Remnant Invicta

Вайс Шни в сотый раз проверила устройства сдерживания праха и сообщила о своих результатах на мостик. В ответ она получила "Принято", и ей пришлось сдерживать себя, чтобы не проверить их ещё раз. Они были в порядке, и это не изменится в течение нескольких минут, но Вайс нужно было чем-то отвлечься от предстоящих событий, и она испытывала меньше страха, когда могла быть занята. И снова она напомнила себе, что страх — это не то же самое, что трусость. Жон говорил, что раз он испытывает страх, но выходит на бой с Гриммами, то и она может быть не меньшим героем, раз боится и делает это. Не страх делает человека слабым, а то, поддаётся он этому страху или нет, а она была здесь, в экзосфере, запертая в металлической клетке, сделанной в отчаянной спешке аркологией Вейла. Было просто чудом, что кто-то из них выжил после запуска. — Исследователь Вайс Шни, — раздался голос в наушнике. — У нас помехи в секторе Е6. Согласно вашему последнему отчёту, вы находитесь ближе всех. Не могли бы вы проверить его для нас? — Я займусь этим, мостик, — ответила она, радуясь, что есть чем заняться. — Это просто какие-то аномальные показания? — Используется большое количество охлаждающей жидкости. Слишком много и слишком быстро. Мы хотим знать, почему. Хм. Необычно, но не слишком настораживает. Станция явно выделяла много тепла, чтобы поддерживать их жизнь, и, скорее всего, дело было в неисправности техники или в повреждениях, полученных при запуске. Вайс направилась по тесному коридору в сторону помещения. Проект Терминус был создан с учётом того, что функциональность важнее формы, поэтому многие коридоры были тесными до клаустрофобии: под ногами лязгали металлические дорожки, а из стен торчала оголённая проводка. У них не было ни времени, ни ресурсов, чтобы сделать их красивыми, ведь каждое упущенное мгновение означало больше потерянных жизней. Никто из команды не жаловался на тесные и неудобные условия, когда они находились на земле, но здесь, на низкой орбите, всё было в десять раз хуже. И это говорила такая невысокая особа, как она. Вайс не знала, как справляются Винтер и Уиллоу. Споткнувшись о неровную дорожку, Вайс оказалась в шестиугольном пространстве, где несколько вертикальных труб использовались для прокачки праха по станции. Её встревожил свистящий звук, но он был не во внешней стене, иначе от декомпрессии та бы смялась, как фольга. Кроме того, они потратили большую часть своего внимания на то, чтобы убедиться, что оболочка бронирована и прочна. — Мостик, я нахожусь в этом районе и слышу свист. Думаю, где-то здесь утечка. — Принято к сведению. Я отправлю ремонтную бригаду. Вы можете определить её местонахождение? — Могу попробовать. — Вайс пробиралась между трубами. Воздух был горячим, и это при том, что охлаждающая жидкость уже была подана. Она протискивалась между металлическими трубами, пока не нашла часть, из которой вырывались струйки горячего воздуха. — Я нашла её! Похоже на трещину. Подождите, металл отслоился внутри. Этого не должно было произойти, если бы воздух выгнул металл или сломал его. — Не должно, — согласился человек на мостике. — Вы видите причину? — Здесь есть небольшая вмятина. Она обращена внутрь, как будто по ней что-то ударило. — Вайс прикоснулась к ней и зашипела. Металл был горячим. — Мостик, я думаю, кто-то ударил по трубе гаечным ключом или молотком. На металле есть вмятина, и мне пришлось протиснуться внутрь, чтобы найти её. Повреждения спрятаны настолько далеко, насколько это вообще возможно. По связи наступило долгое молчание, вероятно, мужчина передал её предупреждение кому-то из командиров, её матери, и получил ответные приказы. В конце концов он ответил. — Принято. Мы отправляем члена службы безопасности с ремонтной бригадой. Вы в безопасности? — Я... думаю, да... — Оставайтесь на месте. Диверсант вряд ли вернётся. Связь оборвалась, и Вайс осталась сидеть в щели между трубами и дрожать. На борту находился враг — кто-то, либо захваченный Гнилью Гриммов , либо просто психопат, который хотел, чтобы проект Терминус провалился. Эта мысль ужасала, а тесные, клаустрофобные коридоры теперь казались ещё более жуткими. Что, если это были Гриммы? Нет. Нет. Этого не может быть. Гримму не понадобилось бы бить по такой металлической трубе, чтобы сделать небольшую вмятину; он мог бы разорвать её пополам. Кроме того, Гримму никак не пройти по узким коридорам. Они проверили всех, кто здесь работал, включая анализ крови, но, возможно, кто-то был заражён при обороне Вейла, а все они слишком торопились и не могли вылететь, чтобы опознать его. С этим бы разобрались. Пришлось бы созвать всех в одно место и проверить их, после чего преступника казнили бы на месте. Скорее всего, они всё равно откажутся явиться на перекличку, подставив себя под удар своим отсутствием. Тогда придётся выслеживать их по всему комплексу. Места, где они могли причинить реальный ущерб, были ограничены, и все они были заблокированы. К счастью, они были вынуждены прибегнуть к таким мелким актам саботажа, как этот. Тяжёлые шаги гулко отдавались по металлической дорожке в коридоре слева от неё, и Вайс Шни спряталась среди труб, дрожа как лист. Возможно, это охранники и ремонтники, но если так, она была уверена, что они окликнут её. Вместо этого из коридора вышел одинокий мужчина в форме инженера с сумкой, набитой инструментами. Он бросил её с металлическим лязгом. Неужели это тот, кого послали устранить повреждения? Ворча и копаясь в сумке, он не заметил Вайс в тёмном углу. Даже освещение использовалось скупо, в каждой комнате горел лишь один тусклый светильник. Проще было заставить людей пользоваться нагрудными фонариками, которые можно было нацепить на военные жилеты, если им требовалось выполнить какую-то работу. Мужчина достал металлический прибор, затем вынул из сумки металлическую трубку с прахом и закрутил её на место. Он закрутил несколько сопел, проверил инструмент, и из конца вырвался небольшой луч резкого света. Плазменный резак, работающий на прахе. Этого не исправить! Он собирался перерезать трубы! Она должна была остановить его! Вайс обогнула трубу, когда мужчина присел, чтобы начать работу. Сердце заколотилось в горле, но она выскочила из безопасного места и направилась к его сумке с инструментами, на которой, как она увидела в тусклом свете, была кровь. Он убил кого-то и забрал её, поняв, что по-другому повредить трубы будет слишком сложно. Вайс задрожала: ей не очень-то нравились её шансы против крупного мужчины, но она знала, что от неё зависит судьба всего мира. Судьба человеческой расы. Стиснув зубы, она бросилась к выходу и схватила металлический ключ, едва не вскрикнув от неожиданности, когда остальные инструменты громко звякнули и зазвенели. Плазменный резак мужчины остановился, и он повернулся в её сторону, но Вайс уже занесла металлический ключ для замаха двумя руками. Он успел вовремя подставить руку. Раздался тошнотворный хруст кости и мясистый треск, когда она обрушила на него инструмент, но мужчина лишь скривился, словно это было не более чем неудобство, и бросился на нее. Вайс закричала и снова занесла гаечный ключ, на этот раз задев правую сторону его лица и пустив кровь. Это не помешало ему навалиться на неё и повалить на пол. Кровь стекала с его лица на её, но его руки в перчатках добрались до её горла и начали сжимать его. Его лицо было отвратительным, маньячным, широко вытянутым, с костяной пластиной, проросшей сквозь кожу и местами порвавшей её. Он был скорее монстром, чем человеком. И он выдавливал из неё жизнь. Вайс изворачивалась, пиналась, раз за разом била его ключом, но ему, как и самим Гриммам, было наплевать на боль. К тому же он был тяжелее её более чем в два раза, и она не могла его сбросить. Лёгкие Вайс кричали от нехватки воздуха, а движения стали вялыми. Наступила темнота, и слезы свободно побежали по её лицу. Я не храбрая, подумала она, сокрушаясь. Я всё-таки такая трусиха... Из дальнего коридора раздался выстрел, и лицо мужчины разлетелось в стороны в кровавых брызгах. Он свалился с неё, и Вайс тяжело вздохнула, задыхаясь и кашляя, перекатилась на бок. У неё даже не было сил отползти в сторону, и она просто свернулась калачиком, задыхаясь и кашляя, когда сапоги гулко застучали по металлу. — Он мёртв! — крикнул мужчина. — Убедитесь. — Не стреляйте в него повторно. Промахнись мы здесь хоть раз, и мы все умрём. Зарежьте его. Наденьте на него наручники, даже если он мёртв. Не стоит рисковать. — Мужчина, который говорил, опустился на колени, и рука коснулась её плеча. — Исследователь Вайс Шни. Вы в порядке? Вайс выдавила из своего измученного горла невнятный ответ. В отчаянии она указала пальцем. Мужчина проследил за её пальцем и сказал: — Ремонтная бригада, вам разрешено войти. У нас одна утечка сзади и небольшая спереди от того, что похоже на плазменный резак. — К счастью, ей удалось отвлечь его, прежде чем всё стало намного хуже. Он понизил голос и перевесил пистолет на ремень через спину, чтобы подхватить её. — Отличная работа, мисс. С вашей стороны было смело встретиться с ним лицом к лицу. Вайс попыталась пролепетать, что она не чувствовала себя храброй, но мужчина не понял её слов. — Отдохните. Я доставлю вас в медпункт. Это Сектор 1, докладываю мостику, — сказал он громче. — Угроза нейтрализована, VIP-персона в безопасности, ранена, но жива. Повреждения устраняются. Я бы предложил полностью изолировать критические зоны и проверить всех находящихся на борту людей. Потенциально их может быть больше. — Принято, Сектор 1, но у нас нет времени. Мы находимся в жизнеспособном операционном окне, и в любой момент нас могут привлечь к стрельбе. Вам приказано защищать оружейные системы и казнить любого, кто попытается проникнуть туда без разрешения. Секция 2 направляется к хранилищам праха для охраны. — Это оставит мостик без защиты. — Мы зафиксировали координаты и движемся к цели, сэр. Выживание мостика больше не является необходимостью. Солдат сделал паузу, обдумывая сказанное. Вайс не могла понять, как кто-то на мостике может так говорить и как он может так не бояться. Неужели только она чувствовала страх? Это было несправедливо. В конце концов мужчина, державший её, кивнул. — Понял, мостик. Ремнант Инвикта. — Ремнант Инвикта. — Надеюсь, вы не возражаете, если вы отправитесь со мной, — сказал он. — Мы не можем отправиться в медпункт. Вайс кивнула. В любом месте этой космической станции скоро будет то же самое, и она могла бы отдохнуть там, где будет хоть немного безопасно. Когда её уносили, Вайс оглянулась и увидела, как остальные охранники снова и снова наносят удары по трупу на полу, убеждаясь, что заражённый инженер действительно мертв. Она надеялась, что он был единственным.

/-/

Руби побежала вперёд, пригнулась и заглянула за угол, затем махнула рукой в знак разрешения, давая Жону команду бежать вперёд. Вполне логично, что она должна была идти впереди, ведь она превосходила его почти во всех отношениях, а ещё была намного меньше и проворнее. Он был громоздким пехотинцем с автоматом наперевес, и от его шагов влажный пол громко хлюпал. Внутренности Улья, как они его называли, были отвратительным местом. Это была органическая материя, но, насколько он мог судить, не живая. Она не двигалась, не была тёплой и не реагировала, когда её разрезали. Больше всего это походило на то, что кто-то взял кожу и мышцы, сделал из них нечто похожее на кожу и растянул вокруг. То, что они находились внутри, несомненно, было органическим, но скорее в том смысле, что это было здание, созданное из плоти, а не живое существо. Это было приятно осознавать, поскольку, по крайней мере, означало, что их не съедят заживо и что это место не начнет внезапно реагировать и раздавит их. Снаружи звуки битвы странным образом заглушались множеством слоев плоти. Звуки были слышны, но негромкие и гулкие, словно происходили за много километров отсюда. Руби снова побежала вперёд и остановилась на следующем повороте. Жон подождал. Он доверял её опыту. Когда она сделала движение, то опустила руку к земле, приказывая ему вести себя тихо. Жон медленно направился к ней, низко приседая и делая осторожные шаги. Когда он оказался у неё за спиной, он коснулся её спины, чтобы дать ей знать, и она показала пальцем, что ему следует посмотреть. Он заглянул за угол. Перед ними открылась комната. В ней ничего не было, потому что в этом метафорическом доме из плоти не было мебели, но она больше напоминала перекресток. Широкое открытое пространство, от которого отходило множество туннелей, подобных их собственному, — восемь, насколько он насчитал. Они не расходились, как звезды, скорее, комната была прямоугольной, и в ней было по четыре туннеля с западной и восточной стороны, расположенных примерно на равном расстоянии друг от друга. В центре комнаты лежала одинокая фигура, гуманоидная, в черноватых доспехах. Охотник. Лицом вниз и без движения. Жон вернулся к действительности и встретился взглядом с Руби. Она показала внутрь двумя пальцами, затем показала, что её руки сомкнулись, как челюсти ловушки, и подняла бровь через свой стеклянный визор. Жон пожал плечами, затем указал на себя и жестом приказал зайти внутрь. Руби быстро покачала головой и указала на себя, а затем сделала беговое движение двумя пальцами, давая понять, что она гораздо быстрее его и способна избежать любой опасности невредимой. Смириться с этим было трудно, но он должен был смириться. Руби не была ребёнком, которого нужно оберегать от опасности; она была охотницей, воином, причём лучшим, чем он сам. Жон кивнул, Руби обогнула его и вошла в комнату. Он встал на колени у входа, держа оружие наготове. Она осторожно подошла к нему и медленными шагами проверила все коридоры. Человек в центре был уже мёртв, так что спешить было некуда. Руби даже подняла пистолет и посмотрела вверх, готовая к тому, что на потолке может быть что-то спрятано. Ничего не произошло, когда Руби подошла к телу и встала на колени, осторожно переворачивая его стволом винтовки и в любой момент готовая к бегству. Тело было перевернуто, но это лишь подтвердило то, что они уже знали. Человек был мёртв, его визор был вмят, а грудь разорвана. Очевидно, до него добрался крупный Гримм. Или до неё. Невозможно выяснить. В дальнем коридоре появилась тёмная фигура, и Жон выскочил наружу, нацелив оружие. Руби отпрыгнула назад и тоже достала своё, но угроза сделала то же самое, подняв винтовку и прицелившись. Трое смотрели друг на друга, пока живой солдат в маске не поднял левую руку кулаком вверх. Жон и Руби медленно опустили оружие, и они сделали то же самое, войдя в комнату. Они нашли ещё одного человека, который пробрался в улей, и, похоже, тот был цел и невредим. Они не разговаривали друг с другом, не рискуя быть подслушанными. Мужчина с тёмной кожей, видневшейся за визором, указал на себя и назад, в ту сторону, откуда он пришел, затем поднял два пальца, а потом обеими руками сделал жест, разводя пальцы в стороны. Он разделился со своим напарником, или они решили разделиться, чтобы покрыть больше пространства. Руби указала на труп, но мужчина покачал головой, а затем пытливо уставился на них. Жон покачал головой, давая понять, что это не один из них. Кто бы это ни был, они, должно быть, пришли раньше, а потом были пойманы здесь. Новый солдат указал на коридоры с западной стороны и покачал головой, затем указал на восточные и кивнул. Жон с ним согласился. Судя по углу подхода, они вошли в улей с восточной стороны, а значит, если идти на восток, то они окажутся внутри, а если на запад — то снаружи. Руби согласилась, но жестом указала на четыре туннеля и пожала плечами. Солдат пожал плечами в ответ, затем указал на себя и выбрал один. Сказав это, он поднял оружие и направился в ту сторону, оставив их. Времени на разговоры было мало — снаружи бушевала битва. Жон и Руби отпустили его, но Руби направилась к входу в туннель и достала свой нож, вырезая крест на мясистом полу. Это была хорошая идея, к тому же она должна была указать всем, кто придёт позже, в какую сторону они ушли. Жон достал свой нож и пометил следующий, а затем жестом попросил Руби пойти с ним в ту сторону. Он не хотел разделяться, да и она тоже. Руби, оскалившись в ухмылке, снова взяла направление, и они вошли в тёмный туннель. Внутри этого мясистого чудовища не было освещения, поэтому с самого начала им пришлось пользоваться фонариками. Именно поэтому важно было производить как можно меньше шума. Гриммы заметили бы свет их фонарей сразу же, как только они появились бы в поле зрения, так что им двоим пришлось бы компенсировать это разными способами. Туннель шёл под уклон, хотя, к счастью, не такой крутой, как тот, через который они вошли. Воздух был заметно теплее, что могло означать наличие источника тепла, а могло быть просто признаком того, что они находятся дальше от свежего воздуха. Жон был благодарен фильтрующим свойствам своей маски, потому что воздух здесь, скорее всего, был затхлым и промозглым. А ещё он мог быть заражён. Они находились посреди улья, где обитала сама Королева Гриммов, так что вероятность заражения Гнилью Гриммов была гораздо выше средней. Жон держался поближе к Руби, и они вдвоем преодолели значительное расстояние, но замерли, когда к югу от них раздалась стрельба — гораздо ближе, чем бой снаружи. Одинокий охотник, которого они оставили в туннеле, вступил в контакт с врагом. Бой был шумным, хаотичным, но быстрым. Стрельба прекратилась, и больше ничего не было. Может быть, он победил и пошёл дальше, но Жон не слишком на это надеялся. Руби перехватила его руку, останавливая. Впереди был поворот туннеля, и там была тень. Руби выключила фонарик, он сделал то же самое, и они пригнулись, надеясь, что их не заметят. В конце туннеля показались два красных пятнышка, и они затаили дыхание. Затем оно повернулось к ним, зарычало и ринулось в туннель. — Чёрт! — прорычала Руби, открывая огонь. Он вскоре последовал за ней. Их морды вместо факелов осветили мясистый коридор и впились в странного маленького Беовульфа, несущегося к ним. Эта тварь была, может быть, на четверть меньше тех, с которыми они обычно имели дело, и, вероятно, была предназначена для этих узких туннелей. У него были более массивные лапы, маленькая голова, и он был странно восприимчив к выстрелам из стрелкового оружия: всего через несколько секунд после выстрела его сбило с ног, а затем он был уничтожен ещё несколькими выстрелами в голову. Жон перезаряжал оружие, тяжело дыша, пока тварь исчезала в прахе. Их укрытие было раскрыто, поэтому он громко произнёс. — Что это было? Это, должно быть, самый слабый Беовульф, которого я когда-либо видел. — То же самое. Он был жалок. Может, пространство ограничено, а может, это более старый вариант. Может, им нужно время, чтобы вырасти, когда они рождаются в улье. Я не знаю. — Руби перезарядила оружие, выбросив несколько оставшихся в магазине патронов.— Мы не можем останавливаться сейчас. Они приближаются. Он знал это, и на этот раз они побежали вместе, отказавшись от скрытности, чтобы сократить расстояние, когда вокруг раздался вой и рёв. Гриммы подавали друг другу сигналы. Они были бездумными зверями, но даже бездумные звери могли отреагировать на рёв и сблизиться. Выйдя из туннеля на Т-образный перекресток, они свернули направо, подальше от более громкого шума слева, и побежали дальше. Ещё один Беовульф преградил им путь, но и он легко пал. Слишком легко. Жон не предполагал, что это ловушка, потому что Королеве Гриммов не нужно было её устраивать, но ему не нравилось, как всё просто идёт. Идея Руби о том, что молодым Гриммам нужно место для роста, имела под собой основания, хотя бы потому, что обычные крупные особи никогда бы не поместились в этих тесных туннелях. Однако если бы они находились рядом с каким-нибудь нерестилищем, то могли бы столкнуться с ними в большем количестве. В конце концов, это была Королева Гриммов. Её не станут защищать всего три или четыре Гримма. Его опасения вполне могли оказаться пророчеством. Они вышли из туннеля на открытое пространство, где находились пять Гриммов. Невозможные шансы даже для самых настоящих охотников, и всё же, когда они открыли огонь, двое Гриммов упали почти сразу. Они были слабыми, незрелыми и уязвимыми. Один бросился на него, но Жон с удивлением обнаружил, что ему хватило места и скорости, чтобы уклониться, и коготь твари вонзился в мясистый пол, застряв в нём. Руби расправилась с ещё одной тварью, убив её выстрелом в шею. Но тут на него навалились ещё шестеро, двое из которых появились из того самого туннеля, откуда они пришли, а затем ещё четверо. У Жона кончились патроны, и он не мог найти возможности для перезарядки. Он отбросил пистолет и стал орудовать ножом, с яростью пронзая шею одного из них и протыкая глазницу другого, убивая его. Гримм, схвативший Сана, никогда бы не умер от такой ничтожной атаки, а эти умерли. Руби с лёгкостью уворачивалась от них. Они оба знали, что это ненадолго. Жон закричал: — Иди вглубь! Найди источник! — НЕТ! — Проклятье, Руби! Мы оба умрём здесь! — Тогда пусть мы оба умрём! — крикнула она в ответ, убивая ещё одного Гримма. — Я не собираюсь терять всех. Ты же обещал! Иди вперёд! Они оба знали, что это не сработает. Руби была быстрее, меньше и гораздо проворнее его. Только у неё был хоть какой-то шанс вырваться из этой схватки и убежать. Жон зарычал, когда коготь впился ему в спину. Хотя они и не были такими прочными, как у большинства Гриммов, но всё же были достаточно сильными, чтобы пробить ему спину и вырвать кусок брони. — Руби! — Нет. — Она была непокорна и упряма до конца. — Ты не мой командир, и я отказываюсь. — Им двоим удалось вырваться и прижаться спиной к спине. Они стояли вдвоем на острове исчезающих Гриммов, окружённые множеством других. Жон воспользовался возможностью перезарядиться, как и она. — Туннели всё равно забиты ими, Жон. Я не могу бежать, когда нет места, чтобы протиснуться. — Тогда мы оба умрём здесь. — Мы всё равно собирались умереть здесь; я лучше умру с тобой, чем одна. Он не мог не чувствовать того же. У них не было ни единого шанса, но, отвлекаясь здесь, они могли выиграть время, чтобы другие смогли передать сигнал и уничтожить Королеву Гриммов. Жон поднял свой автомат и открыл огонь. Вдвоем они уничтожили по меньшей мере двадцать недоразвитых и ослабленных Гриммов, но их патроны иссякли, и они были вынуждены достать ножи и приступить к работе, убив ещё нескольких. Однако их было слишком много. Жон получил удар когтем по ноге и с хрипом упал на одно колено, затем его повалили на спину и потащили вниз, пока коготь не разбил его визор. Снова осколки посыпались на лицо, но единственный оставшийся глаз уцелел от осколков, хотя кожа вокруг него была рассечена. Чудовище распахнуло над ним пасть, но вместо того, чтобы укусить, извергло какую-то пакость, которая брызнула Жону в лицо. Он вскинул голову, заставляя себя сомкнуть губы, но она просочилась в нос и на кожу. Почувствовав, как жидкость извивается по нему, Жон запрокинул голову и закричал от ярости. Какое-то присутствие врезалось в его голову, словно молот, вытесняя из сознания все рациональные мысли. Раздался громкий, рокочущий голос. — ПОВИНУЙСЯ! Пальцы Жона нащупали ЕХ-таблетки, прежде чем Гниль успела овладеть им, но голос вернулся, оглушительно громкий, бьющий всё сильнее, и его мозги зазвенели в черепе. Тьма нахлынула на него, отнимая сознание. Он слышал, как Руби в отчаянии выкрикнула его имя, но всё, что он мог сделать, — это провалиться во тьму. — ПОВИНУЙСЯ! Только не так... — ПОВИНУЙСЯ! — Н-никогда... Жон Арк опустился на пол, и по его губам потекла Гниль Гриммов.