Локдаун

— Я же сказал тебе прекратить! — крикнул Каземир в усталой отчаянной злости, толкая Агмунда в грудь ладонями. — У меня есть множество забот кроме того, как разнимать вас с Митрофаном! Ты ведешь себя… Как ребёнок, маленький скандальный ребёнок, который чуть что бежит к маме! Князь тьмы всплеснул руками, агрессивно глядя магу в глаза. — Ты уже взрослый мужчина, старше меня между прочим, я думаю, ты а состоянии сам разобраться с тем, как на тебя недостаточно уважительно и покорно посмотрел Митрофан. — Не надо мне закатывать истерику, Каземир, я попросил тебя о конкретном одолжении, поставь своего жалкого слугу на место, он нервирует меня. Агмунд поджал губы бледной узкой полоской и схватил союзника за плечи, грубо впечатывая его спиной в холодную стену из чёрного камня. Он схватил Каземира за подбородок, бесцеремонно запрокидывая его голову, чтобы демон смотрел только на него. — Давай ты сделаешь то, что я скажу по хорошему. — проговорил он низким негромким голосом. — Не вынуждай меня поднять на тебя руку, в кое то веки просто подчинись без этих сцен. Каземир дёрнулся, пытаясь вывернуться из грубой неаккуратной хватки. Его челюсть сжали в тисках ещё сильнее, заставляя приоткрыть губы. — Хватит уже сопротивляться, ну что ты как маленький! — воскликнул недобро Агмунд, с силой толкая демона в стену. Тот отодрал его руку от своего лица и отбросил. — Так значит это я должен тебе подчиняться? — взвинченным голосом начал Каземир. — Если ты такой смелый, иди и сам разберись с Митрофаном, будь мужчиной! Я не стану делать то, что ты мне скажешь! Агмунд цыкнул, снова набрасываясь на князя тьмы, но тот крепко приложил его виском об стену и оттолкнул так, что маг, отлетев, чуть не упал. — Ещё будешь угрожать мне насилием? Да на кого ты руку только поднять собрался, помни о границах! — Каземир храбро сделал несколько шагов к своему политическому партнёру, глядя на него снизу вверх, но по прежнему грозно и сурово, так, что маг невольно отступил. — Ты ничего не хочешь сделать для того, чтобы помочь мне! — Это твои проблемы, у меня с Митрофаном хорошие отношения. — моментально парировал Каземир. — Наладить с ним отношения это то, что ты в состоянии сделать сам, если не будешь вести себя как скользкий высокомерный гад. — Да, я знаю, какие у вас отношения. — Агмунд гнусно ухмыльнулся. — На днях вы решили потренироваться в битве на мечах прямо во время твоей работы, это было очень трогательно. Каземир мгновенно вспыхнул, как спичка, до корней своих ярко рыжих волос. — Следить так за нами это подло! — Извини, дорогой, но ты громко кричал, я услышал ненароком. Мне подумалось, что могло случиться что то плохое… Вы с ним очень близкие друзья, я заметил. — маг растянул свои бледные губы в злой улыбочке. — По моему голосу можно было догадаться. — проговорил Каземир, сгорая от стыда. Его щеки залил густой румянец, каким обычно краснеют блондины и рыжие: у них, в отличие от темноволосых румянец куда более ярок и заметен. — Надо было удостовериться… А потом я уже не мог уйти и не досмотреть до конца. Я не слышал вашего разговора, но ты не очень то хорошо держал себя в руках. — Агмунд наигранно совестливо покачал головой. — Как ты вообще мог? — воскликнул Каземир, зло махнув рукой. — Я точно не буду помогать тебе после такого поведения! Эти подлые замашки, ты же знаешь, как я их ненавижу. Агмунд схватил его за плечо, дергая к себе ближе. — Может лучше остановишься, пока не поздно, ты ведь не хочешь, чтобы я отомстил Митрофану за то случившееся, что мне удалось увидеть? Каземир быстро стряхнул с себя его руку. — Не надо пытаться шантажировать меня, Митрофан может за себя постоять, я в этом уверен. Губы Агмунда искривила гримаса разочарования. Он отступил, давая путь гордо уходящему в свои покои Каземиру. — Я отомщу и ему и тебе, лисица, в другой раз будь покорнее… — прошептал он тогда, когда Каземир был уже так далеко, что уже точно не мог слышать его слов.

***

Каземиру стало хуже, когда он вернулся в свои покои. Его мутило, голова кружилась а грудь нещадно жгло, словно раскалённым утюгом в тех местах, где кожа была отмечена печатью Агмунда. Демон хотел было заняться работой, но из-за болей никак не мог сосредоточиться на деле. Ему пришлось лечь в постель сразу, не раздеваясь. Сил не было совсем: он с трудом добрался до кровати и рухнул в неё, беспорядочно дотрагиваясь до начинающей кровить сквозь одежду печати. При соприкосновении с руками рана начинала болеть все сильнее и Каземир тихо вскрикивал, пытаясь стащить с себя одеяние, почти полностью пропитавшееся тёмной кровью на груди. Митрофан нашёл его в постели, беззвучно плачущим от бессилия и боли. Он помог владыка снять одежду и осмотрел печать. Горячая дымящаяся кровь выступала на коже демона причудливым изгибающимся рисунком. Печать словно начала гореть по всём линиям рисунка, сжигая кожу Каземира до мяса. Каземир умолял друга не трогать рану, у него быстро поднималась температура: Агмунд со своей местью постарался на славу. Видя ужасные мучения милого друга Митрофан решился помочь ему максимально, сделать все, что от него будет зависеть, чтобы только облегчить хоть на малую толику его страдания. Он принёс травяные настои, дал Каземиру выпить обезболивающее и положил на его лоб мокрое холодное полотенце, чтобы унять жар. Митрофан бережно, но со знанием дела промакивал рану на груди друга травяным лекарствами. Он видел, что Каземиру тем временем становится все хуже и старался унять его боль любыми доступными способами. Щеки демона горели лихорадочным румянцем, из уголком глаз по вискам текли слезы боли. Он стонал, вскрикивал, хватаясь за Митрофана с такой же беспомощной надеждой, с какой тонущий человек хватается за обломок своего сокрушенного корабля. Каземир проклинал Агмунда, плакал, метался, словно в лихорадке. Его тело больше не было в состоянии держать человеческую форму. Из плеч вытянулись отростки крыльев, длинные острые когти вспарывали постель. Митрофан гладил его рога, пытаясь успокоить друга, помочь ему всеми силами, пока тот мучительно обращался в свою демоническую форму. Князь тьмы в пограничном облике мало замечал из того, что его окружало. У его сознания была единственная важная первостепенное мысль: переварить боль и не сойти с ума от неё. Он чувствовал себя ужасно и именно поэтому не был в силах думать о чем бы то ни было еще кроме того, как перетерпеть эти моменты. Митрофан гладил его по спине, волосам, длинным рогам, выискивая чувствительные участки, от прикосновении к которым Каземир должен был расслабиться. Однако даже это не могло оказать на него сильного влияния. Демон урчал, стонал сорванным голосом, пытаясь замереть так, чтобы боль ушла хоть на мгновение. Он отчаился, почти впал в истерику, не имея возможности улучшить свое положение. Жжение усиливалось, не смотря на настойки, которыми протирал рану Митрофан. Ничего не помогало. Минуты тянулись бесконечно долго: время слилось в одну единую тягучую полосу, которая изменялась и множилась по своему собственному усмотрению. Митрофан не отходил от своего друга, зная, что не имеет права бросить его таким беспомощным и отчаившимся. Он ясно понимал, что стоит ему отойти хотя бы на минуту, как Агмунд тотчас же явится и гнусно воспользуется Каземиром, не способным в этот момент оказать достойное сопротивление. Магу нужно было только дать возможность отомстить князю тьмы, незначительный повод он уже давно придумал сам. Митрофан решился не допускать Агмунда к другу ни под каким предлогом. Это ведь в любом случае кончится крайне плачевно. Князь тьмы мучительно застонал, откидывая голову назад на изодранную когтями и рогами постель. Его волосы разметались, спутались. Митрофан тихо зашептал другу слова утешения, как будто мать, успокаивающая своего маленького ребенка, проснувшегося в середине ночи от страшного необьяснимого кошмара. Он заботливо убрал с мокрого лба Каземира спутанную прядь его волос и погладил его по дрожащему плечу. — Тише, тише, Ази, тебе нужно расслабиться, тогда боль начнёт уходить. — Митрофан не сразу понял, что только что неосознанно назвал Каземира тем ласковым именем, каким называл его еще тогда, когда они были детьми. Это было символом их совместного детства, символом их давней крепкой дружбы. Сейчас Митрофан почти перестал так называть своего друга. Он не позволял себе такого обращения к нему в основное их время вместе. Но иногда, в минуты сильного морального или физического напряжения он мог сказать это, не задумываясь над своими словами. Имя старых времён не было забыто и Каземиром. В данную минуту он почти не отразил прозвучавшего слова, но оно всегда жило в его памяти и душа откликнулась почти так же, как и прежде. — Ты напрягаешься, не надо, расслабься, Ази, давай дышать вместе так, чтобы тебе стало лучше. Каземир в его руках начал успокаиваться, но к сожалению все еще не значительно. Митрофан обнял его, прижав подрагивающее тело спиной к своей груди. — Давай, сделай глубокий вдох, я вместе с тобой. Ази с трудом вздохнул, ощущая тёплую ладонь друга в своей. — А теперь долгий выдох, выдыхай. — Митрофан прислушался к тому, как Каземир с хрипом выдыхает. — Молодец, теперь сделаем это еще раз, вдохни. Митрофан обнял друга, прижимаясь лбом к его виску. Каземир с трудом дышал по его команде, старался, не говоря ни слова лишнего о том, что было неуместно. В его ситуации стоило просто слушать, слушать Митрофана и делать то, что он скажет. Ведь Митрофан тот, кому можно довериться, он не такой, как Агмунд, он не предаст и не причинить боль, не станет использовать как вещь для извлечения только собственной выгоды. Митрофан друг, давний и надёжный, тот самый друг, который уже стал более родным, чем брат и намного более горячо любимым, чем какой угодно любовник. Ази с Митрофаном были теми самыми друзьями, о которых часто говорят: это одна душа, живущая в двух телах. Нечто за гранью понимания обычных людей. Отношения, не поддающиеся правилам и не вместимые ни в какие рамки. — Ты умница, Ази, продолжай дышать, расслабься. — проговорил Митрофан тихим хрипловатым голосом. Он аккуратно уложил друга на подушки спиной, разглаживая его мягкие спутанные кудри. Каземир дышал, подчиняясь заданному ритму. Демон закрыл глаза, чувствуя, как его тело потихоньку вместе с каждым новым глотком воздуха начинает все успешнее абстрагироваться от боли. Становилось лучше, он продолжал дышать, держа Митрофана за руку. Тот лег рядом, прижавшись тёплыми губами к плечу друга. Каземир сомкнул веки. Он уже не думал о боли, нечто куда более важное и значимое находилось совсем рядом с ним. Ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. — Я рядом, Ази, главное ты помни, что я всегда буду с тобой, я тебя не брошу одного никогда и ни за что. — Митрофан приподнялся на локтях, заглядывая в изможденное лицо князя. Он наклонилсяся к нему, оставляя целомудренный поцелуй на впалой щеке. — Я люблю тебя, Ази.