Remnant Invicta

Работа оказалась настолько тяжёлой физически и морально, насколько Жон и опасался. Люди, которых им поручили выселить из своих домов, не были плохими, не были непатриотичными, но они относились к той категории людей, которых можно было бы назвать «нежелательными» при очень циничном мировоззрении Это были пожилые люди, инвалиды и те, кто страдал от хронических болезней. Невозможно было не почувствовать злость, когда он встретил их растерянные взгляды и в грубой форме объяснил, что их переселяют в новое жильё. Невозможно было не подумать, что он заслуживает их презрения, когда они кричали в ответ, что это несправедливо. Ему хотелось, чтобы это так и осталось презрением, потому что некоторые, особенно пожилые, просто рыдали. Они плакали, переминались с ноги на ногу, собирали свои вещи и, прихрамывая, выходили из своих домов на холодный воздух и навстречу обещаниям сурового временного лагеря. Жон ненавидел своë задание. Остальные члены отряда тоже ненавидели, и он был уверен, что рабочие, ломающие дома, тоже ненавидели это — если они вообще что-то знали, — но это не меняло того факта, что у него не было ответов, которые он мог бы дать бездомным и разгневанным людям. Всё, что он мог сделать, — это вытянуть перед ними руку, рявкнуть приказ и попытаться дать понять, что он не хочет заниматься этим делом больше, чем они. Но это их ничуть не утешило. Это для того, чтобы победить королеву Гриммов, говорил он себе. Это ради благой цели — великой цели! Сколько раз им говорили это, когда просили терпеть всё новые и новые ужасы? Скольким родителям это говорили, когда их детей забирали на войну и не возвращали? В аркологии было слишком много «необходимого зла», все они были нужны, и всё это зло было нужно для безопасности жителей Ремнанта, но от этого оно не переставало быть злом. Достаточно было взглянуть на виселицы, появлявшиеся на стенах каждое утро, и на тела предателей, трусов и продажных чиновников, чтобы понять истину. Единственным милосердием было то, как быстро рабочие разрушали дома. Они, словно муравьи, раздирали тело крупного насекомого, сносили стены, ломали металл и складывали всё это в кузов подъезжающих грузовиков. Отряд Феникс удерживал неровный периметр вокруг них и кричал на всех, кто приближался. Никто не осмеливался покушаться на вооруженного двухметрового парня, чего нельзя было сказать о Руби. Маленькая, стройная, женственная и молодая, она не сразу заметила старика — возможно, ветерана — который подошёл и замахнулся тростью, целясь в голову Руби. Жону не нужно было предупреждать, потому что охотница перехватила трость на запястье, повернула, чтобы обезоружить, а затем снова занесла её, как меч, чтобы дотронуться горла ветерана. — Отойдите, сэр, — предупредила охотница. — Я больше не буду вас предупреждать. — Я проливал кровь за эту страну. Мои дети погибли за неё. А мы с женой даже не можем назвать свой дом своим? — Временный лагерь... — Не надо! Нас оставят умирать на холоде! Сноска в газете — вот кем мы станем. Мой отряд погиб не за это! Что стало с Вейлом, что он так благодарит своих бывших солдат? — Спасибо за вашу жертву, сэр, — сказала Руби. — А теперь отойдите. Любой наблюдатель был бы потрясен, но Жон услышал в её голосе разочарование. Руби была в ярости. Должно быть, из-за миссии. Он хотел бы сказать ей, что всё в порядке или что это того стоит, но не мог. В данный момент не было никакой гарантии.

/-/

— Ну, мне чертовски не нравится это. — Нора заговорила первой, как только они погрузились в БТР и отправились обратно на базу проекта Терминус. Их машина стояла в хвосте вооруженного конвоя — пять бортовых грузовиков и четыре БТРа. Они были не единственными, кто этим занимался, что не радовало Жона. — Думаю, нам всем подобное не понравилось, — отметила Янг. — Чëрт возьми. Мы не должны выгонять людей, которые отслужили, из их домов. Какой в этом смысл? — Мы знаем, в чëм смысл, — прорычала Руби. — Не в этом. Я имела в виду, какой смысл в столь блестящей службе, если потом тебя просто выбросят? Ветераны заслуживают лучшего. Они пережили это дерьмо. Они действительно заслуживали лучшего, и всё же то, что человек заслуживал, и то, что он получал, не всегда коррелировали. Пожилые люди в аркологии делились на две категории — полезные и бесполезные. Полезным было что передать, и они преподавали ценные уроки в школах и академиях, а бесполезные были бывшими солдатами без особых званий и навыков, которые только и делали, что ели, пили и занимали место. Он сам так не говорил, и никто другой так не говорил, но это было циничное мнение, которое, как он знал, пронизывало большую часть культуры аркологии. То же самое касалось и тех, кто не мог работать по тем или иным причинам. Всегда находились те, кто спрашивал, почему они должны трудиться, ведь этого не делали другие. Родители приучили Жона к очень строгим взглядам на такое: те, кто не может работать по причине, которую они не могут контролировать, — это нормально, а тех, кто не хочет, нужно ненавидеть. Иногда границы размывались. Жаль, что здесь они не видны, потому что это было похоже на выбивание трости из рук слепого. — Я лишь хочу сказать, что лучше бы это сработало, — сказала Нора. — Если всё это окажется пустой тратой времени и выяснится, что мы зря выгнали этих людей, тогда я... тогда я... Что тогда? Они были солдатами — курсантами-охотниками — и не могли ослушаться приказа. У них не было на это права. Впрочем, никто этого не сказал. Все понимали, что Нора нервничает, и её слова не находили отклика у каждого из них. Когда колонна вернулась к проекту Терминус, их погнали вперёд, чтобы они, установили новый периметр, для разгрузки грузовиков. Это было менее напряженно, но только потому, что это означало остановку военных и строителей для опознания. Это были две группы, которые полностью понимали необходимость этого, и он ни разу не столкнулся с вопросами или жалобами. — Отряд Феникс! — рявкнул охотник. Настоящий, а не курсант. — Вы свободны. Вы нужны им внутри. Янг отсалютовала ему. — Сэр, так точно, сэр! Спрашивать, для чего они нужны, было бесполезно. Мужчина либо не знал, либо не хотел говорить; так или иначе, у них был приказ, и они должны были его выполнять, а не спрашивать, зачем. Пятеро подошли к дверям, и их проверил другой отряд, выполнявший свою работу. Жон постарался стоять спокойно и терпеливо, пока их сканировали одного за другим, а другие держали их на прицеле. Солдаты были напряжены. Предохранители были опущены, но большие пальцы лежали рядом, готовые изменить ситуацию быстрее, чем Жон успеет среагировать. Он одобрил. — Всё чисто. Заходите. Оружие было опущено. Люди расступились. Двери открылись. Жон вошёл следом за Руби, глаза быстро приспособились к слабому освещению внутри. Освещение было достаточным, но оно находилось очень высоко на балках и не могло осветить помещение так хорошо, как должно было бы. Вместо этого там, где инженеры работали над механизмами, или там, где учёные указывали друг другу на что-то, инженеры спорили с солдатами, несущими вещи, были установлены прожекторы. Один из таких инженеров помахал им рукой, глядя в планшет. — Кто вы такие? Я скажу вам, где вы нужны. — Отряд Феникс, — ответила Янг. — Феникс. Феникс. Так, так. Похоже, яйцеголовые хотят с вами поговорить. Не сильно слушайте их, слышите? Они уже изрядно потрепали моих людей ради собственного развлечения. — Он бросил на Янг пристальный взгляд. — Не обращайте внимания, ладно? — Так плохо, да? — Мускулы и мозги не являются взаимоисключающими, но эти засранцы ведут себя так, будто это так, потому что попросить их выполнить какую-либо тяжелую работу — всё равно что приставить пистолет к их головам. Я удивлюсь, если вас не поставят варить кофе. Вам туда. — Он указал на дверь, охраняемую другим контрольно-пропускным пунктом. — Вторичное сканирование. И биометрическое тоже. — Принято к сведению. Спасибо. Второе сканирование было более тщательным, хотя солдаты видели, как они вошли, а значит, знали, что их уже проверяли. Лучше перестраховаться. На этот раз им пришлось сдать оружие — Никому не разрешается входить с оружием, дамы и господа. Вы входите в зону, где запрещено ношение оружия. — А что, если моё оружие — кулаки? — поинтересовалась Янг. Главный солдат рассмеялся. — Тогда засунь их себе в задницу. Твои кулаки не будут проблемой, если они не смогут ничего поджечь. Значит, горючие вещества. Или взрывчатка. Жон думал, что эта проверка предназначена для защиты учёных или секретов, и, возможно, так оно и было, но тогда бы они не пустили сюда охотников, которые могли бы сражаться в рукопашную достаточно хорошо, чтобы убить некоторых исследователей. Нет. Это было связано с тем, что по ту сторону находились вещи, которые при попадании в них пули взорвутся. Пройдя через дверь, они оказались в шлюзе, который светился красным неоновым светом. Слабое шипение было единственным предупреждением, прежде чем над ними начал клубиться туман. Жон закрыл глаза и пожалел, что не может закрыть нос. Пахло мылом, но в 50 000 раз резче, чем от настоящего мыла. Руби поперхнулась, когда немного попало ей в рот. Как только они прошли тщательную дезинфекцию, свет засиял зелёным, и двери впереди разблокировались, выпустив их влажные формы в белые коридоры, простерилизованные от пола до потолка. Винтер Шни ждала их с планшетом и слабой улыбкой. — Вы прибыли. Простите за стерилизацию, но здесь мы имеем дело с летучими веществами. Вы все разоружены, верно? — Они кивнули. — Хорошо. Пожалуйста, не трогайте ничего, что вам непонятно — вообще-то, лучше ничего не трогать. Вы знакомы с прахом? — Нет, — с сарказмом ответила Янг. — Мы никогда о нём не слышали. — Правда? Ну, прах — это... — Мы знаем, что такое прах, мэм, — перебил Рен. — Это была шутка. Можем ли мы спросить, почему и с какой целью нас попросили прибыть сюда? — Ах, да. Ну, вы здесь для того, чтобы служить дополнительным уровнем безопасности для моей семьи. Меня, мою мать и сестру везут на испытательный полигон. Он находится в некотором отдалении. У нас будет вооруженный эскорт. Мама расскажет вам больше. Следуйте за мной. Жон уловил раздражëнное выражение лица Янг и покачал головой, молча соглашаясь с ней. Слишком много болтовни, недостаточно деталей и острая нехватка необходимой информации. Винтер вызвала больше вопросов, чем дала ответов, а это не то, к чему они привыкли в войсках. Он снова вспомнил слова Глинды о том, что они выросли не такими, как все, и не понимают, как устроены военные. Конечно, Винтер Шни получила очень специализированное образование, превосходящее их собственное, — это было само собой разумеющимся, — но неужели она полагала, что они могут не знать, что такое прах? Всё оружие, которое они использовали, питалось им, как и электричество, отопление и транспортные средства. Жон был бывшим инженером; он мог разобрать и собрать двигатель, работающий на прахе. Одно дело, если бы она оскорбила их как тупоголовых, но она и в самом деле полагала, что они могут не знать. Нелепо. — Инженер был прав, — прошептала Руби. Жон кивнул. — Ну, расскажи мне об этом. Ты знаешь, что такое прах? Правда? Винтер Шни их не слышала. Высокая женщина в белом халате продолжала идти и говорить, выдавая гораздо больше информации, чем следовало. — Вы можете увидеть здесь множество кристаллов праха — больших, неочищенных кусков. — Кристаллы, некоторые из которых были размером с него самого, находились в деревянных ящиках. Они были обернуты и набиты ватой и тканью, чтобы защитить их. — Вы не поверите, как трудно было добыть кристаллы такого размера. Прах обычно перерабатывают в порошок, и даже в шахтах обычно не добывают кристаллы такого размера. Для безопасности их сначала разбивают. Был третий и последний контрольно-пропускной пункт, где их проверили, и на этот раз им пришлось ждать за группой исследователей, сердито сетующих на пустую трату времени, пока их обыскивали. Охотники сохраняли спокойное выражение лица, но Жон мог сказать, что они раздражены. Он встал, протянув руки, чтобы они его обыскали, и, приняв их довольный кивок, прошёл со своим отрядом в последнюю комнату. Внутри за столом сидело множество исследователей, а также, к его удивлению, Генерал Озпин, Генерал-лейтенант Гудвич и несколько других высокопоставленных офицеров, которых Жон не узнал. Впрочем, ему это и не требовалось, и он быстро отдал честь вместе с остальными членами отряда. Офицеры отсалютовали в ответ, хотя и без прежней строгости, и Генерал Озпин махнул им рукой в сторону Генерал-лейтенанта Гудвич. Честно говоря, Жон почувствовал облегчение, получив приказ от знакомого лица. Некоторые из тех, кто сидел за столом, занимали большие посты в аркологии — люди, которых солдатам не хотелось бы видеть. — Команда, — поприветствовала их старший офицер. — Полагаю, это достаточное подтверждение моего допуска. — В её тоне было больше веселья, чем упрёка. — Уверена, вы задаëтесь вопросом о своей роли здесь, раз уж здесь собралось столько важных персон. Не волнуйтесь. Ваше участие незначительно. Мы проводим испытание оружия и демонстрацию для нескольких ключевых лиц, чтобы доказать жизнеспособность проекта Терминус. Охрана столь важного задания, а также очистка зоны испытаний возложена на более опытные отряды и официальных охотников. Ваша роль заключается в том, чтобы сопровождать исследовательский персонал к транспорту и обратно, а также следить за тем, чтобы никто из них не пропал в случае нападения. Пастухи, значит. Няньки. Все кивнули в ответ на приказ, который был гораздо более кратким, чем тот, что отдала Винтер. Как команда курсантов первого года обучения, они действительно не имели достаточной квалификации, чтобы участвовать в этом, не ограничиваясь столь незначительной ролью, и он был уверен, что их участие в этом было вызвано тем, что им непреднамеренно сообщили подробности о проекте. Должно быть, старший офицер сообщила об этом по цепочке. Отсюда следовало, что с утечкой информации можно поступить только двумя способами: убить их или продолжать вовлекать в дело. Убивать их команду было бы бессмысленным расточительством, поэтому власть имущие, видимо, решили взять их в качестве низкоприоритетного отряда помощи основному проекту. Вероятно, это было полезно для продолжительности их жизни, поскольку, отправляя их умирать против Гриммов, они рисковали тем, что один из них заразится Гнилью и передаст секретные материалы Салем. — Есть ли что-нибудь, о чëм нам следует знать, мэм? — спросила Янг. — Или что-то, в чëм мы должны быть осторожны, чтобы не подслушать или узнать? — С точки зрения командования, уже поздновато. Просто храните молчание и докладывайте мне, если у вас возникнут сомнения или вопросы. Ваш послужной список пока что говорит в вашу пользу — но помните, что вы втянуты в нечто большее, чем имеете на это право. Ведите себя как можно лучше. Избегайте боя, если до него дойдёт дело, — вашим приоритетом будет безопасная эвакуация исследовательской группы. И ничего больше. И не задавайте вопросов. Вы здесь для охраны, а не для обучения. Испытание оружия проводится не для вашего развлечения, и у нас нет времени объяснять вам происходящее. Они отсалютовали как один.— Так точно, мэм!

/-/

Всего в их подчинении находилось пять конкретных людей — подопечных, как называла их Янг, — и этого было достаточно, чтобы каждый из них мог присматривать за одним исследователем. Жону, по воле случая или по расчёту, досталась самая младшая — Вайс Шни. Та самая девушка, которую он вынес из сбитого самолета и про которую Сан подшучивал, что он должен попытаться провести с ней ночь. В голове Жона промелькнуло ухмыляющееся лицо его напарника, и он напрягся. С момента его потери не прошло и двух дней. Казалось, прошло больше времени, потому что с тех пор они все время были на заданиях. Приземлился единственный большой транспортный самолет, на который пересадили исследователей, а остальные перенесли в кузов большие контейнеры и другой груз. Эскорт из восьми небольших самолетов защищал их, и он вполне мог понадобиться, учитывая возросшую активность Гриммов. Жон проследил, чтобы его подопечная была пристегнута и надела шлем. Стройная девушка наблюдала за ним, как ястреб, сузив бледно-голубые глаза. — Это вы вытащили меня с нашего разбитого корабля. Верно? — Да, мэм. — Вайс. Мэм — моя мать. Я хотела поблагодарить вас. — Просто выполнил свой долг, мэ... Вайс. — Ему не дали понять, как он должен к ней относиться, поэтому вежливое почтение казалось наиболее безопасным. — Я приношу извинения за потерю вашего отца. — Благодарю вас. Мой брат тоже погиб. В Атласе. — Её глаза закрылись, и она тихо вздохнула. — Я всегда его недолюбливала. Высмеивала его за идиотизм. А потом он затолкал нас в самолет и остался умирать, чтобы мы могли спастись. Тогда я чувствовала себя такой дурой. Чудовищем. Вайс говорила так, будто это было самое страшное, что только можно себе представить, и он допускал, что так оно и было. Он уже потерял трёх сестёр и не один отряд. Не то чтобы он воспринимал это как соревнование, но это было ещё одним примером их разного воспитания. Вайс могла переживать из-за смерти брата даже неделю или больше спустя, в то время как он и его отряд отправились на задание на следующий день после гибели Сана. Учитывая, что исследователей оценивают по их умственным способностям, он полагал, что имеет смысл беречь их психическое здоровье. — А разве в вашей команде не было ещё одного члена? — Он погиб, — сказал Жон. — Два дня назад. Гриммы. Её и без того бледное лицо побледнело ещё больше. — Мне очень жаль. Дальнейший полёт прошёл в молчании. По крайней мере, между ними двумя. Остальные исследователи болтали друг с другом, и было слышно, как Рен и Нора переговариваются между собой. Янг, похоже, решила вздремнуть, пока есть возможность, а Руби погрузилась в раздумья, поэтому Жон просто смотрел в иллюминатор, пока они летели над лесами Вейла в направлении побережья. Это было направление, противоположное Великой стене, что, можно было надеяться, означало удалённость от Гриммов. Однако они не улетали слишком далеко, поскольку расстояние неизбежно означало опасность. Взлетев из Вейла, они пролетели всего несколько километров и снова опустились на поляне, которую, очевидно, специально для этого расчистили. Земля была изрыта кратерами, и на ней не осталось ни клочка растительности. — Шлем и маску надеть, — сказал Жон. — На полигон упало множество зажигательных бомб. Споры Гниль Гримм были выжжены. — Это ничего не меняет. Маску надеть. Вайс Шни была готова возразить, но что-то в выражении его лица остановило её. Вместо этого она кивнула и с тихим шипением нажала на кнопку, закрывающую её шлем. Он сделал то же самое со своим, а затем занял своё место, пока они заходили на быструю и жёсткую посадку. Корабли сопровождения уже создали периметр, высадив и выгрузив охотников, которые, в свою очередь, заняли позиции по всему периметру. Любой из них по силе не уступал половине отряда Феникс, и создавалось впечатление, что они действительно лишние. Жон отошёл от Вайс и отсалютовал приближающемуся Генералу Озпину. Тот лишь кивнул в ответ, тяжело опираясь на трость и осторожно ступая по взрыхленной почве. — И вам тоже, кадет. Надеюсь, местность вас устраивает, Исследователь Шни? — Она должна быть достаточно хорошей, сэр. — Вайс огляделась по сторонам, скрестив руки. Хотя она и сказала «сэр», в этом не было того уважения, которое проявил Жон. Генерала Озпина это, похоже, не волновало. — Местами немного неровная, но мы можем это исправить. Кристаллы должны быть на одном уровне друг с другом, чтобы механизм работал правильно. Жон поморщился от того, что на него вывалили ещё одну секретную информацию. Командующий уловил это, слабо улыбнулся за своим визором и махнул рукой, чтобы отмахнуться от беспокойства. Казалось, они уже достаточно глубоко вляпались, чтобы их можно было наказывать. — Для этого у вас есть строительная команда и инженеры. Я попрошу вас следовать приказам кадета Арка, когда речь идёт о вашей собственной безопасности. Если он прикажет вам отступить, вы должны немедленно ему подчиниться. К счастью, похоже, что наша отвлекающая тактика пока отвлекла Гриммов. Я надеюсь, что это испытание окажется успешным, мисс Шни. Ради него уже были потеряны жизни. — Оно будет успешным, сэр, — пообещала Вайс. — Королева Гриммов не просто так напала на Атлас. — Очень хорошо. Я буду с нетерпением ждать демонстрации. Из задней части транспортного самолёта выезжали различные погрузчики с деревянными ящиками, которые он видел раньше. Местами высотой в полтора метров, а шириной в метр, они были перенесены на ровный участок земли, выбранный Уиллоу Шни, и поставлены там, где она приказала. Различные исследователи суетились вокруг них и вскрывали их, чтобы распаковать большие, завёрнутые кристаллы праха. В этом не было ничего удивительного, учитывая то, что они видели в лаборатории. Удивительным было то, что они были уложены в нечто, напоминающее круг, с гораздо большим кристаллом в центре, который, похоже, был каким-то образом изменен. Грани были слишком острыми, чтобы быть естественными, и слишком угловатыми, чтобы быть полученными в ходе естественной добычи. В нижней части он был толстым, а затем загибался в виде шипа. Кристалл наклонили на бок по диагонали, выкопав огромное количество грязи и земли, чтобы он погрузился в неё, а затем снова присыпали вокруг, чтобы он находился под углом сорок градусов. — Это фокусирующий кристалл, — пояснила Вайс. — Он направляет, если не сказать лучше, энергию, собранную в остальной части массива. Жон мог бы застонать. — Не стоит говорить мне об этом. — Ты здесь. Значит, у тебя есть допуск. Ты всё равно всё увидишь. И ты должен это понять. В прахе содержится сила — это знают все. Прах — это топливо, а значит, у него есть собственный незадействованный источник энергии. Мы изучили этот вопрос. Нашей целью было найти способ сделать прах более эффективным, заставить его работать лучше или дольше. Даже несколько дополнительных процентов эффективности могли бы существенно изменить ситуацию в Атласе. Вместо этого мы нашли способ запустить прах, который отличается от традиционного использования праха. Всё дело в свете. Ты знаешь, что свет содержит энергию? — В военном училище нас учат не только тому, как стрелять. Физика обязательна. — Хорошо. Итак, свет содержит энергию, но количество энергии в окружающем свете, очевидно, очень мало. Или недостаточно, чтобы представлять угрозу, если только не запечься под открытым солнцем. Однако мы узнали, что свет способен накапливать гораздо больше энергии. Опять же, например, солнце. Мы уже знали, что свет может накапливать и собирать энергию. Это известный фактор. Но мы не знали, сколько энергии содержится в кристаллах неочищенного праха, и что свет может быть использован для её сбора. Жон наблюдал за тем, как Уиллоу и Винтер Шни беседуют с командирами, и предполагал, что сейчас они получают очень похожий инструктаж. Он всё ещё не был уверен, что ему не стоит просить Вайс заткнуться, но, как она сказала, он всё равно увидит демонстрацию. Не столько важно, как и почему, сколько то, сработало это или нет, а это Салем могла узнать из голов любого из присутствующих, если бы они попали в её руки. Теперь мне придется позаботиться о том, чтобы меня никогда не схватили. Я должен сделать так, чтобы меня никогда не схватили. Или проглотить таблетку. Отлично. — Кристаллы выглядят неровными и грубо огранëнными, но всё было математически рассчитано так, чтобы свет, падающий под определенным углом, отражался от них как можно дольше, собирая энергию, прежде чем выпустить её в центральный кристалл. Все они были тщательно подобраны и подогнаны так, чтобы высвобождение энергии происходило примерно в одно и то же время. Свет — зелёный лазерный свет, а не естественный солнечный свет — соберёт почти всю энергию с каждого кристалла праха и передаст её центральному. Это поистине ошеломляющее количество энергии, сконцентрируется в узком луче. — Раздался короткий гудок. — А. Сейчас ты всё увидишь. По сигналу строительные бригады отступили, а командующие тоже отошли на достаточное расстояние. Вайс и Жон последовали за ними, встретившись с остальными членами отряда Феникс и заняв безопасную позицию на расстоянии около двухсот метров от комплекса кристаллов праха. Здесь не было барьера, за которым можно было бы спрятаться, и никто не выглядел слишком обеспокоенным, поэтому Жон встал рядом с Руби, сцепив руки за спиной. — Кхм... — Уиллоу Шни понизила голос. — Испытание начнётся через минуту. Я бы посоветовала всем опустить визоры и переключиться на яркий свет. В противном случае свет может ослепить. Руки поднялись к шлемам, и Жон увидел, как мир вокруг него помутнел, когда линзы отрегулировались, чтобы блокировать нежелательный свет. Они не защитят, если смотреть прямо на солнце или на вспышку, но отсекут большинство бликов и отражений. Подъехало несколько машин, управляемых дистанционно. Они были похожи на миниатюрные танки с гусеницами и одной башней. Должно быть, это и есть тот самый лазер с зелёным светом, о котором упоминала Вайс. Всего их было восемь, столько же, сколько и окружающих кристаллов. По одному на каждый и, предположительно, для одновременной стрельбы. — Тест начнётся через пять. Четыре. Три. Два. — Из танков донеслось жужжание. — Один. Начинаем! Жон не мог видеть лазеры, выпущенные в упор в кристаллы, но он точно видел, как они загораются, словно маяки. Кристаллы засветились одновременно тусклым и ярко-зелёным, тусклым по краям и ярким внутри, мерцающим, как огонь. Свет не был неподвижным и двигался неустойчиво, как бы отражаясь от стенок кристаллов, становясь всё ярче и ярче. Восемь кристаллов праха испускали клубы дыма, а едва сдерживаемая энергия сгорала в виде тепла и пара. До его ушей донёсся неописуемый звук. Он был похож на жужжание, только наооборот: отсутствие шума, словно воздух всасывается обратно во что-то. Звук перешёл во внушительный треск, когда свет закончил свои якобы математические прыжки и нашёл предназначенную точку выхода. Он трещал, как молния, дугой, прыгая к центральному кристаллу и ударяя по нему одновременно в восьми точках. Если до этого было громко и ярко, то теперь стало в восемь раз хуже. Кристалл засветился настолько, что Жон прикрыл глаза, а Руби зашипела. Затем свет был выпущен. Звук был оглушительным. Это был одновременно ужасающий грохот, втягивающий воздух, и взрыв: все девять кристаллов — восемь вокруг и фокусирующий в центре — разлетелись в пыль и разлетелись по полю. Жон прыгнул перед своей подопечной и укрыл от осколков, многие из которых разлетелись над головой. Один или два осыпали его доспехи, раскаленные до состояния пепла. Однако не это привлекло внимание. Впереди, там, куда указывал центр фокусирующего кристалла, когда-то возвышалась высокая гора. Он сказал «когда-то», потому что теперь её не было, она превратилась в дым и обломки, куда луч ударил с безумной силой. — На этом испытания завершены, — объявила Уиллоу Шни. — Первое испытание проекта Терминус завершено успешно. — Женщина повернулась к собравшимся офицерам, многие из которых были ошеломлены. — Надеюсь, это представление удовлетворило вас всех.