Remnant Invicta

Чтобы покинуть Бикон было достаточно просто выйти за ворота. Члены Отряда Феникс по-прежнему были одеты в свои форменные брюки и майки, но помимо этого на них теперь были ещё и куртки того же цвета, что и брюки. У Жона это была новая чистая форма, но остальные выглядели потрëпанными и грязными от пота, а так же все были в пыли и грязи, в которых им обычно приходилось тренироваться. Как ни странно, в подземном городе своей чистотой выделялся именно Жон. Это был не настоящий подземный город, он даже технически не находился под самим городом, просто так назывался. На самом деле это было чем-то вроде первого этажа аркологии Вейл, за исключением того, что теперь над толстым слоем смога был построен новый этаж, называемый «первым этажом», чтобы этот самый смог не мешал людям добираться на работу и обратно. Таким образом, пространство под ним превратилось в некое подобие подвального помещения. Здесь было темно, но сейчас на улице всё-равно была ночь, поэтому данный факт всем был безразличен, кроме того, светильники, прикреплённые к потолку, создавали впечатление ночного неба. В подвале располагалась большая часть производственных районов города, а также множество дешевых заведений сферы услуг — в основном баров. Заводы не работали по ночам из соображений безопасности, поэтому вышеупомянутые заведения открывались для посетителей именно ночью. Это была яркая страна чудес с неоновыми огнями и крайне яркими витринами магазинов, предлагающих всё — от пива до наркотиков и секса. Страна эта была аляповато яркой из-за отсутствия естественного освещения и была устроена как трущобы с узкими коридорами между металлическими и деревянными лачугами. Формально это были не трущобы. В аркологии хватало места для всех, кто здесь жил, и у всех этих людей были свои места для проживания. Бездомных не существовало, потому что человек, который спит без крова, в конечном итоге куда-то пристраивался, а даже если и нет — он всегда мог быть отправлен на передовую. В действительности "подземный город" больше напоминал общественный рынок. Это было место, которое каждую ночь открывалось для удовлетворения низменных желаний людей — куча всякого дерьма, которое нельзя было купить в аркологии, — и правительство игнорировало его, потому что оно было не на виду, да и к тому же полезно. Данное место поддерживало моральный дух людей, не давало рабочим жаловаться, да и в целом ничего не саботировало. Он всегда знал о его существовании: сначала он слышал страшные истории от своих родителей и предупреждения держаться подальше, а позже — небылицы и хвастовство товарищей по отряду в разных полках. Однако он впервые оказался в подземном городе, и должен был сказать, что это место было совсем не тем, что он ожидал. Он думал, что здесь будет полно обездоленных и несчастных людей, ищущих хоть какого-то утешения. Что-то вроде низшего класса и измождëнных слоев населения города. Вместо этого он увидел кучу совершенно разных людей. Здесь были бизнесмены и женщины в строгих костюмах, солдаты в военной форме, рабочие в спецовках, а также те, кто пришёл в джинсах, брюках и других вещах, были и люди в кожаной одежде с проколотыми носами и губами. Он прошёл мимо деревянной хижины с тремя парикмахерскими креслами у входа. Однако вместо того, чтобы стричься или бриться, мужчина, откинувшийся на одно из кресел, держал на коленях обнажённую женщину, которая медленно снимала с себя бретельки бюстгальтера, в то время, как спинка кресла опускалась. Янг зацепила пальцем воротник Жона и потащила его задницу дальше. — Ты можешь заказать себе танец на коленях попозже, любовничек. — Я не… — Да, конечно. Твои глаза просто устали, и им нужно было отдохнуть на её заднице. — Янг гоготнула, и остальные члены отряда засмеялись вместе с ней, а Жон ужасно покраснел. — Всё в порядке. Не осуждаем. Да и в целом, никто не будет. Завтра все вернутся к работе на благо Вейла, бла-бла-бла, и так далее, и так далее. Будем бороться за благополучие Вейла, ага. — Она имеет в виду, — сказал Сан, хватая Жона за плечо. — Что здесь это в порядке вещей. Ничего необычного. Власти в курсе, что тут происходит, и всем всё равно. Если мы вернёмся до завтра, и, если мы не будем срывать тренировки, никто нам ничего не сделает. Уроки, полученные от родителей, говорили обратное, но он видел людей в офицерской форме, которые сновали туда-сюда. Они не несли вахту и не подкарауливали солдат. Они пили, играли в азартные игры, а одному женщина с синими волосами даже делала татуировку на руке. Всё выглядело так, словно все пришли сюда просто повеселиться и оттянуться, и он очень сомневался, что аркология не знала об этом месте. Они могли бы послать сюда военную полицию, если бы действительно хотели помешать. Он полагал, что у аркологии были более важные заботы, такие как рождаемость, продовольствие, оборона, сокращающиеся запасы электроники и многое другое. Они не тратили время или пространство на возделывание хмеля для пива, так что если местные хотят варить в своих квартирах самогон и продавать его, то это их вполне устраивало. Ну или, например, если люди хотели расслабиться после тяжёлого трудового дня, обменяв деньги на ночь страсти или наркотики, то и это тут было в порядке вещей. Пока эти люди работали, и пока аркология функционировала, всё было приемлемо. Янг привела их в полуразвалившийся металлический сарай с несколькими шаткими и полуразбитыми стульями на улице. Рядом стояла железная бочка, а на ней старомодная стереосистема, из которой доносилась классика шестидесятилетней давности — настоящая музыка, а не национальный гимн или другие патриотические песни о том, какие они все великие и какие же храбрые их войска. Вообще, по всему подземному городу из разных устройств звучала музыка: одни из них были настроены на метал, другие — на панк и рок, и всё это смешивалось в бешеное разнообразие шума, которое, впрочем, было не таким уж плохим. Они все дружно завалились за один стол, который, вместе со стульями, поскрипывал под их весом. Это были одни из тех старых штук, которые он видел на фотографиях, сделанных до Прорыва, когда люди устраивали пикники на улице — всего лишь войлочная ткань, натянутая между несколькими кусками металла, конструкция служила чем-то вроде кресла-гамака, и её можно было сложить, когда она не использовалась. Эти штуки были чертовски старыми, и он даже не был уверен, что они выдержат его вес. — Эй, Джуниор! — крикнула Янг. — Клубничный рассвет нам. Вышел высокий мужчина в форме, похожей на одежду клерка. Жону было довольно странно видеть, что человек с такой хорошей работой на верхних уровнях заправляет баром здесь, внизу. В деньгах он явно не нуждался, а значит, это было своего рода хобби. Ну или дополнительный заработок. — Что ещё блядь за клубничный рассвет? — спросил хорошо одетый мужчина. — У меня есть пиво, пиво и только пиво, и ты, блядь, это знаешь. — Затем он отмахнулся от неё, после чего помахал рукой Руби. — Привет, Руби. Всё в порядке? — Ага. — Руби хихикнула и помахала в ответ. — А как ты? — Неплохо. Но было лучше, до того, как появилась твоя обезьяноподобная сестра. Судя по тому, как рассмеялась Янг, их разговоры были тут обычным делом. Мужчина принёс ведро, буквально, обычное пластмассовое ведро, и поставил его на стол с чавкающим звуком. Затем он бросил на стол пару пластиковых стаканчиков старого образца. Руби, Рен и Сан, не теряя времени, опустили стаканчики в ведро и наполнили их зловеще мутным пивом, после чего сделали по большому глотку. — С беовульфами жить.., — подумал Жон, после чего повторил за всеми. Напиток был… ну, если честно, дерьмо. Мутный, пыльный — и он реально чувствовал пыль на зубах, это не было преувеличением — и с немалым количеством ошмëтков пены, плавающих на поверхности. Но он был крепким. Чëрт, он был реально крепким. Пиво обожгло ему горло, как раскалённая лава, и ударило в живот, словно зажигательная граната. — Твою мать! — задыхался Жон. — Этим можно убить гримма! — Епааать! — прохрипела Руби, её милое и не-такое-уж-невинное личико покраснело, когда она выдохнула. — Пока это лучшее пойло, что у тебя было, Джуниор! — Знаю. — Мужчина усмехнулся, затем повернулся к Янг. — Почему ты не можешь быть чуть более похожей на свою сестру? — спросил он у Янг, которая фыркнула и тоже отпила немного, присвистнув от вкуса. — Твоя сестра — ангел, а ты — королева стерв. И, кстати, где твоя подружка? По крайней мере вы можете устроить шоу для моих клиентов. — Блейк придёт позже, — сказала Янг, лениво улыбаясь. — А тебе нравятся наши шоу? Джуниор пожал плечами. — Ничто так не привлекает клиентов, как немного лесбийского действа. — К удивлению Жона, Янг просто рассмеялась в ответ, и никто не выглядел особо обеспокоенным этим. Впрочем, Джуниор тоже не выглядел серьёзным. Наверное, это была местная шутка. Затем он посмотрел на Жона. — Новое мясо? — Это Жон, — сказал Сан. — Жон, это Джуниор. Возможно, это не настоящее его имя, но большинство представителей высшего класса не любят использовать здесь свои имена. — У некоторых из нас есть репутация, которую можно потерять, — сказал Джуниор. — Прими мои соболезнования, парень, — сказал мужчина. Жон подумал, что бармен говорит о том, что Жон будет охотником, но потом Джуниор продолжил: — Тебе придётся постоянно тусить с этими идиотами. Мне так тебя жаль. Жон фыркнул. — Спасибо. Янг засмеялась вместе с ним. — Что ты там говоришь, про репутацию, которую можно потерять Джуниор? Я и не знала, что уже испортила свою. — Так ведь такие, как ты не думают о будущем. — Нет особого смысла думать о том, чего не существует. — Янг наполнила свой стакан, как и все остальные, и высоко подняла его. — За Жона! — сказала она, и остальные вторили ей. — За Отряд Феникса! — Они не пили, и Жон тоже не стал подносить стакан к губам. Вместо этого Янг обратилась к нему. — У нас в отряде есть правило. Это правило, которому следуют все, без каких-либо исключений. Живи быстро, умри молодым. Это значит, не хандрить, не чувствовать себя несчастным из-за того, что наши шансы ничтожны, и не позволять жизни тянуть тебя вниз. Ты с нами, ты едешь с нами, и у нас есть только две скорости — стоять на месте или двигаться чертовски быстро. Понял? Он подумал, что понял, о чëм она говорит. Их будущее было безнадёжным, их шансы были мизерными, и вместо того, чтобы размышлять об этом и медленно идти на дно, плачась о своей судьбе, они хотели веселиться, развлекаться и умирать с улыбками на лицах. Он и раньше слышал такие слова, но никогда не принимал их на веру, поскольку мама надеялась, что он станет инженером, а значит, слишком ценным кадром, чтобы позволить ему погибнуть из-за какой-то мелочи. Жизнь выбросила эту возможность в окно, и как бы ему ни хотелось поплакать и поворчать по этому поводу, он понимал, что назад дороги нет. Если он позволит этому угнетать себя, то проведёт свои последние годы в жалком унынии и, возможно, потянет за собой весь свой отряд. Раз уж ему всё равно конец, то можно и повеселиться. И они тоже могут поучаствовать. — Я понял, — сказал он, подражая её словам и криво усмехаясь. — Может мы уже начнём пить, или есть ещё какие-то правила, которые я должен знать? Прежде чем они успели ответить, он пригубил напиток из своего пластикового стаканчика. Сан тут же одобрительно что-то выкрикнул и сделал то же самое, а остальные быстро последовали их примеру. Они справились быстрее, чем он, с их-то железными желудками, способными выдержать этот кошмарный коктейль, и все они одновременно небрежно ударили своими стаканами об стол. Даже Руби, которой было всего пятнадцать лет, справилась с этим как опытный профессионал. Если он правильно понял — у неё было много практики. — У нас на глазах рождается новый Феникс! — крикнула Янг, не обращая внимания на проходящих мимо людей. Некоторые даже закричали вместе с ней, просто забавляясь и радуясь своему участию. Некоторые вскидывали вверх средние пальцы, кто-то улыбался, и Янг, должно быть, узнавала их, потому что с радостью отвечала им жестами. — Знаешь, не обязательно кричать это каждый раз, — сказала Руби, хихикая и наливая себе в стаканчик ещё. На её бледной коже уже появился розовый румянец. Хотелось ей или нет, но она была юной, а самогон, должно быть, был не менее пятидесяти процентов крепости. Что было в остальных пятидесяти процентах, Жон сказать не мог. Маловероятно, что тут была чистая вода. — Ну, это же твоя сестра, — сказала Нора. — Она буквально умерла бы, если бы не была самой громкой в округе. — Кому знать, как не нам, — сказал Рен, — ведь это мы её соседи. Они с Блейк отнюдь не тихони. — Вы думаете, я этого не знаю? — воскликнула Руби. — Я живу с ней в одной комнате! У меня от них травма на всю жизнь. — Ой, иди нахер, — рассмеялась Янг. — Будто вы с Норой не сношаетесь, как кролики. Нора хихикнула. — По крайней мере, мы тихие. — Если ты считаешь, что ваши приглушённые стоны тихие, то мне есть что тебе сказать, детка. По крайней мере, мы с Блейк делаем это быстро и больше не шумим. Твои стоны и вздохи слышно часами, и они в десять раз сильнее отвлекают. — Это потому, что Рен знает, как доставить удовольствие даме. — Пфф. Если бы он знал, то ему бы не понадобился час, чтобы ублажить тебя! — У Ренни есть такая штука, как выносливость. Завидуй. — За клуб не трахающихся друг с другом, — сказал Сан, обхватывая рукой плечо Жона. Руби прижалась к нему с другой стороны и захихикала вместе с ним. — Может, мы и одиноки, но, по крайней мере, у нас есть полноценный ночной сон. Выпьем. — Выпьем! — сказали Жон и Руби, поднимая стаканы. За следующий час они опустошили половину ведра, смеясь, разговаривая, поглощая алкоголь и продолжая отравлять себя. Где-то в середине этого процесса появилась очень привлекательная девушка с чёрными волосами и кошачьими ушками, которая заявила, что «их слышно от самого входа». Она представилась как Блейк, и её попытка занять место рядом с Янг была немедленно остановлена блондинкой, притянувшей Блейк к себе на колени. После этого у них осталось гораздо больше пива на пятерых, поскольку губы Янг и Блейк не отлипали друг от друга. Уже чувствуя лёгкое опьянение от выпитого, Жон сглотнул и был вынужден отвести глаза. Многие посетители даже не потрудились сделать то же самое и развернули свои кресла, чтобы наблюдать за происходящим. — Фу, — простонала Руби, оттолкнувшись головой от стола. — Ненавижу, когда они так делают. — Тебе нужно больше пойла, — сказал Сан. — Ага. — Руби зачерпнула свежую порцию стаканчиком и попыталась стереть из памяти звуки того, как её сестра с кем-то целуется. Жон тоже решил, что ему нужно больше, и быстро наполнил и выпил свой стакан. В конце концов, обе девушки остановились — отчасти потому, что Блейк решила, что этим вечером она хочет выпить что-нибудь ещё, кроме Янг, а отчасти потому, что ситуация становилась слишком жаркой. Янг самодовольно улыбнулась и шлепнула Блейк по заднице, за что получила по голове. Столы вокруг них застонали, и несколько человек стали подначивать Янг продолжить. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты устраиваешь шоу, — шипела Блейк. — Ты никогда не жалуешься. — Я жалуюсь прямо здесь и сейчас! — Да, но со временем ты перестаëшь. — Янг рассмеялась, а затем спросила, — Ты захватила то, что я просила? — Да, и я бы сразу об этом и сказала, если бы кто-то не засунул мне в глотку свой язык, как только я сюда пришла. Блейк расстегнула карман на своих брюках и достала небольшой пакет, обернутый серебристой лентой, затем перочинный нож, из тех, которые есть у каждого солдата для всяких мелочей в полевых условиях. Жон не был уверен, что это именно то, для чего, по мнению командира, они должны использовать этот прибор, потому что Блейк сделала небольшой надрез в пакете и высыпала на стол немного сверкающего праха. — Это прах? — спросил Жон. — Хм… — Девушка, с губами, раскрасневшимися из-за действий Янг, коротко улыбнулась ему. — Каждый день беру по патрону с полигона и разбираю его в своей комнате. Если брать больше, то сразу заметят. — Она положила пачку на стол и сказала: — На следующей неделе твоя очередь, Руби. Я не могу продолжать воровать с полигона, иначе кто-нибудь меня точно поймает. Воровство, так то, строго наказывалось, особенно когда каждая мелочь шла на то, чтобы отбивать атаки Гриммов. Это не значит, что его вообще не было, просто это было рискованно. Жон был не столько поражён тем, что кто-то из них этим занимается, сколько удивлен, что это было организованное мероприятие, и что он, предположительно, когда-нибудь будет вынужден принять в этом участие. Ну что ж. Сейчас об этом беспокоиться не стоит. Руби подпрыгнула на своём стуле. — Да. Знаю. Всё окей. Меня пока ещё не поймали. — А что мы с ним сделаем? — спросил Жон. — Он добавляет небольшую «перчинку», — сказала Янг. Она пошарила рукой в штанах и достала небольшую пачку льен. — Эй, Джуниор. Ты не против? Мужчина подошёл к их столу и опустил на него брикет заметно большего размера. Затем вскрыл его, и из него посыпался белый порошок. Наркотики, понял Жон, и, судя по всему, тяжёлые. Он вдруг почувствовал, что немного нервничает. Не то чтобы наркотики были редкостью в армии; всем нравилось делать вид, что это так, и притворяться, что дисциплина и долг превыше всего остального, но ежедневно рисковать своей жизнью было ужасно, и он знал немало людей, которые использовали всякое, чтобы унять страх или успокоить нервы. Как и в случае с самогоном, командиры знали, что такое случается, но понимали, что ничего не могут с этим поделать, если не хотят, чтобы солдаты впадали в панику и замыкались в себе. Жон всегда отмазывался от подобных вещей и никогда не принимал в них участия. У него были планы на будущее, предостережения матери, мечта получить уважаемую работу, и он не хотел получить проблемы со здоровьем из-за подобных развлечений. Впрочем, теперь уже не было смысла беспокоиться об этом, не так ли? Жон наблюдал за тем, как все остальные с нетерпением мнутся вокруг, а Блейк подсыпала в смесь немного праха — настоящего элементного праха. Подогрела, как назвала это Янг. Да, это был бы тот ещё подогрев. Парни и девушки, не стесняясь, сделали себе маленькие дорожки, уткнулись в них носом и дружно вкинулись. Жон наблюдал, как Руби, такая же юная, как и его младшая сестра, вдохнула и откинулась назад, закашлялась с глупой улыбкой на лице, а потом покачала головой и рассмеялась. Она была не единственной такой, и не только за их столом. Наркотиков за столами было столько же, сколько и выпивки, и Жон чувствовал в воздухе запах дыма, приправленного травкой. Для человека, выросшего в военной академии в лучших районах аркологии, это стало откровением. Он вырос на пропаганде, как со стороны школы, так и со стороны своих родителей-военных, и они всегда забивали ему голову рассказами о том, что в войсках царит полная дисциплина. Возможно, они просто не хотели его разочаровывать. Он видел достаточно людей, которые употребляли всякое ещё в армии, чтобы знать, что такое случается, а продолжительность жизни охотников была гораздо меньше. — Это точно нормально? — спросил он на всякий случай. — Нас не застукает Гудвич? — Если она застанет нас за этим занятием, то конечно, проблем не оберëшься, — сказал Рен, — но всё будет в порядке, если мы не попадаемся прямо во время тренировок или не скажем ей об этом прямо в лицо. — Я видела, как некоторые из других преподавателей закидывались здесь внизу, — сказала Нора. — Не старшие офицеры или командующий, но я видела преподавателей. Никто не рассказывает о том, что видел здесь. Сюда приходят, чтобы расслабиться. Такие вот правила. — К тому же, — сказала Руби, — мы всё все-равно уже сидим на повышающих эффективность стимуляторах. — Она покачнулась на своем сиденье и хихикнула. — Д-довольно поздно н-нас за это отчитывать. Жон сделал паузу. — А я нет. — Пока нет, — сказала Янг. — Вероятно, тебе назначат твои первые стимуляторы в конце этой недели. — Она согнула левую руку, отчего её мышцы стали выпуклыми. — Мы с Руби принимаем стероиды с самого детства. Все охотники и охотницы принимают их. — Вот почему я такая низкая, — сказала Руби. — Они замедлили мой рост. Янг фыркнула. — Она любит использовать это как оправдание. — Так и есть! Иначе почему бы я была такой маленькой? — Потому что ты карлик. — Да иди ты нахер! — Ты иди нахер! — ответила Янг. — Отсоси! — крикнула Руби. — Да прям ща! — сказала Янг. — Ха. — Руби хихикнула и выпила ещё одну кружку спиртного. — Ты проиграла. — А ты, очевидно, недостаточно пьяна и недостаточно под кайфом, дорогая моя сестра. До дна! Янг высыпала ещё немного порошка, затем предложила немного Жону. Он оглянулся на остальных. Он увидел Сана и Нору, и даже Блейк кивнула в знак согласия. Препараты, повышающие эффективность, не были нормой в армии, но от них и не ожидалось, что они будут сражаться с Гриммами, и лучше бы, если у них не будет никаких странных побочных эффектов, которые могут вызывать данные препараты. Опять же, это уже не было проблемой, когда ты в Биконе. Чем сильнее ты можешь быть, и чем быстрее, тем скорее тебя отправят на фронт. Я всё время думаю, что это армия и что они думают о нашем будущем. Но я постоянно забываю, что у нас нет будущего. Жон посмотрел вниз, на дорожку перед собой, затем обратно, на ухмыляющихся и смеющихся членов своего нового отряда. Они переживали лучшие времена своей жизни именно потому, что времени в их жизни оставалось не так уж много. Живи быстро, умри молодым. Они не шутили. Жон закрыл одну ноздрю, наклонился и вдохнул. Остаток ночи прошёл словно в тумане.

/-/

Жон проснулся от звука будильника, звенящей боли в глубинах его черепа и резкого головокружения. Зрение прояснялось медленно: холодный металлический потолок, жёсткий матрас под ним и мягкое тело, прижавшееся к его боку. Он повернул голову набок, нос защекотали знакомые тёмные волосы с красным отливом. Он лежал в постели с девушкой. Хм… По его мнению, это должно было вызвать более бурную реакцию. Девушка придвинулась к нему, зевнула и приподнялась, прежде чем он успел запаниковать или отреагировать. Руби медленно моргнула, глядя на него, её бледные плечи облегала обычная майка, под ней — чёрное бельё. До него дошло, что на самом деле она сняла только ботинки и брюки, а он даже и того не сделал. Ботинки Жона всё ещё были на ногах. Ну значит, как минимум, ничего не было. Он не знал, радоваться этому или нет. — Хей. — Руби зевнула. — Привет, Жон. — Доброе утро. Почему ты в моей кровати? — Потому что Блейк в кровати Янг. — Оу. Это многое объясняло, особенно сейчас, когда в памяти всплыли смутные воспоминания о прошлой ночи. Было много смеха, криков, какие-то танцы на столе — на них накричал Джуниор, когда стол рухнул, опрокинув на Рена ведро с алкоголем. Потом Нора вылизывала его, было ещё пиво, ещё наркотики, Янг и Блейк небрежно целовались, и он смутно помнил, как они, будучи очень пьяными и весьма неуклюжими, пробирались обратно в Бикон, сильно позже комендантского часа. Он помнил, как проходящие мимо офицеры их ловили пару раз, но при этом оные офицеры явно игнорировали происходящее. Помнил, как они с Саном рухнули в свои кровати, чтобы поспать, после чего кто-то постучал в его дверь. Он помнил, как Руби, спотыкаясь, вошла, сказала что-то о шуме, о сестре, о кошмарах и о том, что в мире недостаточно берушей, а потом сняла штаны и вырубилась прямо на нём. Как ни странно, после всего этого безумия первой мыслью, пришедшей в голову Жону и облечëнной в слова, было: — Как ты думаешь, Янг не забудет о своём наказании? Ты же здесь, а Блейк о нём не знает. Руби посмотрела на него сверху вниз. Руби посмотрела на дверь. Руби прошептала — Блядь… — себе под нос. Оказалось, что Янг о наказании не вспомнила, но о нём помнила Генерал-лейтенант Гудвич. Память командира о проступках рядовых — самая надёжная вещь в мире, особенно когда хотелось бы, чтобы она разок подвела. Только этим можно было объяснить её грозное выражение лица, когда они появились на утреннем построении, одетые в форму, отдавая честь стоя в строю. Янг выглядела как будто вот-вот развалится, волосы торчали дыбом, глаза были налиты кровью, и всё же ей удалось сжаться ещё сильнее, когда старший офицер прошлась перед ними, сделала многозначительную паузу и долго и пристально смотрела на Янг в течение тридцати секунд, прежде чем двинуться дальше. Ага, подумал Жон. Точно помнит. Не повезло, тебе Янг. — Скоро начнутся ваши утренние тренировки, — сказала офицер. — Я подумывала о стандартной пятикилометровой пробежке, но курсант Сяо-Лонг убедила меня, что в последнее время вы все слишком много спите и стали чересчур ленивыми. — Несколько других команд застонали, а некоторые и вовсе уставились на Янг. — Поэтому сегодня утром вы отправляетесь прямиком на десятикилометровый забег. Поблагодарите курсанта Сяо-Лонг за её инициативу, курсанты. — Спасибо, Сяо-Лонг, — с ненавистью произнесли около тридцати курсантов. Янг хмыкнула и опустила плечи, понимая, что из-за этого на неё, скорее всего, наедут в душевой и, вполне возможно, даже будут издеваться. Руби отошла от неё, чтобы не попасть под горячую руку. — Кроме того, я решила перенести вашу еженедельную аттестацию по физической подготовке на четверг. — Ещё больше стонов, ещё больше гневных взглядов. — И если вы не справитесь, то пятницу вы проведёте на дополнительных занятиях, а в субботу лишитесь свободного времени. — Она сделала паузу, сцепив руки за спиной. — Вы знаете, кого благодарить, леди и джентльмены. Давайте. Выразите свою благодарность. — Спасибо, Сяо-Лонг, — прорычала масса. — Хорошо. Мы здесь готовим охотников, а не гражданских, и от всех вас мы ждём максимальной дисциплины и собранности. Исключений не будет — их вообще не должно быть — поэтому от каждого, независимо от уровня подготовки, — она посмотрела на него, произнося эти слова, — мы будем ожидать выполнения минимальных требований. У вас есть один час, чтобы преодолеть десять километров. Можете начинать. Жон считал, что находится в хорошей физической форме. Он был пехотинцем, так что это было неизбежно. Кроме того, будучи выходцем из семьи военных, он с раннего детства бегал с родителями, которые доходчиво донесли до него мысль «тяжело в учении — легко в бою». На тренировках он пробегал пять километров за тридцать минут. Это был порог, который нужно было показывать на базовых тестах по физической подготовке — пять километров за двадцать восемь минут или меньше. Он пробегал за двадцать, что было вполне прилично. На восьмом километре Жон выдохся, рухнул на колени, и его вырвало. Все продолжали бежать мимо, оставляя его позади. — Уйдите с дороги, Арк, — крикнула Гудвич. Он отполз, поднялся на ноги и, задыхаясь, подошёл к ней. Суровая женщина выглядела невпечатлённой. — Я бы сказала, что восемь километров — впечатляюще для новобранца в первую неделю обучения, но, увы, это уже не первая неделя, и от курсантов на данный момент мы ожидаем большего. Не имеет значения, что это именно для вас эта неделя является первой. От вас ждут, что вы подтянетесь до уровня остальных. Я ясно выражаюсь? — Да, мэм. Простите, мэм. — Как я и говорю, никаких исключений. В пятницу после уроков вы посетите дополнительные занятия. Уточните у мистера Вуконга, куда именно вы должны будете явиться. Проклятье. Жон опустил голову. — Да, мэм. — И не вздумайте прогулять, как это регулярно делает Сяо-Лонг. — Так точно, мэм. — Жон втянул воздух и спросил: — Мэм, мне тут сказали, что я должен ожидать назначения… э-э… — Он запнулся под её строгим взглядом, и заметил, что она становится всё суровее, чем больше он тратит её время. — Некоторых стимулирующих препаратов, мэм. — Вам назначен приём в лазарете через два дня. Вы должны будете получить уведомление об этом сегодня днём, как только пройдёте медицинское обследование. — Офицер посмотрела в сторону, обратно на бегущих курсантов. На их лицах читалась облегчение, они махали руками, дыша полной грудью. — Вы пройдёте тестирование, после чего вам будет выдан набор препаратов в соответствии с вашей переносимостью. Принимали ли вы стимуляторы раньше? — Никогда, мэм. — Не удивительно, если вы прибыли из обычных войск. Я не уверена, насколько сильно они повлияют на вас. Наши студенты принимают их годами, и у них было время, чтобы почувствовать эффект. Но, лучше поздно, чем никогда, поэтому вы всё равно будете их получать, правда я советую вам работать в два раза усерднее, чем всем остальным. Иначе это будет стоить вам жизни. — Она снова посмотрела на него. — Вас это беспокоит, курсант? Не бойтесь спрашивать. — Я просто никогда… В обычных войсках это не одобряется, мэм. — Понимаю. Между пехотой и охотниками существует огромная разница. Мы не можем позволить себе быть разборчивыми, не можем позволить себе промедление. Любое преимущество, которое можно получить, мы должны использовать. В том числе и химию. Вы привыкнете к этому. — А как насчёт побочных эффектов, мэм? — Любые ухудшающие здоровье или потенциально опасные для жизни побочные эффекты будут проявляться лишь спустя годы. — Её долгое молчание было красноречивым. — Вам не стоит о них беспокоиться. Побочные эффекты — это именно то, о чëм ему не нужно беспокоиться? Или же речь шла о том, что у него не будет достаточно времени, чтобы они проявились? Он не мог отделаться от мысли, что речь шла именно о втором, хотя и не был уверен. Помимо него, никто больше не провалил десятикилометровый забег, даже его отряд, испытывающий ужасное похмелье и, вероятно, все ещё находившиеся под кайфом. Самый медленный участник забега пробежал десять километров за сорок минут. Ему предстояло наверстать упущенное.

/-/

Эта мысль посещала его неоднократно в течение дня. Жон отставал в плане физической формы, отставал в тяжёлой атлетике, а на стрельбище не справлялся, потому что его руки все ещё горели от нагрузок, а тяжёлое дыхание мешало прицелиться. По крайней мере, в стрельбе он был просто ниже среднего, а не совсем беспомощным. Когда начались тренировки по рукопашному бою, его отстранили ещё до их начала и отдали одной из старших учениц для обучения манипуляциям с аурой. Вдох, выдох, концентрация, толчок… Он вскрикнул от боли и упал, когда кулак ударил его в щëку. — Тебе нужно сосредоточиться, — огрызнулась девушка. Каштановые волосы, длинные уши на макушке и шоколадного цвета глаза, которые постоянно сужались. — Это не так и сложно, все остальные могут это сделать. — Я новичок… — Думаешь, Гриммов это волнует? — Девушка подтянула его к себе, а затем влепила ему сильную пощечину. Он не успел поднять свою ауру или вообще хоть что-то с ней сделать. — Извините, мистер Беовульф, это мой первый день на новом месте. Не вспарывайте мне кишки. — Она отпустила его, от чего он зашатался на ногах. — Твоя аура даже не проявляется. Ты умрёшь, если так и будет дальше. Даже быстрее, чем все остальные. — Фавн драматично вздохнула. — Придётся добиться инстинктивного действия. Ему не понравилось, как это прозвучало. — Инстинктивного? Девушка снова хмыкнула, на этот раз нетерпеливо. — Аура может контролироваться и перемещаться по телу, но она также может защищать тебя инстинктивно. Обычно это происходит, когда эмоции зашкаливают или тебе страшно. Возможно, это поможет тебе привыкнуть чувствовать и контролировать её, если ты будешь ощущать, как она движется вокруг твоего тела. Всё лучше, чем ничего. — И как мы собираемся это сделать? Избивая его до полусмерти. Жон сталкивался с дедовщиной и боевой подготовкой на начальных этапах подготовки, но никогда с чем-то подобным. Фавн была охотницей, ну или почти охотницей, и отбиваться от неё было всё равно, что ребёнку отбиваться от взрослого мужчины. Защита Жона рассыпалась, неуклюжие блоки не принимались ей во внимание, а била она его кулаками в живот, грудь, челюсть, плечи, бедра — в общем, везде, где только можно было причинить боль. После двадцати минут избиения она ударила его ладонью по лицу, когда он попытался отмахнуться от неё; он увидел её голую руку и зажмурил глаза, готовясь к боли. Она нанесла сильный удар прямо под нос, в результате чего тот задрался вверх. Она так меня убьёт, подумал Жон в краткий момент боли. Он вспомнил, что ему говорили, как удар может вбить носовую кость в мозг, и с этой мыслью он подлетел в воздух и рухнул на траву. Девушка опустилась на колени рядом с ним и безжалостно отдернула руку от его носа. — Крови нет, — заметила она и кивнула головой, словно ожидала этого. — Видимо, сработало. Твоя аура действительно защитила тебя. — Кадет Скарлатина! — рявкнул знакомый голос. Генерал-лейтенант Гудвич шагнула вперёд. — Вам было приказано обучить вашего товарища контролировать его ауру, а не пытаться его убить. — Мэм. — Курсант Скарлатина, рывком поднялась и отдала честь. — Его сознательный контроль ауры практически отсутствует, мэм. Я сочла за лучшее стимулировать его ауру к бессознательному действию, чтобы он мог научиться лучше её распознавать. — Поколебавшись, она добавила. — Так меня учили на начальных этапах подготовки, мэм. — И это сработало? — Его аура активировалась, чтобы защитить его лицо от опасного удара, мэм. — Опасного? В смысле, потенциально смертельного? — Потенциально, мэм. — Девушка не дрогнула. — Но он точно погибнет, если его отправят на задание без ауры, мэм, и, вероятно, там же погубит свой отряд. Лучше умереть на тренировке, чем рисковать жизнью в полевых условиях. Фу. Вот же сука. Жон поднялся на ноги, его кровь кипела. Это был не его выбор — стать охотником и подвергнуть опасности отряд Феникса. Он не просил ни этого, ни того, чтобы эта девчонка била его, как жестокий отчим. Я думал, она будет учить меня теории. Упражнениям на медитацию. — Есть более безопасные способы контроля ауры, курсант, — сказала его старший офицер. — При всём уважении, мэм, этим упражнениям учат годами, причём людей, которым одиннадцать лет и у которых есть шесть лет подготовки перед тем, как они попадут в Бикон. Гудвич хмыкнула. — Вы считаете, что здесь эти методы бесполезны? — Да, если он хочет выжить, мэм. Он просто должен использовать ауру, подсознательно или нет. Мой метод даёт результаты. Генерал-лейтенант Гудвич согласно кивнула. — Очень хорошо. Продолжайте. Спасение не пришло. По мнению старшего офицера, цель более чем оправдывала средства. К тому времени, как Скарлатина закончила с ним, Жон был весь в крови и синяках, а его кровь от ударов покрывала её костяшки пальцев. Он почувствовал, как его аура защитила его от нескольких ударов, как правило, по лицу, но что его больше всего беспокоило, так это то, что, по её словам, это доказывало её правоту. Когда он хрипло сказал ей, что не стоит быть такой сукой, фавн рассмеялась. — Ты сегодня тратишь моё время, понимаешь? Я обучаю какого-то безнадёжного новичка вместо того, чтобы получить подготовку, которая может сохранить мне жизнь в полевых условиях. Справедливо ли то, что я могу умереть из-за того, что мне пришлось обучать тебя? После этого девушка ушла, а Сан и Руби остались, чтобы помочь ему подняться. У Руби была разбита губа, подбит глаз и окровавленная улыбка. А ещё шатающийся зуб. — Янг действительно хороша в кулачном бою, — только и сказала она. Сан тоже был весь в синяках и кровоподтеках, но не так сильно, как Жон. Он взял Жона за левую руку, а Руби — за правую, что для неё было не так удобно из-за разницы в росте. Вдвоем они потащили его бедную тушку к лазарету на первом этаже. Никто из проходящих мимо них даже не взглянул на Жона — тяжелораненые курсанты были, видимо, нормой. — Научиться с нуля контролировать ауру — та ещё задачка, — сказал Сан. — Не волнуйся об этом. — Мне повезло, — сказала Руби. — У меня контроль ауры по-настоящему естественный. — Сучка, — добродушно усмехнулся Сан. — У меня всё было наоборот, и меня провели через продвинутые курсы по тренировке ауры. В принципе, это почти то же самое, что и у тебя сегодня, только мне сказали встать под резиновые пули и научиться их отражать. Они даже пригрозили попробовать свинцовыми, если я не справлюсь с заданием в течение недели. Жон повернул голову в его сторону. — Правда? — Нет. Это была просто угроза. Конечно, тогда я был настолько в панике, что поверил им. — Мы слишком ценны, чтобы настолько просто нас терять, — объяснила Руби. — У нас аура естественного происхождения, что уже делает нас довольно исключительными, но мы, помимо этого, прошли шестилетнее обучение. У тех из нас, кого взяли с ферм, ещё больше всякого дерьма, которым нас накачивали. Из-за нехватки места они могут выращивать только определенное количество людей в год — мне говорили, что у них есть оборудование, только на выращивание пятидесяти человек в год. — Теперь уже на сто, — сказал Сан. — Такое же оборудование было одним из первых, среди всего, что они эвакуировали из Мистраля перед его падением. — Он фыркнул. — Даже раньше, чем они начали эвакуировать людей. — Значит, сотня, — сказала Руби. — Однако приоритет всегда отдается генам охотников и охотниц. Это причина, по которой Янг может вести себя как угодно и не иметь слишком больших проблем. Они же не могут позволить себе выгнать или потерять её. Или вообще кого-нибудь из нас. Мы слишком важны. — Важны тем, что нас бросят против Гриммов, — закончил Сан. — Ну, в таком случае, ставки сделаны. Но не прими это как повод стать ещё одной Янг. Как ты уже заметил, у Гудвич есть и другие способы, чтобы наказать её за неподобающее поведение, и в них обычно участвуют все остальные. Так сказать, публично её принизить. — Значит, я могу рассчитывать на то, что из меня и дальше всячески будут выбивать дерьмо? — Ага. — Руби весело ухмыльнулась. — Я имею в виду, взгляни на меня. Я овладела аурой много лет назад, а теперь у меня шатается зуб… — Она поиграла с ним языком, чтобы подчеркнуть, а затем резко вскрикнула, когда случайно выдернула его при попытке пошатать. Зуб упал на пол, оставив её в оцепенении и с окровавленным лицом. Сан разразился хохотом. — Он служил тебе верой и правдой! — Мой жуб! — пробормотала Руби. — Теперь ты можешь просунуть соломинку между зубов и пить, не разжимая челюсти. — Фиди на фуй, Фан! Слабый и прерывающийся смех Жона смешался с их смехом. Это было жестоко, это было ужасно, это было жестоко и больно, но что есть, то есть. А значит, что это, вероятно, был самый оптимальный способ выплескивания эмоций. Бикон уже несколько десятилетий выпускал охотников и охотниц, и оспаривать приказы не входило в обязанности Жона. Его работа заключалась в том, чтобы эти приказы выполнять. Его доставили в лазарет — белое и чистое помещение с множеством коек и таким же количеством врачей и медсестер. Возле каждой койки стоял большой аппарат со всем необходимым для врача, что значительно превосходило привычные ему военные лазареты, где на каждые десять солдат приходился лишь один специалист. Сан оставил его там, а Руби принудительно усадили на стул, чтобы кто-то поковырялся у неё во рту. Жон поморщился. Это было смешно, учитывая всё то, что ему пришлось пережить, но он всё равно ненавидел стоматологов больше, чем остальных врачей. Его самого подвели к кровати и усадили на неё, пока женщина-врач не проверила его жизненные показатели и не протерла антисептиком открытые порезы. Он послушно отвечал на вопросы о том, как это произошло и что он делал, на что она кивала и делала записи на электронном устройстве. Был проведён и ряд других анализов, в том числе крови. — У вас высокий уровень алкоголя в крови, и в ней есть наркотики класса А, — сказала женщина. Жон застыл, охваченный абсолютной паникой, и только тогда она продолжила. — Через два дня вам назначен первый прием препаратов, повышающих работоспособность. Пожалуйста, не принимайте ничего в течение двадцати четырех часов до этого. — Хорошо, — пролепетал Жон. Он был озадачен отсутствием угрозы привлечения командира, но не хотел настаивать на этом или спрашивать, почему. — Конечно, доктор. Что-нибудь ещё? — Ваша аура составляет 19%, — сказала она, показывая ему экран с её показаниями. — Хорошая новость для вашего дальнейшего обучения, поскольку это означает, что вы пассивно использовали ауру для смягчения ударов. Отсутствие сломанных костей или переломов говорит о том, что аура использовалась лишь при глубоких повреждениях, но не для смягчения боли. Это хорошо, хотя, скорее всего, здесь и сейчас вы так не считаете. — Я хотя бы жив. — Да, определенно, это так. Это всё, о чëм можно просить. Есть вопросы? У него был один. — Я несколько раз слышал фразу «естественно возникающая аура». Значит ли это, что существует неестественная аура? — Нет, как таковой её нет. Это означает, что вы раскрыли свою ауру самостоятельно и без постороннего вмешательства. Теоретически любой человек может разблокировать свою ауру. — Она продолжила, прежде чем он успел заговорить. — Вы задаетесь вопросом, почему аура не у всех разблокирована? — Он кивнул. — Она есть у всех. Но у Вейла нет времени, чтобы обучать людей таким образом. Люди, которые открывают свою ауру естественным образом и без вмешательства, обычно обладают большими резервами, и им также легче научиться использовать её. У тех же, кто разблокировал свою ауру с помощью кого-то другого, могут уйти годы на то, чтобы довести её использование даже до базового уровня. А это не стоит того, если смотреть в масштабе. И дело даже не в том, что разблокировать её и обучать людей можно и в детстве. Больше учеников — значит больше учителей, а это значит и то, что ветераны уйдут с передовой. Вейл этого не переживёт. Лучше пусть те, кто не проявляет ауру, работают на заводах, шахтах, фермах, обучаются другим профессиям — ну или идут в армию. Жон понял эту концепцию, хотя она и не доставила ему особого удовольствия. Предположительно, Вейл уже пробовал подобное раньше, и все убедились, что это не сработает, потому что в противном случае у них были бы ещё тысячи охотников. — Должен ли я иметь возможность измерять свою ауру подобным образом? — спросил он, указывая на устройство в её руке. — Ваш свиток может определить вашу ауру, если вы прижмёте его к телу, но я бы не стала слишком беспокоиться об этом вне тренировок. Вы поймете, когда ваша аура станет низкой в бою. — Затем, не став развивать этот фаталистический комментарий, она сказала: — Я обновлю ваше досье, предписав вам отказ от любых тренировок, связанных с аурой, до конца дня. Сообщите офицеру, если он попросит вас провести какую-либо тренировку, и он сможет получить доступ к вашим записям для проверки. Я обязана сообщить вам, что они могут получить доступ к вашим записям в любое время, и притворство или ложь о вашем состоянии, чтобы освободиться от тренировок, является основанием для проведения ночи в одиночной камере. Неисполнение обязанностей и отказ от обучения здесь строго наказываются. — Понятно, мэм. Когда я должен явиться за своими стимуляторами? — После обеда. Перед этим хорошо поешьте. К этому времени мы уже проведём анализ вашей крови, чтобы убедиться, что проблем не будет. — Усмехнувшись, она добавила: — По крайней мере, мы знаем, что вам не страшно вливание праха, учитывая, сколько его уже плавает в вашей крови. Румянец залил лицо Жона. Однако он не подал виду, что у него проблемы. — Я свободен, мэм? — Да. Доложите немедленно, если в течение дня почувствуете головокружение. Он вышел из кабинета и увидел, что Руби всё ещё ждёт его, надувшись и нахохлившись, с засунутыми в карманы руками, ссутуленными плечами и сомкнутыми губами. Она улыбнулась, что, по его мнению, должно было быть улыбкой, но вышло гримасой, а затем дёрнула головой, не говоря ни слова. — Рот болит? — спросил Жон. Она хмуро кивнула.

/-/

Когда Жон вернулся в общие залы, отряд Феникс уже освободился. Было шесть часов вечера, а значит начиналось свободное время. Оставалось четыре часа до обязательного выключения света, когда электронная система гасила все огни независимо от того, чем вы занимались. Рен, Нора и Сан играли на столе в кости, используя в качестве фишек маленькие деревянные брусочки и тихо переговариваясь. — Ты вернулся, — сказал Рен. — Как всё прошло? — Руби посетила стоматолога и в обозримом будущем не сможет с нами разговаривать, — сказал Жон. Руби недовольно кивнула и рухнула на сиденье рядом с Норой, которая неодобрительно что-то прорычала и крепко обняла маленькую девочку. Руби хлюпнула носом и уткнулась лицом в грудь Норы. — Ой, — сказал Рен. — Невесело. Помню, как Нора выбила мне два. — Он ткнул пальцем в свои передние резцы. — Эти фальшивые. — Чëрт. Где Янг? — На кухне, — сказала Нора. — Гудвич поймала её до того, как она успела сбежать с боевой подготовки, и сказала, что ей придётся дважды наверстывать упущенное за сегодняшнее утро. Хуже того, ей пришлось делать это потной и уставшей после тренировки, и ей даже не разрешили принять душ. — Она хихикнула. — Я бы сказала, что это научит её не забывать о таких вещах в следующий раз, но мы все знаем, что это не поможет. Их прервало появление Блейк, которая, громко пыхтя, притащила кресло и уселась в него. Достаточно было одного пытливого взгляда Жона, чтобы она заговорила. — Мой отряд, — сказала она так, словно это было оскорблением, — обвиняет меня в том, что из-за Янг нам пришлось сегодня проводить дополнительные тренировки. — Ну, я соглашусь, что, в какой-то степени, это действительно твоя вина, — сказал Рен. — Ты позволила Янг проспать. — Откуда мне было знать, что у неё назначено наказание, если никто из вас мне не сказал? Я не экстрасенс! — Мы все сейчас враги народа номер один, — сказал Сан. — Добро пожаловать в лагерь неудачников. У нас есть кости, у нас есть… ну, у нас есть кости. Вот и все. Бильярдный стол занят на ближайшие два часа, и удачи нам в том, чтобы убедить их разрешить нам воспользоваться им. Парень, которого я спросил, выглядел так, будто собирался проткнуть меня бильярдным кием за утреннюю пробежку. — Во что играем? — спросил Жон. — Перудо. Правила знаешь? — Никогда о подобном не слышал. — Это классная штука. — Сан присел поближе, и все остальные тоже. — Я тебя научу. В основном, здесь всё основано на теории вероятности, умении считать карты и блефе. Игра играется примерно так…