où suis - je, qui diable es-tu?..

На следующее утро Маринетт сидела на кухне, неотрывно следя за плавными движениями Катрины — та казалась ей лучом солнца, пробивающимся сквозь густой туман забвения. Аргус покинул домик и ушёл к Бастиану — словно нырнул в тёмные, глубокие воды океана, о котором она ничего не знала. Маринетт не представляла, как выглядит этот Бастиан, но Аргус не раз повторял, что она знакома с ним давным‑давно. Для неё же он оставался загадкой, далёким маяком в бурю — тёплым и надёжным, но скрытым за пеленой потерянных воспоминаний. Девушка проснулась раньше обычного. Люциуса на месте не оказалось: он ушёл по своим делам, словно капитан корабля, покидающий гавань на рассвете и оставляющий берег позади. Маринетт тихо фыркнула — этот звук был похож на порыв ветра, разгоняющий тяжёлые облака, — и решила не терзать себя догадками, а просто дать мыслям течь своим чередом. Катрина всем сердцем желала, чтобы Маринетт всё вспомнила. Её тревога была такой глубокой, будто она искала родную дочь в чужом, холодном краю и боялась, что никогда её не найдёт. Аргус тоже переживал, но прятал тревогу за маской спокойствия: он держался хладнокровно, подобно айсбергу, чьи истинные глубины скрыты под гладкой поверхностью. Катрина ласково улыбнулась Маринетт и поставила перед ней завтрак: яичницу с беконом и свежий салат. Каждое блюдо она расставляла с такой заботой, будто выкладывала на столе маленькие сокровища, способные вернуть утраченное тепло. — Кушай, дорогая, — проговорила она нежным голосом, похожим на тихую колыбельную. — Я пойду в мастерскую. Она надела очки с ремешком и накинула поверх рабочей формы зелёное платье — и в этот миг стала похожа на бабочку, которая наконец расправила крылья и готова лететь к свету. — Хорошо, — тихо ответила Маринетт, провожая взглядом женщину, скрывшуюся за дверью. Уход Катрины прозвучал, как тихий шёпот ветра, растворившийся в утреннем воздухе. Завтрак прошёл в тишине: Аргус был занят делами с Бастианом, Катрина ушла в мастерскую, а Маринетт осталась наедине со своими мыслями. Доедая салат, девушка тяжело вздохнула и отнесла грязные тарелки к раковине, собираясь помыть их. Внезапно её накрыло лёгкое головокружение — такое, будто кто‑то резко потянул за невидимую нить, связывающую её с реальностью. Маринетт схватилась за голову и, чтобы не упасть, вцепилась пальцами в край стола. Перед глазами вспыхнули воспоминания — они возникали, словно в зеркале, которое внезапно ожило и показало давно забытое прошлое. Она глубоко, судорожно вздохнула и медленно опустилась на колени, будто невидимая сила подкосила её ноги. В памяти пронеслись картины: первое знакомство с Междумирцем во время путешествия по разным мирам бок о бок с братом‑шатеном; встреча с Варнером, а затем с искусственным интеллектом; знакомство с Люциусом и другими обитателями планеты Даливарике. В её жизни было столько первых любовей, расставаний и слёз, что их хватило бы, чтобы засыпать ими целую пустыню. Глаза Маринетт наполнились слезами — они катились по щекам, словно небо заплакало дождём, не в силах больше сдерживать боль. Она вспомнила, как впервые встретилась с Альей Сезар, а позже — с Адрианом Агрестом. Когда‑то она ненавидела его из‑за нелепого случая с жевательной резинкой, но потом влюбилась в этого зеленоглазого блондина. Вспомнила, как получила талисман в виде божьей коровки и познакомилась с квами по имени Тикки. Перед глазами встал и её напарник — чёрный кот, известный как Кот Нуар. Боль накатила волной, смывая остатки спокойствия. Судьба жестоко подшутила над ней: она потеряла память и оказалась в мире Даливарики, словно выброшенная на чужой берег после кораблекрушения. Слезы текли по её щекам — кристально чистые, как утренняя роса, и такие же холодные от боли. Маринетт сжала руки в кулаки, не замечая, как ногти впиваются в ладони. — Как же я ненавижу тебя, — прошептала она, и слова прозвучали так, будто она доверяла свою боль ветру, который тут же подхватил их и унёс вдаль, растворяя в бескрайнем небе.