Remnant Invicta

Игра в охрану сверхсекретного проекта ничем не отличалась от игры в охрану военной столовой. Жон стоял по одну сторону двери, Руби — по другую, их оружие было зажато в руках, а глаза устремлены вдаль. Когда кто-то приближался, Жон делал шаг вперёд и поднимал руку, а Руби выставляла оружие на пол перед ними, готовая вскинуть его и выстрелить при первых признаках агрессии. В его обязанности входило подходить к каждому, кто приближался, быть внушительным, требовать у него браслет, а затем сканировать его и биочип, прежде чем пропустить внутрь. Немногочисленные военные и охотники, прибывающие на работу в проект Терминус, безропотно сносили это, предъявляя каждый предмет по требованию и кивая, когда он пропускал их. Учёные же, напротив, жаловались и шумели по этому поводу, а он и Руби их игнорировали. Правила были правилами, и они не были выше их. Это была такая же работа, как и в любой другой охране, только последствия неудачи были более серьёзными. Если ты халтурил в карауле или на вахте в школе или на военной базе, то тебя ждало всё ещё суровое наказание. Обычно всё начиналось с выволочки и дедовщины. Сержанты ожидали, что каждый провинится хотя бы раз, поэтому первый раз был предупреждением. Второй раз — более суровое наказание, а третий — длительное наказание. Повторные проступки после этого грозили серьёзными неприятностями, вплоть до отправки в штрафной батальон. Смерть редко служила наказанием за такие проступки. Даже самый ненадёжный солдат был в какой-то мере полезен. Однако если ты подведëшь свой отряд на задании, да ещё в присутствии Гриммов, тебе может грозить и кое-что похуже. Он слышал, как некоторые отряды «теряли» своих членов в лесу. Иногда от них избавлялись даже не сержанты, а собственные товарищи по отряду. Если ты не можешь доверить кому-то охрану, пока ты спишь, то лучше не иметь его рядом. В отношении такого проекта, как Терминус, Жон не питал иллюзий. Если их сочтут ненадлежащими — или, не дай бог, небрежными — в их работе здесь, то не будет ни предупреждений, ни разбирательств, ни апелляций. Им повезёт, если их отправят в штрафной батальон. Учитывая то, что они знали, скорее всего, их просто ликвидируют. Остальные члены отряда были рассредоточены по другим районам. Да и не только они. Прибыло около четырёх отрядов, несколько курсантов-охотников и несколько пехотинцев. Всего около сорока человек. Всех их повели на встречу с руководителями проекта, включая ведущую ученую Уиллоу Шни. Она была странной женщиной. Рассеянная, болтливая, склонная говорить о важности своей работы, но при этом почти не обращая на них внимания. Винтер лишь намекнула, чтобы она поняла, что именно они спасли её семью, и поблагодарила их. Не то чтобы он считал, что они нуждаются в этом; в конце концов, это была их работа, и они делали то, что им приказывали. Ученые были как муравьи. Или, может быть похожи на пчёл. Они деловито жужжали, переговаривались на повышенных тонах, спорили о чертежах и, честно говоря, были слишком громкими. Они уже знали, что это оружие, которое можно использовать против Королевы Гриммов, но теперь Жон знал, что оно ещё и летательное, потому что они обсуждали подъем и тягу так близко к нему. — Тихий денёк, — сказала Руби. Он оглянулся, но она смотрела куда-то вдаль. Очевидно, это была не первая её караульная служба, и она умела работать в режиме многозадачности. — Они что-то планируют. Или она. Собирает спящих агентов. — А я-то думал, ты скажешь, что это хороший знак и что, возможно, всё будет хорошо. — Да ну. Я не настолько наивна. Паранойя была полезной. Паранойя помогала выжить. Он также не верил, что дело закрыто, потому что на пути к объекту была атакована группа, а это, чëрт побери, означало, что есть ещё спящие агенты, которым будет поручено то же самое. — Сегодня мы в состоянии повышенной готовности, — сказал Жон. — Полагаю, она будет ждать не менее двенадцати часов, прежде чем попытаться снова. И в ночное время. — Я согласна. Но ставлю на двадцать четыре часа. — На что мы спорим? — На мясной паёк? — Отвали, — почти ласково сказал Жон. Он услышал, как Руби хихикнула. — Ты знаешь, как мало настоящего мяса я ел в своей жизни? Я не откажусь от него ради пари. Я дам тебе... — Он задумался. — Я оплачу твой счёт, когда мы в следующий раз пойдём куда-нибудь и нажрëмся. — Договорились. То же самое и с обратной стороны. Но что мы считаем надлежащей попыткой Королевы Гриммов? Не то, чтобы кто-то просто подошёл и попытался пройти. Как минимум, стрельба. — Стрельба, — согласился Жон. Он не думал, что любопытные идиоты и адреналиновые наркоманы попытаются проникнуть внутрь просто ради этого, а идиоты всегда найдутся. Нельзя вытравить глупость из человеческой расы. Он был уверен, что Вейл уже давно попытался бы это сделать. — Обстановка, — раздался голос Янг по внутренней связи. Руби тут же прижала пальцы к уху, чтобы ответить. — Никаких активных действий. Докладывать нечего. Конец связи. — Принято. Янг, конец связи. — Твоя сестра удивительно компетентна в качестве командира отряда, — сказал Жон. — Удивительно...? — Я имею в виду, что в Биконе она ведёт себя непрофессионально, не так ли? В первый же вечер схлопотала наказание, а на следующее утро не явилась на него и всех наказали. Каким должно было быть моё первое впечатление? Руби вздохнула. — Да, это Янг в двух словах. Она никогда не хотела быть лидером, но никто другой не хотел, а все остальные были ещё хуже. Янг из тех, кто в одно мгновение откажется от этой роли, если появится кто-то хотя бы отдалённо компетентный, но вернёт её обратно, если они облажаются. Она боится потерять людей больше, чем быть главной. Не думаю, что я смогла бы справиться с такой ношей. — Я тоже. Я бы всё время сомневался, а на это нет времени. Я не мог поверить, как быстро прошла миссия. Мы были там считанные минуты. — Он сжал автомат так крепко, что побелели пальцы. — Мы были там несколько минут, а Сан всё равно погиб. — Они ждали нас. — Я знаю. И никто в этом не виноват. Просто... Это совсем не так, как в Инженерном корпусе. Нас отправляли на несколько часов, может быть, даже на полдня. Долгий поход, долгая работа, а потом вынужденный марш-бросок обратно. Правда, это всегда было в более безопасных местах. — Относительно, во всяком случае. Безопаснее — не значит надежнее, и все его отряды погибли. — Я всегда считал, что это самое худшее. Увидеть, каково там на самом деле, насколько сильна власть Королевы Гриммов, — это ужасно. Я так ошибался. Руби сочувственно улыбнулась. — Тебя неправильно учили. Нас всех. Когда вырастаешь, даже на фермах, всё крутится вокруг патриотизма и того, как мы побеждаем, и как мы держим оборону. Ремнант Инвикта. — Ремнант Инвикта, — машинально повторил Жон. После этого он выругался. — Именно так. Нас учат вести себя определённым образом, реагировать определённым образом, и всё это необходимо. Мы же знаем, что это необходимо. Аркология должна верить, что она устоит, иначе всё рухнет. Вот почему половина новостей — фальшивка, а другая половина — зацензурена. Правда, нам постоянно рассказывают о знаменитых охотниках и их героизме, но мы-то знаем, что это такое. Здесь нет места героизму. Если товарищ по отряду ранен, ты оставляешь его. Ты должен. Он знал это. Он видел, как бывшие члены отряда выбирают такой путь. Винчестер принял свою таблетку, чтобы не быть обузой, и он был не единственным. Иногда он думал, что эти люди — счастливчики. Их работа была сделана, их долг выполнен, и они наконец-то смогли покинуть этот адский мир. Этого было недостаточно, чтобы он захотел пройти тот же путь, по крайней мере, не раньше своего времени, но иногда он им завидовал. — Нет ничего плохого в том, чтобы бояться, — сказала Руби. Жон зажмурил глаза. — Тебе легко говорить. Ты ничего не боишься. Руби держала глаза открытыми и смотрела вперед, как всегда, профессионально. Это было заложено в ней. В буквальном смысле. Руби была не ребёнком, выросшим в обычной семье, а солдатом, выросшим, родившимся и воспитанным для смерти. Удивительно, что у неё вообще имелась личность. — Я не такая уж храбра, — сказала она. — Я боюсь умереть последней. Наверное, это звучит эгоистично, не так ли? Я боюсь, что Янг умрёт раньше меня, потому что тогда мне придётся жить без сестры, которая была рядом со мной всю жизнь. Когда мы были маленькими, я взяла с неё обещание, что она позволит мне умереть первой. Он должен был ужаснуться её словам. Он должен был подумать, что это самое ужасное и печальное, что он когда-либо слышал. Вместо этого он кивнул. — Это было хорошо с её стороны. И мне кажется, в этом есть смысл. — Я так и думала. Ты ведь потерял свои отряды, не так ли? — Да... — Как ты справился? Как тебе удалось не сойти с ума? Ему хотелось бы знать ответ, но бывали моменты, когда он не был уверен, что справился. Когда Озпин пришёл и сказал, что его отправляют умирать в Бикон, он должен был плакать, умолять, бушевать и говорить, что это несправедливо. Но он не стал этого делать. Он просто кивнул, смирился и продолжил жить так, как должен был. Как машина. Долг был тяжёлым грузом, но он же был и убежищем в бурю. Он мог отключиться, сосредоточиться на том, что должен был сделать, и на короткое время спрятаться от мира. Это было нездорово, но ведь и быть охотником, и принимать наркотики, и пить, и вообще родиться в этом мире. Никто не заботился о том, чтобы жить вечно, потому что никто этого не хотел, поэтому единственное, что имело значение, — это то, что его механизм преодоления не давал ему остановиться. Чтобы он продолжал вращать шестерёнку в огромной машине, которую представляет собой аркология. — Думаю, нужно просто продолжать. Никогда не сдаваться. Руби почувствовала ложь и фыркнула. — Ремнант Инвикта, да? Он был безмерно благодарен группе из трёх приближающихся ученых за то, что они отвлекли его. Ещё лучше было, когда они начали ворчать, закатывать глаза и жаловаться на то, что видели их утром, а значит, знали, что они настоящие. Шанс, что с тобой будут разговаривать свысока и терпеть их дерьмо, был желанным облегчением от проблем реального мира.

/-/

— Докладывает отряд Феникс, — произнесла Янг, отдавая честь их старшему офицеру. Генерал-лейтенант Гудвич отдала им честь, сидя за своим столом и занимаясь бумажной работой. Хотя они работали на проекте Терминус, им, как всегда, следовало разместиться и спать в Биконе. Места было не так уж много, особенно с учётом того, сколько занимал проект. — Есть что сообщить? — Никакого движения противника. Силовых попыток проникновения нет. Трое отвергнутых. Двое заявили, что запутались в приказах, а один попытался бежать. Мы поймали его живым и передали в распоряжение Военной полиции. Он не сошёл с ума и не доставал оружие, так что я не уверена, что он заражён Гнилью. — Медицинские тесты дадут ответ. Хорошая работа, отряд Феникс. Что-нибудь ещё? — Мэм. — Жон шагнул вперёд. — Я считаю необходимым сообщить о некоторой неосмотрительности тех, кого мы защищаем. Один учёный, несмотря на отсутствие соответствующего разрешения, уже поставил нас в известность о реальной цели проекта Терминус, и мне удалось подслушать и другую, несомненно, секретную информацию. Генерал-лейтенант вздохнула и ущипнула себя за переносицу. — Что вам известно? Жон открыл рот, чтобы ответить, но Рен опередил его. — При всём уважении, мэм, мы не можем быть уверены в уровне вашего допуска. Пожалуйста, простите нашу осторожность, но мы вынуждены отказаться отвечать на этот вопрос. Он был прав. Рот Жона захлопнулся. Он напрягся, но Генерал-лейтенант лишь вопросительно приподняла одну бровь, прежде чем ответить. — Очень хорошо. Я уважаю вашу осторожность, но у меня нет времени, чтобы подтвердить свой допуск, да и вы не знаете, какие документы мне для этого нужны. Я всё равно знаю цель проекта, но нам не стоит разглашать такую информацию вслух. — Кадет Арк, — продолжила старший офицер. — В ответ на ваши опасения скажу, что неосмотрительность тех, кто участвует в проекте, — вот почему так важно, чтобы вы и другие постоянно охраняли их. Хотя мы все работаем над защитой Ремнанта, вы должны помнить, что они получили совсем другое воспитание, чем мы. Отобранные в юном возрасте по результатам тестов, они были изолированы от большинства людей и поставлены работать на благо своих аркологий. Большинство учёных никогда не видели Гриммов, кроме как на фотографиях или видео. Они не понимают угрозу так, как мы; они понимают её в теории, но не знают, насколько она реальна. Я не прошу вас относиться к ним спокойно. Совсем наоборот. Вы должны пасти их, как овец. Держите их в центре внимания, не позволяйте им идти своим путем и навязывайте им безопасность, независимо от их мыслей и чувств. Они будут выполнять приказы, если вы надавите на них, но не ждите от них профессионализма или радости по этому поводу. Они не такие, как мы. Мы учимся выполнять приказы и отдавать честь, а они учатся задавать вопросы, спорить и копать глубже в поисках ответов и новых технологий. — Понял, мэм. — Жон отдал честь. — Прошу прощения за то, что позволил себе высказаться. — Не стоит. Их неосмотрительность — очень реальная угроза. Следите за ними и сделайте всё возможное, чтобы их неосторожные слова не навлекли на себя гнев Королевы Гриммов. Мы знаем, что она в курсе того, что здесь происходит, но что мы должны скрывать, так это наш прогресс в реализации проекта. Если она узнает, что строительство только начинается, у неё возникнет соблазн немедленно напасть на Вейл. И раз уж речь зашла о строительстве, у меня есть ваши приказы на завтра. — Мы стали строителями, мэм? — спросила Янг. — Мы можем охранять строителей, — ответила Нора. — Вы можете заткнуться и всё узнать, — огрызнулась офицер. — Завтра вам приказано сопровождать группу строителей и защищать их от неприятностей. — Мы выйдем за стены? — спросила Руби, волнуясь. — Нет. Вы будете работать внутри. Янг выглядела озадаченной. — Тогда от кого мы их будем защищать? — От наших собственных граждан. — Генерал-лейтенант Гудвич недовольно вздохнула. — Мы потеряли доступ к большей части ресурсов за стенами благодаря недавнему наступлению Гриммов, но проекту Терминус нужны материалы. Ему нужно много материалов. Мы не можем позволить себе деконструировать военную технику по очевидным причинам, а также не можем позволить себе уничтожать промышленное оборудование, поскольку оно питает армию. Остается только один вариант. Мы должны разобрать гражданскую технику и дома. О. Ох... Жон почувствовал лёгкую тошноту. Командир говорила не о том, чтобы стоять и смотреть, как строители собирают материал; она говорила о том, что им придётся выгонять людей из их домов, выселять их, а потом сдерживать их, пока их дома будут сносить и забирать у них предметы на металлолом. Их задача — быть бесчувственными ублюдками, которые говорят испуганным и растерянным гражданам «отвалите», когда те пытаются потребовать объяснений, и самое ужасное, что они даже не могут объяснить, зачем это нужно. И не только он один это понимал: все они были напряжены и встревожены. Янг сглотнула, откашлялась и спросила: — Что нам делать с жителями, мэм? Полагаю, для них уже приготовлены соответствующие условия. — Будет построен временный лагерь. У них будут палатки. Администрация попытается найти для них место в другом месте, будь то совместное проживание или что-то ещё. Это не могло удовлетворить людей, выброшенных на холод. Не удовлетворило бы это и его самого, окажись он на их месте, а отсутствие объяснений причин происходящего лишь ещё больше ожесточило бы его. Он не удивился бы, если бы всё обернулось насилием, и, несомненно, именно поэтому их посылали для защиты рабочих. — Это единственный выход, мэм? — спросила Нора. — Не хочу оспаривать приказ, но мне кажется, что в первую очередь нужно сносить памятники, а во вторую — дома. — Памятники, о которых вы говорите, видны всем в Аркологии и служат напоминанием о нашем боевом духе. Я понимаю вашу озабоченность и ваши чувства, но суровая реальность такова, что принуждение людей покинуть свои дома расстроит только этих людей, а снос любимых памятников расстроит всех. Так будет дешевле. — Сказав это, старший офицер пожала плечами. — Я не ожидаю, что вам от этого станет легче, но я ожидаю, что вы будете выполнять приказы независимо от обстоятельств. — Да, мэм, — произнесла Янг, отдавая честь. Остальные тоже отдали честь. — Мы, конечно, сделаем всё, что нам скажут, но мы хотели бы четко знать наши инструкции. Есть вероятность, что мы столкнемся с активным сопротивлением, и я не хочу, чтобы возникла путаница в том, как мы должны действовать в этом случае. — Если они окажут вооружённое сопротивление, ликвидируйте их. Янг вздрогнула. — Мэм...? — Вы услышали меня, солдат. Вы, очевидно, знаете, что на самом деле представляет собой проект Терминус. Вы знаете, насколько он важен. И Королева Гриммов тоже. Если мы не сможем завершить и использовать проект Терминус до того, как она соберет достаточно Гриммов, чтобы напасть на Вейл, тогда все умрут. Каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок в Вейле будут убиты. И Вакуо не останется в стороне. Мы не можем похвастаться ни добротой, ни терпением. Этот проект жаден до ресурсов, но мы должны обеспечить его всем необходимым, если хотим выжить. Если для этого придётся выгнать часть населения на улицы, значит, придётся. Если для этого придётся открыть огонь по тем, кто будет протестовать, значит, это необходимо. — Никто не осмелился ни сказать ни слова, ни пошевелиться. — Очевидно, что сначала нужно попытаться разрядить обстановку. Но не позволяйте прерывать работу. Вы будете не единственной командой, занимающейся этим, но нам нужен каждый лом, который мы можем заполучить. Провал — не вариант. Янг снова отдала честь, её рот пересох, словно в пустыне. — Так точно, мэм. Принято.

/-/

— Завтрашний день будет отстойным. В общей комнате между казармами снова была обычная Янг. Обычная Янг сидела, закинув ноги на стол и сцепив руки за головой, и лениво зевала. Было похоже на то, как в её характере происходит переключение между дежурствами. — Нам даже не предоставили оправдания тому, что мы будем делать, — сказал Рен. — Что мы скажем местным жителям, когда силой заставим их покинуть свои дома? Мы не можем сказать им правду. Придумаем что-нибудь? Или ничего не скажем? — Мы должны им что-то сообщить, — сказала Нора. — В противном случае они взбунтуются. — Они в любом случае взбунтуются, — ответила Янг. — Думаю, они рассчитывают, что это ускорит процесс, а значит, и мы сможем быстрее с ними разобраться. Уберём всё плохое с дороги и все такое. Завтра я попрошу у начальства слезоточивый газ. — Мы собираемся использовать газ? — спросила Руби. — Это лучше, чем стрелять в них, не так ли? Мы будем использовать газ, кулаки и приклады, если это не сработает. Не смотри на меня так, — проскулила Янг, закрывая лицо одной рукой. — Это более щадящий вариант. Лучше синяки, чем пули. — Чем жёстче мы будем, тем меньше они будут страдать, — сказал Рен. Он тоже вздохнул. — Это совсем не то, чем я хотел заниматься на этой неделе. Убивать Гриммов, конечно, охранять объекты — хорошо, но преследовать наших собственных людей — это уже слишком. — Видимо, проект настолько важен, — сказал Жон. Если бы он действительно мог избавить мир от Салем, то это изменило бы всё. Гриммы стали бы менее специализированными, неконтролируемыми, и хотя они всё ещё могли бы представлять опасность, у них не было бы лидера, и, возможно, они даже не могли бы продолжать размножаться. В противном случае их можно было бы уничтожать понемногу и удалять из Вейла. Великую стену, находящуюся в километрах от аркологии, можно было бы восстановить и отремонтировать, а затем люди могли бы снова заселить эти земли. Фермы могли бы развиваться, продовольствие поступало бы в изобилии, и они могли бы наконец вернуть себе шахты и деревни, которые когда-то снабжали аркологию. Хах. Если бы они только могли избавить мир от Салем? В одной фразе было заключено выражение «легче сказать, чем сделать». Реальность была гораздо ближе к тому, что Салем избавит мир от них. — Мы делаем то, что должны, — заявила Янг. Никто не возражал, и ему показалось, что ни у кого из них не возникло мысли о том, чтобы ослушаться приказа. Это было просто не в их силах. Он даже понимал причины, по которым это нужно было сделать. Проект Терминус, очевидно, был важной вещью, которую нужно было построить, — если он правильно расслышал, это было летающее транспортное средство, но он представлял себе, что оно должно быть больше. Почти как дирижабль. Конечно, они могли бы использовать для этого военные детали, и, вероятно, так оно и было — такие вещи, как бортовые компьютеры и оружие, но если Королева Гриммов уничтожила Атлас, чтобы помешать проекту, то худшее, что они могли сделать, — это ослабить свою оборону, разобрав жизненно важное оборудование. С таким же успехом они могли бы преподнести аркологию на блюдечке с голубой каёмочкой. Как ни тяжело было это признавать, но дома можно было заменить. Как и людей, которые в них жили. Очевидно, что место, отведённое для этого, должно было быть выбрано с учетом наименьшего влияния на аркологию, что, по его мнению, означало, что эти люди будут «неценными» членами общества. Во всяком случае, в сравнении. Людей, работающих на заводах, в армии или занимающих ключевые посты в медицине, науке или администрации, трогать не собирались. Он не хотел думать о том, кого именно, потому что это заставляло его чувствовать себя несчастным. По крайней мере, он мог быть уверен, что это будет не его семья. Такая военная семья, как их, в которой несколько членов имеют заслуги, а он теперь обладает разблокированной аурой, будет под защитой. Правда, теперь его сестёр могут проверить на наличие ауры и отправить в Бикон, если таковая будет обнаружена. Это была тревожная мысль. — А как же те учёные, а? — спросила Руби. Смена темы была очевидна, как беовульф, но никто на это не жаловался. — Офицер была абсолютно права, не так ли? Они как другой вид. — Ты имеешь в виду, что они мягкие, — сказала Нора, смеясь. — Некоторые из этих парней выглядели так, будто их разорвёт пополам, если подует сильный ветер. Клянусь, я видела одного такого бледного парня, как будто он никогда не видел настоящего солнечного света. — Я бы не удивился, — сказал Жон. — Они затворники. — Этот тест, чтобы решить, примут ли тебя в исследователи, не так ли? — спросила Янг. — Те из нас, кто родился на фермах, никогда не проходили его. Нас выращивали из-за ауры и больше ни для чего. Ты же знаешь, Жон. Верно? Это экзамен или что-то вроде того? — Это тест на пригодность, который ты проходишь в юности, — кивнул он. Иногда он даже не задумывался о том, что есть вещи, которые они просто не могут понять. Их жизнь была предрешена с самого рождения, и даже рождение — понятие туманное. Правильнее было бы сказать — момент получения урожая. Это ТПП — тест на профессиональную пригодность. Ты сдаешь его в 10 лет, и он практически решает, куда ты пойдешь. — Глупые идут в армию? — Средние люди идут в армию. Глупые идут на фабрики или другую рутинную работу. Умных отдают в разные школы и обучают специальным предметам. Хотя я не знаю, как обстоят дела с отправкой в медицинскую или научную. Может быть, проводится второй тест на пригодность, чтобы определить, какие предметы им лучше всего даются, а может, просто решается, чему их учить, исходя из того, что больше всего нужно аркологии. Скорее всего, последнее. — Насколько умным может быть десятилетний ребёнок? — спросила Руби. Он пожал плечами. — На моей памяти было несколько умных детей. Они не были гениями, но никогда не испытывали таких трудностей с уроками, как другие. Он старался изо всех сил, чтобы подготовиться к экзамену. Конечно, старался. Сдача экзамена была лучшим шансом не умереть в полевых условиях, и он не хотел стать очередным статистом. К сожалению, он оказался именно таким. Среднестатистическим по тестам на интеллект. Он вспомнил, что тогда немного поплакал — не от того, что провалился, а от того, что все его старания и подготовка оказались не более чем «средними» по уровню интеллекта. Это был неприятный удар по впечатлительному уму, но, оглядываясь назад, он мог сказать, что это пошло ему на пользу. Было бы слишком легко наивно полагать, что он сможет стать кем угодно, если будет достаточно упорно трудиться. Лучше было с самого раннего возраста понять, что упорный труд и сила духа в конечном итоге ничего не значат. Лучше рано понять и принять своё место в механизме. В этом не было ничего циничного. Просто здравый смысл. — Знаешь, — внезапно произнесла Янг, поддразнивая его. — Я заметила, как та девушка с разбившегося самолета разглядывала кое-какого парня. Возможно, у тебя есть шанс стать счастливчиком, Жон. — А? Что? — Принцесса, которую ты нёс. — Ты имеешь в виду девушку, которую я вытащил из разбившегося самолета и которая лежала пристегнутая рядом со своим мёртвым отцом? — Если ты хочешь, чтобы это было так неромантично, то конечно. — Янг закатила глаза. — Ты был слишком сосредоточен на главном учёном, но я видела, как она украдкой смотрела в твою сторону. Выглядело так, будто она хочет поговорить с тобой. — Наверное, чтобы поблагодарить меня. — Да, конечно, но, возможно, она хочет поблагодарить тебя определённым способом, а? Он понимал, что она дразнится, но это не остановило его смущение. Янг заметила, что он покраснел, и разразилась хохотом, как и Нора, Рен и Руби. Сволочи. Все они. — Смейтесь, сволочи, — сказал Жон. — Но я же не могу ускользнуть, чтобы потусоваться с ней, верно? Мы оба работаем над сверхсекретным проектом. К тому же, если она всю жизнь прожила среди учёных, то, уверен, именно это её и привлекает — интеллект. Точно так же, как я предпочитаю военных. — Думаешь, замкнутая девочка, которую заставляли расти постоянно погружëнную в учебники, захочет, чтобы её первый раз был с занудой-старпёром, а не с мускулистым охотником? — Янг фыркнула. — Ты, очевидно, не представляешь, как устроен ум молодой девушки. Даже если ей нравятся девушки, она, скорее всего, больше увлечëтся мной, Норой или Руби, чем какой-то заучкой-ботаником. Мы — грубые, опасные типы. Такие девушки мечтают о таких, как мы. — Хотел бы я знать, откуда у тебя такая уверенность, — проворчал Жон. — И если уж ты так уверена, что сможешь получить что-то с кучкой жаждущих учёных, то я не вижу, чтобы ты с ними флиртовала. — Эх. Мы на работе. Нельзя халтурить, когда в любой момент может появиться какой-нибудь ублюдок, поражённый Гнилью Гримм. Но можешь не сомневаться, если бы это не было так важно, я бы попробовала. Живём только один раз, да и то недолго. Ты должен хотя бы прогуляться в город и потерять свою v-карту. — Ты девственник, Жон? — спросила Нора. — О, это очаровательно. — Эй! Эй! — Его лицо стало ярко-красным. — Не делай таких предположений. — Ну точно. Знаешь, мы с Реном можем позаботиться об этом, если ты хочешь. — Почему это мы с Реном? Нора хихикнула и поиграла бровямм. — Потому что мы всё делаем вместе. Или вместе-вместе. — Она подмигнула, и Рен кашлянул в кулак, но не стал опровергать её утверждение. Янг хлопнула себя по коленке и чуть не умерла от смеха, Руби хихикнула, а Жон ошеломлённо вытаращился. — Я... э... я... — Продолжай, — рассмеялась Янг. — Возможность секса втроем прямо сейчас. Или ты надеялся попробовать потерять девственность со мной и Руби, а? Хочешь тройничок с сёстрами? Его лицо покраснело. — Почему именно меня за это изводят? Я отказываюсь верить, что Руби не девственница. Низкая девушка замерла, широко раскрыв глаза. — Эй! Нет! Не втягивайте меня в это! — Хм. Верно. — Янг потерла подбородок. — Ну, может быть, вы двое сможете решить это вместе, а? Я не против, если это будешь ты, а Руби уже достаточно взрослая, чтобы... — Янг прервалась, когда её сестра с рычанием бросилась на неё. Они повалились на пол, Янг быстро взяла Руби в захват, но Руби не побоялась импровизировать. — Ой! — закричала Янг. — Не кусаться! Ай! Чëрт, Руби, у тебя острые зубы! Ай-ау-ау! Перепалка была глупой, бессмысленной и бесполезной. Так и должно было быть, потому что никто из них не хотел думать о том, что принесёт завтрашний день и что им предстоит делать. У Жона возникло желание проверить, насколько реальным было предложение Норы и Рена, чтобы отвлечься на ночь и не думать об этом. Он бы предложил им выпить или даже пропустить пару дорожек, но даже думать об этом в ночь перед заданием было бы серьёзным проступком. Начальство могло спокойно смотреть на это сквозь пальцы, когда дело происходило в их личное время и никого не касалось, но если бы они были под кайфом или с похмелья на таком важном задании, их бы привлекли к ответственности. Как отметила старший офицер, от их завтрашней работы зависело не только несколько жизней. Это были жизни всех жителей Вейла. Ради этого приходилось идти на жертвы.