Три-плекс

кожа нежнее шелка, стан -молоко и мёд,

взгляд исподлобья волком, не подходи — убьёт.

не подходи, замкнёшься, переиначит пульс.

веришь-не веришь, бьёшься рыбой среди медуз.

зеркало не подставить, не обнажить меча.

кто из Горгон оставит право рубить с плеча?

что между нами, небо? я ли тебя искал

в зыбком сфумато* пепла с той стороны зеркал?

я ль вспоминаю всуе слов твоих яд и мёд,

видишь, огонь танцует не над тобой, а — под?

видишь, горит покорно.

хочешь его? — бери.

брошенный Аполлоном, лунный аквамарин.

что мне до глупой Геи? не от неё я пьян.

пусть не меня согреет святостью Себастьян,

пусть не видал Флоренций и не стираю грим,

золото всех Венеций я не отдам за Рим.

что нам осталось?

небо.

между тобой и мной.

тень молодого Феба с выпущенной стрелой.

и не уйти от лета на берегу зимы.

дай надышаться небом,

не вынимай стрелы…

«Стеклянный дым»

(*СФУМАТО — (итальянское sfumato, буквально исчезнувший как дым), в живописи смягчение очертаний предметов,

позволяющее передать окутывающий их воздух. Прием сфумато разработан Леонардо да Винчи)

      — Подожди, у меня для тебя кое-что есть, — вместо приветствия сказал Джастин, едва Брайан вошел в кафе в нетипичный для посетителей час между обедом и ужином.       В конце концов, работа на себя давала преимущество не высиживать в кабинете положенные часы. Гораздо лучше, вот как сейчас, опустить взгляд вниз и смотреть на обтянутую джинсами задницу Джастина, которую тот выставил на его обозрение, наклонившись, чтобы поднять с пола сумку. Тут же вспомнилась нелепая хобо Джесси, с которой одежда Джастина не имела ничего общего — разве что их роднили полное отсутствие стиля и тоскливая банальность.       Брайан присел за ближайший к барной стойке столик, не прерывая наблюдение за парнем. В последнее время они виделись чаще — Джастин предпочитал приглашать его сюда, чтобы отдать готовые картины. И, надо сказать, вполне достойные — юный художник отлично ухватил суть его идеи и желаний, и Брайан не сомневался, что эти работы стоят каждого цента. Зря Джастин не думает о карьере художника — но, как говорится, каждый сам решает свою судьбу. Он вот, например, в школьные годы неплохо играл в футбол, и благодаря этому поступил в университет. А сейчас совсем не представляет себя носящимся по полю — нет уж, оставим это Дрю Бойду. И то завершившему карьеру, кстати. Но интересно, а где и чему учится Джастин? Джесси об этом не упоминал. И вообще после страстной ночи ни разу не дал о себе знать. Похоже, братья Тейлоры имеют схожую привычку — трахаться с ним и не отзваниваться!       Брайан открыл было рот, чтобы поинтересоваться у Джастина его альма-матер, но не успел — на столе перед ним оказались две маски, приковавшие к себе все внимание. Это было стопроцентное попадание в его мечту и суть будущего ресторана! В одну из них, видимо, олицетворяющую дневную Венецию, Джастин филигранно вписал гондолы, покачивающиеся на водах канала, и старинную улицу — каждая деталь была выведена тончайше и воздушно, словно завлекая окунуться в теплый летний день. А вторая, в которой преобладали густые фиолетово-черные и золотые мотивы, словно заставляла провалиться в ночную жизнь одного из самых загадочных городов мира, обещая изысканные и даже извращенные удовольствия.       «Думаешь, как в рекламе! — одернул себя Брайан, оторвав взгляд от масок. — Очнись!»        — Нравится? — как нельзя кстати спросил Джастин, помогая вернуться в реальность.        — Я не помню, мы обсуждали премию за хорошую работу? Готов обсудить этот вопрос, если принесешь мне сендвич с индейкой без майонеза и кофе.       Джастин тут же исчез, а Брайан вдруг вспомнил, что так и не увидел его в «Вавилоне» после эмоционального занятия по сексуальной безопасности. Где же новообращенный твинк применяет полученные знания? В последнее время при коротких встречах они не обсуждали подобные темы — вообще говорили мало. Но Брайан порой ловил себя на том, что был бы не прочь найти предлог для преподавания Джастину Тейлору еще пары уроков. А еще лучше — чтобы Джастин нашел повод попросить его стать репетитором. Но тот опять вел себя так, будто ничего между ними не было, хотя Брайан едва ли не кожей чувствовал раздевающие взгляды и темное, как каналы Венеции, желание Джастина.        — Да, если что, со следующей недели я буду работать здесь только в пятницу вечером и в воскресенье с утра, — неожиданно объявил Джастин, ставя перед Брайаном тарелку. — Много других дел…        — Кстати, к вопросу о делах. Давно хотел спросить, где ты учишься?       Джастин вдруг замер на месте, словно простой вопрос пригвоздил его к месту. Но это длилось лишь пару секунд, потому что на третью он выхватил из кармана телефон, и, нажав пару кнопок, быстро заговорил:        — Мистер Томпсон, это кафе «Либерти», вы получили письмо? Все хорошо, мы можем быть уверены, что поставка будет в срок? Да? Отлично, сейчас займусь… — Джастин внезапно замолчал, оставляя Брайана в недоумении, но тут же очень быстро пояснил: — Это поставщик мяса, Дебби просила еще утром позвонить и удостовериться, что он получил ее заказ, а я забыл. А сейчас мне нужно проверить и подготовить морозильные камеры на складе, так что о премии поговорим потом, я не отказываюсь.        — Ладно, беги. Кстати, Шмидт, случайно, не здесь?        — Я видел его с Лукой на кухне, но, может быть, Тед уже ушел. Там подозрительно тихо.       Джастин подмигнул и ретировался быстрее, чем Брайан успел хоть что-то сказать.

***

      — Как, говоришь, это называется? — я наклонился к кастрюле и вдохнул сводящий с ума запах мяса, которое тушилось в соусе с приправами — Лука приподнял крышку, заставив мой желудок заинтересоваться. Несмотря на то, что я совсем недавно перекусил потрясающе вкусным салатом с настоящими итальянскими оливками, которые Луке присылает семья. Они разительно отличаются от тех, что продаются здесь. Просто небо и земля!       — Оссобуко*, — Лука зачерпнул ложкой густую ароматную массу и поднес ложку к моему рту — божественный вкус! — Итальянское блюдо, которое станет нашей визитной карточкой. Если мой сладкий одобрит, конечно.       — Я одобрю все, что ты делаешь, — не очень разборчиво пробормотал я, наполнив рот соусом. — Но, наверное, нужно еще учесть мнение Брайана?       — В этом вопросе он предоставил мне полную свободу. Но, конечно, я дам ему продегустировать все блюда, которые планирую ввести в меню.        — Ты уже определился с ними? Не забывай, еще надо просчитать стоимость, и учесть другие расходы.       — Я не сомневаюсь, что в этом ты разбираешься не хуже, чем я — в приготовлении пиццы.       Лука потянулся ко мне с явными намерениями как минимум поцеловать, но в этот момент вошел Родни со стопкой полотенец в руках, и разрушил всю романтику момента. Я почувствовал себя разочарованным, но любимый, подмигнув, схватил меня за руку и потащил за собой. Через несколько секунд мы оказались в подсобке, и губы Луки прижались к моим. Вкус соуса смешался с подступающим возбуждением, и я почувствовал, что уплываю.       — Милый, ну не здесь же… подожди! Нас могут увидеть!        Я искренне пытался сопротивляться натиску страстного итальянца, но разве можно остановить несущийся экспресс? В глубине души я понимал, что недостаточно решителен, но в то же время осознавал, что не хочу останавливаться. До сих пор не верю в то, что в тридцать с хвостиком — ладно, тридцать пять, но хвостик совсем маленький, что бы там не сочинял Брайан! — мне, наконец-то, повезло. Или Господь всемогущий, в которого я истово верю, пускай и с поправками на собственную сексуальность, обратил свое всевидящее око на несчастного меня и ниспослал на старости лет (неужели я на самом деле уже не молод?) этого роскошного мужчину в самом расцвете красоты?       Господи, да как поверить в то, что мечта, выпестованная годами ожидания, сбылась и явилась в красивом смуглом лице, медовых глазах и вихре чувств, рождающихся от одного его появления в поле моего зрения? И почему я не могу отбросить эти неуместные мысли и просто отдаться его жадным рукам и сбивающим с ног поцелуям?       — Il mio dolce tortino**, прекрати оглядываться по сторонам… неужели там есть что-то более интересное, чем я?       Боже! Да о чем он? Конечно же, нет!        — Звезда моих мыслей, что ты! Когда я рядом с тобой, мир перестает существовать…       Я перемежевал эти сладкие словечки поцелуями, все больше растворяясь в ощущении счастья. Его губы — это блаженство. Уверен, что никогда не чувствовал ничего подобного с кем-то мимолетным и одноразовым. И как Брайан может так жить? Не понимаю.       Да что же он творит то?!        — O Signore Onnipotente***       Неужели выучить итальянский можно трахаясь — нет, занимаясь любовью! — с носителем языка? Видимо, да. С некоторых пор я и сам не заметил, как начал вставлять в речь выражения Луки! Даже на совещании недавно произнес ругательство на итальянском, чем немало удивил всех. Один только засранец Кинни хихикнул в кулак.       Господи, что он делает?..        — Лука… Святые Мария и Иосиф!       Его горячий рот втянул всю длину моего члена. И пускай там не девять с половиной дюймов, но восемь — тоже не так уж мало. Лука… ты бог минета! Как же хорошо… меня бросает то в дрожь, то в жар, пока его идеальные губы скользят по стволу, а волшебный язык выписывает узоры на чувствительной коже. Я и сам не плох в этом грешном деле, смею заверить, но Лука… я теряю связанные мысли и силу воли, попадая в плен его чудесных губ.       — Милый, я сейчас кончу и не смогу сдержать крик, — шепчу сквозь сомкнутые зубы, и тепло пропадает, а я оказываюсь прижатым грудью к пыльной стене помещения, предназначенного для хранения продуктов. Но это в будущем. А пока здесь просто пыльно и практически пусто, не считая пары полуразломанных кресел и сваленных в одну кучу устаревших десяток лет назад журналов — все, что осталось от книжного магазина, выкупленного Брайаном под ресторан.       Мысли снова путаются и покидают мозг, восторженно сигнализирующий о божественном удовольствии. Лука быстро готовит меня и со стоном погружается внутрь. И зачем было терять время, если я еще открыт и расслаблен после трех ночных раундов и одного утреннего?       Я давно понял, что являюсь универсалом. Быть сверху и принимать член для меня одинаково приятно. Но Луке предпочитаю уступать ведущую роль, несмотря на то, что в наш знаменательный первый раз я трахнул его. И сейчас, по прошествии… ого! — почти двух месяцев, что в наших краях считается серьезными отношениями, мы меняемся ролями время от времени, но для меня это абсолютно не принципиально. Удовольствие от секса с любимым кулинаром, каким бы оно не было, всегда сносит крышу и заставляет воспарить к небесам. Как и сейчас.       Его прекрасный член так правильно ощущается в моей заднице, словно созданный специально для нее, спасибо, Господи. Идеальной длины, большой и толстый, он достает до самых потаенных эрогенных зон, заставляя вздрагивать при каждом толчке, а после оргазма растекаться лужицей, дрожа и всхлипывая, словно мне всего лишь двадцать и это мой первый сексуальный опыт, и все ново, незнакомо и будоражаще приятно.       И сейчас этот благословенный орган во мне, кто бы мог подумать? Он массирует простату, приближая к точке кипения неумолимо и сладко. Ноги подкашиваются, а дрожащие колени отказываются выполнять свою функцию. Тело тяжелеет, но сильные руки обнимают за талию и удерживают практически на весу, пока член поршнем пронзает зад. Мне не нужен кулак, чтобы обильно и с непозволительно громким стоном кончить на облезлую неромантичную стену. Я практически висну на его руках, а Лука рычит, наполняя меня до краев. Образно, конечно, поскольку после той нервотрепки с ожиданием результатов на ВИЧ, после глупости, совершенной мною, отказываться от презервативов нам пока рановато. Хотя, уверен, мы друг у друга единственные… Да, это так! Неверие Брайана в моногамию не заразно!       Какая странно гулкая тишина воцарилась в голове, как будто мысли о бренном решили дать мозгу передышку. И это приятно, очень приятно. Забыть на время о счетах, налогах, ремонте и грозном начальнике, обещающем уволить три раза в неделю. Но я уже привык к манере общения всемогущего Брайана Кинни и не обращаю внимания на пустые угрозы. И вообще, это я стальной стержень «Киннетика», что бы он без меня делал?!        — Теодор… — Я встрепенулся, услышав знакомый акцент. — Ты снова подсчитываешь доход? Или расход? — Наглая итальянская мордаха расплылась в довольной улыбке. — Витаешь в облаках, милый. Может быть, еще разок? Ты сверху!        — С ума сошел? День божий на дворе! Я и так голову теряю рядом с тобой. Нас могли увидеть! Брайан мне это до гроба припоминать будет.       — Да брось, il mio dolce****, Брайан сам трахается, где хочет, с чего ему тебя доставать?        — Ты его плохо знаешь. Был бы повод, причина не нужна.        Я быстро привел себя в порядок. Спасибо, что Лука ограничился приспущенными брюками — обычно он раскидывает одежду по всему дому, а мне предоставляет после ее собирать (ненавижу беспорядок) — и замер, услышав какие-то невнятные звуки из гулкого пустого помещения. Там никого быть не должно, бригада ушла на обед, и сейчас наверняка развлекала разговорами Деб, которая решила, что без привычной работы ей «скучно до охуения», и снова встала за стойку, нарядившись в любимую жилетку с идиотскими значками.        — Тссс, — шикнул я на Луку, норовящего залезть рукой под ремень моих брюк. — Там кто-то есть…        — Да никого там нет! Ты излишне насторожен, медвежонок. Дай себе немного свободы. В конце концов, ты внутри нее!       Ох уж эта итальянская экспрессивность! Пришлось заткнуть Луку поцелуем, чего, видимо, он и добивался. И это чуть не переросло в желаемый второй раунд! Но мне хватило благоразумия прервать это мгновенное помешательство. К тому же, у меня встреча с Брайаном… была двадцать минут назад!       — Черт! Я опоздал! Кинни, наверное, уже рвет и мечет, и в очередной раз меня уволит!        — Да что ты его так боишься? Luv*****, Брайан ведь не дьявол во плоти!       — Хуже! Поверь, я знаю его уже лет десять. Дьявол по сравнению с Брайаном младенец с ангельскими крылышками. Я побежал, сердце мое, люблю тебя безумно.       Я поцеловал Луку еще раз и… телефон пиликнул в кармане, приняв сообщение.        «Встреча отменяется, я занят. Не вздумай опоздать на работу, герой-любовничек». Господь милостивый, откуда он обо всем узнает? Третьего глаза во лбу вроде бы не наблюдается. Точно, дьявол!       Но, невзирая на это, такое облегчение снизошло на меня, что не описать. На радостях я подхватил Луку и закружил — пускай не думает, что я хлюпик. Некоторые финансисты не сторонятся тренажерного зала, и держат себя в отличной форме даже в… не важно, в каком возрасте.       Не ожидал от себя такого безрассудства. Воистину любовь делает нас глупцами! Но, учитывая мою крайне скучную жизнь и непередаваемо ответственную работу, могу же я иногда расслабиться и натворить глупостей? Раз уж я оказался неожиданно свободен до завтрашнего утра…       — Едем!              Я схватил удивленно крякнувшего Луку за руку и, практически пробежав через заполненный зал кафе, затолкал размахивающего руками итальянца в свой «Porsche». Если бы мог предвидеть развитие событий, припарковался бы позади и не мелькал перед десятками любопытных глаз. Но все это казалось неважным в сравнении с тем, что я собирался сотворить с моим обожаемым поваром как только окажемся дома.       И какого черта повелся на брайановские понты и купил эту красивую, но ужасно непрактичную и тесную машинку?! Бедный малыш с трудом помещается на переднем пассажирском сидении, что уж о заднем говорить? Нужно срочно купить что-то более подходящее и для него, и для возможного приключения где-нибудь на просторах Пенсильвании. Интересно, а Брайан трахался в своем мустанге?..

***

       Я, конечно, видел рисунки Джастина. И мне понравилось, иначе не доверил бы ему столь важную часть интерьера. Но то, что он показал сегодня — охрененно круто! Золотые маски на патинированных черным металлических пластинах. И они рельефные! Как он добился подобного эффекта, в душе не ебу, надо будет расспросить подробнее. Да и весят эти хреновины не как лист ватмана, но притащил же. Хотя мне несложно и домой заскочить. В общем, признаюсь, я впечатлен. Причем настолько, что забыл про Теодора, чтоб его. И где, блядь, носит моего финансового директора? И что гребаный бухгалтер забыл на кухне… только если… Вот же ебарь-террорист недоделанный!       Опять все двери нараспашку! Хотя чего ожидать, если ремонт в разгаре? И, судя по сметам, стены должны золотой поталью покрыть! За всем нужно следить лично. Ну, и где эта ебаная сладкая парочка?       — Родни, Луку не видел?        — Думаешь, за этим электровеником можно уследить? — засмеялся он и неопределенно помахал лопаткой, разбрызгивая вокруг горячее масло. Хорошо, что я не подошел ближе. — Уже с полчаса как бросил какое-то новое блюдо… название хрен вышепчешь, и унесся вихрем в неизвестном направлении, прихватив Тедди.       — Ясно. Передай, чтобы зарплате за текущий месяц не удивлялся.        — Понял, босс.       Родни весело подмигнул и сложил из пальцев «о’кей». Как дите малое, честное слово. Не удивительно, что Вик нашел с ним общий язык и, надеюсь, не только его. Но теперь понятно, куда запропастился господин Шмидт.       Стараясь не испачкать новые брюки, я подумал, что пора вводить в «Киннетике» новый дресс-код для себя любимого: никаких брендовых шмоток. С этой гребаной стройкой вечно где-то нацепляю какой-нибудь дряни, и прощайте «Армани», «Гуччи» и «Карден».       А перемены уже видны! Стены выровнены, оштукатурены, проводка торчит из нужных мест. Потолок, покрытый декоративной белоснежной штукатуркой, поблескивает вкраплениями кварцевого песка. Красиво. Никогда не принимал участия в процессе ремонта, а это любопытно, оказывается. Вот только интересующие меня персоны не наблюдались ни вместе, ни по отдельности. Они что, решили потрахаться где-то за пределами? Уволю к херам! Обоих!       Я прошел по периметру, вполне довольный ходом работ и, дойдя до противоположного входу угла, услышал четкие и прекрасно характеризующие происходящее за приоткрытой дверью звуки. Нет, я все, блядь, понимаю. И публичный секс, и нетерпение, когда хуй стоит — голова не работает. Но, что за поебень? Милый? Звезда моя? Что?! МОЙ СЛАДКИЙ ПИРОЖОЧЕК?!!! Да вы ебанулись в конец!       Блядь, я с трудом подавил желание блевануть прямо на невысохшую штукатурку! Еще одна парочка степфордских педиков образовалась! Они что, сбрендили? Все разом? Откуда это дикое желание уюта за белыми заборчиками? А дальше выводок маленьких Манжионе и Шмидтов, Новотны и Брукнеров? Пиздец какой-то… Пиздец!!! Такое чувство, что я один нормальный среди толпы идиотов! Ну, или я долбоеб-одиночка, окруженный среднестатистической толпой со среднестатистическими желаниями. Даже не знаю, что лучше… Но, блядь, вполне логично — с ума сходят поодиночке. Это гриппом все вместе болеют! Только лазарет у нас с мягкими стенами. Что б меня!       Какого хрена я впадаю в сомнения? Не собираюсь меняться в угоду этим недопедикам. Фу, блядь! Но убить пару часов как-то надо, спасибо Теодору, мать его! Уволю к херам! Снова! Ибо нехуй тут романтичные сопли пускать. Ненавижу розовый цвет!       Но пока есть время, придется потерпеть еще одно мило-сюсюкательное представление, чтобы не портить настроение еще раз, но позже. Кстати, заскочу в магазин, говорят, медведи в портупее пользуются большим спросом… *Оссобуко — традиционное блюдо кухни Ломбардии, представляющее собой тушёную телячью голяшку. Означает буквально «полая кость» (от итал. osso — «кость» и buco — «дыра»), поскольку кость вместе с мозгом являются составной частью блюда. Для приготовления оссобуко по-милански используют телячью голяшку, овощи и специи. Готовое блюдо обычно подают с ризотто по-милански (ризотто с добавлением шафрана), полентой, также с другими видами ризотто или пастой. Хотя традиционным мясом для оссобуко является телятина, сейчас можно встретить также оссобуко из свинины и баранины. Классический рецепт оссобуко: Ингредиенты: телячья голень — 4 шт.; мука — 70 г; оливковое масло — 50 мл; сливочное масло — 30 г; морковь — 1 шт.; сельдерей — 2 стебля; лук репчатый — 1 шт.; чеснок — 3 зубчика; белое сухое вино — 200 мл; петрушка — 1 пучок; куриный бульон — 500 мл; лавровый лист — 1 шт.; соль — по вкусу; перец — по вкусу. Для гремолаты: лимоны — 2 шт.; петрушка — 0,5 пучка; чеснок — 3 зубчика. Способ приготовления: Обвяжите телячьи голени посередине кулинарной нитью, чтобы мясо не спало с кости. Подготовьте смесь из муки, соли и перца. Обваляйте в ней телячьи голени, стряхните излишки. В глубокой сковороде растопите сливочное масло, смешайте с оливковым. Увеличьте нагрев, выложите куски телятины и обжарьте их с обеих сторон до золотистой корочки. Затем вытащите мясо в тарелку и накройте. Со сковороды слейте лишний жир. Поставьте на средний огонь. Добавьте нарезанные кубиками морковь, сельдерей, лук и чеснок. Тушите, помешивая, до мягкости овощей. Влейте белое вино, подождите, пока оно выпарится. Добавьте рубленую петрушку и лавровый лист. Перемешайте, посолите и поперчите. Влейте куриный бульон. Накройте крышкой, доведите до кипения. Если сковорода недостаточно глубокая, перелейте соус в толстостенную кастрюлю, положите туда мясо, накройте крышкой и тушите на медленном огне в течение 1,5–2 часов. Непосредственно перед подачей блюда сделайте гремолату. Натрите цедру двух лимонов, петрушку и чеснок мелко порубите. Всё смешайте. Подавайте оссобуко с гремолатой и любимым гарниром. А можно есть и без гарнира, просто с подсушенным хлебом. **Мой сладкий пирожочек ***О Господь всемогущий ****Мой сладкий *****Дорогуша