4.
30 мая 2024 г., 11:26
— Чимин, это издевательство! — Чонгук в сердцах даже едва ли не швыряет папку.
— Гук, я пытался тебя отвоевать, правда. Но решение Чон Хосока опротестовывать страшновато. Если он так считает, значит, это будет правильно. И полезно для компании, само собой.
Чонгук шумно дышит, сдерживаясь от нелестных комментариев в сторону мыслительных способностей генерального директора. Какого-то хрена этот гениальный ум решил, что именно Чонгук должен сейчас встать в помощники Мин Юнги по текущему проекту. Свет клином сошёлся, больше ведь нет сотрудников! Гук так и знал, что его участие в рабочей группе не принесёт ничего хорошего.
Ему не хочется тешить себя глупыми надеждами.
— Я уверен, Мин — достойный человек. У него вообще-то своя строительная компания, и ты её даже знаешь. Здесь он по доброте душевной, помогает старому другу. И он правда очень умный.
— Ты слишком много о нём знаешь, это даже пугает, — Чон говорит искренне, и Чимин нервно сглатывает. — Словно заделался его представителем.
— Нет, это всё на поверхности, ты что, — отмахивается Пак. — Но он правда хорош. И так смотрит на тебя! Присмотрись и ты.
— Не думаю, что интересен ему. У него кольцо на пальце. А третьим колесом работать не планирую.
Чимин хмурит брови. Данные в его голове не сходятся.
— Да? Не обращал внимания даже, очень странно, — задумывается, — очень.
— Переживу, ничего. Ладно, пойду к нему, получу рабочие задания. Почему бы ему не коммуницировать со мной через тебя? — вопрос риторический, в воздух.
— Так решило руководство, ничего не попишешь, — снова обращается к истокам Чимин, сам между делом что-то активно печатая в своём телефоне.
Чонгук берёт ежедневник и любимую ручку, прежде чем закрыть за собой дверь.
***
В этот раз он не мнётся у кабинета, а входит резко, решительно. Со знанием о том, что Юнги в нём не может быть заинтересован, стало как-то проще. Сейчас первым делом в глаза и правда ударяет блеск тонкого кольца на безымянном пальце. Но внутри всё равно что-то (похожее на сердце) ноет. Мин поднимает голову, отставляя в сторону уже пустую чашку из-под кофе. Он слегка улыбается, но выглядит сконфуженно, словно и его их совместная работа застала врасплох. — И снова здравствуйте, заместитель Мин — первым произносит Гук, садясь на свободный стул. — Можно без формальностей. На «ты». Мы будем много общаться в ближайшее время, так будет комфортнее. — Хорошо, — безразлично пожимает плечами. — С чего начнём? Юнги воодушевленно объясняет ему то, чем им предстоит заниматься. Продолжение работы с таблицей по коллекторам — а Чонгук только от неё отошёл, ну что за чертовщина! Мин глубоко разбирается в специфике, это цепляет безмерно. Слушать кого-то умного и увлеченного всегда неизменно приятно само по себе. В один момент Юнги встаёт со своего места и, не прекращая объяснять, обходит стол, садясь рядом с Гуком. Тот на несколько мгновений отвлекается от речи: парфюм у Мин Юнги просто нереальный, с яркими нотками пачули. К своему стыду, Чонгук начинает глубже дышать. Пока изящные пальцы правой руки, держа тонкий карандаш, что-то чертят на белом листе, Чонгук смотрит лишь на левую ладонь, лежащую на столе. Никогда раньше блеск золота не приносил ему физическую боль. — Всё понятно? — Юнги поворачивает голову в его сторону. Слишком близко. Непозволительно. — Ну, да, — протягивает Гук, невольно бросая взгляд на распахнутые губы. Они, к слову, красивые, пусть и суховаты. Чонгук готов подработать гигиеничкой. Даже на полставки. Хотя…и сам заплатит, ладно. — Это «ну» в ответе мне не очень нравится, — Юнги отклоняется назад, сам смущенный тем, как близко они друг к другу. Кажется, он даже чувствует редкое дыхание Чонгука на своих щеках. — Нет, правда, я всё понял, — хочется добавить «кроме тебя». — Отлично, — поводов задерживать его в своём кабинете больше нет, но Юнги не находит в себе сил прервать разговор. — А что ты сам думаешь насчёт проекта? — Обычно моё мнение в таких делах не котируется, — чуть удивленно отвечает. — Я ведь лишь исполнитель пока. Скажете — всё сделаю. — Прямо всё? — изгибает бровь, цепляясь за неоднозначную фразу. — Прямо всё, — заверяет его Гук, и осознание смысла догоняет его секундами позже. — В рабочих рамках, само собой! — Конечно, — Юнги посмеивается, и то, как он в улыбке обнажает десны, кажется Чонгуку чертовски привлекательным. — Ну а если серьёзно, как тебе? — Мне кажется, структура подходящая. Вы собрали грамотную команду и правильно распределили нагрузку по задачам. Критиковать нечего, должны закончить быстро. Даже грустно как-то. — От чего? — удивляется Юнги. — Не обращайте внимания, — Чонгук понимает, что невольно сболтнул лишнего. По офису с прошлой недели ползут слухи о том, что Мин здесь лишь на время проекта. — Можно без «те», Чонгук. — Да, можно, — повторяет зачем-то Чон. — Тогда, — чуть задумывается, — пока пойду? Юнги хочется ответить отрицательно, но он лишь кивает, с сожалением подмечая, как резко Чон вскакивает со своего места. Неужели его компания настолько неприятна?***
Чонгук с грустью читает сообщение от Чимина и поджимает губы. Видимо, обед сегодня он проведёт одиноко в одиноком одиночестве. А ведь они хотели порвать шаблон, не спускаться привычно на первый этаж. Новый ресторанчик давно был в планах, Гук ушел пораньше, чтобы занять место, и вот — по итогу уже некуда отсюда деваться. В любимой столовой точно успели разобрать тот идеальный кимпаб. Изучая меню, Чонгук теряется. За это он любит привычные места — там можно не думать и не терять драгоценное время. Чон поднимает голову, когда дверь в очередной раз открывается, и открывает рот. Мин Юнги? — Добрый, — тоже с лёгким флёром удивления произносит мужчина, подходя к его столику. — Добрый, — кивает ему в знак приветствия Гук. — Можно я присоединюсь? — просьба далась ему с трудом, но Чонгуку необязательно это знать. — Мы собирались прийти сюда с Хосоком, но он буквально минуту назад написал, что задерживается на совещании. — Я в такой же ситуации, — Гук понимающе улыбается. Общая беда сближает. — Видимо, они с Чимином оба застряли с теми поставщиками. Это давний вопрос, так что я не удивлён. — Видимо, — Юнги поправляет волосы, оставляя руку на своей шее. — Так можно? — А, да, конечно, — указывает рукой на стул напротив. — Правда, у них слишком большое меню. Можно уснуть, пока дойдешь до десертов. — Я вчера впервые зашел, пробовал у них кимпаб с ветчиной, мне понравилось, — Юнги даже не притрагивается к раскрытому меню. — Вообще, это моё любимое блюдо, так что не вижу смысла экспериментировать. — И моё, — лицо Гука светлеет. — Чимин меня не понимает, говорит, что супы куда богаче на вкус. — Это стереотипы! Порой от непримечательного кимпаба можно получить куда больше эмоций, чем от того же ттоккука. — Согласен! Нельзя недооценивать кимпаб, это просто кощунство. Тоже буду его. Они делают заказ, дополнив выбор тарелкой так нальге. Ожидание на удивление не оказывается томительным — разговор потихоньку разгорается. Чонгук снова любуется необычной улыбкой Юнги. В целом первое впечатление о нём разбивается с каждой проведенной вместе минутой. Какая-то внутренняя мощь осталась при нём, но тогда, валяясь у его ног, Гук решил, что это самый суровый на свете мужчина. Юнги на деле вовсе не суровый и не ледяной — да, может, порой непробиваемый, но достаточно приятный. Из холодного в нём только взгляд на совещаниях и руки (и то Чонгук касался их больше недели назад, за это время могли и оттаять). Когда приносят еду, Чонгук понимает, что вкусу Юнги действительном можно доверять. Кимпаб оказывается идеальным и точно входит в топ-3 в его жизни. Не обманул, действительно ведь разбирается! Очередной плюс в копилку. Повезло же его жене. — Кстати, — Чонгук оставляет палочки, — а не думал брать еду с собой? Всё проще, чем каждый раз думать, куда пойти и что съесть. Я пытался шаманить на кухне, но у меня то соли много, то рис слипается. Забил, — делает паузу. — А тебе, слышал, есть, кому готовить. — Ты про Чонхва? — Юнги берёт очередное крылышко с общей тарелки — Нет, она только прибирается. Я сам готовлю, если хочется. «Чонхва». Вот, как зовут девушку с таким же кольцом на безымянном пальце. — Интересное распределение, — кое-как придумывает, что ответить, понимая, что даже есть уже не особо хочется. — Ну, она ведь не должна делать большего положенного, — подмечает Юнги. Он не из тех, кто заставляет горничных готовить ему. Тут нужен личный повар. — Тем более, я у неё не единственный. Ещё четверо, если не ошибаюсь. Чонгук от шока давится водой, начиная сильно кашлять, и Юнги, замерев на пару мгновений, приходит к нему на помощь, как умеет: вскакивает и стучит расправленной ладонью по спине. Чон не находит в себе сил протестовать, и поэтому просто ждёт, пока сможет нормально дышать. Погибнуть от воды и ещё не успевшего опуститься в желудок риса (пусть и очень вкусного) — слишком глупо. Не к этому он шёл, не для этого страдал. Наконец, он вдыхает полной грудью, и испуганный Юнги садится обратно, напряженно вглядываясь в ставшее пунцовым лицо. Чонгук залпом выпивает оставшуюся воду и приходит в себя, не смотря в сторону Мина. Убийца и спаситель в одном лице. — Ты как? — Юнги заправляет свои волосы за ухо. — Живой, — констатирует. — Насчёт Чонхва. А тебе…нормально? — Конечно. А кто я такой, чтобы её контролировать? — хмыкает. — Со мной все обязанности выполняет, дальше у неё полная свобода. Уж в этом вопросе быть собственником было бы странно. — Действительно, — Чонгук округляет глаза. Он знал, что Южная Корея давно перестала быть консервативной, но не настолько же! Чужая душа — потёмки…. Они плавно переходят на другую тему, но Чонгук смотрит на Мина уже немного другими глазами. Всё с такой же симпатией, впрочем. Её даже факт нахождения в свободных отношениях не стёр, скорее лишь усилил надежду. Когда Юнги закрывает счёт, Чонгук снова расплывается в улыбке. Нет, Мин старше по должности и по жизни, это было ожидаемо, но почему-то каждый жест хочется воспринимать по-особому. Наверное, мы часто видим то, что хотим. Даже если это очень далеко от правды.***
— Почему до него вечно не дозвониться? — Чимин со злостью отбрасывает трубку рабочего телефона, так, что погруженный в таблицу Чонгук аж подскакивает на месте. — Ты про Чхве Минхо? — догадывается он. — Конечно! Вот вроде уже дорос до начальника управления, а так и слоняется по офису, на стационарный ему звонить — всё равно что просто встать и кричать, надеясь, что услышит и так. — Да у него и стол пустой, ни одной бумажки там, как ни зайду, — вспоминает Чонгук. — Может, попросим завхозов ему в кабинете чисто стул оставить? Он всё равно ничем другим там не пользуется. — Чонгук, что за беспредел! — наигранно возмущается Пак. — А куда он тогда ноги закидывать будет, м? — И то верно, — посмеивается в ответ. — А помнишь, как он нас тогда подставил с квартальным отчётом? — Ох, до сих пор перед глазами его наглые глаза и эта фраза, как там… — «Никто не говорил, что нужно сделать. Нужно было отчитаться», — пародируя, Чонгук даже жестикулирует, как явно икающий где-то на просторах бизнес-центра Минхо. — Да, именно, — кивает Чимин. — Ладно, хрен с ним, напишу его заместителю. Надеюсь, они подготовили информацию. А ваше дело с Мин Юнги, — Чимин прочищает горло, — как продвигается? — Отлично, он достаточно грамотный оказался, приятный, — Чонгук резко грустнеет. С каждый днём он всё глубже проникается теплом по отношению к этому человеку, и его недоступность убивает. Юнги с ним мил, даже порой невзначай касается, но это всё действительно ничто, если он не свободен. — Он тебе нравится? — Чимин облизывает губы. — Это всё равно не важно, — улыбается с потускневшими глазами. — Почему же? — Пак встаёт, складывая руки на груди. Ему важно быть осторожным. — Может, ты ему тоже симпатичен? — Исключено. И закроем тему, — Чонгук опускает взгляд обратно на горящий экран. Но горит и его сердце.
