Три-плекс

Если завтра ты наберёшь мой номер

И не захочешь никого другого

Я снова прыгну в твой тихий омут,

3дравствуйте, черти, я дома.

Алина Фель

      — Кинни. Кто это? И откуда у тебя мой номер? — Звонок Джуниора стал полной неожиданностью. Закрутившись, Брайан совсем забыл о парне, старательно иссекая из памяти всех гребаных Тейлоров, сколько бы их не существовало в природе. — Что тебе нужно?       — Верни мой скейт! — потребовал Джуниор. — По твоей вине его сперли!       — Я тебе больше скажу: не сперли! Кому нужна такая рухлядь? Я лично его зашвырнул в ближайшую помойку, — усмехнулся Брайан.       — Чего?!       — Того! Не надо было сбегать! Сам виноват, нехрен меня винить.       — Да пошел ты, мудачило!       Усмехнувшись на сброшенный звонок, Брайан отложил телефон, злорадно прищурившись — хотя бы одного Тейлора сходу поставил на место. Выбросив парня из головы, Брайан снова погрузился в работу, но, сколько бы не разбирался с делами, количество их не уменьшалось. Скорее наоборот, снежный ком только увеличивался, притягивая новые проблемы.       — Босс, — озабоченная Синтия заглянула в кабинет, — уже начало девятого. Ты домой собираешься?       — Собираюсь, — отозвался тот, не отрываясь от бумаг, — но не домой. Если завтра не явлюсь вовремя, знай, что меня закрыли за преднамеренное убийство.       — И кто предполагаемая жертва?       — Один гребаный излишне темпераментный итальянец, который задолбал мебельную фабрику своими претензиями.       — Лука впал в немилость? — рассмеялась Синтия и уселась на край стола, как обычно это делал Брайан, подходя к ее рабочему месту. — И что сверхъестественного он требует? Столы с функцией левитации?       — Думаю, это было бы проще, чем угодить с оттенком мебели.       — А какой оттенок предпочитает мистер Манжионе?       — «Ореха макадамия, произрастающего в Австралии, а, точнее, на северо-востоке Нового Южного Уэльса, или же центрального и юго-восточного Квинсленда». — Процитировал Брайан, найдя нужную страницу в договоре. — И не иначе!       — Он серьезно, Брайан? — Синтия разразилась смехом, который эхом пронесся по пустым коридорам.       — Ты не поверишь, но да. Колористы смешивают морилки, лаки и красители с таким видом, словно завтра совершат коллективное самоубийство. А его все не устраивает.       — Наложи свое начальственное вето и сам выбери цвет, — все еще хихикая, предложила Синтия.       — Наложу! Я на него плеть, блядь, наложу, и заставлю голышом вокруг ресторана бегать.       — Тед тебе этого не простит, — прыснула Синтия.       — Пробегутся вместе. Это будет эпичное зрелище! — Брайан хмыкнул и решительно отодвинул стопку бумаг на край стола. — Тебя подвезти?       — Нет, меня Аксель ждет, и давно уже, кстати.       — Какой терпеливый, — фыркнул Брайан и потянулся всем телом, распрямляя затекшую спину.       — Сама удивляюсь, — кивнула Синтия и, помахав рукой, спешно удалилась.       Уже совсем стемнело, и только ярко освещенная Батлер-стрит вилась сияющей змеей между темными кварталами. Брайан запер уличную дверь, набрал код сигнализации и, дождавшись пиликнувшего сигнала, направился к Корвету. Но не успел пройти и десяти ярдов, как сзади кто-то неожиданно толкнул его в спину и повис немалой тяжестью на шее.       — Да ебаный Иисус, в конце концов! — воскликнул он, пытаясь стряхнуть неожиданную ношу, которая сжала его бедрами в районе талии и, казалось, вцепилась мертвой хваткой. — Отцепись от меня, кто бы ты ни был! Чего ты, сука, хочешь?!       — Верни мой скейт!       — Тейлор! Жопой чувствовал, что без вашей банды не обошлось!       — Ты всегда жопой чувствуешь, как любой педик, — не думая менять дислокацию, усмехнулся Джуниор.       — Во-первых, не любой, а во-вторых, слезь уже, блядь! И без тебя шея ноет.       — Не слезу, пока не получу назад свое имущество! — упрямился Джуниор, удобнее устраиваясь на чужой спине.       — Ты совсем тупой? Или склероз подкрался незаметно, огрев мешком из-за угла? Повторяю: я выбросил твою деревяшку на колесах и, между прочим, вместе со своей испорченной рубашкой! Возместишь?       — А вот тут ты нихуяшечки не угадал, владелец заводов, газет, пароходов! Не я выбросил твою дорогущую шмотку, ты сам ее приговорил, так что неси ответственность. И не думай, что у меня память как у рыбки гуппи. Я прекрасно помню обещание купить мне новый скейт! Так держи слово, засранец!       — Это чистой воды вымогательство! — возмутился Брайан, стряхивая, наконец, наглого подростка на землю.       — Ай, — вскрикнул тот, шмякнувшись на задницу. — Решил убить несчастного меня, тобою же обиженного, и от трупа избавиться? Какой ты мелочный, какие-то триста баксов зажал!       Избавившись от ноши, Брайан почувствовал такое облегчение, что сменил гнев на милость.       — Заканчивай представление. Не верю.       — Станиславский нашелся! — фыркнул Джуниор, поднимаясь и отряхивая штаны, в которых Брайан узнал шаровары! Неужели кто-то на самом деле это носит?! — Не верит он, — продолжал ворчать парень. — И не верь, больно надо. Верни игрушку ребенку, и разойдемся как в море корабли.       — Не раньше, чем ты удовлетворишь…       — Да хоть сию минуту! — Джуниор резко шагнул к Брайану, накрыв ладонью его член.       — Удовлетворишь мое любопытство! А не то, о чем ты подумал. Развратник малолетний. Какой ты озабоченный, пиздец!       — Ну, в моем возрасте нормально постоянно ходить со стояком, — усмехнулся Джуниор. — Но тебе, видимо, ложку привязывать надо. Или «Виагру» пачками глотать, чтоб хотя бы привстал! — загоготал Джуниор, очень довольный собственной шуткой.       — Мой член слишком избирателен! Чтобы на тебя встал, всех запасов Питтсбурга не хватит!       — Обычная отмазка импотентов, — захихикал Джуниор, брезгливо отряхивая руку.       — Слушай, мне, блядь, охуенно интересно, ты выбрал целью своей никчемной жизни вынос моего мозга? И чем я заслужил такую привилегию? Или это такое развлечение у тупых малолеток? Какого хрена ты ко мне пристал? — вздохнул Брайан, наплевав на оскорбительную речь.       — Я пристал? — взвизгнул Джуниор и мгновенно вскочил на ноги, словно не он пару секунд назад ныл об ушибленном копчике. — Это ты хотел разузнать о нашей семье! Хотя не понимаю, с какой целью. Ты притащил меня в какую-то заплесневелую прачечную, выбросил мой любимый, кровно заработанный, между прочим, скейт! А сейчас еще и травму нанес. Физическую! Да я на тебя в суд подам! Я…       — Ебаный Иисус, — Брайан скептически усмехнулся, — упомянутый тобой Станиславский сейчас в гробу волчком вертится и выбраться пытается, чтобы лично высказать свое профессиональное мнение о твоей отвратительной актерской импровизации.       — Твою ж колдоебину! Словно братца выслушал, — Джуниор сплюнул себе под ноги и закатил глаза. — Достали наставления! Все считают себя вправе меня учить! Да отъебитесь от меня! И ты, и Джес, и Джастин…       — И предки, и Папа Римский, и Хан Соло, я полагаю? — прервал пламенную речь Брайан. — Не думаешь, что пора юношеского максимализма затянулась?       — Кто такой Хан Соло? — угрюмо спросил Джуниор.       — Господи, ты даже этого не знаешь? — в свою очередь закатил глаза Брайан. — Хан Соло — главный персонаж саги «Звездные войны». Не смотрел, что ли?       — Нет, не люблю фантастику.       — А что любишь?       — Арт-хаус.       — Тот же хрен — вид сбоку.       — В смысле?       — Та же фантастика, только часто основанная на больном воображении режиссера.       — Ну… у каждого свои тараканы в голове. Тему не меняй! — вдруг встрепенулся Джуниор.       — До завтра подождешь, надеюсь? Где я тебе среди ночи скейт найду?       — Подожду, — снисходительно кивнул парень, — но с одним условием.       — Каким еще? — обреченно вздохнул Брайан, поняв, что не так просто избавиться от этой пиявки.       — Трахнемся пару раз? — хитрая улыбочка поселилась на губах, которые Джуниор провокационно облизал влажным кончиком языка.       — Прости, «Виагра» закончилась, и ложки посудомойка сожрала, все до единой. Обхожусь едой на вынос, — съязвил Брайан.       — Я сам как «Виагра», — Джуниор окинул взглядом высокую фигуру. Брайан, сложив руки на груди, скептически ухмыльнулся, уперев язык в щеку. Парень стремительно подошел вплотную и, схватив его руку, прижал к своему паху. — Ну как?       — Как у всех, — равнодушно пожал плечами Брайан, — ничего выдающегося.       — У Джастина лучше? — скривил губы Джуниор. — Уверен, что в постели он полный ноль!       — Джастин — не просто хуй с ушками. Он личность и талантливый художник. И мой сотрудник, если не знал. А в тебе нет ничего, кроме наглости и хамства, — Брайан приблизил лицо к лицу Джуниора и вкрадчиво произнес: — Ты мне не интересен.       Отбросив руку Джуниора, Брайан решительно развернулся и быстро зашагал к машине. Проблема с цветом мебели все еще требовала его личного вмешательства.       

***

             — Передай кусок пиццы, пожалуйста, — Брайан, потянувшись с ковра, на котором лежал, к столу, прервал словесные излияния Майкла. Давно они так не собирались вдвоем — просто поесть, выпить и покурить. Что еще можно делать с этим мелким недоразумением? Вот только Брайан не мог вспомнить, это всегда было так скучно? Сегодня Майки пространно и нудно, перескакивая с одного на другое, рассказывал то о проблемах Бена на работе, то о проделках еще одного недоразумения, с недавних пор официально именуемого Джеймс Новотны-Брукнер. Бен, видите ли, по договору о сотрудничестве между университетами теперь часто уезжает читать лекции в Чемберсберг и проводит там по два-три дня, а новоявленный сынок пользуется моментом и не ночует дома.              — Вчера я сказал ему, — как ни в чем ни бывало продолжил Майкл, протягивая Брайану коробку с пиццей, а к себе придвигая куриные крылышки в панировке, — что если не исправит оценки и будет прогуливать школу…              — А ты что, думал, что за белым заборчиком тебя ждут розовые пони? — усмехнулся Брайан и откусил большой кусок, наблюдая за реакцией друга. — Уже разочаровался?              — Нет. Меня устраивает моя жизнь. Все, что происходит — временные трудности, — важно произнес Майкл, и тем самым ужасно напомнил самого себя в школьные годы, когда тупо зазубривал страницу из учебника. А потом выходил к доске и выдавал заученное с полным вакуумом в широко распахнутых глазах.              — Где ты это вычитал? В колонке «Космополитена»?              — Ты знаешь, о чем там пишут? Я удивлен.              Брайан смерил Майкла одним из своих фирменных взглядов, более чем знакомых другу, но промолчал. Спорить не хотелось. Майкл позвонил пару часов назад с сообщением, что хочет заехать, Брайан не возразил — как раз раздумывал, пойти трахаться в «Вавилон» или же подцепить кого-то в сети. Но это можно и отложить. Но если бы знал, что Майкл опять заведет свою старую песню.!              Плеснув в бокал очередную порцию виски, Брайан протянул его Майклу и отшутился:              — «Космополитен» — это к Ханикатту. У меня только «Джим Бим».              Майкл закатил глаза, до ужаса напомнив этим Дебби, но добросовестно влил в себя напиток. Только Брайан напрасно надеялся, что это его отвлечет — друг, расположившись на ковре по другую сторону столика, уставился на него с признаками мыслительного процесса на лице.              — Брайан, скажи, ты когда-нибудь задумывался о своем будущем?       — Да, — серьезно ответил Брайан. — Именно поэтому каждый месяц пополняю счета «Киннетика», открываю ресторан и надеюсь на то, что Шмидт вовремя производит отчисления за мою медицинскую страховку и на пенсионный счет.              — Не уходи от темы — ты же знаешь, что я не об этом.              — А ты знаешь, что я не о том. А если тебя это так интересует, сообщаю — мой домик за белым заборчиком не существует даже в виде воздушного замка. И никаких перемен пока не предвидится.              — Хорошо, что пока. Но имей в виду — ты не сможешь отрицать, что тебе уже тридцать. А будет еще больше. Кем ты видишь себя лет через десять-пятнадцать? Клубным мальчиком, который уже не мальчик, но не желает этого признать?              — К чему загадывать настолько далеко? А если мне кирпич на голову упадет? Или я подавлюсь чипсами через пять минут, не дожидаясь завтра? Где гарантия, что этого не произойдет? А, Майки? Не пытайся планировать мою жизнь, все равно не получится.              — Через десять или пятнадцать лет, я надеюсь, мой магазин станет раза в три больше. И доход — тоже. Я вижу себя с Беном в нашем саду, где вырастут все деревья, которые он посадил этим летом. И там играют дети Хантера. А я все так же люблю Бена — нет, даже сильнее во много раз. А что видишь ты?              — Меня сейчас стошнит, — застонал Брайан. — И, кажется, я ослеп! На оба глаза, увы.              Брайан закрыл глаза, чувствуя, как перед ними, под веками, заплясали тройняшки Тейлоры. И захотелось заорать «я что, никогда от них не избавлюсь?» От иронии Джастина, заумных речей Джесси и безбашенности Джуниора. Кажется, виски и трехдневный недотрах играют с ним злую шутку. И Майки еще добавляет!       Черт, и как объяснять этому недоразумению, что не все сходят с ума от желания обрести статус чьего-то бойфренда? И что он — Брайан Кинни, а не Тед Шмидт, который носился, как подстреленный, в поисках пары. И считал себя умственно неполноценным по причине того, что найти не может, обесценивая то, в чем на самом деле был неплох. Свое умение обращаться с цифрами, планировать и просчитывать, к примеру. Да даже некоторые успехи на ниве театрального творчества — чем не достижение? Да и сейчас, будучи связанным розовыми соплями с Манжионе, Тед не очень изменился…       — Брайан, почему ты так упорно отрицаешь, что такой же человек, как и все?              — Я не все. Я всегда буду молодым и прекрасным, — не дал договорить другу Брайан, — я же Брайан Кинни, черт возьми! И планирую таким и оставаться.              — Да, но я уверен, — Майкл перекатился со спины на несколько увеличившийся живот и поморщился — наверное, пицца и курица неудобно там расположились, — что когда-нибудь ты влюбишься. И поймешь, что это прекрасно — делить жизнь с человеком, который для тебя важнее всех на свете.              — Я уже ее делю — с собой! И не собираюсь ничего менять. А ты лучше избавь меня от очередной порции занудных пиздостраданий и налей еще виски!       

***

             — Вы не настолько чисты, Бланш… Ну, как вас введешь в дом, ведь там мама…              — Ну, раз так — уходите.              «Отлично!» — голос режиссера вернул Теда в настоящее. Туда, где он финансовый директор «Киннетика», а не Митч — слесарь-инструментальщик на заводе в Новом Орлеане в начале прошлого века, едва не погубивший свою жизнь под чарами заинтриговывающей, но абсолютно волшебной на всю голову Бланш Дюбуа. Да, Теннеси Уильямс намудрил изрядно… И Кэтти в гриме, делающем ее на десяток лет старше, почти не узнать — перевоплощение, особенно в процессе игры, было фантастическим. И хотелось надеяться на то, что когда он стоит на сцене, зрители видят Митча, а не Теда Шмидта. Хотя, если углубиться и забыть о том, что он гей, между ними много общего.              Тед продолжал думать об этом и после того, как покинул театр, чувствуя себя совершенно измотанным трехчасовой репетицией — уже второй на этой неделе. А вечерами учил слова. Соглашаясь стать Митчем, он и не предполагал, что это не несколько коротких эпизодов с парой реплик, а полноценная второстепенная роль, помогающая приподнять завесу над прошлым главной героини и глубже показать ее образ и крах надежд на новую жизнь. Было страшно — а вдруг не получится?               И Тед не заметил, как Митч начал отвоевывать себе все больше его пространства — пару раз посетил не лучшие пивные бары для натуралов вдали от Либерти-авеню, где присматривался к компаниям заводских рабочих, прочитал все, что нашел, об игре в покер, хотя и никогда не увлекался картами, пересмотрел «Трамвай «Желание» с Вивьен Ли и Марлоном Брандо. И постепенно в его голове нарисовался четкий образ Митча — некрасивого, не слишком уверенного в себе парня, работающего за скромную зарплату, не хватающего звезд с неба и живущего с мамой, которой осталось пребывать на этой планете весьма недолго.              Поняв, что женщина добавила существенную горсть монет в копилку «против Бланш», Тед поймал себя на том, что стал внимательно присматриваться к отношениям Майкла с Дебби — возможно, существующая за пределами пьесы мать Митча обладает определенными чертами миссис Новотны. И это накладывает отпечаток на характер сына. Поэтому Тед с этой точки зрения обратил внимание и на Майкла, даря Митчу некоторые его жесты, взгляды и движения.              Приятно было, что Пол Уильямс, режиссер пьесы, при всех похвалил его, отметив отличную работу над ролью. При этом воспоминании стало теплее — именно внутри. Погода и так была отличной для начала октября — поэтому Тед решил прогуляться, чтобы подышать свежим осенним воздухом, а потом зашел в первое попавшееся кафе. Там, за порцией салата и гамбургером, он продолжал думать о своей театральной жизни и грядущей премьере в театре «О’Райли». Да, он во втором составе и числится на замене главного актера в первом, но Пол обещал, что дублирующий состав покажет несколько полноценных спектаклей, плюс предполагаются гастроли — Кларион, Чемберсберг, Бедфорд… И снова невеселые мысли о том, что вряд ли он получил бы такую возможность, если бы не «Киннетик» — по сути, деньги агентства полностью финансируют спектакль.              Конечно, все оформлено как благотворительность, налоговые льготы абсолютно законны, но… Нет! Лучше об этом не думать, а если уж очень хочется поволноваться, можно вспомнить, что все друзья собираются на премьеру. Брайан, правда, с самым серьезным выражением лица посоветовал нанять клаку*, а счет прислать лично ему — как всегда, в своем репертуаре.              Звякнувший телефон возвестил о прибытии сообщения. Лука. «Буду поздно, целую». Коротко, ясно и не удивительно — до открытия ресторана остается все меньше времени, на днях завезли мебель (слава господу, Брайан прекратил муки изыскания необходимого оттенка), и любимый практически поселился на работе. Да и самому Теду сей факт дел прибавил — правда, теперь к документам и контролю он относится куда терпимее. Потому что если бы не очередные проверяющие, вряд ли бы Лука поехал к нему, и вряд ли бы случилось то, что случилось. А сейчас они практически живут вместе — у Луки есть ключ от его дома, как и у него — от его, пусть и пока съемной, квартиры.              Снова сообщение. На этот раз от Брайана. «Как выберешься из погорелого театра, пришли все договоры с Джефферсоном». Тед вздохнул — придется поспешить, эти документы продублированы на домашнем компьютере. А потом можно будет приготовить ужин Луке — тот наверняка поесть забудет, несмотря на то, что повар. И уже довел до совершенства все рецепты нового меню, и Родни с приятелем Вика выдрессировал так, что те способны приготовить все, что угодно, даже во сне.       А сейчас Тед в обмен на щедрые чаевые попросил официанта вызвать такси — лучше не злить босса и осчастливить выполненной просьбой как можно скорее. В последнее время злоязычность Кинни вышла на новый уровень — наверное, увеличившееся количество работы имело не последнее значение. Сейчас даже Брайан проводит много времени в ресторане, постоянно дергая дизайнера и рабочих. Тед уже начал удивляться, почему его еще не заставили таскать столы и стулья вместо папок с бумагами, и драить окна вместо поездок по соответствующим организациям с целью заведомо проигрышной борьбы с бюрократией!              Но, наверное, Кинни хватает персонального помощника по делам ресторана и кафе, которое планируется закрыть на пару дней после начала работы ресторана — чтобы довести до финала постепенные улучшения. Вот только интересно, Брайан на самом деле не понимает, что официант с даром художника влюблен в него до одури? Или просто не обращает внимания, потому что наверняка уже успел трахнуть свежего твинка? Да и область чувств никогда не представляла для Брайана никакого интереса. Это Джастин, когда думает, что никто не видит, буквально пожирает Кинни глазами, следит за каждым его движением, ловит любое слово, как бы случайно старается прикоснуться, проходя мимо. Мальчик еще не понимает, с кем связался, и каким адским разочарованием это грозит.       Мало их разве было — сходящих с ума по Брайану? Уже несколько лет ходит шутка, что каждый новый парень на Либерти должен пройти боевое крещение влюбленностью в Брайана Кинни, и только после этого может считаться полноправным геем, прошедшим огонь и воду. Даже любопытно — довели ли эти факты до сведения Джастина? Правда, говорят, что есть идеалисты, уверенные в том, что когда-то влюбится сам Брайан — Майкл, кстати, из их числа. И тогда тот неведомый (читай — несуществующий) отомстит за всех.              Сам Тед относился к этому скептически — наверное, потому что все-таки знал своего работодателя несколько лучше, чем завсегдатаи «Вуди» и «Вавилона». И это не отменяло сочувствия Джастину и его надеждам, которым суждено разбиться о суровую реальность.              Документы отправлены, ужин готов, слова новой сцены заучены, старой — освежены в памяти. А он, Тед Шмидт, счастлив и готов встретить завтрашний день со всеми его сюрпризами.