Remnant Invicta

Жон не переставал думать об испытании оружия, даже когда они вернулись в Бикон. Он был уверен, что и остальные думали так же. Все они знали, для чего нужен проект Терминус, но им была известна только конечная цель. Не было ничего, что позволило бы предположить, что он сработает, — ни доказательств концепции, ни причин для особого воодушевления. В глубине души он чувствовал, что проект обречён. Убить Салем? Покончить с Гриммами раз и навсегда? Не будьте глупцами. Они никогда не кончались. Они отмахивались от огня стрелкового оружия, как от пустяка, а для уничтожения самых крупных экземпляров требовалось несколько ракет. Насколько же тяжелее будет справиться с самой Королевой Гриммов? Не существовало достаточно мощного оружия. До сих пор. Теперь, из праха и с помощью какой-то непонятной ему науки, они создали «большой долбаный лазер», как назвала его Янг. Гора, которую тот поразил, больше не существовала, и он знал, что это серьёзное дело, потому что у командиров были такие задумчивые взгляды, и они тихо, но заметно возбуждённо разговаривали после испытаний. Планы разрабатывались. Разрабатывались стратегии. И если они считали, что это возможно, то что он мог знать? Он был всего лишь ещё одной парой сапог на земле. Все они столпились в комнате Норы и Рена. Это была комната, расположенная между комнатой Янг и Руби, а также его и... ну, его. Это означало, что с обеих сторон было по свободной комнате и меньше всего шансов, что кто-то их подслушает. Все они теснились на двух кроватях, прижавшись друг к другу бёдрами, с тихими голосами и горящими глазами. — Это возможно, не так ли? — прошептала Руби. — Конец Салем. Настоящий конец. — Не слишком радуйся, сестрёнка, — сказала Янг. — Последний крестовый поход, чтобы вновь захватить Великую стену, должен был положить конец Гриммам в Вейле, и посмотри, что из этого вышло. — Тогда использовались обычные средства и люди, — сказала Нора. — Здесь же совершенно другая история. — А командиры выглядели просто в восторге, — добавил Рен. — Вы видели их чины? Я никогда не видел столько важных людей вместе за пределами парадов, поминальных церемоний и ежегодного новогоднего обращения. — Ему понадобится транспорт, — сказала Руби. — Они закопали кристаллы в грязь, указывая на гору, но Королева Гримм не будет сидеть на месте или подходить под известным углом — да и зачем ей вообще подходить к месту? Нужно, чтобы оружие было мобильным. — Грузовик? — предложил Жон. — Ракетная установка со снятой ракетой? — Кто знает? Может быть, они просто прикрепят что-нибудь между четырьмя танками, и пусть те сами направляют. Это должно быть специальное транспортное средство сконструированное для данного оружия, достаточно мощное, чтобы перевозить оружие по местности, и достаточно маневренное, чтобы наводить его на цель. Кристаллы также разорвались после выстрела, так что шанс будет один. Или создать несколько единиц оружия. Было бы безумным риском делать только одно, когда один спящий агент с ранцем взрывчатки может всё испортить. — Но Руби права, — сказала Нора. — Зачем Королеве Гриммов приближаться к этой штуке? Например, вообще? Она уже знает, что его разрабатывают, и уж точно не пропустила бы снос горы. Нам придётся отнести его к ней, а она вряд ли захочет сидеть и ждать, чтобы получить от него залп. — Может, в этом и есть идея, — сказал Рен. — Разместим его на аркологию, пригрозим, что используем его, и она никогда не сможет подойти. Абсолютная защита. — Только вот с Атласом это не сработало, — возразила Янг. — И то, что она не приблизится, не означает, что она не пошлёт легионы Гриммов в нашу сторону. У Жона опустились руки. Пусть это будет трусостью, но он почувствовал кратковременный оптимизм от идеи Рена о мире. Если бы когда-нибудь появился барьер или оружие, способное убить любого Гримма, оказавшегося в определенном радиусе, то, по его мнению, Вейл был бы счастлив сидеть тихо и населять свой крошечный участок мира. Остальное пусть достанется Салем. — Ну и нагадила ты в душу, Янг, — простонала Руби. — Я не пытаюсь испортить вам всё веселье. Я просто говорю, что вам нужно быть реалистами. Даже если эта штука сработает, нам придётся отнести её к ней и использовать, а она не позволит сделать это просто так. — Янг со вздохом поднялась на ноги. — Мечтать — это нормально. Желание победить — это нормально. Просто не ставьте свою жизнь на то, что это произойдёт. Я найду Блейк и сниму напряжение. Не жди меня сегодня, Руби. На этом всё и закончилось. Руби и Жон ушли вслед за ней, но Руби схватила его за руку, прежде чем он успел уйти в свою комнату налево. Для такой маленькой девочки у неё была просто железная хватка. Ему пришлось бы вцепиться в неё, чтобы вырвать руку. — Что случилось? — Янг будет отсутствовать всю ночь, а я не люблю спать одна. Хочешь остаться в моей комнате? Он сомневался, что ей трудно спать одной, ведь Янг и Блейк, по общему мнению, часто встречались, но он понимал, к чему она клонит. Она не хотела, чтобы он спал один в комнате, которую когда-то делил с Саном. С момента его смерти прошло всего несколько дней. А казалось, что прошли недели. Дни пролетели как один миг. Он без раздумий согласился. Все комнаты в общежитии были одинаковыми, за исключением небольших элементов индивидуального оформления. У Руби была фотография, на которой они с Янг, выглядящие на несколько лет моложе, обнимали друг друга за плечи. На фото они были грязными, как будто только что закончили базовый курс, а у Руби была разбита и кровоточила губа. Они оба улыбались, руки были выставлены напоказ, мышцы видны, щека к щеке, хотя Янг и склонилась, чтобы это стало возможным. — Это было два года назад, — сказала Руби. — Нам нужно было пройти программу выживания за стенами. Не в дикой местности, но достаточно далеко, чтобы оказаться в грязи и под дождем. Несколько новобранцев не вернулись. Замёрзли насмерть или получили раны, в которые попала инфекция. Гриммов, к счастью, не было. — Это было частью обучения всех кадетов-охотников? — Нет. Это было только для нас, детей из пробирок. Мы немного более... э-э... суровые? — Руби наклонила голову, неловко хихикнув. — Немного больше проблем. Большинство людей приучают к дисциплине родители, но у нас их не было, поэтому было много нарушителей порядка. — Как Янг? — Хочешь верь, хочешь нет, но Янг — одна из самых спокойных. — Боже правый... — Да, я знаю. — Руби запрыгнула на свою кровать, перелезла через нее, пошарила по спинке и вернулась с пластиковой банкой, полной мутной жидкости, которую она там спрятала. Самогон. Конечно же, Руби будет скрывать и варить его. Любой учитель ожидал бы подобного от Янг, что делало Руби идеальной маленькой преступницей. — Выпьем? — Да, конечно. — Он взял пластиковый стаканчик и позволил ей налить немного, а затем придвинул свой к её. Они оба выпили. Напиток был прогорклым. Но крепким. Он почувствовал, как в желудок будто ударила граната. — Чëрт возьми! Если Янг одна из самых спокойных, то кто же тогда ты? — Самая спокойная! — воскликнула Руби. — Но если серьёзно, Янг вела себя со мной как сводная мама-сестра, так что я получила немного нормального воспитания, которого не было ни у кого другого. Видел бы ты остальных на ферме. Некоторые из них были чокнутыми. — Да? — Например, сержанты учат нас дисциплине. Выполнять приказы. Работе изо всех сил. Не грубить в ответ. Любить аркологию, ненавидеть Гриммов. Всё как обычно. Но чему нас не учили, так это тому, как быть порядочным человеком. Помню, когда мне было восемь, в казарме поднялся шум. Прибежали сержанты и обнаружили, что одна девочка задушила другую подушкой до смерти, потому что ей нужны были её боевые сапоги. Жон отшатнулся. — Какого хрена? — Да. Знаешь, что самое страшное? Когда её потащили на казнь, она спросила, что сделала не так. Сказала, что у неё на сапогах дырки, и она думала, что должна была сама об этом позаботиться. — Чëрт. И это было нормально...? — Нет. Но это как бы задало тон. — Руби сделала ещё глоток и скинула сапоги, затем подтянула ноги под себя. — Она была одной из худших, а большинство просто как бы... посередине. Понимаешь? Не понимали простых вещей, пытались делать что-то самостоятельно, их приходилось поправлять сержантам. Мы учились быть в первую очередь солдатами, а во вторую — настоящими людьми. Нам давали читать книги в свободное время, но это не то же самое, что иметь настоящих родителей, которые заботятся о тебе. Ну, я так полагаю, во всяком случае. Не то чтобы я знала. — Звучит иначе чем у меня. У меня всегда был кто-то, кто прикрывал мне спину, не давал делать глупости и отвечал на вопросы. Меня учили в военной академии, но мама и папа находили время, чтобы помочь мне разобраться и за её пределами. — Хм. Мы этого не понимали. Когда мы начали общаться с нормальными людьми, это привело к некоторым неожиданностям. С некоторыми из них было неловко! — О? — Жон наклонился вперёд. — Расскажи. — Нет. Ты ужасен! — Руби рассмеялась, выпила и всё равно рассказала. — Но, например, когда я впервые попала в Бикон, я пошла голой в душевую вместе с Реном, Саном и Нептуном. Нас никогда не учили тому, что мальчики и девочки не должны раздеваться вместе. Нас всех запихнули в казармы и сказали, чтобы мы воспринимали себя как оружие. Сан и Нептун синхронно замялись. Рен только вздохнул, обмотал меня полотенцем, выпроводил, подтолкнул к Норе и сказал, чтобы она со мной разбиралась. — Руби снова хихикнула. — А Нора сначала выглядела так, будто хотела меня убить. Вырасти на ферме было совсем иначе, да? Он никогда об этом не задумывался. Для него, сына военного, жизнь уже была предрешена, и, хотя он знал о существовании ферм, он никогда не задумывался о них. В первую очередь его волновала собственная жизнь и маловероятная перспектива дожить до совершеннолетия. — Эй! Эй! — Руби ударила его пяткой в бедро. — Не надо быть тихим и несчастным. — Ха. Извини, просто задумался. — Он принял второй стакан самогона за решение этой проблемы и понял, что мысли скоро покинут его. — Я бы хотел познакомить тебя со своей семьей и показать, как всё обстоит на самом деле, но я до сих пор не получил разрешения на увольнение. И, честно говоря, не думаю, что получу его сейчас. — Да, не тогда, когда мы даже не получили выходной по случаю смерти Сана. Хотя всё в порядке. Скорее всего, я просто почувствую, что что-то упустила. — Руби налила себе третий стакан, а потом ему. Её руки дрожали, и он забрал у неё кувшин и поставил его на пол. — Эй, я могу держать свой напиток. — Я тоже — и уже чувствую себя навеселе. Какое же это доказательство? Руби фыркнула совсем не по-женски. — Думаешь, я могу доказать, что всё хорошо, когда сбраживаю это пойло в пластиковой бутылке под койкой? У него высокая крепость. Очень высокая. — Поверь мне. Я могу это определить. — Эй. — Руби вдруг широко улыбнулась. — Хочешь сыграть в игру?

/-/

В глаза хлынул свет, и Жон очнулся на тёплой, твердой и в то же время удивительно мягкой подушке. Аромат дешевой выпивки щекотал нос, а в волосах запуталась пара рук. Подождите... Его глаза медленно сфокусировались на пейзаже перед ним: подтянутый пресс Руби поднимался и опускался, когда она делала вдох, а вокруг её пупка блестела влага, пахнущая алкоголем. Ах да, подумал Жон. Мы пили алкоголь с тел друг-друга. Подождите... Мы слизывали алкоголь с тел друг-друга!? Очнувшись, он понял, что да, они с Руби спят в одной постели, и что да, майки Руби нигде не было видно. К счастью, на ней был лифчик, но он обнимал её за плечи, положив голову ей на живот, а её руки были запутаны в его волосах, и он был совсем без верхней одежды, как и она. И тоже липкий, особенно на груди. В его голове промелькнуло воспоминание о том, как он смотрел на наглую улыбку Руби, когда она провела языком по его груди, чтобы выгнать немного самогона, стекающего по груди. — Ни хрена себе... — О, так ты наконец-то проснулся, да? — поддразнил голос, который не был Руби. Он поднял голову и понял, что свет проникает из коридора, а Янг стоит в дверном проёме, упираясь одной рукой в бок, чтобы поддержать её. — Ты выглядишь уютно, ублюдок. Неужели моя сестра такая хорошая подушка? — Янг. — Чëрт. Чëрт, чëрт, чëрт. — Я-я могу объяснить! — А что тут объяснять? Вы двое напились и трахнулись с моей сестрой. — От её бесстрастного ответа он был на грани паники, но она лишь усмехнулась и сказала: — Хорошая работа. — Э-э-э? — Что? — Янг вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она прошла мимо их кровати, присела возле своей и достала свежую одежду для себя, затем стянула майку и начала переодеваться. Прямо у него на глазах. — У тебя был секс. Молодец. Надеюсь, ты её хотя бы возбудил. Что это за выражение лица? — Разве ты не должна быть рассержена? — Нет. Почему? Ты нормальный парень. Руби — курсант-охотница. Ты что, думаешь, я скажу ей подождать до восемнадцати лет? Да ну. Руби не доживет до восемнадцати. Никто из нас не доживет. Развлекайся, я говорю. — Её нога коснулась пустой бутылки на полу. — Ладно, но это? На этом я заканчиваю. Ты выпил всю выпивку? И не оставил немного для меня!? — Упс...? — Да, упс. — Янг зарычала и отбросила бутылку в сторону. — Беру свои слова обратно. Ты козёл. — Мммм... нг... — Руби ошарашенно открыла глаза. — Что? Тьфу, мой рот. Тьфу, моя голова! — А твоё тело? — поддразнила Янг. — Что? Нет. — Тебе не больно? Он такой маленький? — Янг, к ужасу Жона, ухватил одеяло за талию и сдëрнула его. Они с Руби были в одних штанах, но её больше занимала мысль, что она разденет его догола, чтобы посмотреть. — О, так вы не занимались этим делом. Ну и ну, что за терпимость. Что же вы тогда делали? Разделись догола и отключились? — Алкоголь, — пробормотала Руби. — Много алкоголя. Время? — Рано. У нас есть час до утренней переклички. — Круто. Мне нужен душ. Руби застонала и освободилась с его помощью. Их тела были спутаны, но выглядело это так, будто они перебрали и отключились раньше, чем смогли что-то сделать. Жон не был уверен, радоваться этому или нет. Руби была моложе его, но какое это имело значение, если, как заметила Янг, она вряд ли доживет до глубокой старости? Из-за этого возраст согласия в аркологии был снижен до пятнадцати, десятилетия назад. Раньше, согласно истории, он составлял 18 лет, но теперь идея о том, что кто-то становится взрослым только в этом возрасте, была просто смешной. Большинство людей становились взрослыми к 14 годам. Это было необходимо. Пока Руби шла к душевой, Жон посмотрел на Янг, которая всё ещё смотрела на него так, словно не провела с Блейк всю ночь. — У нас сегодня есть задание? — спросил он. — Понятия не имею. Никому из нас не сказали, так что, думаю, можно считать, что мы явимся на тренировку и занятия, как обычно. ГЛ может найти нас, если мы ей зачем-то понадобимся. — Ты так назвала её в лицо? — Один раз. — Янг ухмыльнулась. — Только один раз. Кстати, спасибо, что составил компанию Руби. Я хочу быть рядом с ней и всё такое, но я также хочу максимально использовать своё собственное время, понимаешь? Я не хочу упускать то счастье, которое у меня есть, но и не хочу, чтобы она его потеряла. — Всё в порядке. Мне нравится проводить с ней время. — О, я могу это понять. — От смеха Янг покраснела. — Серьёзно. Давай, если хочешь. Руби уже большая девочка и может сама о себе позаботиться, а если ты будешь тратить время на разговоры, то можешь потерять этот шанс навсегда. — Он знал, что она имела в виду не то, что Руби может найти кого-то другого. Речь шла о гораздо более серьёзной причине, по которой они могут потерять этот шанс. Янг рухнула на кровать и принялась натягивать сапоги. — Я всегда могу освободить комнату, если вам двоим нужно немного времени для себя. Я не против. — Не могу поверить, что мы разговариваем об этом... Янг выглядела смущённой, и Жон пожал плечами. Рожденные из пробирок, конечно, были странными, но не в плохом смысле. От Руби он узнал, что они просто крайне грубы. Ему это не нравилось, но к этому можно было привыкнуть. — Я просто хочу сказать, что большинство сестёр не стали бы подбадривать парня, чтобы завести случайные отношения с младшей сестрой. — Правда? — Янг хмыкнула. — Тогда, наверное, большинство старших сестёр не такие классные, как я. — Янг швырнула ему его форму. — Иди в душ и переоденься. У нас будут проблемы, если ты опоздаешь. Кроме того, ты варишь следующую партию, и мне тоже оставишь немного! Выпить мою долю выпивки. Вот засранец! Остаток дня прошёл мучительно нормально. Они явились на перекличку, пробежались, провели спарринг, научились оказывать первую помощь, накладывая друг другу бинты, а затем, наевшись досыта, отправились на поздний завтрак. Затем — тренировка с оружием, затем — уроки стратегии, а потом — второй раунд бега, спаррингов, которые завершили тренировочный день. Всё это было бы нормально, но внезапный переход к нормальной жизни после испытания оружия заставил их напрячься. Не было ни одного человека, который не хотел бы спросить Генерал-лейтенанта Гудвич, что было решено, или спросить, что будет дальше, но не им было задавать вопросы, а только выполнять приказы. Отсрочка наступила поздно вечером, когда в свитках появились свежие приказы. Никаких подробностей, как обычно, только указания, что завтра утром в 08:00 они должны явиться в хранилище, а в 06:00 им разрешили поесть в столовых, чтобы подготовиться к долгому дню, который, вероятно, придётся провести в карауле. Это было не так уж серьёзно, но, по крайней мере, они смогут видеть, что происходит и продвигается ли разработка оружия.

/-/

Утро, проведённое за охраной хранилища, было медленным, но, по крайней мере, продуктивным. Сегодня было гораздо больше движения — людей привозили больше, чем раньше, и многим требовались новые удостоверения личности для проверки. В дверь, за которой они с Руби наблюдали, входило почти в два раза больше людей, что свидетельствовало о том, что испытание оружия произвело впечатление на высших чиновников. Должно быть, они ещё больше увеличили финансирование и выделили больше людей для проекта. Хорошие новости. Однако вот уже час никто не появлялся. Жон решил, что у них внутри идут совещания, и исследователи подробно объясняют, что именно нужно сделать, чтобы инженеры и строители были на равных. После этого всё должно было стать ещё более оживлённым, хотя он надеялся, что их не отправят снова требовать материалы, выгоняя людей из других домов. Не хватало ещё, чтобы об этом сообщили в новостях, да ещё и показав его лицо. К счастью, от этого быстро отвлекли новости о взорвавшейся горе. Это вызвало большой страх, но новостным станциям сказали, что это испытание новой противогриммной боеголовки — успешно испытанной, не меньше, — и вскоре станции запустили патриотическую пропаганду о переломном моменте в войне. Это был первый раз, когда они оказались технически правы, но не факт, что они знали об этом. — Думаешь, нас проинформируют позже? — спросила Руби. — Официально? Нет. Но я думаю, что нам об этом расскажут, — сказал Жон. — До сих пор так и было. — Может, они научатся на своих ошибках. — Ха. И, возможно, все Гриммы станут пацифистами. За это Жон был вознаграждён смехом. Руби совсем не чувствовала себя неловко после их совместной ночной попойки. Даже наоборот, она вела себя так, будто это их сблизило. Может, так оно и было для такой уроженки фермы, как она; табу и манеры, к которым он привык, к ней не относились. — Я видела много строителей, — сказала Руби. — Дополнительные очки за мою идею о том, что они специально создают новое транспортное средство для оружия. Иначе им не понадобилось бы столько людей. — Верно. — Не было нужды беспокоиться о том, что их подслушают, когда они находились на защищённом канале и носили шлемы с опущенными визорами для безопасности. Никто не смог бы их услышать, если бы они прошли мимо. — Заставляет задуматься, не попытаются ли они доставить его по воздуху. Тогда прицелиться будет гораздо проще. — Ммм. Однако превосходство в воздухе мы не можем гарантировать. — Мы не можем гарантировать и наземное превосходство. А если нам не хватит воздуха, то они будут бомбить с пикирования. Честно говоря, Янг права. Построить эту штуку — это только полдела. А вот доставить её на позицию будет сущим кошмаром. — Это будет стоить того, если сработает. Конечно. В этом-то и заключалась загвоздка, не так ли? Чем сложнее это звучало, тем сложнее им было работать, потому что если это действительно поможет избавиться от Гриммов раз и навсегда, то они должны быть готовы рискнуть всем, чтобы это сработало. — Не возражаю. Мне просто интересно, какое умное решение они придумают, ведь если мы думаем о танках, то уж точно яйцеголовые должны придумать что-то более захватывающее. — Хех. Хорошая мысль. Держу пари, это будет потрясающе... Раздался визг шин. Руби мгновенно отвернулась, подняв винтовку. На обочину узкой дороги выехал грузовик и подпрыгнул на огромных колесах, на мгновение потеряв управление, прежде чем выпрямиться и подняться на задние колеса. Машина загрохотала на осях; её кабина с зелёной тонировкой была наклонена прямо к ним, а фигура за рулем крепко держалась за него. — Контакт! — крикнул Жон в наушник. — Неопознанное транспортное средство... Руби не беспокоилась. Её винтовка выстрелила лишь раз, и ветровое стекло вдруг окрасилось изнутри в красный цвет — идеальное попадание. Треснувшее стекло скрыло всё, кроме крови, но тело, должно быть, упало вперёд, потому что грузовик продолжал приближаться. — Двигайся! Он повернул налево, Руби направо, и грузовик врезался в дверь, пробив толстый металл. Не без последствий. Его скорость замедлилась настолько, что он остановился в нескольких метрах от хранилища, и кабина оказалась смята. Из двигателя повалил дым, который поднялся к потолку. Жон, спотыкаясь, поднялся на ноги и пошёл проверить состояние водителя, но тут же выругался, увидев несколько фигур, пытающихся встать на ноги в кузове. Они были одеты в военную и гражданскую одежду, но все были вооружены. Времени на раздумья не было. Жон опустился на одно колено и поднял свой автомат как раз в тот момент, когда первый из них оказался на ногах и перемахнул через барьер в задней части грузовика. Первая пуля попала мужчине в грудь и повалила его на землю. Второй попал в того, кто стоял позади, но тот захрипел, продолжая наступать, не обращая внимания на смертельную рану на груди. — Рен и Нора в пути! — прокричала Янг ему в уши. — Держитесь! — Вступаем в бой с врагами! — ответил Жон. Он был уверен, что Янг всё равно расслышала выстрелы — если не по связи, то через всё помещение, у другого входа. Жон перебежал в сторону и скрылся за прикрытием разрушенного входа, когда пассажиры грузовика открыли огонь. Снаряды высекали искры из пола и пробивали стену, но это здание было спроектировано для хранения летучих материалов и защищено против потенциально заражённых. Стена выдержала, хотя и прогнулась и сердито полыхнула горячими шишками, куда попали пули. Руби уже была на ногах и спешила внутрь. Она сползла на землю под грузовиком и выстрелила вверх через тонкое металлическое основание, пробив матëрчатое покрытие и пробив нескольких человек внутри. Жон старался стрелять выше, чтобы исключить возможность дружественного огня. Если они выберутся наружу и воспользуются грузовиком для укрытия, тогда дело пойдёт туго, но было несложно держать их прижатыми в кузове, нацелив ствол на единственный выход и стреляя короткими очередями при первых признаках движения. Что-то шевельнулось. Жон выстрелил, но пуля с искрой отскочила от металла, и он быстро понял, что это не человек. Огромная металлическая бочка, в каких хранят жидкости, скатилась с заднего борта грузовика и с грохотом упала на пол, доказывая, что она не может быть наполнена чем-то тяжёлым, как жидкость. Она отскочила от грузовика и покатилась в сторону, не в его сторону, потому что при ударе её занесло, но на открытое пространство склада. Взрывчатка? Даже если бы там был бы чистый прах, этого было бы недостаточно. Его и Руби это точно убьёт, но он должен был предположить, что эти парни — скорее всего, заражëнные Гнилью — нацелились на нечто большее. Из грузовика раздался выстрел, Жон пригнулся, но снаряд попал в центр бочки, и, в отличие от тех, что рикошетили под углом, этот пробил металл и выпустил содержимое. В результате образовался густой коричневатый смог с маленькими чёрными точками внутри. — Гниль! — крикнул Жон. — Они выпустили Гримм Гниль! — На объекте — нет, в аркологии! Жон почувствовал такой страх, какого не испытывал даже на грани смерти, ведь если это произошло в аркологии, то могло затронуть всех. — Отмена приоритета! Танго-Альфа-Браво-Эхо! — Канал связи резко переключился, и Жон не стал дожидаться, пока Генерал-лейтенант Гудвич заговорит. — Враги проникли в хранилище проекта Терминус и опрокинули канистру со спорами Гнили Гримм! — Он услышал вздох. — Закрыть нас! Закрыть всех! Маски! Эвакуировать всех! К чести старшего офицера, прошло несколько секунд, прежде чем над всей аркологией завыли громкие сирены. Этот ужасный звук, которого боялись многие, возвещал либо о скором нападении, либо об угрозе полного уничтожения. Шум то нарастал, то стихал, но ни разу не прекращался. Это был непрерывный вой. Жители, приученные к этому с детства, знали, что это значит. Наденьте маски, прекратите свои занятия и идите в свои дома. Заприте двери, закройте окна и включите телевизор, чтобы узнать дальнейшие инструкции. Этого должно было быть достаточно. Боги, если у них был доступ к спорам в городе, то почему они не воспользовались им раньше? Вейл мог пасть в одно мгновение. Когда Рен и Нора завернули за угол, рядом раздался стук сапог. Ещё лучше, что за ними следовал отряд солдат — все в масках. Нора лишь указала на них, и вскоре грузовик был обстрелян из пулеметов, а Руби отбежала в безопасное место. Пленных брать не пытались. Совсем наоборот. Праховые снаряды сыпались снова и снова, пока кому-то не удалось пробраться к бакам с прахом под грузовиком, и тогда они подожгли прах внутри. Машина взорвалась, вырвавшись вверх, выжгла часть спор в воздухе, но большинство из них унесло вглубь склада. Оставалось надеяться, что исследователи и инженеры были достаточно умны, чтобы спрятаться, услышав сирены. — Враги уничтожены, — доложила Нора. — Подтверждено наличие спор. Запрашиваю медицинские бригады, очистку и фильтрацию. Мэм, предлагаю перекрыть весь район. — Принято к сведению, курсант. Занять позицию. Если кто-то будет вести себя неадекватно, вы уполномочены делать то, что должны. Если вы почувствуете необычные импульсы, я советую вам принять EX-таблетки и умереть на своих условиях — пока вы ещё в себе. Жон глубоко вдохнул отфильтрованный воздух, но всё равно отвернулся от спор. Он знал, что его защищает маска и системы фильтрации, а потом вошёл в облако спор, настолько густое, что их было видно. На его шаги никто не обратил внимания. Они присоединились к нему. Вдалеке продолжали выть сирены.