Remnant Invicta

Огнеметные подразделения с рёвом обрушили на местность огромные дугообразные потоки огня, испепеляя всё, что можно было найти в месте, где были выпущены споры Гримм Гниль. Всех собрали, включая отряд Феникс, и сделали повторные анализы крови. Жон вздохнул с облегчением, когда результаты оказались чистыми, однако они надели шлемы, как только явились на службу. И всё равно их охватывала паника при мысли о том, что фильтры могут не сработать или споры каким-то образом проберутся внутрь. Однако это не означало, что они считали себя в полной безопасности. Их заставили раздеться догола под дулом автоматов, как мужчин, так и женщин, и стоять на месте, прикрывая руками интимные места, пока их поливали из шланга химическим раствором, а одежду сжигали. К ткани могли прилипнуть споры, которые впоследствии могли их заразить. После того как они были признаны чистыми настолько, насколько это было возможно, им выдали запасную форму, чтобы они поспешно переоделись. Никто не стал комментировать нежелательные взгляды, которые они бросали друг на друга. Было молчаливо решено, что об этом больше никто не будет вспоминать. Не всем так повезло. — Молодцы, что так рано подняли тревогу, — обратилась к отряду их старший офицер, как только они прошли процедуру осмотра. — Благодаря вашим действиям количество жертв было ограничено. К сожалению, у тридцати шести человек, находящихся на территории проекта Терминус, обнаружена Гниль, и они были подвергнуты процедуре эвтаназии. За пределами проекта мы обнаружили восемь гражданских лиц, которые находились в радиусе действия канистры и сообщили о плохом самочувствии. Мы ожидаем, что в ближайшие дни будет обнаружено ещё больше. — Как, чëрт возьми, они провезли Гниль в аркологию? — спросила Янг, сердито хлопнув себя по ноге. — Какой вообще смысл сражаться, если она может просто выпустить споры, когда захочет? — Если она всегда могла это сделать, то почему не сделала раньше? — спросил Рен, вторя её словам. — Зачем было ждать до сих пор? — Это хорошие вопросы, и вы и ваш отряд будете участвовать в поиске ответов. — Генерал-лейтенант Гудвич пристально смотрел на них, ожидая, пока Янг и Рен займут свои места, как подобает хорошим солдатам. Они так и поступили, пробормотав короткие извинения. Офицер проигнорировала сказанное и продолжила. — Командование считает, что Салем поторопилась и что споры в городе были предназначены для другой цели. В долгосрочной перспективе ей выгоднее держать такой тайник в секрете, а своих "спящих" агентов скрывать и пытаться расширить их влияние. Обнаружив себя и раскрыв свой козырь, они разрушили всё, над чем работали. Так что, по крайней мере, мы можем утешиться тем, что она в отчаянии. — Как вы уже поняли, всё могло быть гораздо хуже. Они могли выпустить споры на многолюдном параде, в военной академии или даже на производстве наших фильтров-масок, саботируя нас с самого начала. Но они этого не сделали. К счастью для нас. Какими бы ни были наши сегодняшние смерти, по всем правилам всё должно было быть гораздо хуже. Личности спящих агентов выясняются, и мы узнаем, где они проникли в аркологию, как и кто их туда пустил. Ваша задача — уловить часть этих деталей и опросить ответственных. Выяснить, что пошло не так и как они прошли проверку. — А если они не проходили проверку? — спросила Руби. — Немедленно арестуйте виновных. Если они будут сопротивляться, убейте их. Мы не можем рисковать тем, что у Салем есть свои агенты, которые решают, кому входить и выходить из аркологии. Идите по следу, насколько сможете. Доложите мне, если понадобятся дальнейшие инструкции. — Полагаю, мы будем не единственными, кто этим занимается, — сказала Нора. — Нет. Сейчас все в боевой готовности. Две трети всех охотников и кадетов работают над восстановлением порядка, проверяют мирных жителей на признаки Гнили и выслеживают всех оставшихся предателей. Другая треть будет расследовать, как это произошло, вместе с вами. Мы ничем не рискуем. Аркология заблокирована. Никаких миссий за пределы стен, а все, кто вернётся, будут отправлены в лагерь за стенами, пока с этим не разберутся. Объявлено военное положение. Ничего удивительного. Было неизбежно, что они не избавились от всех спор; некоторые из них разлетелись бы по ветру или прилипли к одежде и унеслись бы с собой. Споры были тяжелее воздуха, и это было хорошо, поскольку в противном случае их давно бы разнесло по Вейлу, но это не означало, что их нельзя было разнести на большое расстояние, прежде чем они осядут. Это будет нервная неделя для всех в аркологии. Параноидальная неделя. Любого подозрительного человека, даже если он вёл себя непредумышленно, будут отводить в сторону под дулом пистолета и подвергать анализу крови. Таким образом ставились под угрозу жизни людей, но альтернативой было наличие в аркологии предателей, работающих на Гриммов. Он не удивится, если будет объявлен комендантский час и запрещено перемещаться между районами без крайней необходимости. — Есть вопросы? Нет? Хорошо. Свободны.

/-/

Служба охраны аркологии, или HomeSec, как её называли в просторечии, была чем-то вроде престижной должности в аркологии, и её часто занимали ветераны, достигшие преклонных лет, или военные, находящиеся на длительном лечении или восстанавливающиеся после ранений. Это была работа, не связанная с перемещениями и меньшей опасностью, но всё же требующая строжайшей дисциплины. Аркология должна была использовать всех, кого только можно, поэтому Жон не слишком удивился, когда женщина, к которой его отправили на допрос, оказалась в инвалидном кресле. Поймав его взгляд, женщина слабо улыбнулась. — Дружественный огонь, — мрачно сообщила солдат. — Несколько мелких Неверморов оказались среди нас, и отряд запаниковал. Я даже не поняла, что в меня попали, пока они не ушли и адреналин не выветрился. Говорят, я вернусь на службу через пару месяцев. — Вам повезло. — Тогда я этого не чувствовала, но сейчас я с вами согласна. Чем могу быть полезна, сэр? Жон не имел никакого ранга над ней, так что уважительное выражение, скорее всего, было вызвано беспокойством, чем чем-либо ещё; он пришёл брать у неё показания после того, как взвыли сирены, так что она должна была знать, что дело серьёзное. Даже у невинных есть причины для беспокойства, напомнил он себе. Некоторые люди считали, что бояться следует только в том случае, если ты виновен, но это была чепуха. Ложные обвинения случаются постоянно, и даже самый добродетельный человек будет переживать по этому поводу. — Вы знаете о том, что произошло в городе? — Я слышала сирены, сэр. Нам было приказано оставаться на позициях, и мы всё время работаем в масках. Я не в курсе подробностей. Новости доходят сюда медленно. — Пока никаких новостей нет. СМИ заблокированы. — О. — Женщина вздрогнула. — Это... Ладно, звучит плохо. Я сотрудничала, сэр. Я сдала кровь. — Ваши анализы показали отрицательный результат на Гниль, — сказал Жон, и женщина обессиленно обмякла в своём инвалидном кресле. Не исключено, что кто-то мог заразиться и даже не подозревать об этом. — Однако в городе произошел инцидент. Несколько заражённых Гнилью людей смогли пронести материал из-за стен аркологии. Записи показывают, что один из солдат в прошлом проходил через ваш контрольно-пропускной пункт. — Я... но нет... я всегда соблюдала осторожность. Я пехотинец, сэр. Я знаю, как всё это важно. — У нас есть только записи о том, что он проходил через вас в прошлом, солдат. Нет никаких гарантий, что споры были доставлены именно через вас. — Верно. Простите, сэр. Жон назвал имя, идентификационный номер и дату регистрации человека в аркологии. Очевидно, он был одним из тысяч, поскольку военные приходили и уходили по мере выполнения заданий. Он пожалел женщину, которая, не отставая от него, просматривала компьютерную базу данных, пытаясь найти место происшествия. Не было никакой гарантии, что именно она потерпела неудачу, и вероятность того, что это был кто-то другой, была не меньше. Тем не менее каждого нужно было допросить лично. В подобных комнатах находились сотни солдат, которых допрашивали такие же кадеты-охотники, как и он. — Вот оно, сэр. 24 мая. Год назад. — Женщина тяжело выдохнула, почувствовав облегчение. Учитывая столь долгий срок, даже она, должно быть, засомневалась, не совершила ли ошибку, но всё, что она увидела, утешило её. — Согласно протоколу, допрос был полностью записан и занесён в систему, сэр. Хотите, я воспроизведу его для вас? — Через минуту. — Жон почувствовал облегчение. Он не хотел, чтобы его допрашиваемый оказался предателем. Это было немного эгоистично, но он предпочел бы, чтобы кто-то другой удостоился сомнительной чести поймать преступника. — Давайте сначала разберёмся в деталях. Это было возвращение с задания, да? — Да, сэр. Я не могу получить доступ к параметрам миссии — таковы меры безопасности, — но я уверена, что вы сможете, если это нужно для расследования. — Чтобы показать ему, она щëлкнула по папке, и на экране появилось сообщение с требованием ввести пароль. К счастью, Жон был заранее предупреждён и наклонился к экрану. Женщина быстро отвела взгляд, пока он вводил пароль. — Мне следует отойти от терминала, сэр? Возможно, я не имею права видеть это. — Введенте пароля займёт всего минуту. Он не мог доверить ей свою спину в такой момент, да и подробности миссии были краткими. Это была миссия по восстановлению — упал самолет, и солдата отправили вместе с его отрядом собрать с него всё, что можно. Записей от командира было немного, и никаких происшествий, которые могли бы навести на мысль о Гриммах, не было. Жон закрыл папку. — Теперь можете посмотреть. Скажите, вы опросили весь отряд? — Я бы не стала, нет. Мы стараемся оптимизировать работу, распределяя отряд между несколькими агентами HomeSec. Я могу проверить записи, но, скорее всего, проверяла не более двух солдат. Хотите послушать запись, сэр? Она была настойчива и стремилась доказать свою невиновность, и Жон позволил ей воспроизвести запись, пока сам слушал. Запись была только голосовой, но достаточно чёткой, чтобы разобрать все детали. Голос её был твёрдым, строгим, ничуть не расслабленным и не апатичным. Не было ни смеха, ни шуток, она потребовала у него руку, чтобы получить порцию крови, и он услышал шипение устройства, забирающего её. Мгновением позже раздался звуковой сигнал, свидетельствующий о том, что всё чисто, и она пропустила его вперёд. Затем женщина повторила для записи своё имя и дату, после чего запись закончилась. Сидя в своем инвалидном кресле, она обмякла и настороженно посмотрела на него. Он не оставил это без внимания. — Похоже, всё в порядке. — Он сделал вид, что не замечает её откровенного облегчения. — Вы следовали процедуре, и есть большая вероятность, что на момент инцидента он ещё не был заражён. И последний вопрос. Были ли у вас случаи, когда поступающие люди были инфицированы? — Да, сэр. Это почти неизбежно. — Какова процедура? — Я включаю сигнал тревоги под столом, и между мной и человеком опускается стеклянный барьер. Двери для них и для меня запираются, на случай если я уже инфицирована, и выпускается антибактериальный аэрозоль, чтобы попытаться сделать всё, что в его силах. Затем я надеваю маску и жду команду, которая вытащит меня и заражённого человека. — Она заколебалась, а потом добавила: — К моменту их прибытия большинство уже мертвы. Они убивают себя, принимая EX-таблетки, а одна пыталась пробить головой стекло, чтобы добраться до меня, и умерла от полученных травм. В этом не было ничего нового. Жон поблагодарил её за уделённое время и покинул комнату допроса.

/-/

— Мой был чист. — Янг с восторгом произнесла эти слова, вышла ему навстречу и обменялась ударом кулака. — У тебя тоже? Нам повезло. Когда я объявилась, мой парень был на волоске от смерти; он даже признался, что флиртовал с несколькими женщинами-солдатами. Как будто мне нужно было это слышать. — Он пытался флиртовать с тобой? — В перерывах между тем, как у него чуть не случился сердечный приступ? Нет. А как у тебя? — Понятно, что нервничала и стремилась показать, что всё делала по правилам. — Жон понизил голос. — По записям стало известно, что наша цель прошла анализ крови, так что он был чист с мая прошлого года. — И четыре месяца назад тоже. Должно быть, это произошло недавно. Или — что гораздо тревожнее — он каким-то образом подделал тесты. Он пока не был готов в это поверить. Гораздо вероятнее было, что провалился один человек, чем то, что Гриммы нашли способ обойти все технические средства обнаружения. Цепь крепка лишь настолько, насколько прочно её самое слабое звено, а люди были непостоянны. Жон это хорошо знал. — Давай не будем впадать в крайности, пока у нас нет больше доказательств. Велика вероятность, что он заразился в аркологии, если они пронесли туда споры. — Да, в этом есть смысл. Чëрт возьми. Представляешь? Ты всё делаешь идеально, выкладываешься по полной, а какой-то мудак заражает тебя, когда ты дома — как раз в тот момент, когда можно снять маску и ослабить бдительность. Это было предательство высшего порядка. В полевых условиях каждый солдат понимал, что его жизнь находится под угрозой и что его отряду и командиру, возможно, придётся отдать приказ оставить его позади или даже убить его, чтобы предотвратить распространение инфекции. Аркология же должна была быть безопасной. Она должна была стать местом, где можно снова стать человеком и на короткий миг отбросить маску солдата. То же самое, должно быть, чувствовали и гражданские, попавшие в этот инцидент. А также инженеры и исследователи, которые были ликвидированы. Эвтаназия, как назвала это старший офицер. Милосердие. Возможно, так оно и было. Никто не знал, как действуют споры, но это были споры. Живые существа. Нетрудно было представить, что они съедают твой мозг в буквальном смысле слова и завладевают им. Если бы ему пришлось выбирать между быстрой смертью от таблетки и медленным выеданием мозга паразитическим существом, он знал, что выберет. — Ничего подобного, — сказала Янг. — Ты заставляешь меня чувствовать себя плохо, просто глядя на твоё чертово лицо. — Ха. Извини. Смотри, вот Рен. — Юноша улыбался сквозь маску. — У тебя тоже всё чисто? — Да. Полагаю, у вас обоих то же самое. Каково общее мнение? — Янг проверила парня всего четыре месяца назад, и он был чист. А у тебя раньше? Рен покачал головой. — Семь месяцев назад. Значит, это недавнее приобретение с её стороны. Приятно знать, что HomeSec так серьёзно относится к своей работе. Насколько я могу судить, протокол соблюдается до мелочей, что, правда, ставит вопрос о том, как они пронесли споры. — Жон считает, что они могли превратить людей в аркологии. — Я имею в виду, что я высказал такую возможность. Я не говорил, что верю в это. Рен потëр подбородок. — Возможно, но это не отменяет того факта, что споры изначально должны были быть доставлены кем-то контрабандой. Мы точно знаем, что они не могут размножаться и распространяться от человека к человеку. Как только человек заражается, споры исчерпывают себя. Они просто являются переносчиками вируса. Эта бочка со спорами должна быть собрана за стенами и кем-то принесена. Но не похоже, что это наш человек. — В том грузовике была куча людей, — сказал Жон. — Это должен был быть один из них, и другие отряды выслеживают остальных членов и опрашивают агентов HomeSec. Их найдут. — Думаешь, агента, который их пропустил, отпустят? — поинтересовалась Янг. — Я не уверен, как это можно назвать, если они на законных основаниях не взяли анализ крови и пропустили человека через контрольно-пропускной пункт с непроверенным грузом. Есть ошибка, а есть провал на всех возможных уровнях. Вскоре к ним присоединились остальные, и новости оказались одинаковыми. Их парень был чист до четырёх недель назад включительно, что создавало угрозу заражения в аркологии. Гораздо проще было бы выяснить, что их пропустили по неосторожности. Они сообщили об этом Генерал-лейтенанту Гудвич, которая, судя по голосу, не удивилась. Должно быть, у командования уже возникли подозрения. — Я хочу, чтобы вы обследовали дом обвиняемого, пока будете этим заниматься, — сказала Гудвич. — Вряд ли мы сможем отследить каждый его шаг в аркологии — мы не можем так следить за каждым гражданином, — но если там есть какие-то улики, то нам стоит их поискать. — А разве это ещё не было сделано? — спросила Янг. — Был проведён беглый осмотр, и, очевидно, район был оцеплен. Соседние квартиры были эвакуированы, а жильцов проверили. Гниль не обнаружена, но на всякий случай я бы не снимала маски и заменила фильтры. Доложите мне, если что-нибудь обнаружите. Адрес будет выслан на ваши свитки. Адрес вскоре подтвердился. В обычной ситуации они могли бы вызвать транспорт, но сейчас вся армия была приведена в состояние повышенной готовности и развернута вокруг аркологии. Свободных людей просто не было. Идти было недолго, а гражданских было мало. Те, кто был на работе, продолжали трудиться, а те, кто сидел дома, скорее всего, прильнули к телевизорам, чтобы посмотреть новости, конечно же, сильно отредактированные. Квартира преступника находилась в многоэтажной башне высотой в несколько сотен этажей, и оказалось, что они оцепили два этажа вверх и вниз от его квартиры. Военная полиция держала оцепление, но махнула им рукой. Заговорил человек в противогазе. — Генерал-лейтенант Гудвич проинформировала нас о вашем прибытии. Комната, которая вам нужна, достаточно очевидна. Это та, где дверь выбита, а все вещи разбросаны по маленьким пакетам. Пожалуйста, постарайтесь не слишком мешать. Если вы в любой момент снимете маски, вас задержат. При отказе сотрудничать будет применена сила. — Он пожал плечами. — Вы, конечно, знаете, как это делается, но я должен это озвучить. — Что-нибудь нашли? — спросил Рен. — Нам сказали, что пока мы только собираем сведения и что другие прибудут, чтобы всё проверить. Предположительно, это вы. Моя работа — держать людей подальше для их же безопасности. Не получив полезной информации, они быстро направились в комнату, где, похоже, группа следователей уже всё осмотрела. Они оставили предметы в маленьких пластиковых пакетах, на каждом из которых были наклеены этикетки. — Так, — вздохнула Янг. — Распределитесь и просмотрите всё, что попадётся вам на глаза. Никто из них не был специально обучен этому, и Жон, конечно, не знал, какие улики он должен был искать. Они послушно продвигались вперёд, поднимая вещи, переворачивая их и пытаясь понять, что же они видят. Первым, кто что-то заметил, был Рен, и Жон не мог сказать, что это его сильно удивило. — Пайки в его шкафах почти не тронуты. Недельная поставка должна была состояться четыре дня назад, а его убили сегодня. Половина из этого должна была быть съедена. — А разве заражённым нужно есть? — спросила Руби. — Их тела по-прежнему человеческие. — Он порылся в шкафу. — Хм. Осталась только еда с этой недели. С прошлой недели ничего не осталось. Он должен был сидеть на строгом пайке. Бикон был исключением из-за калорийности рациона курсантов, но Жон раньше служил в пехоте и привык к очень ограниченному и тщательно продуманному питанию. Вы ели то, что вам подавали в столовой, но когда у вас было свободное время или отпуск, вас сажали на паёк. Вы не имели права выбирать блюда или высказывать своё мнение, а конкретную сумму, определённую на всю неделю, вам присылали в понедельник. Ваша задача — продержаться неделю, а если вы не справитесь, то будете голодать. Всегда существовали резервы, чтобы никто не умер с голоду, но доступ к ним означал признание своей ошибки, и это заносилось в журнал. За первое нарушение вам грозило "бюджетное наказание", если только у вас не было уважительной причины вроде болезни или неожиданной беременности — в этом случае ваш бюджет увеличивался. Повторные нарушения могли привести к настоящим неприятностям. Каждый должен был вносить свой вклад в развитие аркологии. Если в середине недели у вас оставалась большая часть пайка, как сейчас, это было явным признаком того, что что-то не так. Никто не питался так хорошо, чтобы просто пропустить несколько дней и не почувствовать этого. — Они помечены? — спросила Янг. — Какого дня не хватает? — Понедельник пропал. Вторник, среда и четверг — здесь, и, конечно, сегодняшние запасы. Его последний приём пищи был в понедельник, и он доел всё до конца. Значит ли это, что он заразился где-то между вечером понедельника и утром вторника? — Возможно. Вы, ребята, продолжайте искать, а я сообщу об этом начальству. Янг вышла из комнаты, приложив руку к шлему, оставив остальных рыскать по комнате. Жон перелистал несколько книг в надежде найти дневник или журнал, но его не оказалось. Да и не похоже, чтобы Королева Гриммов стала бы записывать в нём свои планы. Было несколько старинных книг с коричневыми от долгого использования страницами, но ничего необычного. В узком шкафу рядом с кроватью лежали ЕХ-таблетки, а также несколько обойм с патронами. В аркологии не существовало законов, запрещающих иметь их при себе, и единственным подозрительным моментом в их наличии было предположение, что он не думал, что они понадобятся ему при нападении. — У нас новые приказы, — объявила Янг, вернувшись в комнату. — Уже? — пожаловалась Нора. — Мы ещё только начали. — Дела идут беспорядочно, но это не вина офицера. Сомневаюсь, что мы единственные, кого дёргают. Судя по всему, наш парень был замечен в баре с другим заражённым три ночи назад. Да, в понедельник вечером. Мы должны быть первыми в этом деле, так что мы должны быть там некоторое время, собирая улики для других. — Янг усмехнулась. — Так что я сомневаюсь, что через десять секунд нам прикажут идти и искать в другом месте. Рада за тебя, Нора. — По крайней мере, мы сможем выпить. Все засмеялись, хотя никто бы не решился. Это была та самая ситуация, в которой пойманный пьяным на рабочем месте мог оказаться под военным трибуналом и, возможно, даже расстрелянным. Аркология была оцеплена. Действовало военное положение. На некоторые пороки можно было бы и не обращать внимания, но сейчас этого точно не было. Сам бар находился не в подземном городе, где они бывали раньше. Это было одно из редких мест, расположенных выше, что неизбежно означало, что "пиво" было скорее водой, чем алкоголем, а его истинное предназначение заключалось в том, чтобы поднять настроение и обеспечить безопасное место для общения с людьми, не опасаясь, что они станут слишком шумными. Это было такое место, где над вами смеялись за то, что вы без иронии посещаете его, но где командир мог пригласить вас или вашу команду на "неформальный" брифинг. Что-то вроде непринуждённой попойки, которая, как знали обе стороны, не приведёт к опьянению. В аркологии их было множество, и они были довольно популярны. Не то чтобы их очень любили, но они были достаточно популярны, потому что даже слабое пиво и расслабление всё равно лучше, чем работа до изнеможения. Зал был просторным, овальной формы, с множеством круглых столиков и покатой барной стойкой у стены. За ней стоял мужчина: седые волосы с проседью, бледно-серый жилет и красная рубашка. Он выглядел немного потерянным, словно не знал, чем занять своё время теперь, когда город оказался заперт. Жон удивился, что вообще остался на работе. — О, посетители? — Он посмотрел на них и улыбнулся. Он надел противогаз на нижнюю часть лица, как предписывали сирены, но это был не полноценный шлем и маска, как у них. Это была гражданская модель. — Изоляция снята? Я не могу законно подавать напитки, если это не так. Приношу свои глубочайшие извинения. — Изоляция до сих пор в силе, так что никаких напитков, — ответила Янг, переходя к барной стойке. — Мы пришли задать вам несколько вопросов о нескольких ваших клиентах. — Она протянула фотографию человека, которого они искали, и другого, которого прислала ГЛ. Жон окинул взглядом места для сидения, о которых она говорила, а остальные немного разошлись. Им нужно было осмотреть всё помещение. — По слухам, эти люди приходили сюда в понедельник вечером. Вы их узнаëте? — Они кажутся немного знакомыми. — Мужчина прищурил глаза, а затем отвернулся. — Одну минуту. Мне нужны очки, если я хочу что-нибудь увидеть. — Да, конечно. Не возражаете, если мы пока осмотримся? — Конечно. Если хотите, я могу отпереть вам заднюю дверь. — Круто. Это было бы... В воздухе раздался громкий выстрел. — Благодарю, — закончила Янг, опираясь на стойку бара и вздыхая, когда пистолет Норы задымился. — Спасибо, Нора. Хороший выстрел. Сэр, я попрошу вас опустить дробовик. Мужчина привалился спиной к стене, прижав руку к окровавленному правому плечу, и брызги от пули, вышедшей из его тела, забрызгали стену позади него. Пуля пробила его и тонкую стену, и дробовик военного образца лежал на земле, выпав из безвольных пальцев. Старик яростно смотрел на Янг. Его маска всё ещё была на месте, но глаза были красными точками в океане кромешной тьмы. Когда он улыбнулся и снял противогаз, между зубами и по подбородку потекла кровь. — Думаете, это что-то изменит? — спросил он хриплым, мокрым от крови голосом. — Ваше оружие не помогло Атласу, и оно не спасет вас. Она веками готовилась к этому моменту, а вы стоите на пороге исчезновения. Они приблизились к мужчине. Во рту у Жона потяжелел язык, а в нечеловеческих глазах мелькнул страх. Он был благодарен своей маске, особенно когда дыхание участилось. Его рука крепко сжимала автомат, готовая поднять и выстрелить, если он сделает ещё одно движение. Однако Нора уже позаботилась об этом и держала пистолет наготове у его лица. — Похоже, мы нашли это место, — прокомментировала Янг. — Везёт нам. Можешь сказать своей хозяйке, если она слушает, то мы разоблачили её маленькую операцию. — О, она знает, — прохрипел заражëнный. — Королева знает всё, и она слушает даже сейчас. Ха. — Он сплюнул в их сторону сгусток крови. — Наслаждайтесь своей отсрочкой и надейтесь, ибо ваши усилия не остались незамеченными. — Его улыбка стала просто маниакальной. — Скоро в ваши двери постучат. Он внезапно бросился вперёд, протянув руку к шлему Янг, чтобы сорвать его. Нора нажала на спусковой крючок, и его лицо откинулось назад, кровь и серое вещество выплеснулись из задней части черепа, столкнувшись с барной стойкой, и он сполз на пол, мёртвый. Нора и Руби быстро обошли бар и прицелились в его тело, и Руби громко выругалась. — Ух! Янг! По-моему, такая же бочка, что была выброшена из грузовика! Янг пришла в себя. Жон пошёл с ней. Под барной стойкой стояли серебристые цилиндрические бочки. Бочки с алкоголем. Янг постучала ногой по одной из них, и она показалась ей тревожно полой для той, что должна быть наполнена жидкостью. Жон застонал. — О, это нехорошо. Сколько людей посетило это место с понедельника? — Я сообщу об этом, — сказала она, уже активируя связь. — Генерал-лейтенант Гудвич? Мы обнаружили инфицированного бармена в указанном месте. Мы подозреваем, что он мог распространить споры через алкоголь, продаваемый в заведении, но подтвердить не можем. Я не сомневаюсь, что споры были завезены через его грузы, поэтому вы можете попросить команды выяснить, кто из HomeSec имел с ним дело. Все зараженные им солдаты, вероятно, были лояльны до начала этой недели. Нам ещё предстоит полностью исследовать это место. — Принято к сведению. Охраняйте место, но не углубляйтесь. Там может быть ловушка, и я бы предпочла, чтобы с вами была другая команда для поддержки. Мы сообщим о поставках заражённого алкоголя и посоветуем жителям посетить местные больницы. От вас не потребуется принимать в этом участие. — Принято, мэм. Удерживаем позицию. Как только она закончила разговор, Руби недовольно вздохнула. — Они собираются ликвидировать всех, кто пил здесь за последнюю неделю, не так ли? — Уверена, сначала их проверят, — ответила Янг. — Наверное...