Локдаун

Агмунд застыл перед открытым порталом, опустил взгляд в пол. В зияющее пустым зловещим светом пространство вплыла фигура. Это был старец, древний настолько, насколько только можно представить себе человека древним и еще древнее. В его теле ясно угалывались остатки былой силы, еще не померкшей окончательно. Он был в одеждах, по королевским роскошных, но запыленных, понесших на себе неизгладимый след времени. Лицо старика было испорчено давним морщинами, изрезано шрамами различных форм и размеров. Его глаза подчёркивали глубокие залегающие под бровями тени. Во взгляде его сквозила энергия, но это не была энергия живого, скорее огонь, переданных многими как традиция и память. Именно это и есть настоящая традиция: передача огня, а не поклонение пеплу. В старце, древнем, но сильном и красивом читалась его долгая история. Судьба, сделавшая его тем, кем он стал нынче посовечивала отблесками живых сил сквозь все его существо. — Я выражаю вам безмерное почтение, владыка мёртвых, царь теней. — проговорил Агмунд глухо, продолжая глядеть в пол усталыми глазами. Он закрыл их на пару мгновений, ловя кончиками пальцев пронесшийся по пустому тёмному залу прохладный ветерок, несущий на себе запах, похожий на запах смерти, такой же холодный, отвратительный и беспристрастный. — Что тебе нужно от меня, серый путник? — спросил старец гордо, раскатистым бархатистым голосом, пронесшимся под каменными сводами подобно невидимой волне власти. — Я вижу твои метания, подними же свой взор и скажи, зачем призвал меня в ваш мир снова? Агмунд медленно поднял голову и вперил в призрачного царя ничего не выражабщий взгляд пустых глаз. Его лицо было серым, как простой камень и глухим, как стена. Он был погружён в свои размышления очень глубоко, так глубоко, как туда не стоит погружаться никогда. — Мы обещали вам покой после победы в грядущей войне, но кое что изменилось. — сказал он ровно, негромким голосом. — Ты хочешь сказать, что владыка Каземир не даст нам покоя? — враросил старец сурово, хмуря седые брови. — Нет, он не изменил своего решения, просто я хочу добавить еще одно. Вы получите кроме свободы и душ умерших солдат еще одну душу. Прозрачный владыка внимательно взгляделся в непроницаемое лицо мага. — Чья это будет душа? — спросил он с отголосками гнева в низком голосе. — Душа князя тьмы, Каземира Людоруба сына Сизигмунда второго. — отчеканил Агмунд и уголок его узких губ предательски дернулся настолько сильно, что призрак заметил это. — Знает ли он о том, что ты хочешь продать его душу, грешник? — спросил старец сурово и холодно. — Не знает и не узнает до самого последнего момента. Прозрачный князь замолчал, презрительно глядя на мага сверху вниз. — Ты предлагаешь мне одобрить столь подлый поступок, не достойный никого ни из мёртвых ни из живых? Агмунд кивнул. — Я подарю вам его душу уже после того, как он скончается. — Значит ли это, что ты клянешься мне не убивать его ни прямо или чужими руками? Маг скривил губы. Он взглянул на старца недоуменно, с удивлением и сомнением. Тот торжественно кивнул и перед Агмундом показалась бумага, заполненная серебристыми чернилами, которые, переливаясь на свету создавали дополнительные трудности при прочтении. — Разве это представляет важность? — спросил он раздражённо, поднимая из воздуха перо с остро заточенным кончиком. — В чем разница, умрёт он сам, или от моей руки и моего умысла? — Я не заключаю сделки с подлецами, такими, как ты, поэтому мне нужна бумага, заверенная твоей подписью, согласно которой ты обязуешься не причинять своему названному брату вреда, критического для жизни. Агмунд закусил губу и без лишних слов подписал. — Что же теперь, вы примите у меня его душу? — Еще нет. — старец грустно улыбнулся. — Ты идёшь на страшный шаг, путник, это предательство — высшая степень человеческого падения. Подумай еще, хорошенько, стоит ли тебе делать это, стоит ли совершать столь тяжкое пригрешение? Маг сжал кулаки. — Тебе стоит взглянуть на него еще и как следует поразмыслить, способен ли ты взять на себя эту вечную ношу, отравить свою жизнь этой незабываемой горечью?

***

Долго долго сон не шёл к нему. Глаза смыкались, но ненадолго, потом сознание снова будило его, заставляя думать опять. Каземир пребывал в полусне. Лежа в своей мягкой уютной постели он впал в странное пограничные состояние. Чувства обострились, сон никак не шёл к нему. Вдруг демон почувствовал дуновение ветерка, прошедшего прохладной волной по его обнажённым плечам. Он вздохнул, откидывая с тела одеяло. Теперь Каземир лежал в своей постели, в темноте, почти полностью раздетый и ни на мгновение не перестающий думать. Он закрыл глаза и положил узкие ладони себе на грудь. В его мыслях здесь, в одной постели с ним был Вегард, еще не мёртвый. Брат лежал под одеялом рядом и был одет в военную форму без лат, которую он так часто носил при жизни, ещё давно. — Ты здесь, со мной, маленький брат? — спросил Вегард тихо. Он подобрался к Каземиру ближе и обнял его за талию, притягивая ближе а себе. Руки старшего царевича поползли, как тёмные большие пауки по чужой светлой коже на животе. Квземир замер, ощущая ледяные руки брата на своём теле. Он чувствовал эти прикосновения слишком отчётливо для простого сна или фантазии. Вегард на самом деле был здесь, с ним, в его постели. — Да. — прошептал младший царевич тихим срывающимся голосом. — Твои руки такие холодные, ты мёртвый, или ещё жив? Вегард засмеялся и приблизился к брату ближе, заглядывая в его бледное напряжённое лицо. — Я мертв, братец, ты убил меня, разве не помнишь? Каземир с содроганием вгляделся в серое, лишённое красок жизни лицо брата. От него веяло холодом и запахом могилы. Холодные, как лёд влажные руки Вегарда сжали его бока. Князь тьмы вскрикнул, его пробила крупная дрожь. — Прости, умоляю тебя, брат, мне очень жаль… — начал он оправдываться перед мертвецом. — Я люблю тебя, я не хотел убивать… Каземир панически вздохнул, хватаясь за чужие руки на своём теле. Он словно коснулся мерзлого куска падали, валяющегося на поле битвы в зимнее время. — Ты лжёшь мне, маленький брат, я вижу, ты лжёшь, что любишь меня. — расстроенно произнёс Вегард и его руки поползли выше, касаясь краёв печати, только только покрывшейся твёрдой корочкой засохшей крови. — Но я говорю правду, брат! — воскликнул Каземир. — Ты подлый злобный убийца, мы оба знаем это. — Вегард сурово взглянул на брата. — Посмотри, ты продался, продал своё тело! — он вцепился длинными потрескавшимися ногтями в грудь Каземира, вспарывая едва затянувшиеся раны. — Ты так же алчен, ты не изменился ни капли. Князь тьмы вскрикнул, пытаясь оторвать от себя впавшего в гнев мёртвого брата трясущимися руками. Его бросало то в жар, то в холод, Вегард игнорировал любые попытки освободиться. — Перестань, прошу, мне больно, брат! — воскликнул он, извиваясь в сильных тисках. — Не мсти, умоляю, это ни к чему не приведёт! Вегард отчаянно усмехнулся. В выражении его лица, губ, растрескавшихся, замороженных, как фарш, в остекленевших почти не двигающихся глазах читалась молчаливая насмешка. Он впился в кожу брата острыми отросшими ногтями, раздирая живое тело. Каземир закричал, откидывая голову назад. Его трясло, кончики пальцев онемели от холода, всё тело дрожало, как в лихорадке. Вегард резко нагнулся к его бледному лицу. — Твои губы дрожат так сильно. Ты что, плачешь, маленький брат? Ты уже стал намного страше того возраста, которого я мог бы достичь. Я ведь так и не успел прожить такую же долгую жизнь, какую успел прожить ты. — Вегард усмехнулся и из его рта брызнула тёмная холодная кровь, прямо на губы Каземира. Князь тьмы вздохнул, панически быстро дыша. С губ брата срывались капли крови и падали ему на лицо, стекали по щекам, капали в рот, отравляя рецепторы отвратительной мёртвой горечью. — Ты сказал, что любишь меня, братик. — произнёс Вегард булькающим голосом. Кровь уже струйками выливалась из его рта, носа, ушей и глаз. — Подтверди свои слова, я ведь не могу поверить этому просто так. Каземир немеющими пальцами схватился за плечи брата. Ему в рот заливалась чужая горькая кровь, льющаяся сверху всё обильнее. — Я люблю тебя, брат! — крикнул он, отплевываясь и пытаясь сжать губы так, чтобы в рот больше не попадала ледяная тошнотворная жидкость. Вегард схватил его за щеки, насильно разжимая челюсти. — Открой рот и поцелуй меня. Демон испуганно заплакал, отбиваясь. Его заставили широко открыть рот и засунули туда палец, чтобы он не смог сомкнуть челюсти. — Не надо плакать, брат, ты ведь любишь меня, а я люблю тебя, всё будет хорошо. — Вегард широко улыбнулся, не смотря на хлещущую из его рта кровь и припал своими губами к губам брата. Тот задергался, пытаясь дышать, но брат не хотел отстраняться, он навалился на него ещё плотнее. — Глотай. — прохрипел Вегард, вжимая брата затылком в постель. — Или задохнешься. Каземир глотнул, брат проследил за тем, как дернулся его кадык. — Ещё, ещё, глотай. Демон закашлялся, не успевая глотать льющуюся в горло ледяную горькую жидкость. Он задыхался, не в силах сделать полноценный вдох из-за крови, проникающей в нос и рот. Вегард рывком прижал его ртом к своим губам, надавливая на щеки. Каземир сделал резкий глоток, затем ещё и ещё. Кровь не прекращала литься, его уже начинало тошнить, а брат не отпускал. Князь тьмы оттолкнул его от себя и выплюнул находящуюся во рту жидкость на постель рядом. Теперь кровью изо рта Вегарда ему заливало глаза. Он отполз на трясущихся руках от брата и его стошнило прямо на постель кровью и желчью. — Глупый брат, почему ты не хочешь пить? — Вегард навалился на него сзади, заливая кровью обнажённые плечи и спину. — Ладно, если ты не хочешь пить это, я заставлю тебя отказаться от всего остального. Каземир широко распахнул глаза от ужаса, когда ему в горло пропихнули два ледяных пальца. Рвотный рефлекс дал о себе знать и его стошнило снова. Не дав брату никакой передышки Вегард снова толкнул свои пальцы глубоко в его глотку. Демон уже плакал, не в силах нормально дышать, его рвало бесперерывно, сначала кровью, потом только желчью. Вегард насиловал пальцами его горло, понимая, что брата уже не вырвет — попросту нечем. Каземир был на грани срыва, он трясся, как в лихорадке, не мог сделать вдоха из-за пальцев мертвеца в собственном горле. Вегард другой рукой ударил брата в живот. — Почему тебя не рвёт? Давай же, в чем дело? Князь тьмы заплакал, хватаясь за чужое запястье. Ему сильно нажали на живот, одновремено проникая пальцами глубже в горло. — Не напрягайся. — Вегард перевернул дрожащего брата на бок и вдавил кулак ему в живот настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Тот сдавленно застонал, кашляя. — Что, тебя ещё вырвет? Если будешь напрягаться, я просто вытащу твой желудок через рот. Каземир попытался расслабиться, но в ответ чужие пальцы нажали ему на живот так сильно, что на глазах выступили слезы боли. Его снова стошнило, желчь пошла через нос, обжигая дыхательные пути. — Молодец, братик, теперь ты еще долго не будешь хотеть есть, верно? Каземир еле заметно кивнул, падая на постель. Брат рухнул на него сверху, улыбаясь кровоточащим тёмным ртом. — Мы ещё не закончили, тебе рано расслабляться.