Remnant Invicta

Отряд Мантикора не вернулся даже через семь дней. Более трети отправленных сил не вернулись. Из тех, кто вернулся, как правило, погибало более половины. Некоторые, кому несказанно повезло, вернулись целыми и невредимыми; им удалось найти священный Грааль нетронутых Гриммами шахт праха, и они вернулись обратно вместе со всеми до единой души. Но таких было меньшинство. Телевизоры перечисляли павших и почтительно воздавали им должное на протяжении целых трёх дней, и где-то среди этого монотонного списка значился Лай Рен. Жон его не слышал: слишком много было имён. Его товарищ по отряду был лишь одним из тысяч. Однако Нора не отходила от телевизора, чтобы услышать его. Руби и ему пришлось разделить обязанности по присмотру за Норой и Янг, и их ухудшение шло почти в обратном направлении. Нора сначала была в замешательстве, но постепенно взяла себя в руки, а Янг была уверена, что Блейк вернётся, и теперь медленно распадалась на части, поскольку вероятность этого становилась всё меньше и меньше. Он проводил каждую ночь в общежитии Норы и Рена, часто спал с Норой, но, к счастью, только для того, чтобы обнять её, когда она засыпала, и дать ей кого-то тёплого и уютного под боком, чтобы проснуться. Он был уверен, что Руби делает то же самое для Янг. Тренировки продолжались, несмотря на горе, и, возможно, это было хорошо. Спарринги давали Янг и Норе возможность выплеснуть эмоции, а бег заставлял их отпустить свою боль, когда наступало истощение. В то же время проект Терминус продолжал работать в фоновом режиме. Он не знал, сколько уже сделано, но они заполнили ещё несколько хранилищ, и он слышал, что началось "строительство". Он не был уверен, идёт ли речь об оружии, станции или о том и другом, но, по крайней мере, они задействовали огромное количество людей. Их отряд использовался в основном как дополнительная охрана запасов праха. Никто не говорил об этом, но он знал, что причина, по которой их больше не посылали на проект Терминус, заключалась в том, что отряд сократился до четырёх человек. Им больше не хватало людей для эффективной охраны другого важного объекта. В обычной ситуации им бы уже дали дополнительных членов, но когда погибло столько курсантов и солдат...? Некому было пополнить их отряд. Скорее всего, их объединят с другим отрядом, но даже это может оказаться проблематичным, если оба командира выжили и столкнулись лбами. Обычно старший офицер отвечала за то, чтобы знать, кто в живых, а кто нет, и организовывать отряды так, чтобы те, кто потерял командира, присоединялись к тем, у кого он ещё есть, но, конечно, старший офицер была мертва, и Бикон работал с ограниченным составом. Времени на это просто не было, так что отряд Феникс остался в составе четырёх человек и был переведён в статичную охрану вместе с множеством других выпотрошенных отрядов, ожидая, пока кто-нибудь проявит инициативу и объединит отряды, и временами задаваясь вопросом, разрешат ли им сделать это самим, поскольку офицеры были слишком заняты. Я не уверен, что наша команда справится с новыми членами. Они могут почувствовать себя заменой. Норе становилось лучше — время лечит все раны, как бы вы ни пытались за них уцепиться, — но Янг была командиром их отряда, и ей становилось всё хуже. Любой новый член отряда увидел бы её в худшем состоянии, и в будущем у него возникли бы проблемы с выполнением её приказов. Вещества и самогон тоже закончились. Жон никогда не думал, что отнесëт данный факт к числу проблем, но это было именно так. Их разумно использовали, чтобы Нора и Янг не сошли с ума, а время поджимало, и они могли делать ту работу, которую не могли. Теперь они были трезвы, и это было не лучшее время для Янг. Руби взяла на себя номинальное командование, и Янг не сопротивлялась, но младшей девушке это ни капельки не нравилось. Но он не мог взять на себя командование. Он был абсолютно некомпетентен. — Руби на связи. — Её голос прозвучал в шлеме. — Пятнадцатиминутная проверка. Чисто. — Чисто, — ответил Жон. Никаких действий не было, только несколько грузовиков приехали забрать прах для проекта Терминус. Они привезли с собой вилочные погрузчики и с их помощью затаскивали в машины поддоны с бочками, обмотанными пластиком, а затем уезжали. Каждый из них проверялся под дулом пистолета. К этому времени водители уже привыкли, даже расслабились, и Жон начал узнавать некоторых из них. — Здесь слишком тихо... В отличие от Руби. Янг, наверное, посоветовала бы ей не отвлекаться, если бы она была в здравом уме, но Янг также болтала с ней на погрузочной площадке, которую они охраняли, так что вполне логично, что Руби может быть нервной. Они с Норой немного поболтали, но было ясно, что ей это не нравится и она просто шумит. Но он всё равно продолжал разговор, потому что был уверен, что когда она молчит, то думает о Рене. — Думаю, Королева Гримм слишком отвлеклась, пытаясь уничтожить все шахты праха разом, — ответил он. — Может, она и сейчас устраивает там засады на случай, если мы отправимся в повторный рейс. — Ты так думаешь? Он не был уверен. Было неизбежно, что кто-то из них попал под действие спор, как Рен, и даже если он рассказал ей только о том, что было, то сотни людей, вероятно, дали ей представление о том, что происходит. Королева знала о проекте Терминус, она знала, для чего нужен прах, и было вполне вероятно, что она знает, что второй попытки проникновения в шахты не будет. Он тоже нервничал. Если бы Гриммы шумели на стенах или преследовали армию, он бы, по крайней мере, знал, где они находятся, но тишина была зловещей. Он подумал, что она что-то замышляет — что почти наверняка так и было. — Я не знаю, что и думать. Мы не знаем, послала ли она этих Гриммов в шахты, или они просто случайно оказались поблизости. — Так много...? — Не похоже, чтобы она путешествовала по миру, а Гриммы следовали только за ней, — вклинилась Нора. Её голос был приглушен, но она принимала участие в разговоре, и это был хороший знак. — Гриммы повсюду. Те, с которыми мы столкнулись, могли остаться после падения Мистраля. — Наверное. Как вы думаете, она может призвать их в Вейл? Что, если она собирает армию? Жон чувствовал, как в реальном времени падает боевой дух отряда. Янг скорее сменила бы тему, чем сказала это, но Руби была слишком любознательна. Не то чтобы все они были не в состоянии сложить два и два, но говорить об этом вслух было всё же плохой идеей. Теперь уже поздно что-либо предпринимать. — Может быть... Прикидываться дурачком тоже было поздно. Королева Гриммов знала, и она напала на Атлас, чтобы уничтожить их аркологию и остановить исследования. Теперь они продолжали их, и это лишь ставило вопрос о том, сколько времени пройдёт, прежде чем на них нападут. Ответ был прост: столько времени, сколько потребуется ей, чтобы собрать армию, способную организовать нападение и добиться успеха. Вопрос был в другом: насколько далеко она продвинулась в достижении этой цели? И на этот вопрос у них не было ответов. Командование не стало посылать разведчиков, потому что а) их уничтожат, б) они потеряли слишком много людей, чтобы рисковать ещё, и в) они всё равно мало что могли сделать. Если у Салем было достаточно сил, то было уже слишком поздно, а если их не было, то они не могли предпринять упреждающую атаку. Аркология была их оборонительным пунктом, и "недостаточно для атаки на аркологию" было не то же самое, что "недостаточно для победы над ними в открытом бою за пределами аркологии". Единственным реальным выбором для них было форсировать проект Терминус изо всех сил и надеяться, что он завершится вовремя. Вот почему, несмотря на потери и скуку, они оставались в полной боевой готовности на складах праха и продолжали упражняться с оружием на водителях, которых знали в лицо и по имени. Нужна была всего одна точка отказа. Одна искра. Один окурок. Одна зажигалка. Одна пуля. И склад взлетит на воздух, а внутри останется прах, за сбор которого люди отдали свои проклятые жизни. Через час подоспел отряд поддержки. Следующий отряд подошёл, опустив оружие, и согласился, чтобы их держали на мушке, пока их удостоверение личности и приказы будут проверяться сначала Руби, а затем путём отправки кода на Бикон, который был возвращен в течение двадцати секунд в качестве подтверждения. Только после этого они опустили оружие и позволили новому отряду взять обязанности по охране объекта. Те тоже были не в лучшей форме. У фавна отсутствовали ухо и глаз, а один из них лишился левой руки ниже локтя. Остальные были в шрамах и повязках, мрачные и молчаливые, и их отряд тоже насчитывал четыре человека, несомненно, потерявших членов. Свиток Жона пиликнул, когда они определились местами в БТРе и закрыли дверь. Руби, Янг и Нора тоже. Янг даже не стала доставать свиток, просто откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Остальные достали свои свитки и просмотрели сообщение. Несомненно, новый приказ. — Обязательное посещение семинара "Последний рубеж аркологии", — сказала Руби, читая вслух. — В данный момент такого не планируется, если это просто семинар, но, полагаю, они думают, что и это произойдёт, да? Должно быть, там будет говориться о том, что мы должны делать, когда это случится. — Держать стены, — сказала Нора. — Если понадобится, умереть. Жон чувствовал, что всё будет гораздо сложнее.

/-/

Он оказался прав. Зал семинара "Последний рубеж" был забит до отказа, и несколько офицеров очень высокого ранга выступали перед экраном, на котором была изображена аркология Вейла в виде проекции сверху вниз. Карта. Они обсуждали, что должно произойти в "теоретическом чрезвычайном положении", и, хотя они подчеркнули "теоретическое", как бы говоря, что этого может никогда не случиться, никто из присутствующих не обманулся. — Чтобы было понятно, это не лекция, на которой вы должны молчать. Вопросы не только принимаются, но и приветствуются. Не обращайте внимания на звания, леди и джентльмены, потому что это не будет иметь большого значения, если нападение произойдёт. Перебивайте в любое время, чтобы спросить. — Офицер, Бригадный генерал, очень странный ведущий для данного семинара, продолжил говорить. — Первым предупреждением о нападении будет звук сирен. У нас есть для вас звуковой фрагмент. Он нажал на кнопку, и из динамиков в комнате раздался пронзительный вой, заставивший всех вздрогнуть. Это был болезненный звук, достаточно высокий, чтобы зазвенело в ушах. Несомненно, это было сделано для того, чтобы никто не мог неправильно понять или проигнорировать его. К счастью, через секунду звук прервался. — Из-за сирены приказы не будут отдаваться при первой реакции. Гражданское население сейчас обучают тому, что в случае сценария "последний рубеж" они не должны направляться в убежища. — Это вызвало обеспокоенное бормотание, но вопросов не последовало. Все знали, почему это изменилось. — Убежища не будут иметь большого значения, если Вейл падёт, как Мистраль и Атлас до них, и на этот раз эвакуации не будет. Вакуо не справится с нашей численностью. Более того, Вакуо посылает к нам подкрепление. Это вызвало шум. Несколько рук поднялись вверх, а ещё больше просто задавали свои вопросы, не утруждая себя. — А как же Вакуо? Что, если на них нападут? — Тогда они погибнут. Но все разведданные говорят о том, что следующей точкой нападения станет Вейл. — Из-за проекта Терминус, хотя этих слов он и не произнёс. Некоторые здесь до сих пор не знали о нём. — Я сообщу вам кое-что, что было засекречено до поры до времени. — Казалось, это должно было измениться. — На Атлас напали, потому что они разрабатывали супероружие, способное раз и навсегда уничтожить Королеву Гриммов. Схемы этого супероружия были первыми среди того, что Атлас эвакуировал к нам, отдав свои жизни, чтобы мы могли завершить начатое ими дело. И оно уже почти завершено. Крики, скрежет стульев, шум. Были и вопросы, но они оказались погребены под шумом. Жон вздохнул. Ему было легко чувствовать раздражение. Не всем дано знать о проекте с самого начала, и он был уверен, что он и его команда тоже были бы в ярости, если бы узнали, что Сан и Рен погибли ради какой-то секретной миссии, о которой они даже не подозревали. Прошло несколько минут, прежде чем хаос стал контролируемым, и вместо того, чтобы приказать замолчать, командир просто стоял и терпел, позволяя им орать до хрипоты, прежде чем ответить. — Вы закончили? Спасибо. Проект Терминус был засекречен по необходимости, но теперь, когда он подходит к завершению, мы считаем, что вам лучше понять, почему были отданы последние приказы и почему мы будем удерживать линию обороны в случае нападения на Вейл, а не пытаться отступить в Вакуо. Это также должно объяснить, почему Вакуо присылает нам солдат и охотников, а также припасы, боеприпасы и снаряжение. — Как скоро будет готово это оружие? — спросил один храбрец. — Скоро. Это всё, что я могу сказать. В инженерных отделах все заняты, но наша задача — обеспечить их безопасность, отсюда и эти планы. — Он снова постучал пальцем по спроецированной карте Вейла. — Итак, вернёмся к "последнему рубежу". Когда — если — прозвучит сирена, вы не должны сразу же отправляться на стены, как вы думаете. Пехота пойдёт туда, когда артиллерия и батареи откроют огонь по врагу, а авиация поднимется в воздух, но вас там не будет, пока враг не приблизится. Вместо этого ваша задача — распределять оружие среди гражданского населения. Каждому отряду будет заранее выделено место, где вы будете проводить сбор и раздачу оружия. Вооружение населения. Жон поморщился, и не он один. Им не придётся учить людей пользоваться оружием, потому что все уже были обучены этому, но идея всё равно была не из лучших. — Всех? — спросил один из курсантов. — Детей и стариков тоже? — Всех, — сказал офицер. — Если они слишком малы, чтобы носить оружие, оставьте их, но все остальные должны быть вооружены и готовы защищать себя. — Будут ли гражданские лица размещены на стенах? — Нет. Это стало бы резнёй. Гражданские будут размещены внутри стен в укрепленных бункерах. Стены Аркологии Вейл не были полностью сплошными. Точнее, они были сплошными, особенно фундамент и основание, но от середины стены вверх и вниз располагались многочисленные "комнаты", если не сказать больше. В каждой из них имелись отверстия для стрельбы, а в некоторых даже было закреплено тяжёлое вооружение. По залу пронеслись облегчённые звуки. Никому не нравилась идея посылать детей на смерть, но там, по крайней мере, они могли находиться в относительной безопасности. Полной безопасности не было — её никогда не было, ведь Гриммы могли прорваться, если захотят, а некоторые Гриммы были достаточно малы и тонки, чтобы пролезть через огневые отверстия. Для охотников такие маленькие Гриммы не представляли угрозы, и даже солдаты могли с ними справиться, но гражданские? Это была бы кровавая баня. Бункеры должны были быть запечатаны, как только люди окажутся внутри, и открываться только в случае победы. Если бы они оказались внутри, то уже не смогли бы выбраться. — Там не хватит места для всех, так что вы сами будете определять, кого отправлять в другие оборонительные сооружения или на баррикады. — Он щëлкнул кнопкой, и на экране появилось новое изображение: один из ящиков слева и отряд ополченцев справа. — Баррикады гораздо опаснее, поэтому отправляйте туда более здоровых людей. Детей и тех, кто слишком слаб, чтобы держаться в строю, следует отправлять в укрепления. Это будет безопаснее для них. — Третьим назначением будет поддержка, и вы должны определить это, основываясь на неспособности сражаться по таким причинам, как ранение, преклонный возраст или что-то ещё, что вы считаете подходящим. Группы поддержки будут заниматься медициной, транспортировкой раненых бойцов и переправкой боеприпасов на стену и передовую линию. Не заблуждайтесь, это будет опасная работа, где участникам придётся бежать в бой, не имея ничего, чтобы защитить себя. Однако это необходимая роль. И им придется столкнуться с людьми. Жон представлял себе, как придётся разлучать семьи и отправлять ребенка в одну сторону, мать — в другую, а отца — на передовую. Это будет некрасиво, и люди, опасающиеся за свою жизнь, могут не пойти на сотрудничество. Неудивительно, что для этого использовали именно их, а не пехоту; им нужны были люди, способные уничтожить любого агрессивного человека, не прерывая процесса. — В случае нападения также будет действовать военное положение. Я хочу уточнить, что если кто-то ослушается ваших приказов или попытается вмешаться в процесс раздачи оружия и ролей, вы должны немедленно расстрелять его и вернуться к своей работе. Никто не усомнился в этом. Никто не произнёс ни слова. Это было само собой разумеющимся, и как бы они все ни ненавидели это, они знали, почему не могут тратить время на уговоры идиота, в то время как аркология подвергается нападению. Атлас пал, его народ был истреблён, и то же самое произойдёт с Вейлом, если они позволят своим чувствам помешать выполнению долга. — Далее мы обсудим ваши посты, когда Гриммы окажутся у стен, и когда вы успешно распределите всех граждан. Итак, оборона будет проходить здесь, здесь и здесь, а запасные точки обозначены здесь, на улицах... Слышен был только скрип ручек по бумаге, пока все молча делали записи.

/-/

После обеда Жона прервал звонок от Генерала Озпина с приказом прибыть в его офис без команды. Жон извинился, с неохотой оставив Руби присматривать за Янг и Норой. Нора, скорее всего, сейчас в безопасности, но ещё один день без вестей о Блейк и её отряде снизил их шансы с мизерных до почти нулевых. Блейк не вернётся. Янг понимала это, но продолжала убеждать себя, что Блейк вернётся, израненная, но живая, и всё будет хорошо. Это было сокрушительно — видеть поражение в человеке, которого он так уважал. И опять же, именно тем, кто выжил, пришлось пережить всю боль. Он чувствовал всё это и раньше, но у него никогда не было возлюбленной, так что он не испытывал того, что испытывала сейчас Янг. Генерал Озпин был не один в своём кабинете. Там была Вайс Шни. — Кадет. Вольно. Похоже, сегодня я всего лишь посыльный. — Высокопоставленного офицера эта мысль позабавила. Он встал, положив руку на стол, и, прихрамывая, поднялся из-за него, опираясь на костыль. — У меня собственная встреча с высшим командованием, но исследователь Шни попросила организовать встречу между вами. Не стесняйтесь пользоваться моим кабинетом, пока меня не будет. Я не храню здесь секретных материалов. Жон придержал дверь для командующего, когда тот медленно вышел наружу, и кивнул головой в знак благодарности. Он закрыл за собой дверь и повернулся к испуганной девушке. Не девушке, а женщине, и при этом такой стройной и красивой, что он не чувствовал в ней взрослого человека. Руби казалась старше, благодаря более широким плечам, накачанным рукам и той лёгкой уверенности, которая исходила от человека в её положении. Вайс Шни выглядела эфемерной принцессой из старого фэнтезийного романа. — Вы вызывали меня, мэм? — Не называй меня так. Пожалуйста. Не сейчас, не... — Её бледно-голубые глаза сощурились. Казалось, она вот-вот расплачется. Жон шагнул вперёд, опираясь на воспоминания о сестрах, и положил руку ей на плечо. — Что с тобой? Что случилось? Ты в порядке? — Я... я... — Девушка задрожала под его рукой. — Как ты это делаешь? — Это? Что ты имеешь в виду? — Как ты... встречаешь смерть? — Её глаза распахнулись, встретились с его глазами, а затем метнулись в сторону. Вайс выглядела скорее пристыженной, чем смущëнной. — Как ты выходишь на задание, зная, что можешь умереть, и не чувствуешь страха? Как это сделал мой брат? Как это сделать мне? Отчаяние. Страх. Стыд. Горе. Это была пьянящая смесь, во многом похожая на ту, что он чувствовал, возвращаясь единственным выжившим снова и снова. Во рту у Жона пересохло, язык стал слишком велик, и он с трудом подбирал нужные слова и даже не мог понять, какими они могут быть. — Я... я не знаю, — наконец ответил он. — Я всегда боюсь. — Ты не боишься. — Боюсь. Я... я раньше боялся умереть. Именно поэтому я вступил в инженерный корпус; потому что там было безопаснее всего, а я был трусом, который хотел спрятаться за пехотой и не попасть в беду. Мне не нужны были ни слава, ни известность, ни медали. Я хотел выжить достаточно долго, чтобы выйти на пенсию. Я хотел спрятаться в квартире где-нибудь в аркологии и притвориться, что мир за стенами не является кошмаром. Вайс издала дрожащий вдох. — Как же ты это пережил? — Я не смог. — Что? Но ты так спокоен... — Я побеждён, — сказал Жон, тяжело вздохнув. — Я... я сломался, наверное. Я так долго боялся, так много раз был близок к смерти, но всё равно продолжал жить. Я продолжал жить, а все остальные умирали, и мне столько раз приходилось справляться с горем и болью. Он посмотрел поверх её головы, и в его голове промелькнули воспоминания о всех товарищах по отряду, которые у него когда-либо были. Их было так много. Он обожал свой первый отряд, любил их и был потрясён, когда они погибли. Со вторым отрядом у него были попытки сблизиться, правда, были, но не с третьим. Он боялся привязаться и потерять их, и, конечно, так и случилось. После этого он просто плыл по течению, но эмоционально он не был мёртв. Люди умели прокладывать себе путь в его сердце, а потом разбивать его снова и снова, когда они умирали. Было бы намного проще, если бы он мог стать безэмоциональной машиной или каменно-холодным солдатом. Так было бы лучше. — Я больше не боюсь умереть, Вайс. Я боюсь выжить. Я... я бросаюсь в опасные бои. На последнем задании правильным решением было бы улететь и бросить товарищей по отряду, но я бросился обратно с Руби, потому что боялся остаться последним выжившим больше, чем погибнуть. По крайней мере, если бы я умер, мне не пришлось бы этого чувствовать, верно? Но мы выжили, и мы спасли их... — Его горло сжалось. — А потом это стало неважно, потому что Рена заразили, и он убил себя, чтобы защитить нас. Всё это было неважно, потому что он умер, а та, которую я спас, наверное, предпочла бы умереть вместе с ним. Вайс опустила глаза. — Мне очень жаль. Я не должна была... Жон схватил её за плечо другой рукой. Он сказал это не для того, чтобы уязвить её или сказать, что у него всё хуже, чем у неё; меньше всего ему хотелось, чтобы в тот момент, когда ей явно что-то нужно от него, она подумала, что он не готов её выслушать. — Я пытаюсь донести до тебя мысль о том, что страх — это нормально. Это совершенно нормально — бояться. Каждый солдат испытывает страх, когда его отправляют в бой, но мы изо всех сил стараемся подавить его, потому что он снижает наши шансы на выживание. Вот тут-то и помогают все тренировки. Мы убеждаем себя в том, что если просто будем выполнять приказы и помнить о своей подготовке, то всё будет хорошо. И во многих случаях так и происходит. Обучение основано на реальных лучших практиках, поэтому оно действительно работает. Некоторые люди используют гнев, чтобы преодолеть страх. Вот почему в древние времена боевые порядки кричали и скандировали: чтобы взбодриться и обратить свой страх в гнев на врага. — Ты хочешь сказать, что я должна кричать...? — Если это поможет. — Он поморщился. — Может быть, не здесь, если ты не хочешь, чтобы дверь выбили, а меня арестовали, потому что люди бы подумали, что я тебя убиваю или что-то в этом роде. — Или что-то в этом роде. Они могут предположить сексуальное насилие. Они, скорее всего, схватят его, а не пристрелят, но ситуация всё равно будет неловкой. И для него, и для того бедняги, который решит спасти Вайс. К счастью, Вайс не закричала, а захихикала. — Я... я буду иметь это в виду. Я... я не такая, как вы все. Я не солдат. — Это было до боли очевидно каждый раз, когда он разговаривал с ней или видел её, и все же он просто кивнул. — Меня не учили ни сражаться, ни сохранять спокойствие. Всё, чему нас учили, сводилось к науке и к тому, что мы должны оставить Гриммов солдатам. Выполняй приказы, делай, что говорят, а в остальном мы были предоставлены сами себе. Я не знаю, как быть храброй. — Грустная улыбка. — Наверное, мне придётся разобраться в этом самостоятельно. — Мне жаль, что я не смог помочь. — Всё в порядке, я... — Вайс прикусила нижнюю губу. — Проект Терминус почти завершён. Через два дня. — Так скоро? Ты можешь мне это говорить? — Ты знаешь достаточно, чтобы это уже не имело значения. Мы завершили строительство платформы, осталось только оборудовать внутреннюю часть. Компьютерные системы, шлюзы, комнаты и припасы. Затем нужно заправить двигатели, но это не займёт и нескольких часов. Мы рассчитываем стартовать через два дня во второй половине дня. Поскольку системы всё ещё очень тонкие и сложные для понимания, меня отправят на нём вместе с сестрой и нашей мамой. Вся исследовательская группа будет на нëм. И она боялась. В этом был смысл. Запуск в атмосферу был сопряжён с риском. Раньше этого не делали. Ракеты посылали вверх, но они снова спускались, а они будут висеть там. Он знал, что такая возможность доказана, и они будут находиться в пределах атмосферы, а не в вакууме космоса. И всё же весь этот прах, используемый для заправки двигателей, по сути, был похож на то, как если бы их отправили ввысь на ракете. Одна ошибка, один сбой в системе защиты, и они вспыхнут, как самый громкий в мире фейерверк. Смерть была бы мгновенной, но этот факт не слишком утешал здесь и сейчас. — Ты доверяешь своей команде и своим расчётам? — Да, и я знаю, что у нас есть все шансы. Всё было дважды и трижды проверено, и так будет и впредь. Я просто... От этого проекта зависит очень многое. Давление огромное, а риски... Я боюсь, — призналась она. — Я в ужасе — как за свою жизнь, так и за жизни всех, кто находится здесь, если мы потерпим неудачу. У человечества не будет другого шанса. Всё зависит от нас. Всё зависит от расчётов и исследований, над которыми я работала, и как бы все ни говорили мне, что я должна гордиться этим фактом, всё, что я могу думать, — это то, что я всего лишь человек. Я умная, да, но я ничем не отличаюсь от тебя или кого-либо ещё. Я совершаю ошибки. Что, если я совершила её здесь? Тогда все на Ремнанте погибнут. Всё, за что они боролись, и все жертвы, которые они принесли ради проекта Терминус, оказались бы напрасными. Салем победит, а последним выжившим в Вакуо придётся смириться со своим концом, а может, и умереть по собственному желанию. Жон крепко сжал её плечи. — Судьба мира — не твоя ответственность, Вайс. Ты всего лишь ещё один солдат — такой же, как и все мы, — и, возможно, твоё поле боя — наука, а моё — земля, но ты все равно делаешь всё, что в твоих силах. Никто не смеет просить большего. — Я... Да... Спасибо. — Вайс подняла на него глаза, неуверенная в себе, но затем сделала шаг назад из его рук. — Я понимаю, что это может показаться странным. Я — исследователь, с которым ты виделся всего несколько раз. Мы вряд ли... — Её глаза закрылись, и она снова вздохнула. — Просто мне трудно говорить об этом окружающим. Я знаю, что все они чувствуют то же самое, и я не хочу их расстраивать. — Всё в порядке. Я рад, что смог хоть чем-то помочь. — Ты помог. Определённо. Я по-прежнему боюсь, но теперь я хотя бы знаю, что не я одна такая. — Ещё один вздох. — Если можно, я бы хотела попросить тебя думать обо мне, когда произойдет запуск. Жон издал смущённый звук. — Это глупо, я знаю, но я буду в ужасе, и... ну... меня успокоит мысль, что кто-то беспокоится обо мне. Ты не обязан... — Я сделаю это. Я тоже буду надеяться на твой успех. И что ты сможешь оставаться спокойной. — Он попытался улыбнуться и утешить, но не думал, что ему это удастся. — А когда всё закончится, когда Королева Гримм будет мертва и ты вернёшься вниз, мы сходим куда-нибудь поужинать и обменяемся историями. Как тебе это? Улыбка Вайс была вымученной. — Буду ждать с нетерпением...