Сводная любовь

      Лёжа на кровати, Вару думал лишь о том, который сейчас час. Жаль, что не было под рукой даже наручных часов — зато часы эти имелись на руке старшего брата.       — Пик! — шепнул он, тормоша брата за плечи. — Пик, проснись!       Но он не отвечал — лишь отвернулся от брата к окну, сонливо вздыхая. Вару принялся толкать его с новой силой, но брат не поддавался, стряхивая с себя назойливую руку. Устав держать свою навесу, Вару пошёл на крайние меры: как бы ему не хотелось вставать, но пришлось; опустившись на холодный пол, он, опираясь на кровать Пика, потянулся к его руке, чтобы угомонить себя с надоедливым вопросом.       На часах было ровно семь утра.       — Да что тебе от меня надо?! — не выдержал он, поворачиваясь к нависавшему брату лицом. Янтарные глаза, казалось, светились в свете утреннего солнца, а нос, острый и прямой, был покрыт еле заметными веснушками. На несколько секунд Вару залип. — Долго будешь пялиться?       — Я просто хотел узнать время. — Он огорчённо вздохнул, но был рад тому, что наконец удалось выведать нужное ему.       Спать не хотелось от слова совсем, но парень чётко понимал, что подъём осуществится только через час. Такова суровая лагерная жизнь! И Вару, к слову, просто ненавидел чёткие порядки и границы — всегда бесило делать то, что не нравится всем, но притом абсолютно все и соблюдали, и придумывали новые порядки, всё более строгие и всеми ненавистные. А ведь так удобнее только тем, кто выше тебя, кто старше и, походу, не настолько умнее, как они сами.       - «Хотя бы зубы пойду почищу, что ли».       Не без излишних шуршаний выудив из прикроватной тумбы зубную щётку и пасту, он неспешно направился в сторону ванной комнаты, хотя таковой её назвать довольно сложно. Обшарпанные стены, слегка поржавевшие умывальники, треснутая плитка на полу — что ни на есть самый люксовый лагерь из всех тех, которые только могли выбрать родители. Нанеся зубную пасту на щётку, он, в конце концов начав чистить зубы, погрузился в недолгие раздумья.       Странно, но в лагере он оказался впервые за всю свою осознанную жизнь. Казалось бы, прошла только половина от всей смены, но тут, что невероятно удивительно, время тянулось в разы медленнее, прямо как в аду. Вечные мероприятия, конкурсы, концерты, а в особенности общий душ — всё это напоминало Вару сплошную тюрьму. Слава богу, хотя бы был бассейн, но и там были свои сюрпризы: грязно-зелёная вода, притом чересчур ледяная. И как только мама могла его сюда отправить? Как могла оставить одного? Он ведь всегда был с ней вместе, всегда был рядом!       Но, к его же сожалению, ответ он знает наверняка, хоть и до последнего отказывается в это верить. Мать его нашла ему замену — какого-то мужика, который в придачу притащил за собой своего ненаглядного сыночка. Правда, Вару всё больше и больше казалось, что отцу совершенно плевать на своё выросшее чадо — родился, вырос, а теперь не мешай моему счастью, так сказать. Мысленно, но никак не физически, он мог посочувствовать своему брату, ведь ему казалось, что прямо сейчас он ощущает что-то подобное, только вот оно было в самом начале своего развития. Неясно зачем и почему, но именно сейчас невозможно сильно захотелось оказаться рядом с братом, высказать всё, что он чувствовал, снова ощутить его мимолётную заботу… Но гордыня в самосознании отгоняло маленького ребёнка в сердце обратно на задний план.       — Что случилось? — внезапно спросил кто-то за спиной. В зеркале Вару отличил Пика.       — С чего ты взял, что что-то случилось? — сплюнув пену в раковину и включив воду, отозвался он.       — Ты плачешь.       — Что?       Кудрявый снова устремился в отражение самого себя. И вправду, по щеке текла одинокая слеза. Второй глаз был словно стеклянный.       — Да нет… Это просто вода. — И он показательно умылся.       — Ты думаешь, я не отличу твоих слёз от воды?       Вару молчал. Ему было нечего сказать на этот счёт. Оставалось только перестать строить из себя понурого актёра — доселе выглядело это более убедительно, чем сейчас.       — У тебя всё нормально? — подойдя ближе, переспросил старший.       — Да… не беспокойся. — Вару не удержался, и слёзы звонко разбились о кафельный пол, прикрытые рукой.       Сзади ощутимым теплом оказались лёгкие объятия.       — «Не плачь, придурок, не плачь!» — пытался успокоить себя младший, уже не в силах сдерживать всхлипы.       — Не пытайся себя успокоить, — словно прочитав мысли, сказал ему Пик. — Пойдём присядем лучше.       Забравшись на невысокий подоконник, оба расположились спинами к окну. Уложив голову брата к себе на плечо, старший поглаживал спутавшиеся кудряшки. На солнце они выгорели ещё сильнее, чем были у него в прошлом году, во время их знакомства и взаимного усыновления родителями. Тогда они и вовсе не хотели воспринимать друг друга даже как обычных сожителей, а сейчас… сейчас были открыты перед друг другом настолько сильно, насколько не были никогда. Пик никогда не видел, чтобы Вару плакал. Вару никогда не чувствовал, каково быть младшим братом.       — Скучаешь? — прервав тишину корпуса, спросил старший.       — Да, — тихо ответил младший.       — Знаешь, а я ведь тоже когда-то плакал, — начал он, — разве что не в детстве, а осознанно. Это был даже не тот день, когда умерла моя мать, — честно, я её знать не знал до самой её смерти — а материнства мне никогда не хватало. — Он тяжело вздохнул, прервавшись. — А когда узнал, что отец наконец-то нашёл своё счастье, и больше не ходил угрюмым и уставшим от работы, я нереально обрадовался. Жаль только, что слишком рано. Как я думал, я наконец получу ту заботу и ласку, о которой мечтал всю свою жизнь, но как оказалось, отцу стало всё равно на меня вдвойне, ведь он всецело зациклился на твоей матери, сейчас уже его жене. Я полагаю, что ты заботой не был обделён, и ранее думал, что фактическую потерю её перенесёшь довольно легко. Однако ошибался. По твоему поведению видно, что тебе тяжело. Тяжело потерять то, что имел, чем то, о чём только мечтал.       Вслушиваясь в приятный слегка басистый голос, Вару заметно успокоился. И как это Пик только понял, по какой причине ему стало грустно? Может, делал что-то не так, как обычно? Наверняка Пик заметил их всё частые и частые ссоры с матерью, их дальность с появлением новых членов семьи, различные наказания, которые Вару, судя по всему, никогда не ощущал на своей шкуре, подростковый кризис, проявивший с лёгкой запоздалостью, и наконец его нормальное отношение к брату. По правде говоря, Пик думал, что никогда не сдружиться с такой гиперактивной особой, как Вару, но теперь… теперь их отношения вышли на совершенно новый уровень.