Три-плекс

И высохнут слёзы до самой последней капли…

Но помни о главном, считая свои ушибы:

Когда ты повторно ступаешь на те же грабли,

То это не рок, не проклятье, а личный выбор.

Любовь Козырь

      — Давай я сама его уложу — Мелани очень кстати зашла в ванную, и Линдси протянула ей брыкающегося в полотенце Гаса. Они только что все втроем вернулись с прогулки, и Линдси пошла помыть малыша перед дневным сном. Гас был весьма этому рад, и проявлял свои эмоции очень своеобразно, обливая ее водой. Поэтому сейчас Линдси начала освобождаться от мокрой одежды, ища взглядом что-то сухое и, желательно, чистое. На глаза попалась ночная сорочка, которую она сняла утром перед душем — сойдет! Гас уснет, и можно будет поискать что-то более подходящее.       Выйдя из ванной, Линдси присела на верхнюю ступеньку лестницы и прислонилась головой к стене, почувствовав усталость. Быть матерью — это замечательно, вот только порой кажется, что сил нет уже ни на что. Хорошо, что Мелани нашла способ оставить ее дома с сыном, но теперь она сама больше работает, приходит поздно, и помогать может далеко не всегда. А заботы, кажется, размножаются, и конца и края им нет.              Линдси вздохнула, прерывая свой жалобный внутренний монолог. Не все так плохо! У нее есть Мелани и Гас — это ли не самое важное? Более того, Мелани завершила важное дело — отстояла право двух лесбиянок совместно воспитывать детей одной из них. Суд встал на сторону матери, а не отца-гомофоба. А у Мелани внезапно образовались несколько выходных, которые они проведут с пользой — давно пора навести порядок в гардеробной, сделать генеральную уборку на первом этаже, подстричь газон и кустарники перед домом.              Еще нужно купить Гасу новую одежду. Да, и, кажется, не помыли посуду после завтрака, потому что сын начал капризничать, и на прогулку решили пойти пораньше. И еще нужно что-то приготовить на ужин… Линдси все-таки заставила себя встать и спуститься вниз, где тут же подобрала с пола несколько игрушек Гаса. И опустилась на диван, размышляя, с чего начать. За этим занятием ее и застала неслышно подошедшая Мелани:       — О чем задумалась?       — О том, как я счастлива с вами в нашем доме. Мечты сбываются.       — Это ты от счастья выглядишь такой измученной? — Мелани присела рядом, отодвинув в сторону детское одеяльце и бутылочку для воды.       — Как и все мамы маленьких детей, занимающиеся домашним хозяйством. Не обращай внимания — сейчас переоденусь и… — Но Мелани не дала ей договорить, закрыв рот поцелуем. — Мел, ты уверена, что Гас не проснется? — Линдси утонула в объятиях любимой, позволяя бережно уложить себя на мягкие подушки.       — Настолько же, насколько уверена в том, что четвертая поправка* ни хрена не работает в этой свободной стране. — Мелани уткнулась в изящную шею супруги, потерлась носом о пульсирующую венку и вдохнула сладковато-молочный запах шелковистой кожи. — Он накормлен, выкупан, подгузник свеж и чист. Что еще нужно младенцу, чтобы не мешать мамочкам заниматься любовью?       — Увы, у Гаса свои мысли на этот счет, — Линдси, подставляя шею под нежные поцелуи, молила Бога послать ребенку крепкий сон хотя бы на пару часов.              После рождения сына у них совсем не было возможности побыть вдвоем, а редкие и короткие интимные моменты стали привычно стремительными, не принося полного удовлетворения душе, и только лишь сбивали сексуальное напряжение уставших тел.       — Не думай об этом, — Мел оторвалась от сладкого занятия и строго посмотрела на Линдси. — Мысль материальна, не притягивай проблемы.       — Постараюсь, — Линдси мило улыбнулась и подтолкнула Мелани выше, сливаясь с ее губами в чувственном поцелуе.       Нежные руки жены незаметно сняли с ее плеч бретельки шелковой сорочки и стянули прохладную ткань с груди, ненароком коснувшись торчащих сосков. Линдс охнула от этого мимолетного прикосновения и мурашки заструились по коже, стекая вниз, где все мгновенно набухло в ожидании ласки. Горячие губы Мелани вдруг стали требовательно жадными, язык рисовал влажные дорожки, зубы чуть прихватывали покрасневшую кожу, стараясь не оставлять следов, и медленно спускались вниз, обходя налитую грудь, захваченную нежными прикосновениями знакомых пальцев.              С появлением малыша грудь Линдси стала предельно чувствительной к любым прикосновениям. Настолько, что однажды, краснея и смущаясь, она призналась Мелани, что испытывает возбуждение, когда крошечные губы охватывают сосок. И хотя это бывает довольно больно, удовольствие пронзает электрическими разрядами, заставляя чувствовать себя извращенкой. На что Мел, засмеявшись, обняла свою зардевшуюся супругу и заверила, что будет любить ее несмотря ни на что. И сейчас, стоило коснуться сморщенного комочка плоти языком, Линдси выгнулась дугой, стремясь навстречу прикосновениям, вгоняющим тело в неконтролируемую дрожь, пронзающую до кончиков пальцев.       Губы сомкнулись вокруг соска, посасывая и лаская, в то время как второй торчащий комочек нежно сжали тонкие пальцы, перекатывая и поглаживая чувствительную плоть. Линдси, не сдерживая стоны, скользила пальцами по спине супруги, чуть царапая короткими ногтями, зная, что Мелани это дико возбуждает.       — О, Боже, Мел… Я так скучала по твоим ласкам. Прости, мое тело уже не то что было прежде, но оно все так же жаждет твоих прикосновений…       Мелани, причмокнув, выпустила сосок изо рта и, пройдясь вокруг языком, хитро улыбнулась.       — А мне нравится, — ладони сжали мягкие белоснежные сферы, — твоя грудь такая большая и сладкая. Я даже завидую Гасу, он-то ее получает по первому требованию.       Линдси тихо рассмеялась, зарываясь в отросшие волосы Мелани.       — А мне нравятся твои кудри, такие мягкие и женственные.       — Только они? А как же все остальное? — Мелани прошлась ладонями по ребрам, вызывая хихиканье боящейся щекотки жены, и погладила небольшой, оставшийся после беременности животик. — Новая ты еще сексуальнее, мягче и желаннее, — пальцы погладили выступающий пупок, а за ними последовал горячий влажный язык, который, медленно лаская вздрагивающий живот, приближался к томящемуся в ожидании женскому естеству.              Мелани всегда умела доставить истинное наслаждение Линдси, точно зная, чего хочется жене в данную минуту. Она мягко коснулась набухшего бугорка, и Линдси, задохнувшись, с трудом подавила стон, норовящий вырваться и прокатиться эхом по тишине, царящей в доме. Но Мелани была неумолима в изощренных ласках, все интенсивнее стимулируя отзывчивую горошину.              Сразу два пальца погрузились в обжигающую глубину, поглаживая, лаская, исследуя знакомую до последней клеточки плоть, с каждым движением резче проникая внутрь, все настойчивее массируя обхватившие их стенки. Линдси стонала, не разжимая губ, разметав белокурые пряди по подушкам, лицо горело, охваченное жаром возбуждения, но хотелось почувствовать что-то гораздо большее, чем изящные пальцы Мелани.       — Милая, — извиняющимся тоном прошептала Линдси, зная, что супруга не особо любит игрушки, — пожалуйста, давай воспользуемся волшебной палочкой…       — Хочешь большой и толстый член? — усмехнулась та.       — Да, — покраснев еще больше, кивнула Линдси, — но только если он в твоих руках.       Мелани довольно улыбнулась и, не заставив жену долго ждать, мгновенно достала из-под скомканного пледа приличного размера вибратор, который очень нравился Линдси, когда на нее снисходило желание пережить более интенсивные ощущения. Раздалось тихое гудение и, пройдясь вибрирующей головкой по каждой складочке, игрушка заняла свое место.              — Мел! — воскликнула Линдси, задрожав как осиновый лист. — Выключи! Иначе все закончится, даже не начавшись.              Игрушка затихла, позволяя немного успокоиться, и двинулась наружу. Мелани словно шестым чувством угадывала каждое мимолетное желание Линдси и действовала именно так, как ей хотелось. Медленные тягучие толчки постепенно набирали темп и интенсивность, а язык не отрывался от сгустка нервных окончаний, ни на секунду не прерывая ласковую пытку. И довольно скоро усилия были вознаграждены — Линдси забилась в сладких судорогах и обмякла, все еще ритмично вздрагивая.              Мелани медленно поглаживала лоно супруги в успокоительной ласке, ничего не ожидая взамен. Сегодня все было только для Линдси, а самой хватило лишь пары движений собственных пальцев, чтобы кончить одновременно с ней. Нежно целуя внутреннюю сторону разведенных бедер, Мелани наслаждалась долгожданным покоем, положив голову на ногу жены, но как же это оказалось обманчиво быстротечным!       — Гас определенно твой сын, — проворчала она, выглядывая из-за бедра Линдси и даже не пытаясь прикрыться. — Какого хуя, Кинни? Ты что, блядь, дверь с петель снял?       — К моему охуенному сожалению, было открыто, — безразлично пожал плечами Брайан и, не спеша пройдя в гостиную, плюхнулся в кресло, стоящее напротив дивана, где и разворачивалось приятное во всех отношениях действие до этого трагикомического момента. — Не пробовали запирать двери, прежде чем трахаться?       — Боже, Мел! — воскликнула Линдси, спешно натягивая отброшенную в пылу страсти сорочку. — Мы забыли закрыться после прогулки! Растяпы!       — Видимо, да, — согласилась та, накинув футболку и нащупывая валяющиеся на спинке дивана джинсы. — Но это не дает право кое-кому вламываться без предупреждения!       Брайан неопределенно помахал рукой, показывая, что ему наплевать на мнение Мелани, которая наверняка мысленно обрушивала на его голову все проклятия, какие знала.       — Брайан, почему ты здесь в разгар рабочего дня? — задала Линдси животрепещущий вопрос, судорожно пытаясь придумать, куда спрятать вибратор, который сунула себе за спину. Счастье, что он не был включен!       — Благодари Теодора, который занят тем же, чем и вы. Две, блядь, тошнотворно сладкие парочки, — поморщился Брайан, вспомнив зрелище, случайно подсмотренное в подсобке ресторана. — Там хотя бы члены есть. А вы двое — спонсоры моих ночных кошмаров.       — Простите, мистер гомофоб, что не ждем вашего появления ежесекундно, — ехидно произнесла Мелани и, демонстративно отобрав игрушку у жены, положила на журнальный столик.       — Фу, — фыркнул Брайан, — как жаль, что при наличии стальных яиц у тебя не вырос большой член и приходится пользоваться суррогатом.       — Тебя я и суррогатом могу выебать так, что сидеть не сможешь! — парировала Мелани и, сложив руки на груди, спросила: — Какого хрена тебе надо?       — Да уж не полюбоваться на твое немилое личико, — огрызнулся Брайан, вставая. — Где Гас? Вы его няньке сплавили, чтобы предаться разврату?       — Он спит, и я не собираюсь его будить ради нерадивого папаши!       — Значит, я сам.       Брайан, развернувшись, направился к лестнице, ведущей на второй этаж, но Мелани решительно преградила путь, возникнув перед ним, как черт из табакерки.       — Не смей! Он только привык к режиму, не порти все, чего мы достигли.       — Мел, Брайан! — вмешалась Линдси, чувствуя, что запах скандала уже витает в воздухе. — Прошу вас, потише! Давайте спокойно поговорим. Брайан, ты голоден?       — Нет, я только из кафе, — отказался тот, возвращаясь в кресло.       Линдси мгновенно схватила вибратор и сунула под диванную подушку, заставив Брайана закатить глаза.       — Тогда кофе? — Линдси умоляюще посмотрела на жену, и та, вздохнув, покачала головой, но все же ушла, чтобы приготовить бодрящий напиток. — Хотя бы раз вы можете не ругаться? — Линдси присела на подлокотник кресла и легко толкнула Брайана пальцем в лоб. — Мы просто воспользовались минуткой…       — Но я обосрал вам всю малину, — усмехнулся Брайан, впрочем, ничуть не раскаиваясь.       — Господи, — засмеялась Линдс, — зачем же так прямолинейно? Но, в принципе, ты прав.       — Ну, прости. Но вы сами виноваты. И не отрицай.       — Не буду, — Линдси улыбнулась и нежно коснулась губами щеки друга.       — Эй! — раздался окрик. — Отойди от него, Линдс, он заразный!       — С хуя ли? Каждые полгода проверяюсь, — неподдельно возмутился Брайан, вздернув бровь.       — А кто сказал, что я про эту дрянь? — Мелани водрузила на столик поднос с чашками и вазочкой с шоколадным печеньем, которое испекла Линдси. — Ты ходячая фабрика пошлости, — Мел ткнула пальцем в Брайана, презрительно скривившего губы. — Но, не смотря на это, у меня есть компромиссное решение.       — И в чем же оно выражается? — снисходительно спросил тот, закинув ногу на ногу и обхватив переплетенными пальцами колено.       — Ты, — Мелани снова ткнула пальцем в Брайана, заставив отпрянуть и поморщиться с преувеличенным отвращением, — останешься с Гасом. Вплоть до нашего возвращения. Проснется, поменяешь памперс, накормишь — бутылочка со смесью в холодильнике. Предварительно подогреешь в кастрюльке с горячей водой. И не вздумай засунуть в микроволновку! Прежде чем давать соску ребенку, капнешь себе на запястье — должно быть чуть теплее комнатной температуры. Наестся — подождешь срыгивания и поиграешь с ним. И не спускай с Гаса глаз!       — Блядь, я не настолько безнадежен, уж как-нибудь справлюсь с собственным сыном! — возмутился Брайан, изобразив оскорбленную невинность. — И куда же вы собрались, интересно?       — В мотель, Кинни, трахаться без свидетелей! И не надейся отделаться парой часов своего драгоценного времени.       — Мел! — всплеснула руками Линдси, пораженная откровенностью супруги.       — Все нормально, Линдс, — отмахнулся Брайан, — все хотят трахаться, и это нормально. Дилдо не забудьте.       Усмехнувшись, Брайан встал и, стараясь не скрипеть старыми ступеньками, направился наверх.       Гас, посасывая пальчик, мирно спал в уютной кроватке под шелковым балдахином, что очень нравилось Линдси, но жутко раздражало Мелани. Впрочем, и Брайан не был в восторге от сей сомнительной красоты.       — Не хватало еще, чтобы Гас вырос королевой, — проворчал он, поправляя одеяло.       Внизу хлопнула дверь, и Брайан остался один на один с младенцем в уютной тишине лесбийского дома.       Осторожно прикрыв дверь в детскую, Брайан спустился на первый этаж, мысленно матеря старый дом со всеми его проблемами.       — Завтра же пришлю сюда, блядь, плотника, — пробурчал он.       Огромный дубовый книжный шкаф был анахронизмом в современном мире, но Брайан любил книги, запах бумаги и типографской краски, добротные переплеты, к которым было приятно прикасаться кончиками пальцев, поэтому и в лофте выделил место для полок и заполнил их хорошей литературой.               У лизуний половину шкафа занимала юридическая дребедень, четверть — детские книжки на вырост, а остальное пространство заполняло художественное чтиво — от Диккенса и Лондона с тисненными золотом обложками, до дешевых детективов, предназначенных для растопки каминов после прочтения. Выбрав Эдгара По, Брайан забрал с подноса кофейник с чашкой и прихватив печенье, вернулся в детскую, готовый погрузиться в сюжет «Убийства на улице Морг» в надежде, что триллер не позволит уснуть, хотя и был прочитан не единожды.       Повествование медленно двигалось к концу: матрос уже приступил к рассказу о неожиданном убийце**, как вдруг Гас завозился в кроватке и захныкал.       — Вот только не говори, что мокрый, — улыбнулся Брайан и взял малыша на руки. — Фу, сынок, мог бы подождать мамашек. Спасибо за подарочек.       Пиджак от «Армани» не мог стерпеть такого издевательства, и был оставлен на кушетке, обтянутой мягким бархатом самого светлого оттенка цвета «пыльная роза». Да и вообще, вся детская была выдержана в розово-бежевых тонах с небольшими вкраплениями белого. Сморщив нос, Брайан снял подгузник и, протирая детскую кожу влажными салфетками, тихо беседовал с ребенком:       — Чокнутые мамашки явно решили вырастить из тебя лесбиянку, — малыш во все глаза смотрел на неожиданную няньку и беззубо улыбался, угукая в ответ. — Но не переживай, я буду рядом. Кто-то же должен познакомить тебя с «Гуччи» и «Прада»! Да, малыш? И мы что-нибудь придумаем с твоей комнатой. Ты не будешь расти среди розового куста. — Гас сучил ножками, хватаясь крошечными пальчиками за воздух и довольно пускал слюни. — Есть у меня парочка идей и два знакомых художника… И никакого обрезания, не волнуйся. Вырастешь, сам решишь, нужна тебе крайняя плоть или нет.              Закончив с гигиеной, Брайан вполне благополучно облачил детскую попку в чистый памперс и, утерев пузырящиеся слюни, вернулся в детскую.       «Кормить или не кормить? Вот в чем вопрос», — подумал он, припомнив нетленку Уильяма-нашего-Шекспира, и, решив, что Гас не подает признаков голода, устроился на кушетке, взяв ребенка на руки.              Где-то внутри царапнуло сожаление, что мог бы видеть сына чаще, больше времени проводить вот так — в покое и тишине. Но Мелани при этом терпеть не хотелось. Сложный выбор между любовью и… не то чтобы ненавистью, но стойким и давним неприятием, мешал рассуждать непредвзято.       Укачивая малыша, Брайан пытался решить дилемму — кому из братьев Тейлоров позвонить? В таланте Джастина сомнений не было, но он и без личных просьб загрузил парня под завязку, и вряд ли будет уместно просить о еще одном немалом одолжении. А Джесси? Брайан не был посвящен в его жизнь настолько же хорошо, насколько в жизнь Джастина, приличная часть которой протекала практически на глазах. Ну, институт, какие-то абстрактные ученики. Сколько их? Два или двадцать? Как часто проходят занятия? Где? И на хрена вообще это нужно? Сомнительно, чтобы подобная работа приносила приличный доход. А вот роспись и оформление детской для Гаса может неплохо пополнить скудный бюджет студента-ботаника, тем более, что заказчик имеет право заплатить столько, сколько посчитает нужным.       Гас сосредоточенно грыз резиновое кольцо, хотя зубы еще не собирались заявлять права на существование, и, судя по всему, чувствовал себя прекрасно на руках отца, где, в конце концов, задремал.              — Джесси, — опустив приветствия, Брайан негромко, чтобы не разбудить сына, перешел к главному: — Мне нужна твоя помощь. Не занят?.. Вот и отлично. Возьми такси и приезжай по адресу: восемнадцать-восемьдесят один, Клейтон-авеню. Я оплачу. Срочно… Приедешь, узнаешь. Ты где сейчас? У Джастина? Значит, полчаса хватит… Жду.       И что он забыл у брата? Главное, чтоб никто из них не не сболтнул лишнего!

***

      Увидев имя Брайана на экране телефона, я вздрогнул. Мелькнула трусливая мысль не отвечать, но она исчезла так же быстро, как и появилась. Все внутри одновременно задрожало и застыло, как мертвое. И пришлось окончательно признать, что попал под действие нереального магнетизма Кинни — не я первый, не я последний. Хотелось горько усмехнуться и пожалеть себя — было в этом что-то мазохистское. В том, чтобы затягивать петлю на собственной шее и надеяться, что не задохнешься… Но вместо этого я старался разговаривать спокойно, как будто звонки Брайана — такой же обыденный момент жизни, как ужин или душ. Все, что осталось — это тешить себя надеждой на то, что он не знает об этом. Я и сам предпочел бы не знать. И если бы хотя бы мог предположить… Хотелось верить, что тогда бы передумал! А сейчас уже поздно. И остается только не надеяться…

***

             Мысленно Брайан пытался представить, что хотел бы видеть в комнате сына. Может быть, сюжет из «Маленького принца»? Огромное поле для фантазии! Можно изобразить множество абсолютно фантазийных планет среди космического пространства, и астероид — родину главного героя — с его тремя вулканами и удивительной розой. А где-то сбоку Землю и Сахару, где Маленький принц встретил потерпевшего аварию пилота. И Лиса — единственного верного друга. Это может стать грандиозным преображением детской спальни. И Брайану нравилась эта мысль.              Гас понемногу начинал беспокоиться, морщить нос и хныкать. Игрушка, которой Брайан пытался отвлечь внимание малыша, полетела на пол, и слезы крупными прозрачными каплями повисли на длинных ресницах, грозя перерасти в поток. Такой подставы от сына он явно не ожидал, в первые секунды нешуточно запаниковав. Обычно рядом всегда были лизуньи, чтобы успокоить ребенка. Брайан не раз наблюдал как, сюсюкая и причитая, одна из них начинала нарезать круги по гостиной, укачивая орущего младенца. Ну, или Линдс совала ему грудь, и он мгновенно затихал, довольно причмокивая. Фу, бля! Брайан никак не мог провернуть подобный трюк, так что пришлось действовать по первой схеме. Вскочив с кушетки, он старался повторить нехитрые действия по устранению возникшей проблемы, но получалось из рук вон плохо. Гас все громче плакал, а к слезам присоединились сопли, запачкавшие брендовую рубашку от плеча и до груди.       — Пустышка! — озарение снизошло на папашу внезапно, погнав его с младенцем на руках на поиски необходимого девайса. И он нашелся — в хрустальной вазочке, плотной закрытой крышкой, готовый к немедленному употреблению.       Вот только Гас не собирался сосать всякую дрянь, и выплевывал соску раз за разом, пока та не скатилась на пол. Искать ее там и стерилизовать Брайан точно не хотел. Вовремя вспомнив про готовую бутылочку с молочной смесью, он поспешил на кухню в надежде на скорую тишину. Что там Мелани вещала о подогреве и проверке температуры?       Кастрюлька нашлась на столе, видимо, подготовленная для него персонально, чайник требовал лишь нажатия кнопки, чтобы явить миру кипяток, а бутылочка стояла в холодильнике на самом видном месте, отметая варианты как таковые. Одна лишь проблема маячила перед носом — как сделать все, что необходимо, с орущим младенцем на руках?! И как с этим справляются те, кто нагло причисляет себя к слабому полу? Блядь, да две трети педиков гораздо больше изнежены, чем современные женщины, независимо от ориентации. Взять любого буча. Брайан ни за что не вышел бы с ними на ринг один на один, хотя и относил свою персону к оставшейся трети геев, умеющих постоять за себя.       Но, как бы то ни было, а накормить сына необходимо, иначе барабанные перепонки и нервы не выдержат нагрузки, вызвав демона из преисподней, чтобы прибить к хренам и Линдси, и, с особым удовольствием, Мелани, которым приспичило потрахаться именно, блядь, сегодня!       Держа выворачивающегося Гаса подальше от горячего чайника, Брайан попытался наполнить кастрюльку кипятком, но, неудачно повернувшись, смахнул ее со столешницы. Горячий чайник в одной руке, заливающийся слезами Гас — в другой, и живописно валяющаяся посреди кухонного пола кастрюля… Ситуация несколько непривычная для короля задней комнаты и рекламного бизнеса, и это еще мягко сказано!              От дальнейшей катастрофы спас короткий, словно боязливый, звонок. Брайан, мысленно матерясь и чертыхаясь, так и не избавившись от ноши, направился к двери. И очень пожалел, что человек оснащен лишь двумя верхними конечностями, осознав, что повернуть замок просто нечем.       — Да кого там принесло, мать вашу?! — воскликнул он, поставив, наконец, чайник на пол.       — Брайан? — в распахнувшейся двери маячила знакомая фигура с озабоченным выражением на милом личике. — Что случилось?       — Ну, слава яйцам! Как же я о тебе забыл-то? — на лице Брайана отразилось вселенское облегчение. Он сунул младенца в руки ошеломленного парня и, подхватив чайник, пригрозил: — Уронишь — прибью!       — Ага, именно это и собирался сделать, — скептически хмыкнул Джесси, прижав ребенка к груди. — Я специалист по подгузникам, к твоему сведению.       — Я так и подумал, — кивнул Брайан, — проходи в гостиную, а мне нужно подогреть специальное блюдо для орущих младенцев.       Брайан погрузил бутылочку в горячую воду, искоса поглядывая на Джесси, что-то говорящего на ухо Гасу. Тот перестал плакать и, уставившись на парня огромными мокрыми глазами, с интересом прислушивался к словам. Джесси удобно устроился в кресле и, уложив ребенка на согнутый локоть, продолжал рассказывать нечто неведомое, но, по-видимому, очень заинтересовавшее ребенка. Малыш ухватил крошечной ручкой большой палец Джесси и пытался затащить его в рот, чему хозяин конечности успешно сопротивлялся. Гас улыбался, пытаясь произнести одному ему понятные звуки, и довольно пускал слюни, когда Джесси щекотал маленький животик и целовал розовые пяточки, угукая вместе с ребенком.       Забавное зрелище заставило умилиться скептически относящегося к детям Брайана — все-таки этот конкретный младенец был его сыном, плотью от плоти, как бы банально это не звучало. А прагматичный ум сделал пометочку насчет парня, к которому можно обратиться в похожем неординарном случае. По крайней мере, то, что Брайан лицезрел сейчас, подспудно рождало доверие к Джесси, так ловко управляющемуся с Гасом.       С трудом оторвавшись от любования, Брайан проверил температуру смеси и, решив, что она подходящая, вернулся в гостиную.       — Позволишь? — Джесси аккуратно поднялся из кресла, уступив место Брайану, и передал Гаса отцу.       Процесс кормления оказался на удивление прост. Гас с аппетитом умял две трети содержимого и выплюнул соску, сыто икнув.       — Подними его вертикально, — подсказал Джесси, — он должен срыгнуть.       — Куда? — задал странный вопрос Брайан.       — Ну, если не подстелешь что-нибудь, то на тебя, — Джесси хихикнул и, сняв очки, взял полотенце, — давай мне. Я не в «Армани». — Джесси забрал Гаса и положил на плечо, поглаживая по спинке. — А ты знаешь, что срыгивание называется регургитацией? Это непроизвольный заброс съеденной пищи из желудка в пищевод и рот. Своего рода рвота, но малыша она не беспокоит. Это естественный процесс месяцев до четырех-пяти. Сколько Гасу?       — Пять с небольшим.       — Значит, с каждым днем будет происходить все реже, и к году совсем закончится.       — Профессор Тейлор, как же я жил без ваших наставлений? — съязвил Брайан, разбирающийся в жизнедеятельности младенцев не больше, чем в процессе образования нефти в недрах родной планеты.       — Вот и мне интересно, — Джесси вытер личико ребенка и посадил малыша на руку. — Надо же, твоя миниатюрная копия! Только глаза другого оттенка. Но они еще поменяют цвет. Мама говорила, что у меня были зеленые, а потом выцвели до серых.              Джесси обращался с ребенком так, словно всю жизнь только этим и занимался. Сытый и довольный Гас, причмокивая, задремал на руках у импровизированного няня, который, в свою очередь, склонил голову на подставленное плечо Брайана, чуть покачивая малыша на руках.       «Тошнотворно похоже на семейную идиллию», — подумал Брайан и поморщился, осознав, что непроизвольно перебирает пшеничные пряди, которые сегодня не были тщательно прилизаны, а торчали в разные стороны. Видимо, парень очень торопился на его зов. И если бы не очки — от брата не отличишь.       Увы, идиллия продлилась недолго. Гас завозился, размахивая ручками, и захныкал.       — Что теперь? — вздохнул Брайан.       — Надо проверить подгузник.       — Я поменял. Незадолго до твоего судьбоносного появления.       — И что там было?       — В смысле?       — По–большому, или по-маленькому?       — Если бы ты прочувствовал сногсшибательность миазмов, вопроса бы не возникло.       — Какое счастье, что не прочувствовал, — засмеялся Джесси, — где у вас все необходимое?       — Я принесу, — снова вздохнул Брайан и, ойкнув, поднялся с дивана. — В тренажерке так не утруждаюсь!       — Не ворчи, мы пописали и требуем чистоты, — Джесси протянул памперс Брайану, с усмешкой наблюдая за выражением брезгливости и отвращения на красивом лице.       — Ты тоже пописал? Принесу парочку, вдруг захочешь развлечься, — выражение лица в миг изменилось на игривое, и Брайан подмигнул, поиграв бровями.       — Извращенец, — покачал головой Джесси, — поторопись. Влажные салфетки не забудь, папаша.       — Мне еще далеко до склероза, — Брайан показал Джесси язык и, переступая через две ступеньки, исчез из поля зрения.       — Твой папочка — это нечто, — сообщил Джесси ребенку и нежно улыбнулся, не заметив мгновенно вернувшегося Брайана.       Вскоре сухой подгузник занял свое законное место и малыш, наконец, успокоился.       — Как мало нужно младенцу для счастья, — улыбнувшись, прошептал Джесси, когда Гас снова уснул, уютно устроившись в гнезде из подушек, созданном Брайаном в правом углу дивана.       — Жаль, что с годами эти нужды множатся в геометрической прогрессии, — задумчиво произнес Брайан. — Кстати, что ты делал у Джастина?       — Оценивал то, что ты заказал для ресторана. Надо сказать, это потрясающе. Джастин на самом деле талантлив.       — Ты прав. Иначе я не доверил бы ему имидж заведения. Но ты тоже отлично рисуешь.       — Да ну…       — Не спорь, мне виднее. И потому я хочу предложить подработку и тебе.       — Нянькой, что ли? — нахмурился Джесси, как-то нервно схватив очки со столика и водрузив их на нос.       — Нет. Лизуньи и сами справляются, это сегодня некий форс-мажор произошел, но не об этом речь. Поднимись на второй этаж, первая дверь налево. Это детская. Хочу услышать, что ты о ней думаешь.       Удивленно посмотрев на Брайана, Джесси удалился и, вернувшись минут через пять, вынес вердикт:       — Это комната мальчика или принцессы?       — Не поверишь, по мнению лизуний мальчик должен расти вот в этом!       — Ужас! Даже у Молли не было все настолько ванильно, хотя мама обожает рюши и розовый цвет.       — Ну, слава Вселенной, ты меня понял, — с облегчением выдохнул Брайан, — отсюда просьба, которая, заметь, будет более чем щедро оплачена. Я хочу искоренить эту жуть и расписать стены в более подходящем младенцу мужского пола жанре.       — В каком именно позволь поинтересоваться?       И Брайан подробно описал свое видение мира Гаса на ближайшие пять лет, а, может быть, и больше, поскольку «Маленький принц», хотя и сказка, но ее философский подтекст некоторые личности не могут постичь до глубоких седин.       — Интересная мысль, мне нравится. Не думаешь, что Джастин лучше справится?       — Не думаю. Не знаю почему, но мне кажется, что ты лучше понимаешь завуалированный смысл этого произведения. Задницей чувствую, это твое, — Брайан внимательно смотрел в глаза Джесси, улавливая неуверенность и сомнения. — Согласен?       — Хорошо. Я подумаю над твоим предложением, но с одним условием.       — Что угодно…       — Не спеши, вдруг, я попрошу что-то невозможное?       — Невозможное возможно, стоит только захотеть его получить, — уверенно пообещал Брайан, твердо зная, что расшибется в лепешку, чего бы ни захотел этот невероятный парень.       — Расслабься, — Джесси хлопнул Брайана по бедру, послав россыпь мурашек вверх, — это всего лишь время. Давай перенесем преображение ближе к рождественским каникулам.       — Без проблем, — тут же согласился Брайан, — будет повод отправить лизуний с Гасом куда-нибудь на отдых. Иначе, боюсь, придется вести войну с Мелани. Легка на помине! — Брайан достал вибрирующий телефон: — На проводе… Нет, не повесился… не дождешься. Все нормально. Спит. Накормил… сменил… дважды! Это, блядь, допрос? Дай трубку Линдс, — Брайан поморщился, проведя ребром ладони по горлу, на что Джесси хихикнул. — Линдси, держи свою женушку от меня подальше. Я в состоянии позаботиться о собственном сыне! Когда вы соизволите вернуться?.. В «Вавилон» хочу, представь себе! После лицезрения младенческой попки хочу мужскую и мускулистую. И нефиг ржать! Хорошо, через час! Я сегодня добрый.       — Здесь есть карандаш и бумага? — вдруг спросил Джесси. — Хочу зарисовать кое-какие идеи.       — До черта. Линдси, кстати, тоже художник. И почему ко мне липнут невъебенно творческие личности?       — Вопрос, надеюсь, риторический?       — Абсолютно, — Брайан пересек гостиную и решительно вошел в небольшую смежную комнатку, где Мелани обустроила кабинет. Брайан знал, что она не выносила чужого вторжения в святая святых адвокатской деятельности, особенно если это был он. Но, поскольку овчарка пребывала далеко, с каким-то внутренним торжеством Брайан пошарил по полкам и нашел чистый альбом и набор мелков, которые Линдси с рождением ребенка почти не использовала.       Обняв Джесси за талию, Брайан внимательно наблюдал, как мелки, сменяя друг друга, скользят по бумаге, накидывая эскизы неведомых планет, которые должны будут украсить стены детской в скором будущем. Это было прекрасно. Именно так, как он себе и представлял! Джесси каким-то непостижимым образом пробрался в его мозг и считал желаемое вплоть до цветовой гаммы. Брайан в неожиданном порыве ухватил парня за подбородок и, повернув лицом к себе, припал к влажным губам, которые Джесси, рисуя, постоянно облизывал. Поцелуй грозил затянуться и привести к более интимным действиям, что в данную минуту было совсем неуместно.       — Тебе пора, — оторвавшись, прошептал Брайан. — Вызвать такси?       — Я сам, — Джесси чмокнул Брайана в щеку и резко поднялся с дивана, явив нешуточное напряжение в брюках. — Упс, — хихикнул он, — твое влияние дурно сказывается на людях.       — Я заметил, — усмехнулся Брайан. — Жаль отпускать такой стояк, но, увы, не сегодня, прости.       — Справлюсь, не впервой, — отмахнулся Джесси.       — Спасибо, — произнес Брайан со странно загадочной улыбкой. — Не теряйся, я всегда на расстоянии звонка.       — Да, — кивнул Джесси и вышел за дверь, унося с собой наброски.

***

      Я боялся думать о следующей встрече с Брайаном. Потому что не знал, куда это заведет, и чем может закончиться. Точнее, было несколько вариантов развития событий — те, что я мог придумать — и не один из них не устраивал. А тот, что воплощал все мечты… был настолько нереальным и невозможным, что и думать об этом не стоило. Потому что я знал, что это омут. Бездна. И затянет так, что я уже не смогу выбраться. Не останусь в реальности. Будет не за что зацепиться. «Только я и Брайан» — этого не существует. Есть другие вещи. И я должен сосредоточиться на них. Сделать то, что собирался. Взгляд вперед. И ни на секунду не забывать, что мы с Брайаном смотрим в разные стороны. Точнее, нет никакого «мы с Брайаном». И никогда не будет. И чем тверже я это усвою, тем меньше боли будет потом. Когда все закончится.       

***

      Брайан давненько не был в «Вавилоне». Не хватало еще, чтобы подданные забыли своего короля! Ну, уж нет! Рано ему еще уступать трон неизвестно кому. Заскочив в лофт и быстро переодевшись, Брайан поспешил навстречу безликому сексу и большому количеству алкоголя.              Умца-умца привычно оглушила, а банда в полном составе расположилась за барной стойкой, что было удивительно. В последнее время собрать всех вместе стало практически непосильной задачей. Но, видимо, ретроградный Меркурий в кои-то веки сыграл положительную роль, направив друзей в одно и то же место в одно и то же время.       Майкл с профессором, с недавних пор отдалившись от веселья, предпочитали проводить время вдвоем или же с новоявленным отпрыском, норовящим сбежать на улицу и подзаработать пару сотен баксов по старой трудноискоренимой привычке. Но сейчас они здесь и, судя по всему, не скучали.       Тед не отлипал от Луки, который, почувствовав освобождение от вечно нудящего братца и его ебанутой семейки, с удовольствием предавался разврату. Правда, исключительно с Теодором, чем вызывал сочувствие в душе Брайана.              Эммет кружился где-то в толпе, ревностно охраняемый квотербеком от случайных или намеренных касаний чужих шаловливых ручонок.              И все выглядели довольными и счастливыми.       Брайан оглядел зал и заметил, что за время его отсутствия клуб щедро пополнился новыми неопробованными задницами, ожидающими внимания знаменитого члена Кинни. Проглотив пару порций «Бима», Брайан перекинулся парой фраз с приятелями и направился на танцпол, где прихватил двух высоких красавчиков и скрылся в задней комнате, показательно махнув рукой всем наблюдавшим.                                    *Поправка 4 к Конституции США, входящая в Билль о правах: «Право людей на личную неприкосновенность, дома, бумаги и имущество от необоснованных обысков и конфискаций не должно нарушаться, и никакие ордера не должны выдаваться, кроме как по уважительной причине, подкрепленной присягой или подтверждением, и с подробным описанием места, подлежащего обыску, и лиц или вещей, подлежащих изъятию». **Осторожно, спойлер! Убийцей двух женщин оказался орангутанг.