Remnant Invicta

Возможно, неправильно называть день, проведённый в Биконе на тренировках с восхода солнца до середины дня, "выходным", но так оно и было. Они проснулись рано, с похмелья, уставшие и ворчливые — он и Руби, — в то время как все остальные выглядели чертовски довольными собой. Утренняя зарядка, завтрак, затем тренировки и занятия с оружием в течение всего дня, и в баре не было ни слова о проекте Терминус или заражении спорами. Не было и речи о том, что о них забыли, потому что старший офицер, как обычно, проводила тренировки, так что она тоже не была занята. Он полагал, что дело в том, что ПТ были вынуждены приостановить на день, пока всех его участников проверяли на наличие любых следов Гнили, которые могли остаться незамеченными ранее. Их собственные тесты были немного пугающими, когда доктор взяла кровь, увидела уровень наркотиков и алкоголя и подняла бровь. Женщина-фавн пощелкала языком, шепнула коллеге шутку и сказала, что он чист. Остальные тоже сдали анализы — не то чтобы они ожидали, что кто-то не сдаст, но перестраховаться не помешает, особенно если речь идёт о тех, кто находился в самом эпицентре заражения. — Я же говорила, что врачам всё равно, — сказала Руби. — У нас будут проблемы, только если нас поймают или мы будем слишком пьяны, чтобы тренироваться. — Не могу поверить, что старший офицер отпустила нас прошлой ночью, если честно. — Да, я тоже. — Руби смущенно рассмеялась. — Я имею в виду, что она видела нас в упор, но, думаю, даже кто-то вроде неё может нас пожалеть после всего того дерьма, через которое мы прошли. — У меня всегда было впечатление, что охотники — суперпрофессионалы. — Правда? Так думает пехота? Если честно, пехота редко видела охотников или охотниц, кроме как по телевизору, на парадах и в редких шоу, которые они устраивали, чтобы поразить гражданских и военных и восстановить боевой дух. Часто они проходили одновременно с авиашоу и маршами, где все надевали свои прекрасные регалии и военную форму. Жон помнил, как сидел на плечах у сестры и плакал от радости, когда заметил маму и папу среди марширующих солдат. Сафрон пришлось удерживать его, чтобы он не бросился их обнимать. Это было за три года до того, как Сафрон объявили пропавшей без вести вместе со всем её отрядом во время операции по извлечению металла у Великой стены. На парадах охотники и охотницы маршировали строем и грациозно кружились в танце, выступая перед зрителями. Он полагал, что это то же самое, что и в армии, — они стараются выглядеть как можно лучше, но если привлекательность и великолепие пехотной жизни несколько померкли, как только он с ней столкнулся, то загадочность охотников — нет. Он представил себе, что было бы, если бы он наткнулся на них, разорванных пополам, как это случилось с Саном. — Мы считали их сверхлюдьми, — сказал Жон, неловко потирая голову. Говорить об этом охотнице было немного неловко, но ведь он был охотником. Во всяком случае, технически. — Полагаю, это был образ, которого мы придерживались, чтобы убедить себя, что всё будет хорошо. Всегда существовало суеверие, что если отряд попадет в беду, то охотник или охотница прилетят и спасут их. Этого, конечно, никогда не случалось. Если отряд попадал под удар Гриммов, жить оставалось считанные секунды, и Вейл не мог отреагировать так быстро. Просто что-то, что заставляло нас двигаться дальше. — Что ты думаешь теперь? — спросила Руби. — Теперь? Думаю, что они такие же люди, как и все остальные — и подвергаются большему давлению. Хуже всего то, что я до сих пор не видел ни одного настоящего охотника. Кроме инструкторов, я имею в виду. А они другие. Они не сражаются и не умирают. — Хммм... — Руби хмыкнула в знак согласия. Он не то чтобы сомневался, что Генерал-лейтенант Гудвич не сможет надрать им всем задницы, но она всё же придерживалась профессионального имиджа инструктора и офицера, так что все знали, что не видят её настоящей. — Сомневаюсь, что теперь мы вообще увидим их, ведь многие из них погибли, пытаясь вернуть материалы для ПТ после падения Атласа. Я слышала, что даже Кроу Бранвен был убит в бою. Янг всегда хотела с ним встретиться. — Правда? И почему же? — Половина её генов досталась ей от его сестры, так нам сказали люди, работающие на ферме. Было много разговоров о том, станет ли Янг супер-охотницей, как её генетический дядя, когда вырастет. По-видимому, сестра Кроу тоже была большой знаменитостью, пока не погибла, помогая людям бежать из Мистраля. — Ничего себе. — Странно было думать о них с точки зрения генетики, когда проще было бы назвать её матерью Янг, но, по его мнению, это было не так. Это были просто яйцеклетки и сперма, взятые у доноров, чтобы вырастить их вдали от посторонних. — Янг — та ещё штучка, так что я не удивлюсь, если всё получится. Она определенно самая сильная из нас. — Ага! — Руби гордо подпрыгнула на каблуках. — Моя сестра просто супер! — А твои... э-э... генетические доноры тоже были охотниками? — Ага. Один охотник и одна охотница. Я не знаю их имён, но знаю, что мои глаза достались мне от матери, потому что некоторые исследователи решили, что это генетический дефект, пока не перепроверили. Они думали, что это может помешать мне или впоследствии обернëтся изнурительными проблемами со здоровьем, но у неё были такие же глаза, и она была крутой охотницей, поэтому было решено оставить меня в живых. На этом хорошее настроение и разговор прекратились, но Руби этого не заметила или не поняла. Она продолжала смеяться и рассказывать об охотниках и охотницах, а Жон пытался подобрать ответ к её словам о том, что её чуть не убили при рождении из-за цвета глаз. В конце концов он решил, что не стоит ничего говорить, потому что Руби это не волнует и она не поймёт, почему он пытается выразить ей сочувствие. Скорее всего, она просто скажет, что не умерла же, так что нет смысла переживать по этому поводу. Он не мог поверить, что они с Янг вышли из пробирок относительно нормальными людьми, а не психопатами-убийцами. Предположительно потому, что "психопаты" были отсеяны и подвергнуты эвтаназии в детстве... Сегодня в столовой было шумно. Набилось столько народу, что места для них с остальными почти не осталось. Руби пришлось сесть на колени к Янг, но только после того, как она поинтересовалась, приняла ли Янг душ после вчерашнего вечера, а Жону пришлось втиснуться между Реном и парнем справа от него, так что он оказался зажатым, ссутулившись. — Что, чëрт возьми, происходит? — спросил он. — Я никогда не видел это место таким оживлённым. Должно быть, здесь собрались все студенты Бикона. — Обед длился два часа, и это было сделано именно для того, чтобы люди могли приходить и уходить в разное время, чтобы максимально использовать пространство и предотвратить подобные ситуации. — А мы не можем прийти позже, когда будет больше места? — Ты что, издеваешься? — спросила Нора. — К тому времени все кусочки закончатся! — Что? — Ты не знаешь? — Рен наклонился к Норе с другой стороны. На лице парня часто появлялась ленивая улыбка, но сегодня она была просто маниакальной. Кажется, он никогда не видел, чтобы Рен выглядел таким взволнованным. — Думаю, тебе никто не сказал. Сегодня у нас мясо. Это слово ударило Жона сразу и в живот, и в рот. Он с трудом сдерживал слюнотечение.— С-сегодня? Сегодня? — Да, сегодня, — сказала Янг, потирая руки. — В академии почти нет скота, но мясо готовят примерно в одно и то же время и раздают высокопоставленным офицерам, правительственным чиновникам и прочим важным шишкам. Но поскольку мы так важны для выживания аркологии и прочее,прочее, мы получаем четверть всего мяса в аркологии. Причем настоящего. Не то синтетическое мясо, выращенное в пробирке. Просто услышав, как Янг говорит об этом, окружающие радостно застонали, а за столами разнёсся возбуждённый ропот. Неудивительно, что все решили протиснуться к первым порциям. Он мог бы расплакаться, если бы пришел поздно и обнаружил, что большая часть мяса исчезла, потому что не знал, что сегодня такой праздник. — Внимание! — крикнул знакомый голос у дверей. Генерал-лейтенант Гудвич вошла в зал с широкой улыбкой на лице. Жон встал, чтобы отдать честь вместе со всеми, и сначала забеспокоился, что что-то не так, но голодные ухмылки на лицах заставили его успокоиться. Должно быть, это было обычным делом. — Вольно. Садитесь. Все снова заняли свои места. Никто не смел пискнуть ни слова, опасаясь в тот же момент лишиться своих привилегий. Это было бы самым страшным наказанием — отправиться в столовую и пропустить сегодняшний обед. Генерал-лейтенант Гудвич молча наблюдала за тем, как мужчины и женщины в поварской форме вкатывают металлические тележки, уставленные алюминиевыми бочками и высокими кастрюлями. Некоторые из них уже булькали и дымились, и густой запах мяса ударил им в нос. Жон сглотнул слюну и услышал, как Нора застонала. Ни у кого не было иммунитета к этому запаху, и все следили за металлическими кастрюлями, как беовульфы, преследующие свою добычу. Их поставили в дальнем конце кафетерия, принесли несколько больших коробок с тарелками и тоже поставили. Ни одна не была роздана. Пока не роздана. — Пятнадцать лет назад, — продолжала старший офицер, — верховный Генерал Алебастр Дюк объявил, что в знак признания их великой жертвенности и опасной работы охотники и охотницы аркологии Вейл будут вознаграждены за свою службу. Они получат собственные койки, собственную академию, индивидуальное обучение и самые высокие стандарты жизни, доступные гражданам Вейла. И не зря! Смертность в нашей профессии самая высокая на Ремнанте, наша жизнь коротка, и многих из тех, кто сидит здесь сегодня, не будет с нами через два года. Это жестокий факт жизни. Сегодня Вейл благодарит своих храбрых героев и героинь подарком. Сегодня вы обедаете так, как это делали короли и королевы древности. Что скажете? — СПАСИБО! — проскандировали ученики. Жон подхватил и присоединился к последнему слову. — Действительно, — продолжила Генерал-лейтенант Гудвич. — И Вейл благодарит вас за службу. — Она указала пальцем. — Грин, Симмонс, Альмонд... — Она отчеканила несколько имён, и люди встали. Все они расположились на концах столов, ближе всего к еде. — Возьмите миски и столовые приборы и распределите их по столам. Я ожидаю порядка и дисциплины от каждого из вас. Не думайте, что я потерплю мелкие драки из-за еды. — Её строгий тон немного ослабел. — Здесь достаточно еды, чтобы вы наелись до отвала. Не упускайте момент. Курсанты, которым было поручено накрывать на столы, сновали туда-сюда, раздавая миски, ножи и вилки, и никто не осмеливался причинять им беспокойство. Жон с нетерпением смотрел на свои, а Руби и Янг поставили по две. Руби подпрыгивала на коленях у сестры, или, может быть, сама Янг подпрыгивала , или, может быть, они оба делали это — они выглядели достаточно возбуждёнными. Как только миски были расставлены, появились повара и стали накладывать в миски огромные куски мяса. Они были разнообразными: говядина, курица, индейка, утка, свинина — всё лежало вместе, поблескивая жиром. Жон обратился к остальным за указаниями, но они пока не тянулись к ним, хотя явно хотели. Причина этого выяснилась при следующем проходе, когда на мясо щедро вылили густую, насыщенную подливку. В ней тоже плавали кусочки мяса. Следом появились овощи, и все застонали, когда их опустили в подливу. Не то чтобы им не нравилось то, что они ели большую часть времени, но когда у тебя был выбор между тем, что ты ел каждый день, и тем, что ты с нетерпением ждал, что ж, он не удивился бы, если бы не был единственным, кто отодвинул их в сторону. — Хватит жалоб, — укоризненно заметила Гудвич, хотя и не без усмешки. — Зелень полезна для вас всех, а если вы будете питаться одним мясом, вам станет плохо. — После этого принесли хлеб, несколько толстых буханок с корочкой, а затем — к шоку Жона — вино. Настоящий алкоголь, беззаботно разливаемый инструкторами Бикона. У Гудвич тоже был свой бокал, и она высоко подняла его. — Тост. За Вейл, за Ремнант, за Бикон. Ремнант Инвикта! — Ремнант Инвикта! — хором сказали они и выпили. Как только Гудвич закончила, она улыбнулась, кивнула и сказала: — Приступайте. В кафетерии никогда не было так шумно. Стук вилок и ножей, грохот деревянных столов, стоны и стоны мужчин и женщин громче, чем секс, от которого Руби и он были вынуждены отказаться накануне вечером. И похотливее. Нора стонала гораздо громче, чем с Реном, то же самое было и с Янг. Но никого это, похоже, не волновало. Ему, конечно, было всё равно. Забота об этих вещах отвлекала бы от невероятного пиршества, которое предстало перед ним. Нежное, сочное, мягкое, мясо расслаивалось во рту и несло с собой такую густую подливу, что она стекала с ложки, и имело вкус говядины. По его щекам побежали слëзы, и он на мгновение забеспокоился, что его реакция слишком экстремальна и что его будут за это дразнить, но потом увидел, что и другие не были лучше, и отбросил эти мысли. Он не мог представить себе мир, в котором люди могли бы питаться подобным образом в повседневной жизни. Конечно, такой мир существовал, ещё до того, как Салем действительно поставила Ремнант на грань вымирания, когда люди могли пойти и купить продукты и даже попросить других людей приготовить для них изысканную еду. Он читал об этом в исторических книгах и смотрел пропагандистские фильмы, рассказывающие о красоте прошлого и о том, как они вернут его себе, когда Салем будет повержена. Он видел, как актеры и актрисы разыгрывают сцену в ресторане, но никогда не верил, что такое может произойти или быть на самом деле. Историю часто приукрашивали. Идеализировали. Рестораны, супермаркеты, фермерские ярмарки и изобилие еды. Он не мог себе представить, что когда-нибудь всё было так просто или так доступно, но это было самое близкое приближение к фантастическому идеалу. И всё, что им нужно было предложить, чтобы получить его, — это свои жизни. Их жизни и будущее за одну хорошую еду раз в месяц. Это был честный обмен.

/-/

После обеда у них был выходной — Жон удивился этому, но понял, что это неизбежно, потому что хоть один удар в живот даже через два часа после обеда заставил бы его извергнуться на противника. Они наедались без дисциплины, без заботы, и инструкторы знали, что так будет. Они уже видели всё это раньше и, вероятно, были свидетелями того, как плохо проходят обязательные тренировки после таких мероприятий. Чëрт побери, может, они тоже наелись до отвала? Они тоже получили свои мясные порции и, вероятно, не хотят тратить их впустую. Он рассмеялся, представив, как Генерал-лейтенант профессионально выходит из столовой, переходит на бег, запирается в своей комнате и набрасывается на свою еду, как беовульф на раненого десантника. Члены отряда Феникс лежали на травяном тренировочном поле, словно их разорвало на части авиаударом, — просто разбросанные без всякой причины и смысла, стонущие в довольном дискомфорте и время от времени рыгающие. Если бы пехотинцы могли видеть их сейчас, образ профессионализма охотников вылетел бы в окно. — Это лучший день в жизни, — сказал Жон. — Мммммммммм..., — согласилась Янг. — Сначала я так расстроился, что меня отправили сюда. Я думал, что это смертный приговор — и так оно и есть, — но я могу умереть за такую еду. Я умру за неё. — Мммммммммм... — И это происходит каждый месяц? — Хмммммммммм... — Ты можешь сформировать слова? — Ннннннн... — Справедливо. Жон снова опустился на землю и отказался от продолжения разговора. Вряд ли кто-то хотел болтать. Солнце уютно палило на них, трава прижималась к спинам, а тяжесть желудков не давала расслабиться. Нора уже заснула, и Рен, похоже, дремал рядом с ней. — Отряд Феникс. У вас новое задание. Жон открыл глаза и с удивлением обнаружил, что небо немного потемнело. Он заснул. На часах было уже ближе к вечеру, и его лицо покалывало от начинающегося солнечного ожога, вызванного столь долгим пребыванием на открытом воздухе. Подняв голову, он увидел, что над ними стоит Генерал-лейтенант Гудвич, и услышал стон Янг, который пробормотала: — Не сейчас. Пожалуйста. А то мы наелись. — Задание будет завтра. Не волнуйтесь. Сегодня я просто отдаю вам приказы. Боюсь, они несколько серьёзны. Все сели, встревоженные её серьёзным тоном. — Они связаны с проектом Терминус? — спросила Янг. — Да. Испытания завершены, и учёные разрабатывают систему доставки. Она... более экстремальная, чем кто-либо из нас предполагал. Проще говоря, оружие нельзя закрепить на транспортном средстве и везти в бой, и мы не можем разместить его в аркологии, потому что цель не приблизится. Оно должно быть мобильным. Летающим. — Это будет дирижабль? — удивленно спросила Руби. — Но ведь у Гриммов есть превосходство в воздухе. — И уж точно у них будет превосходство над местонахождением своей Королевы, — добавил Рен. — Если мы доставим эту штуку к ней, то столкнемся с невиданными доселе числами. Небо будет засеяно Неверморами, Грифонами и всем остальным, что может подняться в воздух. И земля тоже. — Мы знаем об этом. Мы ожидаем, что каждый Гримм на Ремнанте будет там присутствовать. — Это было ужасно. — Вот почему мы связались с Вакуо. Когда придёт время, когда наступит момент, они мобилизуют своих охотников и военных, чтобы помочь нам. Весь Ремнант — то немногое, что от него осталось, — будет сражаться в этой последней битве. — Святые... — Но финальной битвы не будет, пока не будет применено это оружие. И это будет не самолет, кадет Рен. — Вздохнула старший офицер. — Это будет спутник. Жон уставился на неё. Он был не единственным. — Никто ещё не выходил в космос, — сказала Руби. — Я читала об этом. Были старые ракетные программы до падения, но их закрыли, когда атаковала Салем. — Было ещё несколько попыток, о которых вам не рассказывали, кадет. Одно время существовал план эвакуации людей с Ремнанта от Гриммов в поисках новой планеты для заселения. Жон ахнул. — Они собирались сбежать!? — Одним словом, да. И не все. Часть нашего народа ушла бы, а всех остальных оставили бы умирать. Естественно, эту идею закрыли — не только из-за трусости, но и потому, что мы не уверены, есть ли пригодные для жизни планеты, где мы могли бы их найти и сколько времени нам понадобится, чтобы туда добраться. Дело в том, что после краха технологии ракетостроения продолжались в тайне. У нас есть теория о том, как преодолеть атмосферу, но в данном случае это не имеет значения. Исследователи намерены держать проект Терминус в пределах нашей атмосферы, но у самого её края. В так называемой термосфере. Рен поджал губы. — Это предпоследний слой, не так ли? — Да. Всё ещё в пределах атмосферы Ремнанта и также содержит кислород, хотя вряд ли кто-то сможет в нём выжить. Там слишком жарко. — Слишком жарко и для Гриммов, — сказала Нора. — Салем не сможет нас остановить. — В этом и заключается идея. — Гудвич согласно кивнула. — Установив оружие на станции, мы сделаем его недоступным для Салем, но при этом сможем пролететь над ней и обстрелять её. Любой слой защиты, который она попытается создать с помощью Гриммов, не будет иметь значения, когда на неё обрушится такая разрушительная сила. Проблема... ну, проблем множество, но большинство из них решаются между исследовательским и инженерным отделами. Инженеры уверены, что смогут создать аппарат, способный запустить оружие в верхние слои атмосферы и обеспечить безопасность экипажа, но они не уверены во многих других вещах — например, в том, откуда взять достаточно материала. — Полагаю, вы не имеете в виду металл, который мы извлекли из тех домов, — сказала Янг. — Нет. В основном мы беспокоимся об электронном оборудовании — мы не можем уничтожить наш воздушный флот, чтобы оснастить эту штуку, иначе нас перебьют. Но самый большой недостающий компонент — это топливо. Прах. — Чтобы поднять тяжёлый объект в атмосферу, вам понадобится абсурдное его количество, — сказала Руби. — Возможно, сотни тонн. И мы не сможем его добыть, даже если отключим все машины в аркологии, не так ли? — Вы понимаете, в чëм проблема, — ответила старший офицер. — Вейлу нужны старые шахты, бывшие под нашим управлением — и, возможно, даже не только под нашим. Атлас, Мистраль, Вейл — у всех нас есть, или были, форпосты и шахты по добыче праха, которые пришлось оставить, когда пала Великая стена и когда пали эти королевства. Нам нужно много праха, как сказала кадет Роуз, поэтому мы не можем запустить использовать только одну или две шахты и надеяться, что этого нам хватит. На это уйдут годы. Нет. Нам нужно восстановить шахты в нескольких королевствах, выработать их до дна и перевезти прах обратно в Вейл, чтобы мы могли запустить проект Терминус. Жон облизнул губы. — И это наша работа? Генерал-лейтенант Гудвич фыркнула. — В этом будет вся наша работа, кадет. Бикон будет закрыт. Весь Бикон. Каждый кадет, готов он или нет, получит приказ на отправление. Пехота готовится, танковые дивизии и самолеты заправляются. Сотнями набираются рабочие. Нам придётся добывать из всех мест одновременно, иначе Салем поймёт, что мы делаем, и заполнит все шахты до отказа своими тварями. Причина, по которой я говорю об этом именно вашей команде, заключается в вашей осведомленности о природе проекта Терминус. Многие люди не знают об этом, и не зря. Генерал Озпин предложил использовать команды, которые знают, на руководящие роли. У Янг отпала челюсть. — Подождите, что? Мы будем командовать? Мы не обучены этому! — Вы не будете принимать все решения или организовывать усилия. Не волнуйтесь. Инженеры будут отвечать за добычу праха, служба материально-технического обеспечения — за его транспортировку в аркологию, а различные офицеры на местах будут отвечать за свои подразделения и всё, что с ними связано. Вам не придется отдавать много приказов. Блондинка вздохнула с облегчением. Он не винил её, ведь когда старший офицер сказала, что командуют "они", на самом деле это означало, что командует "Янг". Такое давление на её плечи было слишком большим. — Ладно. Это не так уж плохо. Кем же мы будем командовать? — По сути, вы будете командовать, если что-то пойдёт не так. Как охотники и охотницы... — Мы — кадеты, — сказала Нора. — Для этой операции от этого звания придётся отказаться. Все, кто отправится на эту миссию, будут иметь звание охотников, как если бы вы полностью закончили обучение. Это сразу же поставит вас выше всех остальных в ситуации, когда там будут присутствовать Гриммы. — Почему? — спросила Янг. — А как же настоящие охотники? Генерал-лейтенант огляделась по сторонам, а затем ответила тихим голосом. — По понятным причинам это конфиденциально, но... в общем, причина, по которой мы вообще привлекли вас и другие команды к проекту Терминус, заключается в нехватке рабочей силы. Мы преуменьшили ситуацию, чтобы не вызвать панику, но правда в том, что эвакуация исследовательских групп с Атласа была дорогостоящей. Восстановление информации — ещё дороже. Мы потеряли не только кадета Вуконга. Численность наших охотников сократилась более чем на 95%. Вы спросите, почему мы не посылаем охотников? Да потому, что больше нет охотников, которых можно было бы послать. Численность кадетов Бикона превышает численность наших оставшихся орхотников более чем в двести раз к одному. Жон не мог в это поверить. Он не мог этого осознать. Янг рухнула на спину, раскинув руки, и уставилась в небо. — Меня тошнит, — пожаловалась она. — Я... Вы не можете... Вы лжете. Учитель, вы наверняка лжете. Двести к одному? Здесь же почти тысяча студентов! Не может быть, чтобы вы утверждали... — У нас осталось меньше десяти охотников и охотниц. Половина из них преподают здесь, в Биконе. — Командир закрыла глаза. Как она держала плечи прямыми, он не знал. Как она сохраняла спокойствие перед студентами, он не знал. — Вейл умирает, отряд Феникс. Именно по этой причине вы и ваши сверстники были задействованы в последнее время. У нас мало времени. Если мы не убьём Салем сейчас, то не доживем до следующего шанса. Ради морального духа, ради надежды предотвратить панику вы все должны стать действующими охотниками и охотницами. Вы должны командовать, потому что мы должны хотя бы поддерживать иллюзию, что ситуация под контролем. — Мне показалось, что порция мяса сегодня была более щедрой, чем обычно, — прохныкала Руби. — Было в два раза больше... — Еду не приходилось растягивать так сильно, как обычно, — признала инструктор. — У нас осталось достаточно еды для сегодняшнего ужина и завтрашнего завтрака, а кое-что мы отправим с вами в качестве пайка. — Это решение, которое в обычной ситуации вызвало бы радость, лишь подчеркнуло, насколько меньше стало ртов, которые нужно было кормить. — Вейлу — нет, Ремнанту — нужен этот прах. Нам нужно, чтобы эти шахты работали, и чтобы прах доставлялся обратно в аркологию. По правде говоря, прах нужен нам больше, чем каждый мужчина и каждая женщина, отправленные в эти шахты. Именно поэтому нам нужен кто-то, кто знает о проекте Терминус, кто будет наблюдать за операцией. На каждой шахте будет хотя бы одна команда, которой будет известно о Терминусе, и которая будет готова принимать решения, нужные Вейлу, а не те, которых хотят солдаты. — А что насчёт вас, мэм? — спросил Рен. — Чем будете заниматься вы и другие инструкторы? Вы — одна из последних настоящих охотниц. Чем вы будете заниматься? — У меня своя миссия — вернуть электронику из компьютерной системы на Великой стене, которая станет центральным процессором проекта Терминус. Данные компьютеры управляли стеной и всеми её оружейными системами. Я должна отыскать, сохранить и затем запустить компоненты в невзрывной ракете, которая будет направлена обратно на Вейл. — Великая стена!? — зашипела Руби. — Вы не можете! Они что, с ума сошли? Она полностью захвачена. Последний крестовый поход, чтобы отвоевать её, был резнёй! Вы не сможете войти и выйти живыми. Генерал-лейтенант Глинда Гудвич усмехнулась. — От меня этого и не ждут, кадет. В лучшем случае это миссия в один конец. Полагаю, это последний раз, когда вы меня видите. — Суровая женщина картинно отсалютовала. — Если это так, то я хочу, чтобы вы все знали, что я горжусь вами. Вы были образцовыми учениками, хотя вы, кадет Сяо-Лонг, также были образцовой занозой в моей заднице. Несмотря на это, я полностью верю в вашу способность не только выполнить это задание, но и вернуться в Вейл живыми. Миру понадобится кто-то, кто поможет доставить оружие к Королеве Гриммов, и я поручаю это вам. Я знаю, что вы будете гордостью Бикона. Ремнант Инвикта. Янг разразилась смехом. Это был горький, болезненный смех, но всё равно смех. Они вскочили на ноги и отсалютовали с пустотой в полных желудках. Женщина кивнула, опустила руку и, развернувшись на пятках, зашагала прочь, не испытывая ни сомнений, ни страха, ни неуверенности. В конце концов, это была её миссия, как и их — доставить прах для проекта Терминус. Всё остальное не имело значения. — Ремнант Инвикта, — прошептал Жон, глядя вслед уходящему инструктору. Он знал, что это будет последний раз, когда они её видят.