Локдаун

Время шло очень медленно. Аллен чувствовал каждую минуту всем телом. Он не мог сидеть и ни чем не заниматься ни дня из-за того, как теперь по-иному ощущалось течение часов. За три дня проживания во дворце Хелены он успел переделать множество дел. Ему удавалось восстанавливаться на удивление быстро. Быть может, здесь играла важную роль не столько магия Хелены, сколько просто ее присутствие совсем рядом. Депардье уже мог ходить и устраивал себе пробежки в саду по утрам, тогда, когда девушка еще спала после долгой ночи нервов и слез. Он не забывал о регулярных тренировках и здоровом образе жизни ни на день. Для него это было необходимо. К счастью рана не была очень серьёзной. При помощи магии она быстро начала заживать. Болезненность все еще присутствовала, но Аллен уже мог постепенно возвращаться в свое привычное русло. Он постоянно занимался спортом, заботясь о физической форме своего тела. Царица Агата часто наблюдала за тем, как он тренируется всякий раз ранним утром днём и вечером, трижды в день. Хелена напротив чувствовала себя плохо. Ей становилось все хуже и хуже с каждым днём. Она не спала ночами, похудела и осунулась. Постоянные переживания касательно близкой разлуки с любимым заставили ее потерять покой. Девушка засыпала только под утро, Аллен сидел у ее постели часами, оберегая хрупкий поверхностный сон. Она часто плакала и не отпускала его от себя. Ей казалось, что стоит ангелу уйти от неё, как моментально случится что то ужасное, что разлучит их преждевременно и теперь уже точно навсегда. Хелена почти перестала есть. Она сделалась болезненно худой за считанные дни. Аллен пытался как можно более незаметно предлагать ей еду, уговаривать, объяснять вред от того, что та ничего не ест, но она плохо слушала. Тогда он придумал нечто новое. Принося пищу ей каждый раз самостоятельно он сидел рядом и требовал от неё обязательно все съедать. И Хелена ела, пока он был рядом и наблюдал, ласково предлагая еще. Так они потихоньку справлялись, Аллен оберегал ее ревностно, старался помочь во всем, проконтролировать и по возможности не оставлять одну, чтобы девушка снова не начала расстраиваться и тосковать. Царица Агата видела все это и всякий раз ей хотелось плакать от осознания того, как же сильно не самом деле эти двое нужны друг другу. Она прекрасно понимала, что дочь сделала свой выбор верно. Аллен был в ее глазах отличным парнем, добрым, надёжным, из хорошей семьи, способным в любом случае защитить ее дочь от чего бы то ни было. И самое главное, он был влюблён в Хелену без памяти. Агата видела это. Более того, она знала об этом еще давно. Знал и Митрофан и Каземир. Так маленькая неполноценная семья Хелены вместе молчаливо одобрила ее выбор ещё давно. Они мысленно уже приняли Аллена в свою семью такого, какой он есть. На то было очень много разных противоречивых причин, но в конечном итоге вся семья согласилась с тем, какое будущее Лена выбрала для себя. То, насколько трудно будет Аллену быть с ней понимали все, это понимал и он. Однако это вовсе не было тем, что могло его остановить на пути к счастью с той девушкой, которую он избрал долгое долгое время назад. И Хелена и Жерар абсолютно отчётливо чувствовали это молчаливое благословение, которым наделила их ее маленькая, но все-таки очень сполоченная любящая семья. Это была тайная сила для влюбленных, не видная глазу, но существующая и осязаемая.

***

Аллен не изменял своим привычкам и на этот день. Он вернулся с пробежки, принял душ. Это по-прежнему было раннее утро и Хелена еще спала. Уже рассвело и в саду между покрытыми остатками ночной росы деревьями летали и тихо сонно переговаривались маленькие птицы, блестящие и с перьями ярких цветов. Они еще не так звонко, как в дневное время, но уже слышимость пели тонкими высокими голосами. Их мир пробуждался потихоньку, неторопливо. Пока солнце еще не встало и не засветились ярко в небе птицы делали свои утренние дела. Небо был чистым и светлым, почти что белым, как лист бумаги. Солнце еще не было чётко видно но уже давало всей округе свой прохладный мягкий свет. Стоял тихий безлюдные час, когда только просыпаются птицы. Спокойное неторопливое время, от него веет спокойствием и безопасностью. Аллен самостоятельно сменил себе бинты на животе, выпил кофе и отдал распоряжение, чтобы Хелене начали готовить завтрак. Он хотел этим утром накормить девушку блинчиками. Царица Агата отличилась куда то в город по важным делам. Она привычно оставила заботу о дочери ангелу, заранее зная, что он не разочарует ее ожиданий. Ещё не единого раза Аллен не подводил её, не делал что либо хуже, чем идеально, не мог отсрочить выполнение дел, за которые был ответствен, не показывал себя как некомпетентного или незрелого юнца. Это нравилось царице Агате, она понимала, что может смело положиться на этого юношу и он обязательно сделает всё, что от него может потребоваться на самом высоком уровне. Иными словами Депардье создавал впечатление образованного, вежливого молодого человека с отличным воспитанием и манерами. Он не был груб, заносчив, всегда уважительно относился к старшим и слушал их. Не смотря на то, что порой люди, создающие удивительно хорошее впечатление снаружи к большому сожалению не оправдывают его своими поступками, Аллен к их числу точно не принадлежал. Поэтому Агата всецело одобряла выбор своей дочери и не высказывала совершенно никаких доводов против её возлюбленного. Она могла ему доверить благополучие любимой дочери. В той части замка, где жила Хелена с матерью и Алленом никого этим ранним утром не было. Преимущественно все спали и Жерар оказался единственным бодрствующим здесь. Он отправился через холл в сад, чтобы продолжить тренировки. Стоило ангелу выйти на крыльцо, как он услышал звук чьих то шагов на дорожке, ведущей в входу. Депардье остановился в тени крыльца, не торопясь выходить на свет в сад. Ему было интересно узнать, кто же имеет такую смелость, чтобы наведаться сюда в столь ранний час. Аллен замер, ожидая. Громкие неаккуратные шаги приближались довольно быстро и вскоре неизвестный путник вышел в поле зрения ангела. Мирослав не заподозрил неладного, спокойно направляясь к крыльцу. Его вечно сутулая искривленная фигура не выражала собой чувства дискомфорта по поводу нахождения на чужой територии. Волшебник выглядел чуть хуже, чем обычно, Аллен отметил это почти сразу. Как обычно с грязными волосами, в мятой одежде и замызганных запыленных ботинках Мирослав мало чем отличался от того, как он выглядел в остальное время. Он предпринял попытку побриться, но очевидно из-за спешки или по невнимательности и неосторожности сделал это криво и неравномерно. Аллену захотелось смеяться и одновременно с этим он почувствовал значительное отвращение и неприязнь к этому жалкому неухоженному существу. Ангел дождался того момента, когда волшебник взошёл на крыльцо и направился внутрь, сутулясь и по звериному повесив руки вдоль тела. Войдя, он не заметил молчаливого стража и не остановился. Депардье наконец гордо выступил в пространство, освещаемое утренними лучами солнца. Мирослав услышал его шаг и обернулся, замирая. — Чем обязан? — холодно отчеканил Аллен хорошо поставленным голосом. Мирослав охнул низким голосом, опуская вниз уголки тонких губ. Он ссутулился ещё больше, глядя на внезапно явившегося соперника снизу, исподлобья. По сравнению с Алленом, который никогда не горбился, сохраняя военную выправку и идеальную осанку волшебник казался попросту крошечным и скукоженным. Ангелу, не стесняющемуся показать на своём лице отвращение он напомнил старую тощую крысу. — Что ты делаешь здесь? — прошипел Мирослав еле слышно, сгорая от стыда и ненависти. — Это не твой дом. — Ошибаешься, ещё четыре дня он будет моим в этой стране. — Аллен сделал шаг вперёд и на волшебника упала его большая тень. — Так что я здесь живу, а что делаешь тут ты, мне по прежнему не известно. — Поганый солдафон. — ядовито выплюнул Мирослав, борясь с желанием убежать, уползти и спрятаться от всего мира. — Как ты подобрался к Хелене так близко? — Это не твоя забота, крысиное отродье, я не остановлюсь на достигнутом, уж поверь мне на слово. — Аллен по прежнему сохранял спокойствие, но Мирослав отметил, как его щеки вспыхнули яркими красными пятнами. — Ты совершил над ней насилие? — Мирослав почти перешёл на высокий визг. Жерар сделал несколько шагов вперёд и схватил соперника за ворот изношенной и залатанной жёлтой блузы. Он как следует его встряхнул, с ненавистью и омерзением всматриваясь в скрюченное нечитаемой гримасой маленькое личико. — Не кричи, мерзкая ты тварь, она спит, не смей тревожить её покоя! Мирослав забился в чужой стальной хватке, пыхтя от злости и негодования. — Недалёкий мужлан… Грубый и неотесанный! — его нос покраснел и волшебник ещё сильнее начал напоминать Аллену вздорную, больную странным недугом крысу. — Осмелюсь напомнить, что я получил образование, намного более глубокое и качественное, нежели ты. Меня воспитывали в полной семье высокопоставленных образованных людей. И мои манеры намного превосходят твои, ведь моим воспитанием занимались, в отличие от твоего. Твоей задачей было не сдохнуть от голода, живя на нищенскую зарплату твоей матери, которая пыталась работать без мужа на пределе своих сил. Так что помни своё место: ты вылез из трущоб, существо неизвестного происхождения, жалкое и низкое, ты ничего не добился потому, что не приложил усилий. Ты слабак без образования и без происхождения, о котором не было бы стыдно сказать вслух. Неужели после этого всего тебе хватает совести волочиться за царевной чистых кровей, за умной воспитанной девушкой, которая должна избрать себе мужчину под стать? Ты даже не достоин называться мужчиной, признай своё поражение и прекрати отравлять её жизнь. — Аллен проговорил всю свою речь спокойным негромким голосом, не срываясь, без запинок. В его тоне чётко прослеживалась холодная ненависть и омерзение. Мирослав истерически неровно дышал, с присвистом. Он был близок к тому, чтобы зарыдать высоким плаксивым голосом и вцепиться гадкому ангелу в его красивое идеальное лицо. Даже с отросшей светлой щетиной Аллен не выглядел неухоженным и это волшебника несказанно бесило. — Я тебя ненавижу. — просипел Мирослав. — А я не желаю даже марать об тебя руки. Убирайся из этого дома и больше никогда не ступай сюда. Жерар потащил упирающегося и воющего волшебника к выходу из дворца. Он остановился на крыльце и столкнул его вниз по ступеням. Мирослав кубарем покатился, не переставая ныть и воссылать сопернику неразборчивые проклятия. Вскоре он плюхнулся лицом в выложенную гладкой сиреневой плиткой садовую дорожку. Аллен по прежнему стоял в дверях и наблюдал за ним. Волшебник неуклюже поднялся на ноги. Теперь он был ещё более растрепан и неухожен. Волосы сплелись в колтуны, одежда измялась ещё сильнее. — Если не умеешь бриться, отпусти бороду. — с холодной насмешкой бросил Жерар. — Борода это ещё не конец света. Лена вот говорит, что моя ей нравится. Мирослав отряхнулся, пыхтя от бессильной злобы. Такого унижения он не испытывал ещё давно. Тот удар в ботаническом саду и то не был так оскорбителен для него. Он резко развернулся и быстро направился к выходу, снова ссутулившись и не предпринимая даже попыток оглянуться.