Remnant Invicta

Возможно, это был их последний день жизни, и Жон решил провести его с пользой. Правда, он не знал, как именно это сделать, и что они должны были сделать, чтобы считать этот день проведённым с пользой. Аркология ожила: все здоровые мужчины, женщины и дети, способные носить оружие, были собраны для последней контратаки Вейла — нет, всего мира. Тот факт, что все остальные вступали в бой с Гриммами, чтобы выиграть время и дать возможность выжившим с Бикона прилететь на самолете, заставлял всех сосредоточиться на них. Если они потерпят неудачу, то погибнут все остальные. Этого было достаточно, чтобы у него сводило живот, но Жон отбросил подобные мысли. Они не помогут ему провести последний день продуктивно. Вместо этого он обратил внимание на грубые и простые фотографии, которые Руби разложила на столе в общей комнате. Сан, Рен, Нора, Янг и мальчик с голубыми волосами, который, должно быть, был Нептуном. Они потеряли человека ещё до его приезда, и всё же Сан принял его с распростёртыми объятиями. — Они бы не хотели, чтобы мы тратили сегодняшний день на долгие похороны, — сказала Руби дрожащим голосом. — Я знаю Янг. Если бы это была её последняя ночь на Ремнанте, она бы сильно напилась, накурилась, потом похитила Блейк и сделала так, чтобы все в Биконе знали, что они затеяли. — Руби хрипло хихикнула. — Вот такая она была чокнутая. Жон отломил небольшой кусочек плитки тёмного шоколада и поднёс его к её губам. Руби закрыла глаза и приняла его, слегка вздрогнув от прилива сахара. Это было настолько редкое лакомство, что их тела просто не знали, что делать с сахаром, но Бикон открыл свои магазины и разрешил им брать всё, что они хотели. Они наедались мясом и сладостями, и он видел множество людей, которые принимали алкоголь и наркотики, чтобы по-настоящему оторваться. Учителям было бы всё равно, даже если бы они были живы, чтобы остановить их, но они были мертвы, как и все остальные, а Бикон стал призрачной академией. Руби поставила несколько стеклянных бутылок пива перед каждой из фотографий, а затем нервно сдвинула их в сторону, чтобы не заслонять. Он не чувствовал в этом ничего здорового, но он не любил жаловаться. Здоровье — это надолго, верно? Скоро это будет неважно. Закончив, она присела рядом с ним, прижавшись к его боку скорее в отчаянном поиске утешения, чем любви. Они не были такими, как Блейк и Янг, или Рен и Нора. Возможно, со временем они могли бы стать такими, и, возможно, Янг разглядела в них потенциал, но время было не на их стороне. — За отряд Феникс! — сказала Руби, подняв бутылку над головой. — За отряд Феникс, — вторит ей Жон. — Живи быстро, умри молодым. Они обильно выпили, и горькая жидкость потекла по горлу. Это было настоящее пиво, и Жон не мог отделаться от мысли, что он хуже, чем самогон Янг. Впрочем, может быть, тот напиток был настолько жесток, что убивал вкусовые рецепторы быстрее, чем ты успевал ими воспользоваться. Допив, Руби швырнула бутылку в стену, и та разбилась на ковер. После этого она рассмеялась, что говорило о том, что это не было гневным движением. В её глазах появился лукавый блеск, который он принял за разрушительное желание выпустить пар. Жон посмотрел на свою бутылку, допил её до дна и отправил разбиваться о стену. Это принесло облегчение. Удовлетворение. Вскоре они уже поднимали стулья и швыряли их в окна, пробивали тонкие стены, срывали потолочные светильники и крушили почти всё, что попадалось под руку. Зачем? Он не знал. Только то, что им было хорошо, и это был прекрасный способ снять напряжение. Только стол с фотографиями их товарищей по отряду оставался в целости и сохранности — нетронутый островок в океане разрушений. — Жон! — крикнула Руби с горящими глазами. В её руке был телевизор, по которому в свободное от работы время крутили пропаганду. Руби держала его в двух руках, балансируя на одном плече и готовая к броску. — Бэттер ап! Пригубив свой последний напиток, Жон перекинул бутылку через плечо и взял складной стул. Он встал на него боком, ноги вместе, и дважды качнул стул, чтобы прочувствовать его. Его собственная ухмылка была маниакальной. — Готов, как только ты начнёшь. — Алле-оп! Телевизор взмыл в воздух, Жон шагнул в сторону, подставил ногу и со всей силы замахнулся стулом. Раздался приятный треск, когда экран разлетелся вдребезги, а затем не менее приятный хруст, когда стул впился в него. На самом деле он не отправил его в полет. Скорее, он всадил в него стул, и оба упали на пол. Для Руби этого было достаточно. — Да, чёрт возьми! — Она перемахнула через обломки и бросилась на него, и они вдвоем закружились и засмеялись среди разрушений. — Чёрт, я вечно хотела это сделать! — кричала она. — Представляю, как это будет смотреться на лицах этих тупых дикторов! — Да пошли они! — согласился Жон. — Победа? Славное самопожертвование? Они ни черта не знают. Руби снова хихикнула и оглядела то, что когда-то было их общей комнатой. Теперь здесь царила разруха. Вместо того чтобы расстроиться, она положила голову ему на грудь и сказала: — Янг бы это понравилось. И Норе тоже. — Да... — Нептун бы испугался, что попадет в беду; он всегда был таким беспокойным. Чаще всего ему требовалась помощь Сана. А Рен закатил бы глаза, но присоединился бы, а потом сделал бы вид, что нет. — Она хихикнула. — Он был таким странным. — Это говорит ребёнок из пробирки. — Эй, я отлично справилась с ролью человека, выросшего на ферме! — Это точно. Жон притянул её рот к своему, и вскоре они нашли другой способ отвлечься. От неё исходил вкус пива и пота, и он был уверен, что от него тоже. Этот поцелуй был неуклюжий, грязный, зубы больно сталкивались, а носы изо всех сил старались растереть друг друга в пыль. На мгновение, однако, реальный мир исчез. Они были не в Вейле, не в Ремнанте, а в своём собственном маленьком мире тактильных ощущений. Но это длилось недолго. Им нужно было отдышаться. — То, как Янг описывала поцелуй с Блейк, заставило меня подумать, что он будет лучше, — сказала Руби. Жон поморщился. — Ой. — О, всё в порядке. — Она ударила его в грудь и хихикнула. — Всё хорошо. Янг просто преувеличивала. Как фейерверк, солнечный свет и радуга, и вся эта хрень, которую она говорила, когда заигрывала с Блейк. — Что ты чувствуешь? — Жёсткость, отчаяние, тепло, спокойствие. — Звучит похоже. Руби не жаловалась, но и он не жаловался. Это было лучше, чем альтернатива. — Странно, что я не боюсь за завтрашний день? — спросила она. — Я знаю, что умру. Мы оба знаем. Но я совсем не боюсь. — Думаю, это потому, что нет никаких сомнений. Может быть, страх основан на неуверенности. Не знаю. Раньше, в пехоте, я испытывал страх, потому что надеялся вернуться и боялся, что не вернусь. А сейчас... — Он сделал паузу, пожал плечами и продолжил. — Теперь я как будто знаю, что скоро умру, так что нет смысла волноваться. — Хм. — Руби кивнула и снова поцеловала его. Поцелуй был долгим и отчаянным, как и предыдущий, и не менее грубым, хотя оба признавали, что он мог бы быть и помягче. Когда они расстались, она снова заговорила. — На фермах нас всегда учили, что бояться бессмысленно, потому что мы рождены для смерти, и долгое время это работало, но, кажется, я начала испытывать страх, когда Янг как бы удочерила меня. Внезапно у меня появилась сестра, а это означало, что мне есть что терять. И теперь я её потеряла. Потеряла её. Разве это неправильно, что часть меня жалеет, что она так и не удосужилась подружиться со мной? — Я думаю, ты говоришь так, потому что тебе больно. — Да. Наверное. — Руби грустно улыбнулась. — Но я отчасти завидую тем людям, у которых ничего не было, и они просто существовали, чтобы выполнять свой долг. Должно быть, это была очень лёгкая жизнь. — Или скучная. — Но тогда тебе не было бы жалко её терять, правда? Жон положил руку ей на голову и надавил на нее. — Перестань пытаться всё рационализировать. Плохие вещи случались. Мы страдали. Но у нас были и хорошие времена с ними. Они стоили того, чтобы страдать. Без этого наша жизнь была бы пустой. Руби напряглась, потом расслабилась. — Ммм. Я просто... я не знаю. Эскапизм. — Она пожала плечами, прижимаясь к нему. — Я бы не отдала их ни за что на свете. К чёрту мир. Всё равно это дерьмовое место. Как ты думаешь, следующий мир лучше? Загробный мир или что-то в этом роде? — Если он существует, то хуже быть не может. — Верно. — Руби наконец высвободилась из его объятий и, пробираясь через разбитое стекло и обломки мебели, снова села за стол. Она взяла порцию Сана и бросила её ему, а затем взяла порцию Янг. — Выпьем! Жон поднял свою бутылку и откупорил. — Будем! Бутылки разбились о стену, оставив после себя ужасный беспорядок. Если, конечно, кто-то останется, и если завтра Гриммы не победят. Если же нет, то счастливчики, которым выпадет жить в новом мире, свободном от опасностей, могли бы, чёрт возьми, убрать за теми, кто погиб, чтобы это случилось. Они провели ночь, разгромив всё вокруг — своё общежитие— и убедившись, что все, кто придет после, найдут следы их смерти. На стенах было вырезано Отряд Феникс и имена всех и каждого из них. Жон вырезал своё имя рядом с именем Руби, а под ним — послание. "Живи быстро, умри молодым". Как только это было сделано, Руби прижалась к его спине и заплакала. Он не знал, почему и что стало причиной этого. Может быть, из-за того, что их последнее послание было оставлено вот так. Присмотревшись, Жон решил, что что-то не так, и протянул руку, чтобы исправить ножом некоторые буквы. "Жили быстро, умерли молодыми." Закончив работу, он подхватил Руби, затем фотографии товарищей по команде и отнёс их на койку. Руби прижалась к нему, и они даже не смогли заставить себя заняться сексом. Они просто лежали рядом, окутанные теплом друг друга, а улыбающиеся лица их товарищей по команде смотрели, как закрываются глаза и восемь часов из своих последних двадцати четырех растворяются.

/-/

Одна рука Жона сжимала штурмовую винтовку, которую он зажал между плечом и рукой, уперев приклад в колено. Когда двери ангара закрылись, запечатав их внутри транспорта, другая его рука взяла руку Руби, и их пальцы переплелись в перчатках. В каждом самолете их было восемь, и не все они были охотниками. Единственный способ дать шестидесяти из Бикона хорошие шансы на приземление — спрятать их среди многих других. В общей сложности в улей должны были спуститься 240 человек. И это не говоря уже о тысячах тех, кто будет маршировать и сражаться на земле с огромным потоком Гриммов. Бесконечный шквал монстров. Это должно было стать крупнейшим сухопутным наступлением в истории. Сотни танков и машин, тысячи пехотинцев и вся поддержка, которую могла оказать аркология. В Вейле оставался не костяк войска, а пустота. Если Гриммы обойдут армию стороной, Вейл падёт, но это не страшно. Вакуо все ещё будет существовать, и они смогут отстроиться заново. Но Жон не думал, что Королева Гримм согласится на захват аркологии. Не тогда, когда она знала, что проект Терминус находится в атмосфере и ждёт сигнала для выстрела. В самолете включился экран, и Жон поднял голову, чтобы посмотреть, как на экране воспроизводится план. Он был нечётким и сделанным наспех, но голос Озпина хорошо объяснял его суть. — В 09:00 объединенные военные силы Вейла и Вакуо выйдут из аркологии, чтобы встретиться с Гриммами в следующем месте.— Появилось место на карте. — Разведчики указывают, что Гриммы предпочитают держаться здесь, не имея возможности быстро вывезти Королеву с поля боя. На экране мигнул красный маркер над указанным местом, и он увеличился, показав красные пятна, марширующие к упорядоченной синей линии, а затем многочисленные стилизованные взрывы. Линии задрожали, словно сталкиваясь друг с другом. — Как только ряды сойдутся и Гриммы вступят в бой, будет послан сигнал нашим военно-воздушным силам, которые вышлют сначала волну перехватчиков, а затем волну бомбардировщиков. Первая волна очистит воздух над ульем, а второй будет поручено сбросить боеприпасы не на битву, а на сам улей. На видео были видны пунктирные линии, ведущие к нему, а затем ещё один взрыв. Затем видео увеличилось, показав компьютерное изображение улья, теперь уже с дымящимися кратерами в нем. — Цель — повредить каркас улья и обеспечить точки входа для десантников. Через две минуты после взлета бомбардировщиков из Вейла вылетят воздушные транспортники, летящие на большой скорости. Вас сбросят с воздуха над ульем. К этому моменту основная наземная битва будет идти уже около 10 минут, и вы получите прикрытие и время для действий, пока основная масса Гриммов будет отвлечена. Все знали, что именно в этом будет заключаться роль основной армии, но всё равно было холодно слышать, что это сказано так просто. Наземная битва была бессмысленна, разве что для того, чтобы выиграть время, — сотни людей погибнут там, внизу. Гриммы прорвут их, как горячий нож масло. У них даже не будет поддержки охотников, потому что их не осталось. У них не будет даже воздушной поддержки. Всё внимание должно было быть сосредоточено на улье. — Несмотря на все усилия наших бойцов, ожидайте, что воздушные Гриммы бросят вызов. Их число должно уменьшиться, но не исчезнуть полностью. Вы должны приземлиться в улей и проложить себе путь внутрь. Все вы снабжены термическими зарядами, чтобы при необходимости проделать дыры в любых завалах. Изображение сменилось на "примерное" изображение улья со стороны, с небольшими туннелями, проложенными сквозь него. Никто, конечно, не знал, существуют ли они, но предполагалось, что Гриммы выходят из него. Королева должна была их производить, а они должны были выходить, так что внутри должна быть какая-то система. Изображение предполагало наличие более крупной камеры в центре, что выглядело вполне разумным. — Как только вы окажетесь внутри, вам предстоит пройти в главную родовую камеру. Там вы активируете целеуказатель, который подаст сигнал проекту Терминус. — Изображение показало пучок волн, поднимающихся вверх, а затем тёмно-фиолетовый луч, бьющий вниз. — Станция откроет огонь и уничтожит Королеву Гриммов раз и навсегда. В тесном ангаре раздались приглушённые возгласы. — Вам приказано не активировать маяки раньше времени. Любые выстрелы в сторону улья могут позволить Королеве Гриммов выжить, и проект Терминус не сможет сделать второй выстрел ещё какое-то время. Вы должны подать сигнал только тогда, когда вы непосредственно увидите Королеву Гриммов, и в этот момент вы должны немедленно эвакуироваться. Кто-то засмеялся. — Эвакуироваться, он сказал? Как будто у нас будет время! — Ни малейшего шанса, — согласилась другая девушка с суровым голосом. — Я скажу вам, что я сделаю. Я заберусь на лицо этой суки и сделаю селфи, прежде чем мы все уйдём. Может быть, мой свиток сохранится, и историки увидят мою наглую ухмылку. Поместят его в музей. — Ха! Тебе стоит посигналить им, пока ты там. — Я зарежу её, — сказал один парень. — Многого не сделаю, но я буду единственным ублюдком на Ремнанте, которому это удалось. В следующей жизни вы все сможете угостить меня выпивкой! Руби хихикнула и ткнула Жона локтем в ребра. — Им придётся опередить нас, да? Жон мрачно улыбнулся в ответ. Вот и всё. — Да... За бортом самолета раздался сигнал тревоги, и все замерли. Послышался звук оживших реактивных двигателей, а затем визг истребителей, взлетающих с грохотом и далёким ревом. Спустя несколько минут они зазвучали снова, но уже несколько в другом тоне. Бомбардировщики взлетали медленнее, один за другим, но и они направлялись в бой. Сирена должна была предупредить их о начале пехотного сражения. Люди уже гибли. Жон знал, что там будет его семья. Если они все уцелели на стене, что было несомненно, то их можно было считать боеспособными. Даже его мать-пенсионерка. Когда их собственный самолет начал выруливать на взлетную полосу, они поняли, что отступать уже поздно. Не то чтобы до этого момента не было времени. Жон схватился за винтовку и крепко сжал руку Руби. Она сжала её в ответ, и они оказались вместе. Последние оставшиеся члены отряда Феникс. Он закрыл глаза, когда самолет загрохотал, зажигая двигатели. На мгновение они замерли на взлетно-посадочной полосе, а затем начали двигаться вперёд, набирая скорость, когда всех вдавило обратно в кресла. — Поездка в один конец, детка! — проревёл один из мужчин. — Тот, кто приземлится последним, — грёбаный неудачник! — Ремнант Инвикта, сука! — кричала женщина. — Покажем ей, как это делается! Они палили в воздух, тряслись в своих креслах, когда некоторые из них начали петь, а другие разразились песнопениями. Это было целое месиво беззвучных звуков, призванное занять и отвлечь их. Жон местами присоединялся к Руби, просто радуясь возможности заняться чем-то, не связанным с размышлениями о предстоящем. Он понял, что они находятся над полем боя, когда услышал грохот пушек, непрерывную стрельбу, нечеловеческий вой и рёв. Самолет начало трясти, его раскачивало от сильной турбулентности и силы падающих впереди бомб. Жон крепче вцепился в руку Руби, но тут же вскинул голову, когда в ангаре раздался громкий гудок и вспыхнул жёлтый свет. Что...? Но это слишком рано... Пол провалился под ними и выплюнул их кресла вниз слишком рано. Ветер подхватил его, закружил Жона, и он успел увидеть, как в их самолет врезался могучий Грифон. тот сгинул в огненном шаре, сила которого разнесла их ещё больше, отправив вниз. Пряжки их ремней автоматически расстегнулись, сиденья отлетели от них и выбросили их в открытый воздух. Жон и Руби вытянули руки и ноги, как их учили, и сориентировались лицом вниз. Сверху раздался рёв, а затем яростный крик: одного из их группы схватил Грифон и проглотил целиком, пока чудовище летело вперёд. Другого разорвал напополам клюв Невермора, и ещё больше тварей преследовали их, вынуждая открывать огонь, пока они находились в свободном падении. Впереди всё больше транспортов начали сбрасывать свой груз, и они были в лучшем положении, чем Жон и Руби. Если бы они продолжали падать, то приземлились бы перед ульем, в центре разъярённых Гриммов, где их бы разорвали на части. Жон прижал Руби к груди и закричал: — Я сейчас! Нам нужно подобраться поближе! Парашют выскочил у него из-за спины одним нажатием кнопки на запястье. Их спуск внезапно прекратился, и они спаслись, когда внизу пролетел Грифон. Их подхватил ветер, и Жону пришлось отпустить Руби, чтобы направить их к улью. К счастью, она ухватилась за него. Они скользили к нему, но медленно: теперь они оказались на открытом пространстве и спускались слишком медленно, чтобы не стать лёгкой мишенью. А Гриммы не были слепы. Из нового, невиданного Гримма посыпался град шипов толщиной с его руку. Большинство из них отбила броня и аура его и Руби, но те, что пропустили их, поднялись вверх и прорвали парашют, снова отправив их вниз. В ярости он отстегнул ремни и позволил рваной ткани улететь в сторону, когда они снова упали, а Руби притянула их к друг другу так, что оказалась у него за спиной. Руби обвила руками его шею, а ногами — талию, так что её запястья оказались перед ним. — Возьми контроль! — крикнула она. Он так и сделал: активировал парашют и схватился за ручки, когда тот вырвался из рюкзака, остановив их падение во второй раз. Теперь они были ближе, чем раньше, и вероятность того, что они врежутся в бок улья, была выше, чем в его верхнюю часть. Это было лучше, чем падать на землю, где их могут разорвать на части твари. Позади себя он видел, что битва идёт плохо. Наземные войска не могли победить, и они знали это: их убивали сотнями. Танки обрушивали огонь на наступающую массу чёрных существ, а ракетные батареи орудий обрушивали град снарядов вниз, вырывая куски из казавшейся бесконечной орды. На его глазах воздушный бой проходил так же неудачно. Истребители падали вниз, словно пылающие кометы, а парашюты массово пробивались, отправляя солдат — многие из которых не имели ауры — на верную гибель. Однако некоторые приземлялись, и у тех, кто обладал аурой, как у них самих, было больше шансов сделать это. Отвлекающие маневры работали. Они давали Гриммам так много целей, на которых нужно было сосредоточиться, что некоторые из них пробивались, несмотря ни на что. — Вот! — сказала Руби, указывая на место. В боковой стенке улья, примерно на три четверти высоты, было отверстие. Оно не выглядело так, как должно было выглядеть: края его были покрыты шрамами и чёрными от огня пятнами, а из него, словно водопад, сочился какой-то ужасный ихор, похожий на кровь. Но всё же это было отверстие. — Это наш путь внутрь! Они должны были пролететь над ним, а это означало, что им придётся разрезать парашют и падать. Жон глубоко вздохнул. — Ты готова? — Ещё как готова! Он разрезал парашют, и они снова упали, на этот раз под углом в сорок пять градусов. Руби закричала, но в основном от восторга. Выставив вперед ноги, они ударились о входной проем примерно в полуметре от него. То, что выглядело как твёрдая плоть, оказалось больше похоже на резину, и они с дикой скоростью отскочили к потолку прохода, а затем снова вниз, где из-за внезапного наклона они заскользили по скользкой, окровавленной плоти, как по водной горке. — Ваххх! — завыла Руби, крутясь перед ним. — Руби! Осторожно! — Я пытаюууусь! Руби перелетела через кочку и оказалась в воздухе, а вскоре и он тоже. Они пролетели через какую-то пещеру, где Гриммы промчались под ними в другую сторону, наружу, к месту битвы. Они не заметили, как двое людей пронеслись над головой и вошли в другой туннель, а затем с невероятной скоростью понеслись вниз. Руби удалось затормозить, вонзив приклад своего оружия в плоть, но это лишь заставило его врезаться в неё. Запутавшись, они продолжали двигаться, наконец замедлившись за счёт трения. Когда они в конце концов остановились, то не потому, что их выплюнуло или они достигли ровной земли. А потому, что склон был недостаточно крут, чтобы сохранить темп, и потому, что они смогли упереться пятками и остановиться на тридцатиградусном уклоне. Они сидели, переводя дыхание, сердца бешено стучали в ушах. — Вот дерьмо, — задыхалась Руби. — Это было... Это было нечто... — Тебе повезло, что меня больше не укачивает, — простонал Жон. — Ты в порядке? Не ранена? — Я в порядке. В шоке, вся в липком, вязком, но в порядке. А ты? — Живой. — Он опустил руку в жидкость, стекающую по плоти, как слизь, и поднялся на ноги. Стоять было неудобно, потому что они всё ещё находились на склоне, только не очень крутом. Ему пришлось откинуться назад и упереться одной рукой в стену. Руби сделала то же самое, перебравшись на край, где она могла ухватиться за плоть. — Всё это кажется живым. Ты же не думаешь, что это Королева Гриммов? — Не думаю, что она стала бы вот так открыто подставлять себя под удар, — сказала Руби. — Скорее всего, это какая-то штуковина Гримм, которую она создала как мобильный командный центр и экзоскелет. Чтобы обезопасить себя внутри. Готова поспорить, что в нём хранится много всего, из чего она делает Гриммов. Это была здравая мысль, и он принял её за чистую монету. В любом случае они должны были быть уверены, а значит, их приказ не изменился. Нужно было найти центр или место, где прячется Салем. — Идти ли нам по этому проходу до конца или пробить стену? Проход должен куда-то вести, но нет никакой гарантии, что это не будет что-то вроде желудка или растворяющей кислоты. — Или нерестового бассейна, из которого Гриммы могут вылезти, забраться по проходу и вырваться наружу, — согласилась Руби. — Я предлагаю пролезть и посмотреть, что на той стороне. А потом решим. Его это вполне устраивало. У них был термит, но спрятаться от него здесь было негде, поэтому они достали свои тяжёлые ножи и принялись колоть и резать стену. Это было несложно: стена была мясистой и жёсткой, но больше напоминала резину, чем металл. Резать было неудобно, но не трудно, и вскоре им удалось проделать в ней дыру, через которую можно было заглянуть внутрь. Руби беззаботно просунула голову внутрь. — С этой стороны похоже туннель. Скорее настоящий туннель, а не артерия или что-то в этом роде. Он плоский, а пол и стены выглядят твёрдыми, словно известковые. Думаю, по нему было бы гораздо легче идти, но выглядит он как некий закоулок. Много путей и мест, где можно заблудиться. — Я предпочту его, чем одностороннюю кровавую горку, куда бы он нас ни привел. Ничего хорошего, я думаю. — Я тоже. — Руби оттолкнулась от земли и пролезла в дыру. — Подставь мне ногу, и я подрежу с другой стороны. Я могу расширить её, чтобы ты смог пройти. — Он подтолкнул её вверх и положил руки ей на задницу, проталкивая её, пока она не упала на другую сторону. — Уф! Я внутри. Да, здесь поверхность гораздо твёрже. — Когда она встала на другую сторону, появился шлем, и она начала ковырять дыру. — Я разрежу проход. Ты докладывай. — Хорошо. — Жон опустился на колени и прикоснулся к шлему. — Охотник — Командующему. Охотник вызывает Командующего. Это охотник Жон Арк и Руби Роуз. Мы внутри улья. Повторяю, мы внутри улья. — Принято, — ответил голос, в котором он узнал голос Озпина. — Вы и ещё двадцать два человека добрались до улья. Остальные считаются пропавшими без вести, но, возможно, ещё не погибли. Сообщения продолжают поступать. У вас есть данные о Гриммах? — Нет, сэр. Мы не обнаружены. — Хорошо. Продолжайте выполнять задание и докладывайте обо всем, что представляет интерес. Я скоординирую другие отряды к вашему месту, если вы найдёте что-нибудь интересное. То же самое, если другая команда обнаружит основную цель. Командующий, конец связи. Жон отключил связь. — Меньше половины пробрались внутрь, — сообщил он Руби. — Половины всех? — К сожалению, нет. Половина из шестидесяти, оставшихся в живых в Биконе. Это было скорее 10 %, учитывая, сколько их десантировалось, но у большинства из них не было ауры, и они были обречены с самого начала. Но они погибли, дав двадцати четырем людям шанс проникнуть внутрь, каждый из которых был снабжен маячком, чтобы обрушить гнев проекта Терминус на врага. Так и будет. Должно получиться.