Локдаун

После встречи с Мирославом Аллен начал беспокоиться за их с Хеленой отношения ещё больше. Время его отъезда стремительно приближалось, ангел понимал, что когда его не будет в Вальдемаре Мирослав получил полную свободу и кто знает, может ему удастся сблизиться с любимой слишком сильно. Аллен критически не хотел давать волшебнику даже малейшего шанса. Нужно было действовать как можно скорее, незамедлительно. Это жалкое существо до сих пор было способно добраться до Хелены. О том, что он может ей сказать, ангел упорно не хотел думать. Если волшебник впадет в отчаяние, то добраться до девушки любыми доступными ему методами может стать его главной задачей. Тогда Аллен уже не сможет остановить его и их противостояние примет критическую форму. Депардье еще не хотел думать о дуэли, но он понимал, что до этого может дойти. Не смотря на то, что ангел был умелым опытным дуэлянтом, на этот раз он не хотел убивать Мирослава хотя бы из-за того, что об этом может узнать Хелена. Ему в самом деле было бы легко убить слабого волшебника в бою хоть на мечах, хоть на пистолетах. Единственное, в чем Жерар чувствовал свою слабость, так это в магии. Он почти никогда не использовал волшебство, в их кругах это принято было делать лишь в крайних ситуациях, чтобы не разбазаривать свои силы на выполнение бытовых задач. В семье Депардье учили своего наследника всему, они дали ему обширное глубинное образование и вместе с этим передали тайные магические силы рода вместе с культурой и традициями. Аллен получил завет использовать свою силу только в борьбе за истину и свет. Он усвоил это очень хорошо и наращивал свою физическую и морально силу для служения Родине и исполнения заповедей Божиих. Будучи глубоко верующим и набожным старший сын семьи Депардье старался вести праведный образ жизни. Многочисленные убийства на войне и дуэлях не считались грехом в его вере, ведь это было Святым долгом перед Богом — устранение неверных, угнетателей и врагов Родины. Родина была для него — мать и идеал, за который нужно бороться и который нужно защищать. Борьбу с угнетателями его страны, веры и народа Аллен не считал греховной, это был его крестный ход к Богу. Однако не смотря на идеализацию борьбы он всё чаще начинал испытывать мучительное чувство стыда, разъедающее его изнутри, словно огромный паразит. Всё чаще и чаще ему начинало казаться, что вера в Бога не должна нести смерть и разрушения. Время шло очень медленно. Однако не смотря на все свои внутренние терзания, постоянно то угасающие, то нарождающиеся, Аллен сейчас в первую очередь думал о том, как поступить с Хеленой. Он мечтал о том, чтобы Каземир разрешил ему увезти ее с собой, в Хейденштадт. Там они могли бы пожениться, создать семью, потом и детей. Депардье прекрасно отдавал себе отчёт в том, что Каземир отпустит свою сестру во вражескую страну с очень малой вероятностью, но не мог оставить такое важное дело, даже не предприняв должных попыток. Он все равно уже ничего не потеряет в том случае, если попросит у тёмного владыки об этом одолжении, так почему бы не попытаться? По крайней мере он будет уверен в том, что сделал все возможное для решения проблемы. Приняв такое решения ангел отправился просить встречи с Каземиром. Царица Агата помогла ему быстро получить возможность переговорить с темным владыкой. Каземир был порядком удивлён. Он не ожидал увидеть Жерара, но был очень рад его приходу. Ангел с демоном не говорили о политике, заранее зная, что в этом вопросе у них возникнет слишком много разногласий. — Я пришёл не просто так к вам, Ваше величество. Вам доподлинно известно о том, что я люблю вашу сестру и хочу связать свою жизнь с ее жизнью. Война грозит разлучить нас своей страшной рукой, я ищу пути сопротивления этой разлуке. Мой разум подсказывает мне, что единственным верным путём для нас с Хеленой будет ехать в ангельскую страну вместе и жить там одной семьёй. Однако я не смогу отнять Хелену у ее семьи силой и никогда даже не стану думать о том, чтобы оспорить принятое вами решение касательно неё. Именно поэтому я пришёл просить Вас, владыка, не как царя, а как брата девушки, которую я люблю: позвольте же Хелене ехать со мной навстречу новой жизни и новой семье. Мы любим друг друга и всеми силами станем приближать наше общее счастье.

***

Мирослав не оставил попыток проникнуть к Хелене любыми способами. Он дождался вечера для того, чтобы снова наведаться туда. На его счастье Аллена не было во дворце. Вероятно ангел уехал по своим неизвестным делам. Волшебник, искренне не веря своему везению добрался до дома сквозь сад. Ещё не смеркалось, но солнце уже светило более приглушенно и мягко, нежели утром или днём. Мирослав всё ещё горьким послевкусием ощущал пережитое так недавно унижение. Он не мог забыть слов Аллена, повторяя их в своей голове снова и снова, раз за разом, пока не начал осознавать, что часть из них до ужаса правдива. Слышать конструктивную правдивую критику из уст врага непривычно и всегда оскорбительно. Так информация, сказанная персоной, которую мы недолюбливаем воспринимается через призму ненависти к человеку и это скрывает истинный смысл его слов. Мирослав отложил слова Аллена на полочку в своей голове, постарался запомнить их особенно крепко, чтобы в будущем иметь возможность к ним вернуться и посмотреть свежим взглядом. Он чувствовал стыд и горечь после событий утра, но не спешил прислушаться к советам ангела. Почти никогда прежде волшебник не думал о том, как его внешний облик влияет на общение с другими. И этот случай не был исключением. Не осознавая собственной непривлекательности он замыкался и не слушал советов. Да, Мирослав мог быть красивым, но это не представлялось возможным, пока он не начнёт за собой ухаживать и придавать внешности хоть какое то значение. А до тех пор, пока ему уход за собой скучен и противен, ничего измениться не может. Лена сидела на открытой веранде и вышивала, когда Мирослав увидел её. Девушка выглядела усталой и бледной, она похудела, а в уголках глаз осели грустные морщинки. Видимо она и правда очень много переживала в последнее время. — Здравствуй, Хелена! — крикнул волшебник негромко, на случай, если поблизости кто то есть, чтобы его голос не сильно выбивался из природной тишины сада. Девушка вздрогнула, выискивая его глазами. Когда она наконец заметила, то вскочила с кресла, прижав к груди незаконченное рукоделие. На её лице отразилась неподдельная радость тому, что она наконец снова встретила друга. — О, Мирослав, иди же сюда скорее, я так ждала! — Лена смущённо улыбнулась и в её глазах заплескалось нечто уютное и нежное. — Меня не выпускали из дома и я не могла навестить тебя… Мирослав взбежал по ступенькам и перелез через невысокий заборчик, ступая на веранду. Он широко улыбнулся без тени сомнения. — Всё в порядке, Лена, тебе правда не стоит выходить отсюда сейчас. — Садись же, расскажи, что делается в городе. Волшебник сёл в одно из плетёных кресел, пряча под себя ноги в пыльных грязных ботинках. Он сложил руки на коленях, с улыбкой глядя на подругу. Та тоже присела, откладывая вышивание в сторону. — Как ты пережил судную ночь? Тебя не тронули? Аллен пришёл к нам со стрелой в боку, мы оказали ему помощь. К счастью рана не серьёзная. — Лена с интересом и волнением бросила взгляд на друга. — В моей кофейне разбили витрину и немного покрушили на первом этаже, но выше подниматься не стали. Всё обошлось, мне повезло, что я не ангел. — Это так ужасно, погибло столько народу. — проговорила девушка серьёзно. — Отвратительная ночь. — Да, мне очень жаль. — Мирослав кивнул, делая неискренне грустный вид. Лена не заметила его фальши, она ему в лицо пристально не смотрела, боясь заметить изъяны и испытать разочарование. — Знаешь, у меня есть очень важная новость, Мирослав, только ты пойми меня правильно. — Хелена в один миг сделалась очень серьёзной. — В чем же дело, скорее говори! Мирослав вперил в подругу взволнованный взгляд. Он начинал ощущать тревогу, давящую на него со всех сторон. — Я уезжаю. — Что? Куда? — он оторопел, замер, подняв ладонь в воздух. — Далеко за океан, в страну ангелов. — Как же так, Лена? — тихо проговорил волшебник. — Ты уезжаешь с ним? Хелена с грустью кивнула. — Аллен увозит меня. Брат и матушка дали нам свое благословение. — Она бросила взгляд на опускающееся за горизонт солнце и еле слышно вздохнула. — Ты ведь не вернёшься, Лена? — спросил Мирослав, ощущая встающий в горле ком. Горечь предчувствия утраты разлилась чернильным вязким потоком в его душе. Он ждал этого, но до последнего отказывался верить. Аллен все-таки добивается своего, успешно и дерзко, так, как этого не может и никогда не сможет сделать Мирослав. От осознания того, что вскоре Лены рядом больше не будет волшебнику захотелось просто тихо плакать в углу, забиться под землю в маленькой пещере и не выходить больше никогда. Сначала Жерар, затем судная ночь, война и на этот раз Хелена покидает его. Звезды, верно, не взлюбили несчастного Мирослава. Все беды выпали на его долю практически единовременно. — Я вернусь… — прошептала девушка, с непередаваемой жалостью глядя на сгорбившегося в своём кресле друга. — Не знаю когда и при каких обстоятельствах, но Мирослав, здесь остаётся моя семья и я никогда и ни за какие богатства не брошу ее, это значит, что я обязательно вернусь сюда снова. Сколько бы лет не прошло, как бы не изменился мир, я вернусь к моим родным, еще вернусь. Мирослав поднял покрасневшие от поступающих слез глаза и увидел, как Лена долго и с необъяснимой тоской смотрит вдаль, на солнце, топящее свои тускнеющие лучи в тёмной воде Жемчужного моря. Она прижала к губам костяшки пальцев, чтобы удержаться и не заплакать. — Я потеряла мой дом, Мирослав, теперь мой дом там, где моя семья. Моя семья, она маленькая и неполная, но в ней никогда никого не бросят и не забудут. Семья, это значит, что мы навеки вместе связаны кровью, мы часть единого целого. Я вернусь сюда снова, ради моей семьи, да хранит ее Господь. Волшебник дрожащими руками снял с переносицы маленькие замутненные пылью очки и положил их к себе на колени, растирая грязь по стеклу большим пальцем. Длинный ноготь царапал стекло, а рука была слишком грязной для того, чтобы очистить линзу. Он сосредоточенно растирал суховатую коричневую пыль по стеклам очков, но мысли его в этот момент были очень далеко, ни в одной из существующих стран, где то в подсознании. — Ты хочешь выйти замуж за Аллена? Ты хочешь его своим мужем? — высоким голосом спросил Мирослав. — Да, я хочу, чтобы он стал частью моей семьи. — торжественно и тихо поговорила Хелена. Она опустила взгляд с темнеющего неба на своего друга. Мирослав оставил очки лежать на коленях и повернулся к девушке, вцепившись в подлокотники кресла узкими кривыми пальцами. — Твои намерения так серьёзны? — Я не бросаю слов на ветер. Моя любовь к нему глубинная и давняя, я не сторонница отношений, в которых нет правил и обязательств. Мне не предоставит трудности поручиться за то, что Аллен будет мне хорошим добрым мужем. Он любит меня и ценит моё здоровье, как физическое, так и моральное. Мирослав закрыл глаза и запрокинул голову вверх, в попытках поймать последние предсмертные лучи заходящего солнца. — Я хочу связать с Алленом свою жизнь. — прозвучали словно сквозь неполную пелена тумана слова Хелены. Волшебник резко наклонился, впиваясь ногтями в плетеные подлокотники кресла. Он вдруг четко почувствовал, что ему становится хуже. Его неприятно и мучительно с трудом вырвало прямо на пол за креслом. Желудок почти вывернуть наизнанку и Мирослав зажмурился от боли, когда его вырвало во второй раз. Голова кружилась и на глаза наворачивались слезы. Ориентироваться в пространстве было трудно, в поле зрения поплыли разноцветные пятна, стоило ему только открыть глаза. — Что с тобой, Мирослав, тебя так сильно тошнит… — донесся до него вторым планом голос Хелены. Волшебник упал лбом на свои руки, шатаясь из стороны в сторону. Теперь ему становилось плохо все чаще и чаще. Это была зависимость. Так морфий своенравно и эксцентрично заявлял о своём существовании и немалом влиянии на его организм. Мирославу со временем становилось все тяжелее уверять себя в том, что с ним все в полном порядке. Хелена теперь увидела его неприглядную сторону, Мирослав переживал об этом, но у него не было сил на то, чтобы сказать ей, что все в порядке. Он старался снова научить свои лёгкие дышать не смотря ни на что, ведь он больше не увидит Хелену.