Три-плекс

Ты — моя вредная привычка.

Хуже наркотиков и спиртного.

Их может вылечить клиника,

Лишь тебя не вывезти одного.

Ты — моя патовость беспросветная,

И я понимаю, что не далеко до дна,

Но снова по-живому вдох,

Снова душа пред тобой нага.

Ты — моя абсолютность любви,

Абсурдность здравого смысла,

И я алчно жажду рук твоих…

Зная, что это — начало конца.

Арни Дорн

      Неожиданная компания была необременительна и приятна. Виктор и его друг Павел оказались хорошими собеседниками. Прабабка Павла была русской и привила правнуку любовь к России, которую он не знал, родившись в третьем поколении американцев. Павлу было многое известно о литературе и искусстве исторической родины, что радовало Брайана неимоверно. Нашелся человек, с которым можно побеседовать на непопулярные среди сограждан темы, тем самым снова тыкая Тейлора носом в очевидное — он и здесь не единственный и не неповторимый. И замену найти легче легкого!       Клуб оправдывал звание лучшего на острове: и помещение, и музыка, и обслуживание были на высшем уровне. Многолюдно и разнообразно, не деля людей по половым признакам и сексуальным предпочтениям. И Брайану это нравилось. Не раздражали даже многочисленные представительницы слабого пола, отрывающиеся едва ли не отвязнее парней.       Внушительное здание белого цвета, как и основная масса домов на острове, включало в себя не только клуб, но и одноименный ресторан средиземноморской кухни. И, что удивило больше всего, так это то, что здесь же расположилось книгоиздательство «Pachá Multimedia S L». Странное, на взгляд Брайана, соседство. Но, как говорится, хозяин-барин. К тому же, как оказалось, это приносило неплохой доход, поскольку кроме художественной литературы издательство предлагало путеводители, книги об искусстве и архитектуре острова, местных знаменитостях и звездах, посещавших Ибицу в качестве гостей. Да и немногочисленные рекламные агентства были постоянными заказчиками разного рода флаеров, баннеров и плакатов.       В итоге, вновь поддавшись греху чревоугодия, Брайан мысленно материл Виктора, Павла и себя самого за то, что худеть придется основательно и безотлагательно по возвращению в промозглую Пенсильванию.       Как Брайан и подозревал, парни были не просто друзьями, а друзьями с привилегиями, не требующими друг от друга верности и строгого отчета в действиях и желаниях. И Брайану показалось, что неожиданно нашел родственные души, разделяющие его мировоззрение. И это на самом деле было недалеко от правды, с той лишь разницей, что они не пускали свои странные отношения на самотек, а придерживались определенных правил, устраивающих обоих. Брайан никогда не верил в такие отношения, считая, что если дверь открыта, неизвестно кто может не только войти, но и выйти. Но Виктор и Павел разменяли второе десятилетие вместе, опровергая ожидания многих о несостоятельности подобного союза.       Ночь прошла неожиданно быстро между танцполом и баром, где Брайан отступил от обещания хранить трезвость. К чему, если уже все решил и все о себе понял? И, как ни странно, приняв зародившиеся в сердце чувства, он испытал огромное облегчение, словно скинул груз весом с Гранд-Каньон с плеч долой.       Трахнув с одобрения вновь обретенных приятелей пару симпатичных задниц, Брайан окончательно успокоился, поняв, что ничего, собственно, не поменялось кардинально. Он все тот же засранец и лучший ебарь, с одной маленькой поправочкой — его сердце отныне не свободно. Но это не значит, что он собирается осесть в пригороде рядом с семейкой Новотны-Брукнер и подстригать газон каждое второе воскресенье месяца. Да и Тейлор пока не прощен. А это уже отдельная история, которая должна произойти!       И первый шаг на пути к мести маячит на расстоянии вытянутой руки.       Проведя две сногсшибательные ночи в компании Виктора и Павла, познакомивших его с гейской стороной клуба «для всех», Брайан был чрезвычайно доволен изрядно пополнившимся списком завоеванных задниц, и той воздушной легкостью, которая вновь наполнила его тело и мысли. И даже то, что он перестал отгонять регулярно возникающий образ Тейлора, ничуть не портило настроения. Скорее, наоборот — все чаще закрадывались мысли о том, что нечто из увиденного могло понравиться пизденышу. Причем теперь Брайан перестал разделять его на три части, сумев, пускай и с трудом, собрать весь образ воедино.       В назначенный день, проснувшись на удивление рано, учитывая, что в отель вернулся на рассвете, Брайан не спеша погрузился в ароматную ванну, по собственному опыту зная, что следующие водные процедуры возможны лишь через сутки, и почти уснул, разморенный горячей водой. И когда пена попала в нос, заставив оглушительно чихнуть, Брайан встрепенулся и быстро перебрался в душ, окатив себя с головы до ног почти ледяным потоком, чтобы окончательно проснуться и явиться в салон для осуществления первого шага на пути к мести.       Он прекрасно осознавал, что все это и звучит, и выглядит совершенно по-детски, на уровне «не играй в мои игрушки и не писай в мой горшок», но все равно чувствовал какой-то странный азарт, заставлявший не отступать и не сдаваться. Брайан никогда не был жестоким, несмотря на мнение окружающих. Выкидывать трахов из лофта посреди ночи не считалось чем-то из ряда вон — они знали, на что шли, и соглашались на последствия сознательно. Но Тейлору хотелось сделать больно, поддеть, ущипнуть, заставить страдать и мучиться мыслью, что потерял что-то значимое и ценное. Око за око, зуб за зуб — как гласит Ветхий Завет. Не более и не менее того, что довелось испытать Брайану.       Виктор, выглянув из соседней комнаты, мимолетно улыбнулся и кивнул, приглашая присесть в свободное кресло.       — Я скоро закончу, — пообещал он и исчез. Звук машинки возвестил о том, что мастер вернулся к прерванной работе.       — Могу я посмотреть? — вдруг спросил Брайан, поняв, что никогда не наблюдал за процессом, но он его почему-то неожиданно заинтересовал.       — Легко, — прилетел ответ, — проходи сюда.       Комната была больше первой и выдержанной в том же стиле. В кресле полулежал парень, а над ним колдовали большие, но ловкие руки Виктора.       Брайан подтащил свободный стул и присел сбоку, откуда было четко видно, как игла машинки с бешеной скоростью впивается в кожу, оставляя за собой угольно-черный рисунок. Это был парящий орел, огибающий хвостом сосок. Оригинальная задумка, вновь напомнившая небольшую шалость с несуществующим Джуниором. И, вдруг почувствовав возбуждение, Брайан неосознанно провел ладонью по собственным напрягшимся соскам.       — Я Пьер, — вдруг произнес парень, разрывая ниточку воспоминаний, — младший брат Павла. Он о тебе рассказывал. Ты ведь Брайан, верно?       — Да, — кивнул тот. — И когда же Павел успел сложить обо мне легенду?       — Он тот еще сказочник, — засмеялся Пьер. — Наверняка поведал о русских корнях и почивших предках.       — Но это было уместно, — заверил Брайан. — Обычно мне не с кем обсудить то, что интересует лишь меня во всей гребаной Пенсильвании.       — О, так, значит, и я на что-нибудь сгожусь! Вообще-то, меня зовут Петр, в честь Петра первого, но я предпочитаю Пьера Безухова.       — Знаешь русскую литературу? — бровь Брайана удивленно поползла вверх. До сих пор ему встретился только один человек, разделивший непопулярное увлечение — Джастин в образе Джесси, а тут целых два любителя за пару дней. Забавно.       — И неплохо! И материться умею, — засмеялся Пьер, — уморительно видеть недоумение в глазах, когда восклицаешь что-то на чистом русском, обнаружив грамматическую ошибку в целой партии каких-нибудь постеров. Что-что, а русский мат — произведение искусства!       — Так ты работаешь в издательстве? — навострил уши Брайан.       — Не просто работаю, я там и мозг, и глаза, и руки. Павел делегировал обязанности однажды и не собирается возвращать обратно, — Пьер как-то зловеще улыбнулся и расхохотался, заставив Виктора отдернуть руку, державшую машинку, от сотрясающегося тела. Покачав головой, он отвесил полушутливый подзатыльник распоясавшемуся приятелю, вновь замеревшему, сдерживая смех.       — То есть в том, что я видел, ты принимал непосредственное участие?       — Обычно исполнительный директор не столько принимает участие в процессе, сколько следит за подчиненными, но я придерживаюсь правила «хочешь сделать хорошо — сделай сам». Так что засовываю нос во все щели и контролирую каждый шаг.       — Comprendo¹! — искренне согласился Брайан. — Сам такой же. Контроль — это главное.       — Доверяй, но проверяй! — по-русски отозвался Пьер и сверкнул улыбкой.       — Жаль, что я не живу здесь круглогодично, — задумался Брайан, — возможно, было бы полезно выучить пару выражений на русском. Клиентов удивлять.       — Кстати, а ты чем занимаешься?       — Владею рекламным агентством «Киннетик»…       Разговор плавно перетек в более знакомую Брайану плоскость, а рисунок на загорелой груди подходил к логическому завершению стараниями умелого мастера.       Уже ближе к ночи и Брайан обзавелся татуировкой, хотя и временной, и не на бицепсе, как планировал изначально, но результат превзошел ожидания. Кельтский символ Трикветра, иссиня-черный, дополненный словами «Ordo. Chaos. Equilibrium» — «Порядок. Хаос. Равновесие» замечательно лег чуть ниже первого шейного позвонка, заслужив одобрительные возгласы Пьера.       Третья ночь подряд проходила в клубе в расширившейся приятной компании, ни кого из которой Брайану трахать не хотелось. Его давний принцип «с друзьями не спят» до сих пор оставался незыблемым.       Обменявшись контактами со всеми тремя, Брайан удалился в облюбованную комнату с темно-фиолетовыми портьерами, кивнув давно маячившему поблизости блондину, мимолетно напоминавшему объект его предстоящей мести. Но теперь это не пугало, не раздражало, а, скорее, радовало и доставляло какое-то иррациональное удовольствие, которым Брайан собирался насладиться сполна.

***

      — Блядь! — не открывая глаз, выругался Брайан. — Какая сука трезвонит в такую?.. — С трудом разлепив веки, Брайан глянул на мигающий экран телефона — начало четвертого. — Нет, не рань, — с сожалением констатировал он и нажал на кнопку. — Теодор, ты охуенно вовремя. Что случилось? Лука соус пересолил?       — Я тоже рад тебя слышать, босс, — не отреагировав на колкость, ответит Тед. — Но все гораздо серьезнее, знаешь ли.       — Говори, все равно ведь не отстанешь? — Брайан еще раз страдальчески вздохнул, поняв, что явно случилось что-то неординарное, если Тед прервал его отпуск, несмотря на строжайший запрет и наверняка яростное сопротивление Синтии.       — Помнишь, «WWSW FM radio tower»?       — Я еще не выжил из ума, Теодор. Не дождешься!       — Ну, слава Богу! Они требуют тебя!       — И чем не устраиваешь ты или Син? Что в них такого охуенного, что я должен все бросить и примчаться на крыльях любви?       — Хм. Ну, например, то, что если мы заключим с ними контракт, то ты сможешь купить личный Bombardier Challenger 604², двухпалубную яхту и парочку поездов дальнего следования для полноты картины. Причем все сразу!       — Контракт на пятьдесят миллионов?       — Бери выше! Восемьдесят, босс. И это нижняя граница! Но они настаивают, что такое дорогостоящее сотрудничество должно обсуждаться исключительно с владельцем! И еще есть условие…       — Какое, блядь? Перетрахать всю команду?       — Увы, нет. Послезавтра в Нью-Йорке открывается очередной филиал. И на банкете по поводу открытия должен присутствовать ты и подписать документы перед телекамерой в прямом эфире. Это выгодно, Брайан, не только им, но и «Киннетику». Бесплатная реклама агентству…       — Блядь, я не успею!       — Синтия уже все рассчитала, — успокоил зарождающуюся панику Тед, — если вылетишь завтра в девять утра, то около восьми вечера будешь в Большом яблоке. Разница во времени, босс.       — И сколько пересадок на этот раз? — страдальчески вздохнул Брайан, предвкушая часы ожиданий между рейсами.       «Кой черт занес меня на эту галеру! ³» — подумал он про себя.       — Две… но это…       — Наилучший вариант. Я знаю, Теодор. Ладно, хрен с вами. Забронируй…       — Уже. Люкс в «Меридиане».       — Манхэттен?       — А то! Сто двадцать пять, Западная пятьдесят пятая улица. Филиал расположился там, а банкет готовят в отеле, это напротив. Все для удобства гостей и твоего в том числе.       — Отлично. Встретимся там. И привези копию контракта, хочу изучить перед публичным подписанием.       — Естественно, босс. Но меня не будет, Синтия возьмет все необходимое и даже костюм от «Армани». Ты же не брал с собой на Ибицу ничего подобного?       — Все-таки проболталась! Передай этой не в меру болтливой особе, что придется учиться отсасывать муженьку без языка!       — В смысле? — осторожно спросил Тед.       — В том смысле, что приеду, отрежу сей болтливый орган нахрен! — сохраняя серьезный тон, пригрозил Брайан, старательно пряча улыбку. — И тебе тоже, не надейся увильнуть.       — О, как я посмею? — хихикнул Тед. — И чуть позже, уже в Питтсе, нужно будет посетить столь нелюбимый тобою храм Мельпомены…       — Что еще за хрень? Какой к чертям храм?       — Театр «О’Рейли». Если помнишь, я во втором составе…       — И это кошмар, Теодор! Ты прирожденный бухгалтер, а не отвратительная реплика Паваротти.       — Но, тем не менее, после спектакля планируется награждение спонсоров. А «Киннетик» — один из основных. Так что…       — Хорошо, я понял, что ты не отцепишься. Когда планируется это эпическое мероприятие? — Брайан поморщился, искренне считая, что пение и театр как таковой, — это всего лишь баловство и пустая трата времени. Не каждый человек, имеющий слух, — Александр Кипнис⁴.       — В пятницу, тринадцатого. Вы с Синтией как раз успеете к фуршету.       — Двойное везение, два фуршета за три дня, — проворчал Брайан, снова заранее жалея себя, потеющего в тренажерном зале, как конь на скачках. — Весь отдых насмарку! Я буду там.       Отключив связь, Брайан, потянулся, зевнул и резко соскочил с кровати, на ходу планируя последний беззаботный день в раю, внезапно вспомнив горячего бармена из «Sunrise Ibiza».

***

      — Волнуешься? — Брэд подкрался и зашептал так незаметно, что Тед едва не споткнулся. Хорош бы он был, если бы запутался во внутреннем занавесе и вывалился на сцену на несколько действий раньше, чем положено!       — Немного, — признался Тед, стараясь незаметно выровнять дыхание и убедить себя, что не соврал помощнику режиссера. Потому что, кажется, даже коленки тряслись! Генеральная репетиция ничем не отличалась от премьеры — все в костюмах, режиссер смотрит спектакль в первом ряду вместе с руководством театра и не прерывает действо, даже если ему что-то не нравится. Как есть, так и есть. Магия театра. Трепещущий нерв живого искусства, с которым не сравнятся вечно одинаковые, словно застывшие, кинокадры.       Брэд ушел так же незаметно, как и появился, а Тед сделал несколько глубоких вдохов, закрывая глаза. Осталось совсем мало времени. Они, непрофессиональные актеры второго состава, играют на следующий день после пафосной официальной премьеры. И, с одной стороны, пусть и справедливо, но немного обидно, что билеты на их выступление стоят в три раза дешевле. А с другой — нужно радоваться, что они все проданы, и на несколько спектаклей вперед. Значит, больше людей смогут позволить себе погрузиться в противоречивый мир Уильямса и его героев. Да и награждение друзей театра «О’Рейли» пройдет после их спектакля, а не вслед за официальным — будет небольшая камерная церемония, без помпезности. Несмотря на то, что ожидается помощник мэра Питтсбурга, начальник городской полиции и еще несколько отяжеленных властью лиц — заядлых театралов. И Брайан Кинни, что во сто крат хуже! Босс, убежденный, что надо что-либо делать лучше всех, или не делать вообще, спуску не даст! И критика будет беспощадной!       Но лучше не думать о плохом. Через несколько минут он станет Митчем — слесарем, отголоски образа которого без труда находил в себе. И в тех парнях, за которыми наблюдал в барах, расположенных вдали от центра Питтсбурга. Они были здоровыми, сильными, веселыми и честными, не считали жизнь сложнее, чем она есть, и ценили самые простые радости. Когда-то Тед хотел встретить такого — мечтающего создать семью, жить долго и счастливо с любимым человеком. И пусть даже не приложится к нему любовь к театру и опере и желание сделать головокружительную карьеру — достаточно иметь работу, а еще лучше — чтобы она нравилась.       А потом он встретил Луку… А сейчас готовится выйти на сцену самого настоящего театра как самый настоящий актер. Кажется, мечты сбываются? Надо бы вспомнить, о чем еще мечталось в недалеком прошлом — чтобы потом не удивляться…       — Тед, у тебя пять минут, — на этот раз Брэд появился вполне открыто.

***

      — Как все прошло, costoso⁵? — Лука задал ожидаемый вопрос, едва Тед сел в машину. Вообще-то они договорились встретиться у Теда дома, но Лука не усидел на месте, и сейчас тревожно поглядывал на возлюбленного, пытаясь понять, доволен ли он собой. Но Теда не всегда было легко прочитать — видимо, его бухгалтерская половина научила творческую мастерски держать покер-фейс.       — Не знаю, — вздохнул Тед, потянувшись за легким поцелуем. — Обсуждение завтра вечером.       — Я уверен, что ты был magnifico⁶! И жду не дождусь премьеры, чтобы лично в этом убедиться.       — Мне бы тоже не помешала твоя убежденность, — улыбнулся Тед и замолчал, глядя на дорогу так, словно видел сейчас что угодно, но явно не имеющее отношения к реальности.       — Почему ты так нервничаешь, amore mio⁷? Все твои партнеры по сцене видят, что ты хорошо справляешься, — вопрос давно вертелся на языке, но Лука почему-то не решался задать его напрямую. Но сейчас хотелось отвлечь Теда от явно мрачных размышлений.       — Это сложно и ответственно. Мне кошмары снятся, что я выхожу на сцену, впадаю в ступор и срываю спектакль. Подвожу всех, свожу на нет все, над чем мы работали несколько месяцев. А потом оказывается, что я что-то напутал в документах «Киннетика», и Брайану пришлось платить огромный штраф. Он вышвыривает меня с работы, заканчиваются деньги, мне нечем выплачивать ежемесячные взносы по ипотеке, и я лишаюсь дома. Работы нет, ты меня бросаешь, мама кричит, что я худший сын в мире, точнее, уже не ее сын. Друзья отворачиваются…       — Basta⁸! — Лука схватил Теда за руку, останавливая машину у незнакомого ресторана — какая разница, где остановиться, если есть свободное место? — Думаю, что мне придется позаботиться о том, чтобы ты меньше спал — будем ночью заниматься более приятными вещами!       — Ну, отдыхать тоже надо, — вздохнул Тед. — А еще… Не знаю… Кем из поваров ты восхищаешься?       — Гордоном Рамзи, наверное, — не особо задумываясь, ответил Лука. — Характер у него еще тот, но он гениален и по-настоящему понимает готовку. Для него это целая философия.       — А теперь вообрази, что готовишь блюда, которые этот твой Рамзи будет пробовать. И что тебе каждую секунду кажется, что он все выплюнет и заорет, что ты неправильно выбрал профессию, или же твой потолок — чистить овощи.       — Это ужасно! Лучше умереть по пути на кухню! — засмеялся Лука, изо всех сил стараясь не представлять ничего подобного. Хотя, наверное, не отказался бы угостить Гордона своей пиццей, вопрос с доставкой которой в ближайшие районы запланировано решить до конца года.       — Вот, теперь постарайся понять, почему я нервничаю, — ответил Тед, после чего Лука снова вырулил на дорогу.       — А почему ты не стал актером? — Лука давно хотел спросить об этом Теда, но то забывал об этом, то момент был не подходящим. А вот сейчас — в самый раз, и не будет выглядеть попыткой отвлечь.       — Испугался, наверное. Я играл в школьном театре с подготовительного класса, пел, изучал музыкальную грамоту, и даже немного танцевал. Мне говорили, что стоит попытаться поступить в театральную академию, и даже на стипендию. Но родители убедили получить более надежную профессию, которая всегда будет гарантировать возможность себя обеспечить. Я послушал и выбрал Дартмут.       — Не жалеешь? — Лука на секунду отвернулся от дороги, чтобы убедиться в том, что Тед и в самом деле уже не столь напряжен и взволнован.       — Скорее, нет, чем да. Думаю, если бы я был уверен в том, что смогу продвинуться как актер, да и просто был уверен в себе, меня бы никто не отговорил. Но в итоге все сложилось наилучшим образом — я и раньше играл в непрофессиональных спектаклях, какое-то время даже работал поющим официантом, и сейчас все неплохо складывается. Думаю, для меня найдется не одна роль в театре «О’Рейли». И еще один момент — если бы я не был финансистом, мы с тобой никогда бы не познакомились!       — Esatto⁹! — засмеялся Лука, вспоминая их очень драматичное знакомство — чем не в театральном стиле? — Никогда не забуду нашу первую встречу. Если у нас появятся дети, надо будет обязательно им рассказать. Немного приукрашенную версию, конечно. Più decente¹⁰.       — Дети?! Тебе племянников мало?       — Все может измениться — я вижу свое будущее с тобой, Теодор Шмидт, и когда-нибудь доведу это до твоего сведения так, как положено. В лучших романтических традициях — чтобы было, что вспоминать до конца своих дней. — Лука вдруг понял, что, наверное, со стороны сейчас выглядит очень серьезным. Раз уж зашел такой разговор, которого он совершенно не планировал. Точнее, планировал, но не так. И не сегодня. И вообще… Но, в конце концов, Тед должен был услышать, что для него их отношения много значат. Что он, Лука, уверен в том, что это не короткая интрижка, а то, что приводит к обязательствам, обещаниям и всему, что является составляющими брака. Пусть даже и не признаваемого родной страной. Но, главное же, чтобы это признали они с Тедди? С Тедди, который молчал уже так долго, что это стало пугать. Неужели ему ничего этого не надо? И он ошибся в своих желаниях?       — Я скажу тебе только одно — не надейся опередить меня в этом, Лука Манжионе. Я сделаю это первым, потому что безумно люблю тебя. А пока просто внимательно веди машину. ¹Понимаю ² Пассажирский самолет увеличенной комфортности ³Фраза «Какой чёрт занес меня на эту галеру!» происходит из комедии «Плутни Скапена» (1671) французского драматурга Жана Батиста Мольера. ⁴Александр Кипнис (англ. Alexander Кipnis; 13февраля 1891, Житомир, Российская империя — 14 мая 1978, Уэстпорт, Коннектикут, США) — русский и американский оперный певец (бас). С 1931 года жил в США. С 1940 года был солистом «Метрополитен-опера» (Нью-Йорк) и выступал во многих крупных театрах мира. По окончании певческой карьеры (1952) занимался преподаванием. ⁵Дорогой ⁶Великолепен ⁷Любовь моя ⁸Прекрати ⁹Это верно ¹⁰Более приличную