Чулки Амура

      Война секретариата (и, соответственно, их начальника тоже) с Чонгуком идёт вот уже второй год. Но начало зарождаться всё аж три года назад, практически с его первой недели в этой компании. Он устроился сюда сразу после института и вовсе не планировал вступать с кем-то в конфликт, наоборот, изображал ароматную и вкусную булочку с корицей. Это всё получилось случайно, как череда недоразумений.       Хёрин ему с первого взгляда даже понравилась. Он хотел официально познакомиться с ней в кофейне на первом этаже, однако был сильно задет спешившим незнакомцем и опрокинул на бедную девушку стаканчик с горячим американо. Было стыдно, но больше страшно за пострадавшую. Благо, она отделалась лишь испугом, лёгким покраснением и нотками ненависти к новичку (которые честно пыталась в себе загасить, надо отдать ей должное).       С извинениями Гук пришёл быстро, но это было больше похоже на очередную попытку убийства — на орхидеи у Хёрин обнаружилась аллергия, о чём она и сама-то до того дня не подозревала. Её увезли на скорой, а Наён, которой пришлось работать за двоих практически неделю, начала медленно, но верно точить на новенького зуб.       Когда обе секретарши снова были в строю, Чонгук уже погрузился в работу и постепенно забывал и происшествиях, тем более находились они на разных этажах, поводов для встреч особых не возникало. Он подружился с наставником, Пак Чимином, и был доволен собой. Лишь мало-помалу начинал замечать, что Хёрин и Наён то болтают с кем-то на его этаже, то стоят в окружении коллег в холле внизу, то и вовсе посреди рабочего дня могут выйти из здания, как ни в чём не бывало.       Чёрт его дёрнул обсуждать это в курилке. Нет, не чёрт даже, а лютый чертила. Кто же знал, что генеральный директор порой спускается до непринужденных разговоров с простыми смертными! Чонгук Чон Хосока в глаза-то не видел никогда, да и не думал, что придётся. Зато даже спустя два года легко воспроизведет в памяти его цепкий взгляд и многозначительные кивки в тот злополучный день.       Оказывается, вылазки, опоздания и ранние уходы секретарей с генеральным согласованы не были. Они прикрывали друг друга, вертелись, как могли, чтобы не тухнуть в кабинете по девять часов. Стухли, ага. После разговора с Чонгуком Хосок распорядился установить камеры с прослушкой у себя в приёмной, сделал выговоры секретарям и Тэхёну. Киму — так, за компанию, чтоб не повадно было. Всё же его зона ответственности тоже.       С того момента имя Чон Чонгука стало для святой троицы самым отборным ругательством.       Он понимает — в целом, пусть и невольно, заслужил. И жил бы с этим грузом из недовольных взглядов почти спокойно, однако через год вместе с повышением пришла и необходимость постоянно коммуницировать с бумажными феями. О, как на нём отыгрывались, что только ни заставляли делать, чтобы документ прошёл на подпись!       Чонгук переделывал оформление часами, чтобы получить визу от Тэхёна. Он мог буквально танцевать «макарену», чтобы Хёрин зарегистрировала письмо. И мог неделями приносить Наён пончики, чтобы получать обратно документы вовремя. Плевать им было, что это рабочие моменты. И Чимин, ставший уже начальником отдела, тоже не имел над ними власти.       В какой-то момент их общение перешло в споры. Последний состоял в том, что он десять дней подряд будет готовить документы без единой ошибки, без даже малейших правок от Тэхёна. Гук проверял сотни раз сам, ходил по этажу, тыкая бумаги каждому знакомому под нос, заставлял Чимина читать эти произведения искусства вслух (с чувством, с толком, с расстановкой!). Но убила всё дурацкая красная строка в предпоследний день. Чонгук ненавидит злосчастный не нажатый своевременно «Tab». И письмо-то было не срочное! Отложи он его хоть на сутки…       Ну да некогда сокрушаться. Чонгук проходит к своему кабинету, сопровождаемый насмешливыми и сочувствующими взглядами коллег. Он старается не смотреть никому в лицо: вот уже третий день видео, милейше разосланное всем Наён, является темой для обсуждения в офисном пространстве. Взрослые люди, да-да… Очень занятые, безусловно, своей работой. Чонгук бесится — лучше бы так быстро новые проекты обсуждались.       Он, мрачнее тучи, заходит в кабинет. Хорошо, что он не работает в опенспейсе — Гук бы, пожалуй, быстро удавился от воздуха, пропитанного ядом. Чимин уже сидит за своим компьютером, однако вместо работы листает смешные видео на телефоне и хихикает. Серьёзным начальникам на такие дела выделяются отдельные слоты в расписании.       — Ты опоздал, — не поднимая глаз, комментирует он.       — Пробки жуткие, — отмахивается Гук. Ему всё прощают. Оба ведь знают, что живёт он в десяти минутах ходьбы и машину не водит.       Дружить с боссом — это и привилегия, и мука. Именно благодаря благосклонности Чимина он работает в закрытом пространстве, а не со всеми (поговаривают, что скоро его ждет повышение до временно не занятой должности заместителя). Пак благородно разделяет с ним огромный для него одного кабинет, и им в самом деле комфортно вместе. Но в то же время любые завалы они тоже разгребают неизменно вдвоем, получают за осечки тоже вдвоем.       Фирма занимается сооружением и обслуживанием инженерных систем зданий, а Чимин возглавляет отдел газопотребления, подчиняясь напрямую Главному энергетику. Хотя порой Чонгуку кажется, что это Ким Сокджин находится под его властью. Не было ни дня, когда бы Ким не заходил к ним в кабинет что-то спросить или получить совет. Чимин благодушно отвечает из раза в раз, улыбается, не выпроваживает, как делает это со многими другими надоедливыми коллегами. Гук завидует его терпению.       Вот и сейчас, как только он садится на своё место, дверь кабинета открывается. Первым внутрь проникает аромат парфюма. Моется он им, что ли? Чонгук куксится, задерживая даже на какой-то момент дыхание. Сам Сокджин заходит, кажется, через целую вечность. Его древесный аромат — как колокольчик у коровы.       — Доброе утро, господин Ким, — Гук даже встаёт со своего места, кланяясь. Всё-таки большой начальник.       Джин отвечает ему любезно, но практически сразу исключает из зоны своего внимания, улыбаясь отбросившему телефон в сторону Чимину. Ким Сокджин идеален и прекрасно это знает. Чонгук и представить боится, за сколько часов до выхода тот встаёт: аккуратно уложенные волосы, блестящая кожа, дорогой костюм, кажется, даже подведенные глаза. Каждый раз, как он заходит, Гук чуть опускает свой стул с помощью регулятора, чтобы спрятаться за большим экраном и не глазеть на эту парочку.       — Не соскучились по мне? Я вчера не заходил, — уши, к сожалению, не отключить.       — Да вы что, заходили. Забыли, видимо, — таким же заигрывающим тоном отвечает Чимин, — можем у Чонгука спросить. Гук!       — А? — притворяется, что не слышал предысторию.       — Господин Ким ведь заходил вчера? — Пак спрашивает с улыбкой, обращенной, правда, не к Чону.       — Конечно, — хочется добавить «как и в любой чёртов день».       — Вот видите! Я бы плакал вечером, если б вы не заходили в течение дня, — смешинки в глазах Пака заставляют Чонгука снова спрятаться за монитором. Ну их нафиг!       — Я бы тоже, — о, Гук в этом не сомневается.       Пока важные начальники обсуждают свои важные вопросы, он вставляет наушники в уши, надеясь, что такая защита сработает. Под песню очередной девчачьей группы он открывает список задач и тут же хочет удариться лицом об стол. Сегодня — крайний срок согласования проекта приказа по новой системе приёма заявок на ремонт. И сегодня же он должен получить одобрение у всех замов и, чёрт бы побрал его, у Ким Тэхёна.       Ещё полгода назад все согласования проходили в электронном виде. Ровно до того момента, пока один айтишник не провернул махинацию и чуть было не лишил компанию пары миллиардов вон. Теперь все сотрудники вынуждены ходить по этажам и собирать визы нужных руководителей лично. Айтишник сидит в тюрьме, но явно будет ежедневно икать ещё добрых пару лет.       Гук решает: лучше начать день с Тэхёна. По крайней мере, это будет означать, что всё худшее останется позади. Он, не смотря на хихикающих из-за чего-то Сокджина и Чимина, выходит из кабинета, захватив папку.       Лифт едет так предательски медленно, что Чонгук в какой-то момент порывается воспользоваться лестницей. Однако он это проходил и прекрасно знает: как только окажется на большом расстоянии, лифт распахнет свои объятия, а добежать до него обратно будет уже глупо. Нет уж, он подождёт.       Двери, наконец, раскрываются. Гук делает шаг внутрь и замирает в проёме, вытаращив глаза. В углу просторной кабинки, помимо ещё пары человек, стоит тот самый красавчик, у чьих ног он оказался пару дней назад. Судьба определенно играет с ним. Благо, незнакомец уткнулся в свой мобильник. Выглядит, как и тогда, совершенно прекрасно. Прядь у лица слегка выбивается из укладки, но Гуку нравится: хоть что-то в нём не идеально.       — Вы заходить сегодня планируете? — недовольно бурчит женщина справа.       Чонгук, извиняясь, кланяется и проходит дальше, опустив взгляд в пол. Кнопка нужного этажа оказывается уже зажатой, и он рад, что не приходится к ней тянуться и привлекать к себе ненужное внимание. Красавчик где-то за его спиной, и Гук просто мечтает, чтобы тот вышел позже и не заметил его. Да, первые несколько часов после происшествия хотелось снова с ним пересечься, но внутренняя неловкость победила это глупое желание. Чонгук никогда не был хорош в делах любовных. Нечего и начинать.       Три этажа — это, оказывается, целая жизнь! Гук успевает вспотеть, почувствовать весь спектр тревожности и искусать чуть ли не до крови нижнюю губу. В целом, он всегда себя так ощущает в лифте, но в этот раз — особенно ярко.       Когда двери раскрываются, он почти пулей вылетает в прохладный коридор и замирает, глубоко дыша. К его ужасу, позади слышатся уверенные медленные шаги. Чонгук сглатывает, почему-то не сомневаясь, что вышел именно он. Мурашки мгновенно пробегаются по спине, и Гук, пытаясь спрятаться от вынужденного разговора, быстрым шагом идёт к кабинету Ким Тэхёна, что прямо рядом с приёмной.       Страх пересечься с незнакомцем перебарывает его нежелание общаться с начальником отдела делопроизводства. В любой другой ситуации он бы мялся минут пятнадцать, прежде чем постучать в эту бездушную дверь, но тут за секунду уже врывается.       Тэхён приподнимает бровь, видя, что Чонгук чем-то взбудоражен. Ну, да не его это дело, чай, не друзья.       — Ты по приказу? — сразу же понимает, отвлекается от компьютера.       — Ага, — кивает, — электронную версию отсылал, все правки переработал, вот итоговый, — достаёт из папки многострадальный лист и кладёт его перед Кимом.       — Да, видел, — берёт лист в руки и без интереса пробегается глазами по уже вычитанным ранее строчкам, — что-то все прям успокоиться не могут с твоими чулками, — переводит тему, смотря на Чона с напряжением. — Даже генеральный вчера попросил девчонок ему видео показать. Ты настучал?       Гук чуть ли не задыхается от этого наглого предположения.       — Если бы хотел, настучал бы в прошлый раз, когда Наён на спине был вынужден катать, — говорит резко. — И уж явно бы сказал гендиру до того, как надел женскую одежду. Смысл после боя кулаками махаться?       — И то верно, — щурится, словно не до конца принимает сказанное. — Ладно, давай лист согласования, нет у меня желания с тобой сегодня возиться.       Чонгук округляет глаза. Слишком просто — попахивает обманом. Он подаёт Тэхёну документ, видя, как тот совершенно спокойно ставит свою подпись, пишет дату и время.       — Добавить нужно будет строчку от руки, — подмечает Ким.       — Зачем? — хмурит брови.       — Корпоративные новости не читаем, Чон Чонгук? Пахнет депремированием, — втягивает воздух, словно там и правда можно учуять что-то подобное. — У гендира новый зам. Мин Юнги. Я думал, что вы уже знакомы, — хмыкает.       Чонгук совершенно не тупой, он быстро складывает в голове два плюс два.       — Это тот, что мне подняться помог, когда я упал, да?       — Бинго! — откладывает ручку в сторону, возвращая оба листа Чону. — Он теперь в кабинете Мин Суён. Как ты знаешь, она вероломно бросила компанию, уйдя в декретный отпуск.       Ким Тэхён говорит с усмешкой, вспоминая искреннее удивление Чон Хосока, когда он лично принёс ему на подписание приказ о декрете Мин Суён. Видя её чуть ли не каждый день, Хосок и подумать не мог, что та беременна. Поправилась и поправилась, кто он такой, чтобы ей замечания делать? Он ещё потом несколько дней ходил и натурально обижался на своих приближенных, которые ему об этом не доложили. Даже сама Мин Суён, забирая вещи из кабинета, огребла вместе с поздравлениями нотки недовольства.       Чонгук же хочет провалиться под землю. Нет, мало было судьбе их в лифт один загнать, ещё и фирма теперь одна! И подпись его просить надо! Жуть полная, хоть увольняйся.       — Ты мне лучше скажи, — Тэхён протягивает слова, словно не решается их произносить, — ты не замечал странности за стажёром в управлении по капитальному ремонту? — сглатывает.       На самом деле, Ким Тэхён вовсе не ненавидит Чонгука, поддевает его, чтобы поддерживать единение с секретарями, но в глубине души понимает, что пацан-то хороший, дельный. Он всегда укладывается в сроки, хорошо принимает обратную связь, даже поданную под соусом стёба, и в целом достаточно исполнительный. Пак Чимин о нём отзывается с восхищением, да и у коллег молодой специалист в почёте. Конечно, все знают про их противоборство с секретариатом. Но Наён с Хёрин не одного Гука терроризируют. Когда находишься близко к боссу, невольно начинаешь чувствовать себя таким же всевластным. Тэхён тоже это проходил, но, если честно, уже успел перерасти. Да, он может зайти к Хосоку без стука, они порой выпивают вместе, бывали друг у друга в гостях. Но границы он не переходит.       Наён с Хёрин хорошо знают своё дело, но, видимо, насмотрелись каких-то дешёвых дорам, изображая из себя повелительниц офиса. Тэхён не всегда их понимает, но пока директор Чон не одёргивает, он тоже не лезет. Работа работается, это главное.       — Ким Намджун? — Чонгук задумывается, вспоминая. — Нет, нормальный парень, просто стеснительный немного.       Тэхён практически давится воздухом. Ким Намджун — стеснительный? Это под какими такими фильтрами он таким выглядит, простите?       — Он не спрашивал у тебя…ничего странного? — осторожно пытается уточнить Ким.       — Да мы пересекались несколько раз от силы. Когда выхожу в опенспейс, он обычно сидит в документах, ни с кем не общается. А что, ошибается? Ему нужна помощь?       «Помощь нужна мне», — думает Тэхён, но виду не показывает.       — Нет-нет. Всё, иди, — добавляет строгость в голос. — Я занят.       Чонгук пожимает плечами, кланяется и резко выходит, словно того и ждал.        А Тэхён хватается за голову. На экране у него открыта переписка с тем самым пресловутым Намджуном. Стажёр пристал к нему с первых дней, пользуясь тем, что пока может прикрывать все свои вопросы неопытностью. Тэхён стоически выдерживал натиск. Но в какой-то момент вопросы стали не совсем по работе.       «А какой кофе Вы любите?»       «Может, проводить Вас?»       «Надеюсь, не смущаю расстегнутыми пуговицами?»       «А что это за шампунь?»       «Я узнал Ваш номер, ничего? Сейчас позвоню, запишете мой?».       Тэхён решил спросить Чонгука, как самого молодого и, кажется, наблюдательного сотрудника. Быть может, Намджун такой со всеми? Надежды не оправдались. Нет, с этим Ким Тэхёну возиться уж точно некогда. Не для каких-то малолеток его священная розочка цвела.       Ну или не розочка.       Точно, кактус! Засохший…

***

      Чонгук не хочет стучать в дверь. Она кажется ему пугающей сама по себе, а уж с серьёзным взглядом красивых глаз не хочется встречаться совсем. Может, оставить лист согласования в дверном проёме, м? Или передать через курьера? Почтой?…       Ладно, нужно выдохнуть. Он репетирует, что сказать. Улыбается неискренне и смотрит на новенькую табличку, наклонив голову в бок.       — Мин Юнги, — шепчет, — добрый день, меня зовут Чон Чонгук, я работаю уже три…хотя какая ему разница? Нет, не так. Я Чон Чонгук из отдела газопотребления, и вот вам приказ. Нет, стоп. Я ж не ему приказание отдаю, бред. А, может, не улыбаться? Да, наверное, это лишнее. Перебор. Слишком несерьезно. Мы же на работе в конце концов! Заместитель Мин! Чон Чонгук, отдел газопотребления. Пришел Вас согласовать… Фух, нет.       Чонгук чертыхается и прикрывает глаза. Он давно так не волновался. Привык уже ко всем в офисе, а тут вот. Новый человек, ещё и думающий о нём, наверное, как о самом ужасном в мире извращенце, носящим в свободное время женскую одежду. Какой же лютый стыд!       — Заместитель Мин, нужно согласовать приказ…       — Раз нужно, то давайте.       Чонгук замирает и медленно, как ему позволяет шея, поворачивает голову в бок. Мин Юнги стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на него испытывающе, тяжело. Гук облизывает губы и приветственно кланяется. Мысль о том, что нового начальника нет на месте, его мудрую голову почему-то не посещала. Он думать не хочет о том, что тот слышал репетиции. Нет, этого не было! Даже если и было…чёрт.       — Мне Вам на груди кровью расписаться? — со смешком (хотя Гук бы согласился). — Или пройдём в кабинет, где, по моим данным, можно найти ручку?       Приглашение зайти внутрь с его взглядом и интонацией отчего-то звучит ужасно интимно, и Чонгук, конечно же, соглашается, даже для верности несколько раз кивая. Юнги обходит парня и открывает дверь ключом. Они входят, Гук мнётся, пока Юнги вальяжно снимает пиджак, вешая его на спинку стула. Он закатывает рукава, а Гуку, видимо, пора бы закатать губу. Как хорош, ну!       — Давайте свой приказ, — звучит тоже как приказ, и Гук быстро скидывает с себя наваждение, вспоминая, зачем сюда, в конце концов, пришёл.       Юнги хмурится, вчитываясь в текст. Он несколько раз кивает, словно соглашается с написанным, а затем поднимает глаза на Гука. Тот сразу же протягивает потрепанный уже за день листок и передает его, искренне стараясь не задеть чужую кожу. И все равно, что не так давно держал его ладонь в своей несколько волшебных минут.       — Хм, все подписи уже стоят. Я на десерт, да? — Чонгук не отвечает, теряясь от такой вольности. — Но тут опечатка. Не знаю ещё, как вы обычно поступаете, но я бы такой лист согласования забраковал.       — Чего? Не может быть! — Гук не заботится о том, что интонация звучит весьма дерзко. — Документ проверял Ким Тэхён! — уж этой проныре Чонгук всегда доверяет.       — Ну, видимо, его мысли в тот момент были заняты чем-то другим. В некоторых должностях ошибка. «Пачальник» вместо «начальник». Нет, если у нас появились новые позиции в штатном расписании, то без проблем.       Чонгук неверяще выхватывает лист из чужих рук и действительно видит опечатку. Дурацкую, ужасную. Ту, которую и правда сложно было заметить, даже мимо Ким Тэхёна это пролетело. Что ты такое, Мин Юнги?..       — Ох, спасибо, — знал бы Чонгук, он бы пошёл к нему первым. Сейчас же снова тратить время на беготню. Хотел сэкономить на фитнесе? Пожалуйста, получите и распишитесь (вернее, заставьте подписать других). — Исправлю и приду к Вам снова.       — Теперь в чулках, надеюсь? — как ни в чём ни бывало говорит, с лицом невинного ангела. Чонгука аж выбешивает эта его непринужденность, он набирает в грудь побольше воздуха, чтобы возмутиться громко и праведно. — Шучу-шучу, — и правда слегка улыбается, сдувая одним движением недовольство Чона.       — Я обычно таким не занимаюсь! — оправдывается. — Это был спор. А я человек слова.       — И слово это — «эпичность», ага, я так и понял, — хмыкает.       — Извините, что так вышло, — Гук поджимает губы. — Я не хотел падать Вам в ноги.       — Да, странноватое было бы желание, — снова чуть хмурит брови.       Чонгук хочет слиться со стеной или, что было бы лучше, воспользоваться каким-то заклятием для стирания памяти. Или стирания себя с лица Земли — тоже вариант, пусть и радикальный. А когда он боялся такого?       — Ну, по крайней мере, пока мы были ещё не знакомы, — неуверенно добавляет Мин Юнги спустя несколько секунд, смотря прямо удивленному Чонгуку в его прямо-таки чертовски удивленные глаза.       — Чего-чего? — Чонгук расслышал, он просто даёт шанс исправить сказанное.       — Ничего, — Юнги показательно поворачивается в сторону компьютера и словно внимательнейшее там что-то вычитывает. Гук замечает, что экран пока выключен. Глюки Мин там ловит на черной поверхности, что ли?       — А, понял, — кивает сам себе. — Пойду тогда, пожалуй. Побегу даже. Спасибо ещё раз.       — Ага, — не отрывается от экрана, взглядом на прощание не удостаивает. Очень занятой ведь, да-да (а ещё, на самом деле, очень паникующий).       Чонгук переваривает вместе с недавним обедом и каждое слово Мина по пути обратно. Ему нужно успеть снова получить все подписи, и времени на мысли особо не остается.