нашего первого… раза, мы договорились. Я одежды не снимаю. Никто не должен видеть меня голым. Даже вы. Дуремар покачал головой. — Знаю, одежда ничего особо не скрывает из моей внешности, но позволяет мне так думать. Не заставляйте меня, иначе мне придётся уйти. — Ладно. Мне не удалось убедить вас прежде, где гарантия, что выйдет сейчас. Но по вашей логике, мне стоит занавесить одеждой своё лицо. Барабас не стал ничего на это говорить. Они уже не раз и не десять поднимали эту тему. В мире Барабаса худые люди автоматически считались красивыми, а уж считать непривлекательным лицо своего единственного друга, своего любимого, столько раз покрытое поцелуями, он не мог. — У вас самое красивое лицо из возможных. Очень интересное. Дуремар махнул рукой. — А я сколько раз должен повторить, что не считаю вашу полноту чем-то ужасным, чтобы вы мне поверили и позволили, наконец, хоть раз… Карабас не мог в это поверить. Он был способен увидеть красоту в ком угодно, кроме себя самого. — Давайте лучше займёмся поисками той куклы. Буратино. Аптекарь только вздохнул. Достал довольно внушительную банку с плотно завинченной крышкой и протянул Барабасу. — Вот. Мазать этим ушибы и синяки, как минимум четыре раза в день до полного выздоровления. — Благодарю. Банка исчезла в одном из бездонных карманов Барабаса и даже была прикрыта его бородой. А Дуремар полез куда-то в дебри своих шкафчиков, отыскивая, возможно, теперь единственную куклу Карабаса. Сам же Карабас не питал особых надежд на сохранность Буратино. Он хорошо знал, что такое крысы. Их прожорливость и остроту зубов. Что их не остановит ничто, они практически всеядны. И наверняка давно изгрызли деревянного человечка в труху, вместе с его коробкой. Их железо не останавливает, и отрава, куда там каким-то травкам, которыми, по его словам, пытался их отпугнуть Дуремар. И всё же, когда аптекарь обернулся и поставил перед кукольником деревянный ящичек, от которого действительно очень приятно пахло травами, Барабас отметил, что хотя на ящике и есть характерные следы крысиных зубов, их совсем немного, а в остальном ящичек цел. Дуремар бережно поставил его на стол, где обычно делал свои смеси и порошки, чуть погладил крышку, стряхивая с неё пыль и прочий мусор, нашарил ключик, висящий на поясе среди других и отрыл крохотный замочек на боку ящика. Когда Карабас оставил Буратино Дуремару, никакого ящика с ключом не было и в помине. Значит, Дуремар сам его заказал, чтобы вот так, бережно, сохранить доверенную ему куклу. Похоже, Карабас снова его недооценил. Ящик оказался заполнен древесной стружкой и травами. Пахла смесь великолепно, и, должно быть, действительно, отпугивала вредителей. — Вот, — Дуремар указал на чуть раскопанного из-под стружек Буратино, но сам его вынимать не стал. Пришлось это сделать Карабасу. Щадя чувства друга, он не стал искать крестовины игрушки и разыгрывать сцену восстания из гроба. Просто пошарил руками, вытащил деревянного человечка, посадил себе на колено, и принялся отряхивать. Конечно, эта кукла не шла ни в какое сравнение с его Арлекином, Пьеро и уж тем более Мальвиной. Хотя и сделанный с большим умением, Буратино выглядел как деревянная игрушка, коей он и являлся. Золотистые волосы, будто те же деревянные стружки, торчали из-под полосатого бело-красного колпачка, голубая рубашка с двумя белыми помпонами около шеи, оранжевые шорты. Карабас ощупал одежду и убедился, что сейчас это действительно ткань, а не цветная бумага, как было при покупке. Значит, Дуремар озаботился и этим. Уж как аптекарь не любил этих всех кукол, уж как они пугали его, но всё же, он так позаботился о Буратино, потому что знал, как дороги марионетки Карабасу. Тот посмотрел на Дуремара. — Вы действительно хорошо его сохранили. Я думал, придётся чинить, чистить, красить, а тут… хоть сейчас выступать. Дуремар кивнул. — Только нужно проверить, как он слушается… — Без меня. И не в аптеке. Барабас улыбнулся, надеясь, что сквозь усы это не будет видно. Но тут же снова стал серьёзен. — Друг мой, я ещё раз от всей души прошу простить меня за то, что я хоть на миг посмел подумать, что вы позволили бы себе причинить вред моим куклам и театру. Что я могу сделать для вас, чтобы искупить боль, что причинило вам моё недоверие? — Пыфкс! — Дуремар снова высморкался в свой огромный платок. Помотал головой. — Идёмте спать уже. Сегодня был тяжелый день… *** Хотя спать в крохотной квартирке Дуремара было совсем не то же самое, что в доме Карабаса, измученный кукольник заснул сразу, едва ему указали на постель. Дуремар совсем недавно расширил её, просто отодвинув от стены и соорудив между кроватью и стеной настил из досок, как раз на такой случай, если однажды придётся ночевать у него. На его прежнюю кровать Барабас не уместился бы и один, куда там им вместе. Да, деревянная часть постели была жёсткой и спать там было не очень уютно, но Карабас сумел. Дуремар осторожно прилёг и прикорнул рядом, решив, что про мазь напомнит утром. Утром, правда, про мазь Карабас вспомнил сам, когда со стонами, и совсем не от удовольствия, попытался встать. Помощь Дуремара, впрочем, он отверг всё также, но мазь вроде нанёс, скрывшись в соседней комнате, что была и кухней. Завтрак у Дуремара был таким скудным, что есть Барабас отказался, заявив, что купит себе потом что-нибудь в городе, а пока они должны поспешить на пепелище. То уже наверняка остыло и можно начать поиски сундука и кукол. И попросил захватить с собой ящик с Буратино. Ещё, правда, не очень понимая — зачем. Если пепелище и остыло, то узнать это сразу не предоставлялось возможным, ибо оказалось, что полиция, на которую не очень-то рассчитывал Барабас, действительно прибыла. И не только прибыла, но и уже обнесла сгоревший театр невысоким заборчиком. Полицейских оказалось двое. Один высокий, огненно-рыжий, с пронзительными зелёными глазами, что, казалось, резали всё вокруг, на что смотрели, чтобы заглянуть в самую суть вещей. По крайней мере, Карабас ощутил себя совершенно голым перед этим представителем власти. Хоть и одетым в форму, но с щеголеватым синим шарфом, небрежно обнимающим шею. Этот полицейский очень напоминал собою лиса, и Карабас даже удивился, что из-под длинного плаща, что был частью формы, не торчит пышный хвост. Второй полицейский был пониже, полнее, со смешными, пшеничного цвета усами и такими же светлыми волосами. Он след в след ходил за своим высоким другом, глядя на того полным обожания взглядом. Этот очень напоминал пухлого кота, больше привыкшего лежать на коленях, нежели ловить мышей, но что-то в его лице всё же наводило на мысль, что когти у этого кота имеются, и в случае необходимости, могут ого-го как ранить. Увидев Барабаса с Дуремаром, Лис направился к ним, второй посеменил следом. — А вот и хозяин сего заведения, как я полагаю, — начал Лис, и глаза его сверкнули. — Очень вовремя. Я как раз собирался послать за вами, чтобы задать несколько вопросов, начиная расследование. — Полагаю, расследование поджога может подождать, — Барабас нацелился перешагнуть заборчик. — Мне нужно поискать моих кукол. Точнее, такой большой, обитый железом сундук. Очень надеюсь, что они уцелели в нём. — Сначала извольте ответить на вопросы. Расследование в полном разгаре, — сказал это Лис, но дорогу Барабасу перекрыл Кот. Мягко, ненавязчиво, но стало совершенно ясно: без одобрения напарника — не пустит. Барабас чуть не зарычал. — Расследуйте на здоровье, хоть всю неделю! Я должен узнать, что с моими артистами! Целы они или нет. Без этого знания, я ни о чём другом думать не смогу, можете вы это понять?! — Он о куклах, — пояснил Дуремар. Он держал в руках ящик с Буратино. Рыжий полицейский переглянулся с пухлым. — Позволь ему, — попросил Кот. — Помнишь как ты меня искал? Ни о чём другом думать не мог. Рыжий посмотрел на Барабаса, сощурив и без того узкие глаза. — Хорошо. Мы поможем вам найти этот сундук. Где он должен был стоять?