Remnant Invicta

Гриммы приближались. Каждый курсант в Биконе был официально поставлен в известность об этом факте, поскольку разведчики и воздушная поддержка отследили огромную массу тёмных фигур, проникающих через брешь в великой стене и собирающихся на их стороне. Никто из них не сомневался, что это означает, и предупреждение было сделано заранее, чтобы у них было время смириться с этим. Существует пять стадий скорби, и можно скорбеть о своей жизни даже до того, как она закончится. Они должны были как можно скорее перейти к пятой стадии — принятию. Потому что, смирившись со смертью, они перестанут бояться. Ожидалось, что однажды она наступит. Или даже раньше. К вечеру монстры должны были добраться до Вейла. Проект Терминус, если всё пойдёт хорошо, будет запущен на следующий день, так что именно столько времени они должны были продержаться. Даже если они умрут после этого, по крайней мере, можно будет быть уверенным, что Вакуо будет жить дальше. И человеческая раса выживет. В течение всего дня телеканалы сообщали гражданам, что делать в случае "гипотетического нападения", но не упоминали о Гриммах. Даже гражданские имели некоторую военную подготовку, так что они не были совсем беспомощны. Правда только базовую подготовку. Тем не менее, общая идея сводилась к тому, что если армия и охотники могут сохранять спокойствие, то население — нет, и поэтому нападение станет для них полной неожиданностью. Лично он считал, что они могли бы подготовиться заранее и не мешать организации, но он не был командиром. Сирены могли завыть за несколько часов до того, как Гриммы доберутся до них, так что это не станет для людей совсем уж полной неожиданностью. А вот что стало неожиданностью, так это внезапная и неожиданная церемония вручения дипломов. Жон стоял между Руби и Янг, с прямой спиной, в военной форме, в которой он никогда бы не вышел на бой. Его волосы были зачесаны назад, манжеты скреплены маленькими металлическими запонками, а ботинки блестели наравне со всеми остальными. Все, кто выжил в Биконе, выстроились рядами на лужайке перед сценой, на которой остался только Генерал Озпин. Всех учителей, к которым они привыкли, больше не было, и весть о гибели Генерал-лейтенанта Гудвич уже давно распространилась среди них, как и о гибели Сержанта Порта, Лейтенанта Ублека и немногих других учителей, которых они считали само собой разумеющимися. Все они погибли, все были принесены в жертву при выполнении заданий, более трудных, чем их собственные. Его до сих пор поражало, что старший офицер смогла в одиночку добраться до стены и проникнуть внутрь, не говоря уже о том, чтобы пробиться к главным компьютерам. — Я всегда боялся этого момента, — сказал Генерал Озпин, стоя на сцене и тяжело опираясь на трибуну и трость. Несмотря на торжественный тон, его голос звучал уверенно. — Видеть, как уходит часть моих учеников, и знать, что многие из них будут вынуждены оказаться в безвыходных ситуациях, — не утешение. За годы своего существования Бикон выпустил множество отличных охотников и охотниц, которые с честью служили аркологии. Наш долг — как можно лучше подготовить их к предстоящим испытаниям и дать им наибольший шанс на выживание. — В этом мы сегодня всех вас подвели. Лишь немногие из вас по-настоящему готовы. Почти для всех вас обучение было прервано, а для некоторых из вас оно длилось меньше года. У вас нет ни подготовки тех, кто был до вас, ни времени, чтобы набраться сил. Но у вас есть дух тех охотников и охотниц и их смелость. Я не стану вам лгать. Королева Гриммов приближается, чтобы уничтожить наш дом, как она уничтожила Мистраль и Атлас до нас. Это битва за наше выживание, и многие из вас погибнут. Я знаю это. И вы это знаете. Я не стану оскорблять никого из вас, утверждая обратное. — Сегодня мы наносим ответный удар по монстру, преследующему наш мир. Впервые за всю нашу историю Королева Гриммов напугана. В отчаянии. Проект Терминус стартует сегодня, и у неё меньше двенадцати часов, чтобы остановить его. Она знает это, поэтому будет вынуждена начать атаку, независимо от того, готова она к ней или нет. Есть надежда, что мы сможем отбросить её назад, потому что у неё не было достаточно времени собрать силы, как это было с нашими бывшими союзниками. Надежда есть. Помните об этом, все вы, и храните это знание в своем сердце, когда встретитесь лицом к лицу с врагом. — Он выпрямился, отдавая честь. — Ремнант Инвикта! — Ремнант Инвикта! — дружно прокричали они. Дальше всё пошло как по нотам. Их вызывали по одному, и Генерал Озпин вручал каждому из них две вещи. Первая — нарукавная повязка — ярко-белая, с золотыми лавровыми акцентами по краю и золотым символом в центре — изображением всех четырёх эмблем аркологий, соединенных в одно целое. Символ международного сотрудничества, столь же хрупкого, как и прежде. Он должен был показать, что охотники служат всему человечеству, а не одной аркологии, и каждый официальный охотник носил его. Он также служил для того, чтобы показать их статус и ранг и давал возможность отдавать приказы солдатам. Второй была медаль. Золотая или покрытая золотом, круглая, с четырьмя спицами, выходящими из нее, как из компаса. На каждой была выбита буква: A, В, М, V. Atlas, Vale, Mistral и Vacuo. В центре был изображен меч, перекрещенный с винтовкой, внизу — корона, вверху — факел. Это был единственный намёк на Бикон. Церемония заняла более двух часов.

/-/

Жон снова и снова вертел медаль в руках, сидел, расставив колени, опустив плечи и голову, и со странным чувством в глубине живота разглядывал изделие. В общей комнате было тихо, все погрузились в раздумья. Янг откинула голову на подголовник своего кресла, устремив взгляд в потолок, а медаль держала в вялой руке на боку. Она, несомненно, жалела, что Блейк тоже не может присутствовать на выпуске. Нора была немногим лучше, её медаль лежала на полу в противоположном конце комнаты, куда она её бросила. — Это не похоже на правду, — прошептала Руби, сидевшая рядом с ним. — Скажите? — Нет. Не похоже. — Мы не провели и года в Биконе. У тебя не было и четверти года. А теперь мы охотники. Это так неожиданно. — Руби хихикнула. Каким-то хрупким смехом. — Знаете, по традиции мы должны носить медали только на официальных мероприятиях, а в остальное время оставлять их в общежитии. Это делается для того, чтобы их можно было переработать и отдать другим выпускникам, когда мы умрем. Это его не удивило. Все знали, что продолжительность их жизни — это не более чем шутка, и имело смысл не тратить драгоценные металлы на подобные вещи, когда их можно было бы использовать для более важных дел. Это было нелепо, но он не мог винить себя за это. Простой здравый смысл. — Дело в том, — продолжала Руби, — что теперь это вообще возможно? В Биконе больше не будет выпускников, верно? Даже если мы не все умрём здесь, даже если мы победим, это будет означать, что мы наконец-то сможем убить Салем. Тогда отпадёт необходимость в Биконе. Мы последние. Мы — последние охотники и охотницы, которые когда-либо выпустятся отсюда. Жон тяжело вздохнул. — Наверное... — Я вам мешаю? Я просто говорю, потому что нервничаю. — Всё в порядке. — Он улыбнулся ей так, как только мог. — То, что ты говоришь, помогает. Я просто... — Он глубоко вздохнул. — Ты знаешь, что у меня даже не было возможности навестить свою семью? Мои просьбы об отгуле постоянно откладывались или отодвигались, и теперь понятно, почему. Они знали о физических нагрузках, и им нужно было, чтобы все работали над этим. Дать одному курсанту время на отдых было не в их силах. Я писал им письма, но так и не смог увидеться с ними после того, как меня призвали сюда. — Чертовщина какая-то, — пробормотала Янг, что было редкостью для неё в последние дни. — Довольно мрачно. — Возможно, я смогу увидеть их в бою. Они все военные, и даже если мама в отставке, она будет сражаться. Не знаю, хорошо это или плохо. Я могу наткнуться на их трупы. — Скорее, они наткнутся на наши, — сказала Янг. — Мы будем на стене, в самой гуще боя. Мы точно умрём первыми. — Это хорошо. — Жон улыбнулся. — Странно, что я нахожу это утешительным? — Нет. — ответила Нора. — Я бы хотела умереть раньше Рена. Руби сжала свои маленькие ладошки. — Нора, ты же не собираешься... — Убить себя нарочно? Ну... Нет. Если бы я это сделала, Рен надрал бы мне задницу. Нет, я заставлю этих ублюдков заплатить за то, что они сделали. Я, блядь, прикончу их и сделаю так, чтобы эта сука почувствовала страх, когда запустится Терминус. — Нора оскалила зубы. — Так что не волнуйтесь за меня. Если я умру, то умру, но я не позволю, чтобы это случилось понапрасну. — Я тоже, — сказала Янг. — Я отплачу им за то, что они сделали с Блейк. — Её глаза закрылись, и она тихонько засмеялась. — И я дала тебе обещание, Руби. Разве не так? Какой бы я была старшей сестрой, если бы забыла о нём? — Худшей, — ответила Руби, дико ухмыляясь. — Так не забывай! Жон улыбнулся, все ещё глядя на глупую медаль, и снова и снова перебирал её в пальцах. Сколько людей носили её до него? Боялись ли они или достойно встречали свой конец? Сколько их сидело здесь, как он сейчас, перебирая её в руках и размышляя над её историей? Сколько из них с горечью швырнули свою в стену, как это сделала Нора? Он предполагал, что ответ на все эти вопросы будет "многие", но, как сказала Руби, на нём всё и закончится. К лучшему или худшему, но на его месте никогда не окажется другой человек. Либо потому, что они победят и в этом не будет нужды, либо потому, что они потерпят неудачу и род человеческий исчезнет. Острые края медали впились ему в руку, когда он сжал её в кулак. Из динамиков раздался короткий сигнал, затем он закончился и сменился системой оповещения. Раздался голос Генерала Озпина. Гриммы находятся в трёх часах от достижения Вейла. Сирены по всему городу будут включены через час. Всем охотникам и охотницам явиться на свои посты в соответствии с протоколом Последнего рубежа. Для меня было честью и привилегией обучать каждого из вас, независимо от того, насколько коротким было это время. Ремнант Инвикта. Янг оттолкнулась ногами и встала. — Ну что ж. Вот и всё. — Вот и всё, — согласилась Руби. Они все медленно поднялись на ноги. Янг смотрела на них, широко растянув рот в непонятной гримасе и зажмурив глаза. — Хотела бы я сказать вам всем хорошую, мать вашу, речь, — сказала она. — Но я не могу. С тех пор как Блейк... с тех пор как Блейк погибла, я перестала быть командиром отряда. Я подвела и вас с Реном в шахте, — сказала она Норе. — Из-за моих приказов погиб Сан. — Её глаза нашли глаза Норы. — А я подвела тебя, и Рен погиб. Я не гожусь для командования. Если кто-то думает, что сможет взять на себя ответственность... Нора поднялась и протянула руку, согнув локоть и подняв ладонь. Янг уставилась на неё, словно не зная, что делать. — Ты сделала всё, что могла, — сказала Нора хриплым голосом. — И Рен это знал. И Сан тоже. Мы никогда не просили большего, и никто из нас не сделал того, что сделала ты. — Нора сделала дрожащий вдох. — Если мы все сегодня погибнем, то я не могу допустить, чтобы ты подумала, что я тебя ненавижу. — Её взгляд остановился на Янг. — Я не хочу, чтобы ты шла на смерть с такими мыслями. Мы — отряд. Мы — семья. Янг пошатнулась, и Нора с силой взяла её за руку и притянула к себе. Они встретились, грудь в грудь, и Руби поспешила присоединиться к ним. Жон медлил, стоял в стороне, размышляя, имеет ли он вообще право участвовать, пока Руби не бросила на него самый сердитый взгляд, который он когда-либо видел. Нора схватила его за воротник и втащила внутрь. — Что бы ни случилось, — сказала Нора. — Отряд Феникс существовал. Мы были здесь, мы жили, и у нас были хорошие воспоминания. Никому не дано забыть об этом. — Никто не умрёт, — сказала Руби. Это было невыполнимое обещание. — Никто не умрёт, — ответили они, крепко прижавшись друг к другу.

/-/

Так много людей должно было погибнуть. Только об этом и думал Жон, вручая мальчику не старше двенадцати лет автомат и веля подождать в сторонке, пока кто-нибудь покажет ему укрепления в стенах. Мальчик выглядел нервным, но в то же время испытывал облегчение, а затем ещё больше испугался, когда понял, что его мать отправили в другое место. Жон не удивился бы, если бы отец мальчика уже служил в армии. Сирены выли уже двадцать пять минут, хотя, к счастью, их громкость немного уменьшилась. Граждане нервно стояли в очереди перед пунктом, ожидая, когда им выдадут приказ и оружие. Благо, его было предостаточно. Никто не будет испытывать недостатка в боеприпасах, когда в Вейле используют все запасы до последней капли. Жон окинул взглядом подошедшую к нему женщину. Она была старой, где-то между шестьюдесятью и семьюдесятью годами, с седыми волосами и морщинистым лицом. — Вы умеете бегать, мэм? — Уже не очень быстро, сынок, — ответила она, грустно улыбаясь. — Но я могу держать оружие и стоять на месте. Думаю, вы отправите меня на передовую. У него не было выбора, и он взял пистолет, протягивая его ей. — Вы будете на баррикадах. — Не волнуйтесь, — сказала она. — Я прожила хорошую жизнь. Это не делало ситуацию лучше, хотя он знал, что она будет в более безопасном месте, чем он. После этого они должны были явиться на стены — на сами стены, к орудиям и ракетным комплексам. Там предстояло самое страшное сражение. Тем, кто находился в строю, за стенами, на земле, придется иметь дело только с прорвавшимися мимо них тварями или уже ранеными после обстрела батареями. Тем не менее, они были подготовлены к врагам, в то время как многие в строю были просто вооруженными гражданами. Зрелище будет кровавым. — Следующий. На укрепления отправили девочку, которой не было и одиннадцати. Придётся найти для неё стремянку, чтобы видеть через щели. Она могла бы лучше служить в поддержке, но он не был уверен, что она сможет таскать тяжёлые грузы лучше, чем владеть оружием. По крайней мере, она могла высунуть его из стрелковых щелей и использовать для борьбы с отдачей. Пожилому мужчине с одной рукой и отсутствующим глазом выдали пистолет и отправили в строй, чтобы он закончил то, что начал, когда Гриммы отняли у него руку. Он мрачно кивнул и ни разу не усомнился в приказе. Хороший солдат. Перед ним стояла беременная женщина, и Жон не знал, что делать. Баррикады были бы самоубийством, но идти в поддержку означало бы бегать туда-сюда, а она была беременна, а возможностей получить ранения было слишком много, так как Гриммы будут повсюду. Однако места в укреплениях было мало, а детей в толпе было гораздо больше. — Поддержка, — сказал Жон, протягивая ей простой пистолет. — Но, пожалуйста, будьте осторожны. Когда каждый человек получил назначение, их повели к одному из грузовиков, готовых отвезти их к месту назначения. Было много объятий, слëз и последних слов от семей и пар, отправленных в разных направлениях, но водители позволили этому случиться. Они не могли ехать, пока грузовики не заполнятся, и никто не хотел разнимать прощающихся. Жон считал, что их пункту раздачи оружия повезло, что никто не пытался спорить или сопротивляться. Он слышал выстрелы в городе, свидетельствующие о введении военного положения, но здесь ничего подобного не было. Большинство людей знали и принимали свой долг. Мужчины и женщины постарше пережили это и были готовы отдать свои жизни, в то время как молодое поколение было слишком ослеплено патриотическими мультфильмами и сказками, чтобы в полной мере осознать, чем это обернётся. Они были уверены, что Вейл победит и что они просто "вносят свою лепту", чтобы это произошло. Жон не стал их поправлять, даже когда маленькие дети оживлённо болтали в кузовах грузовиков и махали родителям, когда их увозили в мясорубку. Укрепления — самое безопасное место, сказал себе Жон. Это лучшее, что мы можем для них сделать. Были и те, кто просил отправить их в те же места. Это было невозможно, когда родители хотели быть со своими детьми, но он воспользовался своим правом и отправил пары сражаться вместе. Большинство людей всё равно отправили на рубежи. Распределение должно было составить примерно 75 % на огневые рубежи, 10 % на укрепления и 15 % на поддержку. По крайней мере, так им было приказано. Им потребовалось более девяноста минут, чтобы пробиться через толпу, и к тому времени артиллерия начала обстрел. Над аркологией разносились громкие звуки, земля и здания сотрясались. Поначалу в этом был какой-то ритм, но теперь они вели огонь на поражение, скорее всего, по заранее выбранному месту, где орудия были подготовлены и нацелены ещё за день до прибытия Гриммов. Учитывая артиллерийские возможности аркологии, Гриммы, вероятно, находились примерно в тридцати-сорока километрах. Беовульф мог бежать без устали со скоростью пятьдесят-шестьдесят километров в час, так что в лучшем случае они были в сорока минутах от города. Возможно, впереди строя движутся и летающие твари. Всё зависело от того, собираются ли они предпринять стратегическую атаку или просто надеются на свою численность. Учитывая ограничение по времени, более вероятным было последнее. Неорганизованное, но подавляющее нападение, когда Гриммы массово бросятся на защитников. Жон посадил последних людей в грузовик и хлопнул рукой по кузову, подавая сигнал водителю. Оставшееся оружие, которое они не успели раздать, складывали в другой грузовик, чтобы отвезти в разные места для переоснащения. Он не знал, где они находятся, потому что это было не его дело. У него, как и у других охотников и охотниц, было много боеприпасов и оружия, и они не собирались покидать стены, пока не погибнут или пока не закончится битва. — Пора идти! — крикнула Янг. — Шлемы надеть! Маски привести в действие! — Его маска с легким шипением встала на место и запечаталась. Вряд ли Салем сможет использовать Гниль здесь, ведь для заражения требуется время, но рисковать не стоило. Приятно было слышать, что Янг снова в командирском настроении. Успокаивает. Ему не нужно было думать, можно было просто делать то, что ему говорят. — Мы знаем свои подразделения, отряд. Разрешаю: CD1A. Активировано самостоятельное использование боевых препаратов. Система доставки на его запястье щелкнула, и на ней мигнул слабый зелёный огонек.— Используйте их по мере необходимости, — распорядилась Янг. — У меня не будет ни времени, ни сил, чтобы вводить их вам, так что действуйте. — Он заметил, что она ухмыляется. — Но приберегите кайф для вечеринки в честь победы, а? — Ой. А я собиралась выпить весь коктейль прямо сейчас, пока ты не сказала это, — рассмеялась Нора. — Ты такая любительница вечеринок. Они громко разговаривали, пока бежали трусцой к назначенной им стене. Они шли к западной стене — квадрату 6А. Он уже бывал на стенах в инженерных войсках, но никогда не участвовал в боевых действиях. Он занимался проверкой и обслуживанием систем вооружения и учился их ремонтировать, если до этого дойдёт дело. Стена аркологии представляла собой гигантское сооружение толщиной более двадцати метров, с целой системой внутренних коридоров и комнат, а также по меньшей мере десятью метрами сплошной стены в качестве буфера. Внизу она была более массивной, а к верху становилась всё более пологой, но в её конструкции не было слабых мест. При достаточной грубой силе она могла обрушиться, но в ней имелись и предохранители, чтобы в случае чего взорвать секции снаружи. Захватив с собой несколько Гриммов, можно было предотвратить, что стена раздавит людей в городе. Конечно, это убьёт всех, кто находится внутри и на ней, но если стена окажется под угрозой, то этим людям уже конец. Им дали бы короткий срок для эвакуации, но вряд ли Гриммы позволили бы кому-то им воспользоваться. Когда они добрались до стены, она превратилась в оживлённый улей. За ней стояли сотни людей, ожидая приказа от старых ветеранов, которых вернули, чтобы они руководили ими как ополченцами последнего шанса. Они вчетвером прошли мимо, не обращая внимания на пристальные взгляды и указующие пальцы. Их нарукавные повязки и доспехи выдавали в них охотников. Солдаты у стены тоже остановились, чтобы отдать честь, даже когда над головой грохотала артиллерия. Они вошли в один из лифтов, и Янг коснулась кнопки, закрывая двери и отправляя их со свистом вверх на безрассудной скорости. На то, чтобы добраться до вершины, ушло целых сорок секунд. Жон мысленно считал каждую секунду. Лифт был установлен на внутреннем краю стены, но дверь, очевидно, открывалась в другую сторону, иначе они вышли бы в воздух. Как только закрытая дверь достигла самой стены, перед ними открылись бескрайние просторы — леса, горы, а вдали — сама великая стена. Когда-то эта стена была самым популярным решением проблемы Гриммов, которое, как утверждали СМИ, позволило бы им вернуть свои земли и начать золотую эру. Это длилось десять лет. Десять лет все надеялись, что всё получится, но, как он теперь знал, десять лет Королева Гриммов позволяла им успокаиваться, чтобы они создавали маленькие деревеньки и города, которые она смогла смести, когда её войска обрушились на них. Так было и сейчас. Сквозь дымку дыма и грязи, а также далёкие вспышки оранжевого огня артиллерии, бившей по земле, по открытому пространству полз безошибочный чёрный ковер. От него отрывались куски, но тут же заполнялись новыми. Гриммы всех форм и размеров, но среди них были и гораздо более крупные, некоторые высотой с сами стены. Гиганты передвигались на четвереньках, выглядели такими медлительными и громоздкими, но шагали достаточно резво, не сильно отставая от своих более быстрых сородичей. — Нам есть из чего выбирать, — сказала Нора. — Спорим, я убью больше всех? — Спорим, — сказала Янг. — Проигравший должен пробежать круг по тренировочному полю голым. — Присоединяюсь, — сказал Жон, изо всех сил стараясь сосредоточиться на этом, а не на рое перед ними. — По-моему, неплохо. А мы...? — Просто будем стоять на месте, пока они не подойдут поближе. — Янг немного повысила голос, чтобы её было слышно над обстрелом. Пока это была дальнобойная артиллерия, но как только они подойдут достаточно близко, откроют огонь зенитки, пулеметы и все остальные батареи на стенах, и тогда будет по-настоящему оглушительно громко. — Пусть солдаты управляют орудиями. Наша главная задача — защищать их. Пушки, я имею в виду. Пусть Гриммы забираются на стены, но каждое орудие убьет больше Гриммов, чем любой из нас. Мы должны держать их в боевой готовности как можно дольше. Под стенами, но за их пределами, появились танки. По правде говоря, это были остатки старой эпохи, в основном бесполезные против Гриммов, но сохранившиеся для этой цели. Впереди виднелись знаки, указывающие на минные поля, не говоря уже о колючей проволоке, вбитой в землю. Гриммы не собирался задерживаться на ней, но хотя бы парочка истечёт кровью. Каждая мелочь помогала. — Воздушной поддержки нет? — спросила Руби. — Что, они заняты полировкой своих птичек? — Ты же знаешь, какие они спортсмены, — поддразнила Нора. — Они, как обычно, появятся с модным в наши дни опозданием. Все они знали истинную причину. У Гриммов были свои воздушные силы, которые если и не собьют самолеты, то заблокируют их двигатели и приведут к поломке. Бомбардировщики поднимались в воздух только после того, как противовоздушным орудиям удавалось открыть огонь и проредить ряды тварей, и после этого они постоянно летали, сражаясь насмерть вместе со всеми. Перехватчики, однако, оставались в резерве, причём специально для защиты воздушного пространства над местом запуска ПТ. — Пройдёт ещё немного времени, прежде чем начнется веселье, — сказала Нора. — Жаль, что мы не взяли с собой колоду карт. Жон чувствовал, что Гриммы скоро не дадут им заскучать.

/-/

Вайс Шни занималась последними тестами и проверкой всех систем стабилизации праха и топливных баков. Её сердце бешено колотилось, а тело дрожало, но она напоминала себе, что испытывать страх — это нормально, особенно если она все равно собирается это сделать. Это означало, что она преодолевает его. Страх. Исчезни... исчезни... Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Там умирают люди, Вайс. Они умирают за то, чтобы у нас был этот шанс. Возьми себя в руки. — Исследователь Шни! — позвал техник. — Всё в порядке? Есть проблемы? — Нет. Системы в порядке. Топливный банк В работает нормально. Как фокусирующие кристаллы? — Настолько хорошо, насколько это возможно, — доложил голос у неё над ухом. — Однако у нас возникли проблемы с установкой покрытия для них. На тех скоростях, до которых мы будем разгоняться, они могут треснуть, если у нас не будет защиты. — Щит недостаточно хорош? Я думала, мы сможем его сбросить. — Главный исследователь Уиллоу Шни обеспокоена тем, что дополнительный вес негативно скажется на нашем запуске. — Ну, нам нужно что-то, чтобы защитить их. Они не переживут запуск. — Я знаю, мэм. Мы заняты тем, что собираем небольшие индивидуальные щиты для каждого из них. Их можно будет сбрасывать тем же способом, но, по крайней мере, будет меньше металла и веса. Да и безопаснее. Если бы оригинальный щит вышел из строя, мы бы потеряли все кристаллы. Здесь же мы можем позволить себе один или два, но, надеюсь, ни один не выйдет из строя. Надежда. Вайс была учёным и ненавидела это слово. Наука не должна полагаться на надежду, удачу или что-то ещё столь неточное. Наука должна поддаваться количественному измерению. К сожалению, на это у них не было времени. Королева Гриммов была здесь, и они должны были действовать, если надеялись отомстить за Атлас и защитить остальной мир. — Сделайте это. Я перехожу к топливному баку С. — Вас понял. Станция Терминус была создана в виде кольца. Так и должно быть, решили они, потому что кристаллы для оружия должны были вливаться друг в друга, а это возможно, только если станция построена вокруг них и они могут фокусировать свои лучи внутрь. Круг — не самая аэродинамичная форма, если только станция не лежит на боку, а это невозможно без слишком большой нагрузки на её конструкцию. Они обсуждали вариант ракеты с кольцом внутри, чтобы она распадалась вокруг них, но для этого потребовалось бы в двадцать раз больше праха и сырья, чем у них было. В итоге пришлось сделать станцию как можно более прочной и просто использовать больше праха для запуска. Это сработает. Все испытания говорили об этом. Станция достигнет орбиты. Надеюсь... Как только они окажутся наверху, всё станет проще. У них останется прах для навигации и питания, а также для стрельбы из оружия, но у них будет только один выстрел. На вторую попытку запустить оружие, потребляющее прах, его не хватит. — Гриммы вот-вот достигнут стен. — Голос Винтер донёсся по другому каналу. — У нас мало времени. Мы можем стартовать раньше, если... — Никаких сокращений, — твердо произнесла их мать. — Атлас умер ради этого проекта, и Вейл готов сделать то же самое. Если мы нарушим правила и потерпим неудачу из-за этого, то наплюем на их жертву. Запуск не произойдёт ни на секунду раньше, чем мы будем готовы. Продолжайте действовать по плану. — Да, мама, — ответила Винтер. — Да, мама, — ответила Вайс, пригнув голову. Ей было больно думать о том, что многие жертвовали собой так же, как её брат и друзья в Атласе. Эвакуировали только тех, кто представлял ценность для проекта, а многие из её друзей детства не имели такого права. Им пришлось встретиться с ней лицом к лицу и попрощаться, зная, что она будет жить, а они останутся умирать. Мне очень жаль. Простите. Я заглажу свою вину перед всеми вами прямо сейчас. Обещаю. — Мэм? — сказал инженер рядом с ней. — Всё в порядке? — Всё в порядке. — Вдалеке продолжала стрелять артиллерия, но теперь доносился и вой пулеметных установок и зенитных батарей. Они заглушали звуки, которые, по мнению Вайс, должны были быть похожи на крики. — Наши союзники присоединились к битве. Нам следует поторопиться, чтобы успеть присоединиться к ним. — Конечно, мэм. — Инженер печально отдал честь. — Ремнант Инвикта. Жизнь в Атласе была хороша. Пока она не закончилась. Вайс пробормотала ответ, пересчитывая баки с прахом и проверяя, правильно ли они подключены к двигателям. Вайс знала, что прожила очень красивую и особенную жизнь по сравнению со многими другими. Её ценили и выбрали за ум и талант к наукам, и защищали больше, чем кого-либо другого. Она никогда не нуждалась в еде, ей не приходилось жить в тяжёлых условиях, как её брату, и от неё никогда не ждали, что она возьмёт в руки оружие и будет сражаться. Немногим повезло так, как ей, и именно поэтому она, как никто другой, чувствовала себя так жалко, что сейчас ей было так страшно. Все остальные на стенах, сражающиеся за свою жизнь, имели больше прав на этот страх, чем она. — Топливный бак С проверен и подключён. Остался только бак D. — Остался один, и отступать будет поздно. Они стартуют, и возможность отступить будет потеряна для неё навсегда. — Я... я сейчас на пути к баку D. По крайней мере, по возвращении меня ждёт романтическое свидание, подумала она, трясясь от смеха. Инженер, помогавший ей, никак не прокомментировал это, как не прокомментировал и то, что по её лицу начали бежать слезы. Они работали в молчании, подтвердили состояние топливного бака D и подали сигнал о готовности систем запуска. Никто из них не покинул станцию.