Сводная любовь

      Вару сидел в своей комнате, томно вздыхая. Аккуратно свесив ноги с кровати, он всматривался в стену, жёлтую и местами им же разрисованную. Даже спустя столько лет он не удосужился оттереть уже успевший размыться в общих чертах однотонности фломастер, в большинстве случаев красный или зелёный. Он поплыл, вырисовывая незамысловатые узоры, которые взглядом обводил парень, считая каждую спустившуюся вниз каплю.       А причиной такого поведения стал телефон — точнее, его отсутствие. Без этой чудо-коробочки Вару не находил себе места: ворочался в кровати вечно, тем самым уже порядком взбесив своего брата за стенкой, в попытках уснуть, постоянно бегал на кухню, пытаясь унять себя едой и наконец утолить тот голод, что накопился за вечными просмотрами коротких роликов и видео, и в конце концов периодически приходил доставать свою единственную досягаемую жертву, Пика, который, собственно говоря, как и он, находился на трёхмесячном отдыхе. Однако брат, к сожалению, не всегда оказывался дома — жажда погулять в такие тёплые июньские деньки пересиливала его сполна, чтобы бросить скучающего младшего одного. А ведь он тоже так хотел выйти развеяться — жаль только, что родители не поддержат его данный интерес ещё как минимум дня три.       Встав и подойдя к окну, он мимолётно глянул во двор, туда, куда выходили окна его дома. В самом дворе было тепло и солнечно, как не было, казалось, никогда.       — «Имеем — не храним. Теряем — плачем», — внезапно проскочила цитата в голове, вычитанная из валявшейся на кровати книги, ведь именно она на сей час стала незаменимым и хоть каплю интересным другом парня.       Неуклюжая птица невзначай врезалась в стекло, после чего ошарашено улетев. Это вызвало усмешку на лице парня, хоть и короткую, но тёплую и искреннюю. Однако тут же его посетило несколько грустное осознание самого себя; он ведь и впрямь как эта птица: видит всё вокруг, но это всё тем временем отделяется от него оконным стеклопакетом, прочным и непробиваемым. Однако открыть его всё же можно, ощутить этот привкус свободы, но шестой этаж нагло отделяет его от этой возможности. Так что же поможет сбежать ему от своих проблем и закрытости?       — Сбежать?       В голову лезли разные мысли, и, признаться честно, ни одной хорошей. Единственным выходом ему казалось сбежать — временно, ненадолго и недалеко. Посидеть на скамье, развеять дурные помыслы, в конце концов подышать свежим воздухом, чтобы не кружилась так сильно голова, — это всё, что хотел он, и ничего больше. Теперь плевать он хотел на все запреты — вперёд, мимолётно покорять знакомые улицы!       В очередной раз убедившись, что никого в квартире нет, он мигом помчался ко входной двери, прямиком в домашней одежде. Ведь неважно, как он будет одет, на улице как-никак плюс тридцать градусов! Уже хватаясь за ручку двери, в голове промелькнуло предупреждение брата, который, по завету отца, должен был следить за младшим в будние дни. «Если я вдруг узнаю, что пока меня не было дома, ты шлялся где попало, я тебя лично своими руками прикончу!» - говорил он, и в подсознании Вару внезапно попытался одёрнуть себя, пока не поздно.       — Но я же всего лишь на пару минут, да и недалеко… — шепнул сам себе он, закрывая квартиру на замок.       Свежий, но нехолодный воздух опалил чуть покрасневшие от квартирной жары щёки. Кудрявые русые волосы, заплетённые в неаккуратный хвостик, спадали редкими прядями на лицо. Солнцезащитные очки, которые, впрочем, от солнца защищали лишь в словах их продавца, делали всё вокруг красивым зелёным, что даже растения казались несколько свежее, чем при наблюдениях с окна. Растянутая, но на удивление чистая майка колыхалась на ветру, и Вару, озарённый радостями вылазки, помчался налево, в сторону ближайшей детской площадки.       На время его «домашнего ареста», родители, конечно, не сочли нужным оставлять ему карманные деньги. Потому на свои хотелки пришлось раскошелиться самому: сделав некоторые нехитрые махинации в расчётах своих копившихся на компьютер денег, поныв самому себе о том, что «Зачем я это делаю?», и забрав нужную ему сумму, он первым же делом решил сходить в абсолютно любой супермаркет, желательно самый дальний — ведь во всех ближних могут оказаться знакомые родителей, да и Пика тоже, и в таком случае его вылазка ой как скоро окончится. Именно поэтому он преодолел уже целый квартал, оказавшись в небольшом магазине.       В корзине уже красовались несколько вкусностей, банка газировки и мороженое. Сегодня, в честь недавнего начала каникул, он решил устроить себе невеликий пир — так, чтобы самому всё съесть, и притом не переесть, ведь в себя ещё придётся пихать скорый ужин. Неудачно он вышел конечно — на улице ещё не вечерело, но на часах, что, к счастью, были в магазине, уже переваливало за полдень. Но радостным было то, что старший братец ушёл относительно недавно — его и провожал взглядом Вару, перед тем как вернуться обратно на кровать.       Сев на ближайшую скамью, он развернул мороженое, принявшись наслаждаться его вкусом. Июньское солнце светило ярко и неспешно, однако не доставало до парня, что укромно сидел в тени отцветшей сирени. Цветы, в большинстве своём сухие и пожелтевшие, падали на его макушку, а он этого даже не замечал. Вслед мороженому пошёл мармелад. Он был кислым, каким обычно и покупал его Вару, ведь вкус этот всегда оставался сахарной посыпкой на его губах. Мармеладные червячки, к сожалению, кончились чересчур быстро.       Оставив использованные упаковки на скамье, он отправился дальше, в надежде погулять ещё чуть-чуть.       — Ох уж эти подростки… — Мимо проходящая женщина угрюмо вздохнула, бросая взгляд на удаляющегося отсюда Вару.       Добегая до арки, он перешёл на шаг. Как-никак, а бегать неприспособленному к спорту, так ещё и с газировкой в руках, было задачей для него непростой. Отдышавшись, он открыл банку и, жадно заглатывая, пил освежающий лимонад. В голову почти сразу ударило лёгкостью. Смахнув пряди с лица, он продолжил бродить по оживлённым летним улицам.       — «Подростки… Почему меня так настораживает это слово?» — думал он. — «А ведь когда находишься без телефона, начинаешь философствовать!»       Думал он долго, много и муторно. Почему-то именно сейчас взбрело ему в голову думать только о подростках. Безусловно, темы в голове его менялись быстро, но сравнения всегда приводились только к этим жалким подросткам. Почему так происходит? — он не знал. Знал только то, что больше не хочет спать. Видимо именно так и влияет на него отсутствие телефона.       Облака сгущались над головой. Скрипучая карусель вертелась неспеша. Из-за нависших туч Вару перестал ощущать время, но явно понял одно — домой возвращаться он явно не хочет. И пусть ему устроят очередную лекцию насчёт его ужасного поведения — он лучше оттянет этот момент на потом, как можно дальше от нынешнего сейчас. Если так подумать, то теперь его не волновало совсем ничего, волновало точнее, но отдавалось это лишь эхом в глубине души. Он прикрыл глаза и вскинул голову к небу. Одинокая капля коснулась его лица.       — Дождь? — спросил он будто бы у неба.       Постепенно на него свалилась ещё одна капля. И ещё. И ещё.       Если не он сам, то погода явно гнала его домой. Но он не хотел. Хотел подольше оставаться здесь, на маленькой свободе, где его не достанет никто. Внезапно стало ему так грустно, что он сел на скамью под ближайший козырёк. Руки обвили сами себя, стараясь защитить от наступающего холода. Он вновь прикрыл глаза.       Звонкая пощёчина опалила его щеку.       — Вару, идиот! — воскликнул Пик, тормоша его за плечи. — Ты где был?!       Вару молчал. Опять. Но старший брат был настолько взбешён, что не пожалел для него и второй пощёчины.       — Ты знал, как я волновался, придурок!       Он схватил того за руку, волоча за собой. Крупные капли вмиг озарили его тело, холодное от ветра, и от большего холода его передёрнуло. Спустя пару секунд на плечи упала тёплая кофта.       — Надеюсь, ты не заболеешь, когда мы придём домой, — уже спокойно сказал он, подхватывая брата за руку.       Вару еле заметно улыбнулся. Почувствовал себя подростком, о котором хоть кто-то заботится.