Цветок зла: мертвые не знают страсти

      После собрания Уэнсдей не отправилась в Офелию-холл вместе с Инид, а пошла в кабинет директора. Она собиралась поговорить с матерью о том, что та учинила в Неверморе. И… Может быть, заключить временное перемирие. Сейчас, когда нужно сосредоточиться на более опасном противнике, сражаться на два фронта было не к чему. Контратака провалилась ещё до того, как была приведена в действие, и продумывать что-то новое Уэнсдей считала нерациональным.       Кабинет директора изменился, но не слишком. Пространство наполнилось «духом» Мортиши Аддамс. Вдоль стены по правую сторону от двери между двумя статуями древнегреческих богинь Афины и Афродиты, причём внешний вид последней определённо вызывал споры насчёт этичности использования таких откровенных образов в школе, располагалось ступенчатое кашпо с саррецией пурпурной. Уэнсдей узнала её по цвету и форме кувшинок. На директорском столе теперь стоял небольшой волшебный шар, пресс-папье в виде фигурки-вуду, подозрительно похожей на бывшую хозяйку этого кабинета, и подставка под неё, сделанная из стеблей розы. Шипы на них были не обрезаны, а куколка оказалась насажена на них со всех сторон. Мортиша сидела на своём месте, когда Уэнсдей вошла, и разговаривала с помощью шара с Гомесом. — Уэнсдей! — воскликнула она, увидев дочь. — Поздоровайся с отцом. Он уже по тебе жуть, как соскучился. И, словно в подтверждение её слов, Гомес ласково прощебетал: — Иди поближе, моя маленькая грозовая тучка! Как прошли первые часы в школе? Твоя мама сказала, что атмосфера убийственная. Полагаю, ты довольна. — Не вполне, — подойдя к столу, ответила Уэнсдей. — Мне нужно поговорить с матерью. Наедине. Лицо Гомеса разочарованно вытянулось, но он тактично оставил двух своих любимых женщин спорить между собой. Как только шар внутри стал привычно пустым, Уэнсдей тут же атаковала свою мать. — По уровню глупости в этот раз ты превзошла саму себя, — сказала она. — Ты сердишься, Уэнсдей, — произнесла довольным тоном Мортиша. — Запишу это в счёт своего первого достижения в роли директора. — Тебе здесь не место. — Почему же? Я очень неплохо устроилась в этом кресле. Откинувшись на его спинку, Аддамс-старшая ухмыльнулась. Она ожидала, что идея с будкой поцелуев придётся не по вкусу её дочери, но не думала, что та выразит своё недовольство в открытую. Так не похоже на Уэнсдей — говорить о том, что она чувствует. Она, скорее, предпочла бы придумать коварный план мести и реализовать его, когда никто не будет ожидать. — После того, что в прошлом семестре случилось в Неверморе, не стоило набирать новых студентов… — Это зависело не от меня. Так решил Попечительский совет школы. Они и так потеряли часть дохода. И нужно было его восполнить. — …Но ты решила устроить вечеринку. Пир во время чумы, — продолжила Уэнсдей. — Битва ещё не окончена. Врагом может оказаться кто угодно. И в толпе легче всего нанести удар. Подчинить себе десятки человек. — У сирен надеты браслеты. У тех, кто не знает о своих силах, в ближайшее время будет раскрыт их потенциал. Как видишь, у меня всё под контролем. Ко Дню Святого Валентина в Неверморе не останется ни одного ученика или учителя, чьи таланты до того дня пребывали за завесой тайны. — Отец сейчас в поместье? — Мм… — Мортиша на секунду запнулась, словно не была точно уверена в правильности ответа, который намеревалась дать. — Да! А почему ты спрашиваешь? — Передай ему, чтобы начинал готовить могилу в фамильном склепе. Долго без дела стоять не будет. И с этими словами девушка покинула кабинет. Мортиша ничего не сказала. Лишь подумала, что её дочь знает больше, чем она. И не спешит делиться информацией.

***

      Тьма окутала всё вокруг. Лес, кабинет директора, Джерико… Серый туман проникал в лёгкие, питая их излишней сыростью. От того и было так тяжело дышать Уэнсдей, находясь там. От хаотичной смены локаций мутило. В один момент растеклась по земле густая чёрная кровь, проникая в глубокие трещины. В следующий — распахнутые в ужасе глаза Мортиши, от чего по коже пробегал жгучий мороз. Потом бездыханное полураздетое тело Инид, валявшееся, точно мусор, в чаще леса. И затем Майя, целующая Ксавье. Оба были одеты, как на вечеринку: он в сером костюме и фиолетовой рубашке, она в полупрозрачном розовом платьице. Разорвав поцелуй, девушка повернула голову, и теперь отчётливо стало видно, что её глаза горели ярко-синим светом… Тогда Уэнсдей проснулась. Ещё было совсем рано. За окном всё ещё властвовала тьма. Весь Невермор по-прежнему пребывал во сне. Но Уэнсдей больше не могла спать. Тревога овладела ей. В большей степени не по причине увиденного ранее, а из-за того, что не понимала, были ли те картинки отражением её подсознания или же являются видениями. Аддамс по максимуму запрокинула лежащую на подушке голову, чтобы посмотреть на висящий над кроватью ловец снов. Она сверлила его взглядом, словно считая, что это поможет выдавить из него ответы. Но вещица так и оставалась безмолвной.       Первый официальный учебный день прошел скучно и совсем непродуктивно. Вылазка Вещи оказалась бесполезной. Он ничего не узнал ни про Майю, ни про Кармайкла. И Уэнсдей злило, что оба её потенциальные враги слишком умны и осторожны. В перерывах между классными занятиями Уэнсдей провела на пчелоферме, чему очень обрадовался Юджин. Он увлечённо рассказывал про свою коллекцию больших чёрных тараканов, которую завёл во время каникул. Они издавали шипящие звуки, что напоминало ему о пчелином рое. К счастью, тот остался цел и потихонечку жизнь улья начинала налаживаться. Чего нельзя было сказать о личной жизни парня. — …И что Инид в нём нашла? — сокрушался он. — О чём они разговаривают? Он же тупой. — Они не разговаривают. Больше Уэнсдей ничего не ответила. А Юджин продолжил наматывать сопли на кулак, параллельно обследуя улья. Погода портилась. Ещё недавно местами из-за огромных плывущих по небу туч выглядывали отблески солнца, но и их было не видать. Теперь крупными хлопьями с неба повалил снег. Аддамс вспомнился Берлингтон. И парадоксально, но стало совсем тепло. Девушка хмуро оглядывалась по сторонам, словно пытаясь отыскать что-то или кого-то, кто заставляет её так себя чувствовать. Обрывки воспоминаний сосредоточились на омеле и поцелуе. Вкус крови появился во рту. Сглотнув слюну, Уэнсдей встала со своего места и, не прерывая продолжавшего бубнить Юджина, ушла. Она посчитала, что прогулка остудит её голову и вернёт к размышлениям о том, как поймать Майю в ловушку до того, как она начнёт наносить удары.       Незаметно Аддамс дошла до сарая Ксавье. Уже будучи совсем рядом с ним она услышала голоса и остановилась. Один из них принадлежал Торпу, а второй… Это была Майя. Она спрашивала, почему он не провёл для неё экскурсию вчера. Парень отвечал, что у него не было времени. Неубедительная отговорка. И тогда Уэнсдей решила, что пора спасать своего парня из ловушки, в которую он сам себя загнал. Она распахнула дверь и молча зашла внутрь, остановившись у входа. И Майя, и Ксавье перевели на неё взгляды. Девушка стояла слишком близко к нему. И Аддамс это не понравилось. Она сделала ещё один шаг вперёд и скрестила руки на груди. — Уэнсдей, — скорее констатировала, чем спрашивала Майя. Но всё же потом добавила: — Я правильно запомнила? — Хорошо, что зашла, — обращаясь к своей девушке, произнёс Ксавье. — Я хотел обсудить возможные темы для проекта. Уэнсдей ничего не говорила. Её взгляд был спокоен, даже немного равнодушен. Но она смотрела только на Майю, выжидая, словно удав, когда добыча совершит роковую ошибку. — Вы вместе делаете? — оживилась Майя, вновь смотря на Ксавье. — А можно присоединиться? Я слышала, можно группами делать. — У нас уже сформирована группа. — Как жаль. — Уверен, ты найдёшь, с кем скооперироваться… — Ты уже пыталась раскрыть свою способность? — внезапно спросила Уэнсдей, сделав ещё несколько шагов вперёд. — Сегодня будет первое занятие, — с улыбкой произнесла Майя. — Госпожа директор будет помогать таким, как я, находящимся в неведении. А у вас какие способности, ребята? — Мортиша способна лишь помочь заработать бюро ритуальных услуг. Уэнсдей медленно двинулась вперёд. Поравнявшись с Майей, она не остановилась, а прошла дальше, к холсту. Там был изображён набросок её портрета. Но, присмотревшись, она заметила, что под ним находилось ещё что-то. — Директор, ведь, твоя мама, — заметила девушка, полностью развернувшись лицом к ребятам. — Разве она не учила тебя твоей способности? — Слишком много вопросов, не находишь? — вмешался Ксавье. Он понимал, что нужно как-то спровадить Майю, но не мог понять, как это сделать. И Уэнсдей особо не помогала. Хотя, может, она и выжидала момент, чтобы выведать что-то. Но Торпу было это неизвестно. Единственное, что он знал, так это то, что нужно показать своей девушке то, что ему сегодня приснилось. И хотя часть его колебалась, ведь, несмотря на то, что они с Уэнсдей обсудили, что теперь вместе, справиться с ревностью парень не мог, но всё же понимал, что если утаит информацию, это может подорвать установившееся между ними хрупкое подобие доверия. — Да что ты, Ксавье? Я просто хочу узнать вас получше. — Признак хорошего тона — сначала говорить о себе, а уже потом расспрашивать других, — ответила Аддамс, переводя взгляд на девушку. — Откуда ты? Где училась раньше? Какие у тебя увлечения? Нам интересно всё и даже больше. — Ребята, — Майя приподняла руки кверху, словно тем самым говоря, что сдаётся. — Это так внезапно… Давайте соберёмся в выходные все вместе. И Инид с Йоко, и остальных позовём. Я тогда перед всеми подробно всё про себя расскажу. А то, если повторять каждому одно и то же, язык сломать можно. — Невозможно получить перелом языка. В нём нет костей, — невозмутимо ответила Уэнсдей. — Но подъязычная кость ломается. Но не часто в этом столетии. Повешение потеряло актуальность. И не жаль. Я предпочитаю работать с гильотиной. — Я учту, — сорвалось с губ Майи. На секунду в её взгляде появилось смятение, но потом снова лицо приняло невинное выражение. — Я учту, что буду в безопасности, повторяя одно и то же много раз. Полезно знать, когда готовишь презентацию или доклад, хихик. — Девушка расплылась в милой улыбке. — Но всё же говорить о себе лучше в уютном местечке с… газировкой в руках. Так что, до выходных. И крайне быстро Майя упорхнула из сарая, не давая возможности как-либо её остановить. Впрочем, никто и не пытался это сделать. — Ты была права насчёт неё, Уэнсдей, — сказал Ксавье после того, как удостоверился, что девушка действительно ушла, а не осталась подслушивать их. — Это было подозрительно. — Что ей было нужно? — Теперь я думаю, что она хотела выведать что-нибудь. — И ты бы всё рассказал ей, если бы я не пришла. — Во-первых, мне особо нечего рассказывать, потому что ты большую часть идей держишь от меня в тайне… — И правильно делаю, как видно. — Грх… Ок! Делаешь правильно, — слегка раздражённо согласился Торп. — А во-вторых, я написал тебе сообщение, как только она заявилась. А ты пришла спустя двадцать минут только. Могла бы и поторопиться. — Я не получала сообщение. — Но я отправил!.. Смотри… Погоди, ты с собой не носишь телефон?! — Уэнсдей промолчала, обратив взор на холст. — Нужно носить! Чтобы мы могли иметь связь, если вдруг будем очень сильно нужны друг другу. Я думал, ты всё же берёшь его с собой, как в тот раз в Берлингтоне. Девушка не ответила. Только теперь Ксавье увидел едва заметные капельки на её ресницах. Вероятно, они снова успели поймать снежинки, успевшие растаять в тепле. И хорошо, что Уэнсдей привыкла держать глаза распахнутыми, иначе сейчас по бледной коже щёк стекали бы мелкие ручейки. Подойдя ближе к девушке, Торп осторожно симметрично коснулся тыльной стороной больших пальцев её ресниц, заставляя их хозяйку отпрянуть от неожиданности. — У тебя вода там была. Я собрал, — оправдываясь, проговорил парень и продемонстрировал мокрые следы. Уэнсдей смотрела на него хмуро, но ничего не сказала. Вернувшись на прежнее место, она сосредоточила взгляд на холсте. И тогда Ксавье потянулся к нему, чтобы перевернуть лист и показать то, что давно хотел, но девушка остановила его, крепко схватив за нижний край рукава его бомбера. — Я показать хочу… Но слова не возымели силы, потому что Уэнсдей была сосредоточена на другом. Всё ещё держа парня за рукав, свободной рукой она ухватила его за одежду на уровни груди и потянула на себя, заставляя склониться. А Ксавье и не был против, потому что понял её намерения. Поцелуй выдался требовательным. Давая Уэнсдей возможность взять от него всё, что она хочет, Торп лишь временами прихватывал губами её губу, невзначай попадая по месту вчерашнего укуса. И это было приятно для Аддамс. Лёгкое жжение возбуждало желание продолжать. Поддерживая девушку за низ спины, Ксавье слегка надавил на неё, заставляя придвинуться вплотную. От неожиданности Уэнсдей с силой уперлась рукой ему в плечо, словно пытаясь отстраниться. Но губ не отдёрнула, а наоборот лишь углубила поцелуй. Когда их языки соприкоснулись, тут уже Торп взял инициативу на себя. Едва касаясь, он, словно игрался с Аддамс. Или скорее боялся, что она изловчится и прикусит ему язык. Но вместо этого Уэнсдей целовала без всяких намёков на подобные намерения. И если поначалу она держалась уверенно, то теперь только отвечала на ласки парня, повторяя его движения языком и губами. Выражение лица её оставалось сосредоточенным, словно девушка мысленно оценивала, насколько ей это всё нравилось. И, похоже, очень даже, потому что она всё ещё не хотела прерываться. Но и Ксавье не стремился к этому. Даже когда Уэнсдей легонько прихватила зубами его нижнюю губу. Было ощутимо, но на этот раз обошлось без повреждений. Вопреки даже своим собственным ожиданиям, Ксавье оказался разочарован, когда поцелуй завершился, а в его рту не осталось солоноватого привкуса. — Это стоило ожидания, — с улыбкой заявил он. Аддамс не ответила. Потерев друг о друга свои губы, она одним движением откинула полотно, на котором был изображен её портрет, кверху и замерла, увидев, что пряталось под ним. Рисунок ещё не закончили, но и так было понятно, что хотел запечатлеть художник. — Я собирался тебе показать это до того, как ты меня поцеловала сейчас. Приснилось сегодня ночью. — Хайд, — коротко отчеканила Уэнсдей. На белоснежном листе посередине стоял Тайлер в образе чудовища. Изо рта сочилась алая, пенистая кровь. Взгляд его был обращён в западно-восточном направлении. Его напряжение передавалось и ребятам. Словно он опасался кого-то или чего-то. — Что это за место? — спросила девушка. — Не знаю, — пожал плечами Ксавье. — Возможно, ферма. Но, наверное, где-то близко, раз сны вернулись. Почему его ещё не нашли? — Влиятельные покровители. Потянувшись указательным пальцем к полотну, Аддамс коснулась им в месте, где по лицу Тайлера стекала кровь. И на подушечке остался след, на глазах превратившись из яркого в тёмно-бордовый оттенок. Поднеся палец к носу, девушка ощутила запах крови. — Майя? — высказал предположение Ксавье. — Ты спросила её про способность. Но ты ведь уже знаешь, что она за изгой, верно? — Нет. Вытерев руку о влажную тряпку, лежавшую рядом на столе, к которому успела подойти, Уэнсдей резко развернулась лицом к Ксавье и снова оказалась возле парня. — Нужно навестить шерифа Галпина, — сказала она. — Выясним, что он знает о своём сыне. — Он ничего не скажет. — Мы и не будем спрашивать. Понимающе кивнув, Торп расплылся в улыбке. Он должен был и без намёков догадаться, что его девушка не приверженец лёгких путей. Побег, взлом, обыск — вот её методы. Рассудив, что так он сможет больше времени провести с Уэнсдей, парень ответил: — Я в деле. Когда выдвигаемся? — В полночь. — Думаешь, сможешь сбежать из-под носа Кармайкла? Если поймает, настучит твоей маме. Да и мистер Галпин наверняка будет дома в это время. — Тогда мы заставим шерифа покинуть своё жилище. И о Кармайкле я тоже позабочусь. Встретимся у восточного крыла. Ночь будет безлунной, а, значит, мы легко затеряемся в темноте. Ксавье кивнул, и продолжил рассуждать об их грядущей вылазке. Он предложил отправить Вещь на разведку, чтобы уже знать наверняка, к чему готовиться, но Уэнсдей сказала, что прекрасно помнит дом с прошлого раза, когда они были там. Кроме того, маленький друг нужен был ей в Неверморе. Во-первых, кто-то должен был следить за Кармайклом, и в случае чего, сообщить об опасности с помощью телефона Инид, и в то же время не позволить ему узнать, что мисс Аддамс не ночует в своей постели. А, во-вторых, Синклер тоже не должна была узнать, что она отлучалась. Пришлось бы объяснять, а варианты, которые могла придумать Уэнсдей либо заставили бы её подругу нервничать, либо радоваться до неистового визга, либо злиться, потому что она осталась за бортом. Поэтому Аддамс собиралась напоить подругу чаем со снотворным эффектом, чтобы та мирно проспала всю ночь. А ингредиенты для него девушка планировала выкрасть из кабинета Мортиши, пока та будет проводить занятие с новичками, выясняя их способности. «Любопытно посмотреть, что будет делать Майя. Она не рискнет приблизиться к Мортише, потому что знает и о её даре предвидения. Не коснётся — не сможет повлиять. И ей будет трудно скрывать способность на глазах у Мортиши. Змеи глухи, но не слепы. Если бы Мортиша подозревала, что в Невермор прибыл Троянский конь, то это её решение отобрать новеньких, которые не сообщили о своих способностях, в отдельную кучу, можно вполне назвать разумным. Каждый день они будут перед ней, как на ладони. Остаётся только анализировать и ждать, пока кто-то совершит ошибку. И тогда она вцепится в добычу зубами и ногтями, разрывая на куски её плоть. Но Мортиша понятия не имеет, с чем столкнётся». За потоком своих мыслей Уэнсдей почти не слышала ничего из того, что говорил Ксавье. Впрочем, это было не так важно. Рутинные школьные дела. И тут вскользь он коснулся темы будущего проекта. — … Я думаю, что лучше взять какой-нибудь большой блок, — проговорил парень. — Раз нас много. — Я уже выбрала. «Растения, скрывающие за милой маской натуру хищника и паразита». — Ух ты… В этом есть смысл. Но это про Майю, верно? — Уэнсдей не ответила, но по взгляду её можно было понять, что Ксавье не ошибся. — Она может догадаться, что послание для неё. — Она уже знает, что мы ей не доверяем. Сегодня она выбила отсрочку до выходных, чтобы создать правдоподобную историю и попытаться нас всех обмануть. — Что будем делать? — Дадим ей возможность попытаться. Заставь своих друзей задавать ей вопросы, — Уэнсдей с нажимом произносила каждое слово. — Пусть не чувствует себя королевой улья. — Не знаю, Уэнсдей. По-моему, если она несёт угрозу, лучше держаться от неё подальше. Всем. — Социальную изоляцию она не допустит. И хотя вслух с идеей Ксавье девушка не согласилась, мысленно отметила, что в этом есть смысл. От суккубов следовало держаться подальше. Близость к Майе — это большой риск. Уэнсдей до конца не понимала, как работает её сила, но очевидно было, что суккуб играет на чужих эмоциях. Заставляет игнорировать голос разума, следуя лишь её зову.       Поговорив ещё немного, ребята вдвоём отправились обратно в школу. Вышла довольно милая прогулка… по мнению Ксавье. Если бы ещё удалось взять за руку Уэнсдей, он был бы совсем счастлив. Впрочем, он даже не пробовал, решив не прерывать мыслей девушки. Она обдумывала шаги, которые наметила сделать в ближайшее время. По расписанию у каждого из ребят были свободные часы. Ксавье предложил оторвать друг от друга целующихся Инид и Аякса, и поработать над проектом для Кармайкла, но Аддамс отказалась. Она планировала поработать с ловцом снов, надеясь поймать какое-нибудь видение про Тайлера. Она полагала, что он где-то с подельниками Майи. Найти их — первостепенная задача. В одиночку даже самому сильному суккубу будет не под силу уничтожить Невермор. Потому что не все восприимчивы к её чарам. Тот, кто уже глубоко «очарован» кем-то другим, не поддастся влиянию суккуба.       День, а затем и ночь прошли непродуктивно. Ловец снов не хотел слушаться. Сколько бы Аддамс ни пыталась, видений она не получила. С вылазкой в дом Галпинов тоже ничего не вышло. Вернее, они с Ксавье попали внутрь. Только самого, как оказалось, бывшего шерифа, дома не было. Уже больше месяца. Это было понятно по количеству скопившейся корреспонденции. Уэнсдей тщательно просмотрела её, но ничего, представлявшего для неё интерес, не обнаружила.       Последующие дни прошли в слежке за Майей. Если не считать той пары раз, когда она внезапно исчезала из поля зрения, ничего подозрительного она не делала. По очереди следили все трое: Уэнсдей, Ксавье и Вещь. Иногда удавалось Аддамс и Торпу вести её вместе. В основном это было то время, когда они не должны были быть на занятиях или задействованы в своих клубах по интересам. Как оказалось, Майя способна дать фору любому фехтовальщику. После поражения от Бьянки Уэнсдей перестала там появляться, не сумев превозмочь своего позора. Даже после мощного ответа во время соревнований за Кубок По девушка не думала о возвращении. Но теперь стала задумываться об этом.       Кармайкл оказался не единственным новым членом преподавательского состава. Возможно, официально он и не числился в нём, потому что работал только с теми, кто ещё не открыл своих способностей. Это был психиатр Карл Динклейдж. Уэнсдей знала его, потому что именно он когда-то занимался дядей Фэстером, когда тот лежал в психлечебнице. И методы доктора, жестокие и кровавые, были девушке по душе. Но пока он не применял их. Всю неделю группа школьников во главе с Мортишей медитировала в главном зале, а он ходил по периметру и что-то записывал в карманный ежедневник. Но Вещь сообщил, что несколько тяжёлых коробок, глухо побрякивавших, рабочие занесли в подвал Невермора. Отметив про себя, что нужно туда наведаться, Уэнсдей за целую неделю так и не нашла времени. А затем наступили выходные. Как ни странно, Майя не пыталась отвязаться от встречи, которую обещала Ксавье и Уэнсдей в приватном разговоре. Но место, в котором она предложила провести её, насторожило Аддамс. Там проходили собрания «Белладонны» в то время, когда девушка только приехала в Невермор. В новом учебном семестре, по словам Ксавье, они не собирались вместе. Значит, тот зал пустовал, и об этом, и том, что он вообще существует, суккубу мог сказать кто-то из числа членов «Белладонны». Идею, что Майя может быть такой же умной и решить загадку По, как и она, Уэнсдей благополучно отмела. И тогда наиболее вероятным вариантом оставался Кент, в силу его недалёкого рыбьего ума, но потом вдруг среди непрекращающегося потока слов Инид, которая предвкушала предстоящую встречу — её, Аякса и некоторых других ребят, которых Аддамс не особо знала, тоже пригласили — девушка смогла вычленить полезную информацию. Йоко заметно сблизились с новенькой. И почти всё время проводила с ней. Только с ней. Уэнсдей не верила, что для крепкой дружбы нужно ходить за подружкой по пятам, излучая почти блаженную улыбку, поэтому заключила, что Йоко попала под власть чар суккуба. Тогда и Ксавье узнал, кем на самом деле является Майя. Уэнсдей рассказала ему о том, что знала про девушку, понимая, что та не теряет времени зря. Но существенных доказательств не было, чтобы сообщить о ней всем. Поэтому они вдвоём решили, что пока придётся продолжить наблюдение за Майей, а Йоко списать, как сопутствующую потерю. Впрочем, Уэнсдей амбициозно считала, что им удастся выцепить её из-под влияния суккуба живой. Насколько это возможно для вампира.       Но Майя была не единственной, кому пока удавалось скрывать от остальных нечто любопытное. И Аддамс была этим довольна, ведь за первую неделю обучения никто в Неверморе не догадался, что они с Ксавье изменили статус своих отношений. Хотя было очевидно, что Майя могла что-то заподозрить. Но пока ни коим образом не демонстрировала своей осведомлённости. Возможно, думала так же, как Уэнсдей, что нужно собрать больше доказательств. Просто пустить слух, имея в арсенале подручных лишь пассивную вампиршу, было бы сложновато. Но Уэнсдей не намерена давать ей возможность оказаться ещё на шаг впереди. К субботнему вечеру она подготовилась на «отлично». По крайней мере, ей так казалось.