Три-плекс

Мысли и чувства порваны на кусочки.

Потому что в твоем многоточии я только точка.

От тебя до меня сотни тысяч вечностей.

Миллионы моих полумертвых личностей.

И одна на двоих — видимость.

Ты играешь со мной, я — с ветрами.

Скажешь: ''это любовь'' — бред какой.

Докурю и пойдем, к черту все.

За тобой я бегу, словно брошеный пес.

Ты в глаза мне не смотришь, когда ты врешь.

Я же знаю тебя до корней волос.

Я же знаю, до стонов, до всхлипов твоих,

И до старой кровати — для нас двоих.

Улыбаешься — черт бы тебя побрал,

Ты же знаешь — я все за тебя отдам.

Мне бы пеплом по ветру, в твои небеса,

Разлететься, — и вывернуть все назад.

Мне бы выжечь из памяти весь этот бред.

Только разве я выживу там, где нас нет.

Джио Россо

      Брайан чуть не плюнул с досады, заскочив в кафе перекусить. Тейлор с невинным видом суетился за стойкой в гордом одиночестве. И где, блядь, этот транс-переросток, называющий себя Кики? День на дворе, Тейлору положено быть на занятиях или еще где, только не на работе. Не стоило надеяться, что хотя бы сегодня поест в спокойной обстановке.       — Что ты здесь делаешь? — недовольно проворчал он, грохнув портфелем о стойку. — Разве не должен отрабатывать приемы актерского мастерства?       — Профессор Майерс заболела, — едва успев отдернуть руку, протиравшую поверхность, ответил Джастин, пожав плечами. — Деб уехала к поставщику, а Кики не рассчитала высоту каблуков новых туфель и подвернула лодыжку. Пришлось заменить обеих.       — С кем приходится работать, — мученически вздохнул Брайан. — Похуй. Сэндвич с индейкой на цельнозерновом хлебе…       — Без майонеза, — улыбнулся Джастин, — я знаю.       — Ненавижу, когда кто-то, особенно посторонний, продолжает мою, блядь, фразу! — сквозь зубы процедил Брайан, внутренне усмехаясь. — И кофе. Черный, с тремя ложками сахара. Сэндвич с собой.       — Торопишься?       Брайан зыркнул на заметно поникшего Джастина и, не щадя, уронил:       — Не хочу находиться в ненавистном обществе дольше положенного. Поспеши.       — Или что? Уволишь?       — Легко. И глазом не моргну.       — И кто тебя обслужит в таком случае?       — Вот потому ты все еще здесь! — фыркнул Брайан, отметив, что обида сменилась упрямством, о чем свидетельствовали, в том числе, руки, сложенные на груди.       «Джесси вернулся», — подумал он, пряча улыбку в вовремя поданной чашке с дымящимся напитком, чуть не обжигая язык.       — Так и не поговорим? — тихо произнес Джастин, поставив контейнер с сэндвичем перед заказчиком.       — Все еще не о чем. — Брайан быстро допил кофе, ощутив, как комок пронеся по пищеводу, и, сдержав ругательство, бросил на стойку двадцатку. — Сдачи не надо.       Корвет, припаркованный напротив окон кафе, ожидал хозяина, который непозволительно громко для раритетного автомобиля хлопнул дверцей, усевшись за руль. Тейлор, маяча перед взором, сновал от столика к столику, солнечно улыбаясь всем и каждому. Брайан не спешил уезжать, внимательно наблюдая за ним и отмечая, что ревность, существование которой он, скрипя сердце, признал, снова высунула свою лохматую голову, следя за каждым движением пизденыша, весело порхающего теперь за стойкой, флиртуя с каким-то только что вошедшим придурком. Что за нахуй, блядь?! Нужно срочно добавить в план что-то, что заставит Тейлора стереть с лица улыбку, предназначенную кому-то другому. Раз и навсегда! Осталось придумать, что!       — Да, Син? — автоматически нажав на клавишу, произнес Брайан. — Что случилось? Твою мать! И кого за себя оставишь?.. Эту мышь бледную, которая заикается в моем присутствии? Пиздец! Ладно, не суетись, я подумаю. Аксель нас обоих прибьет, если что. Заеду на днях… Апельсинов привезу, так вроде положено?       Отключившись, Брайан мысленно перечислил все маты, какие помнил, но это не помогло решить, кем заменить попавшую в больницу помощницу, если предложенная кандидатура не придется ко двору. Ох уж эти беременные дамочки! Гестационный сахарный диабет — что за хрень такая? И на кой черт каждые три часа сахар в крови проверять?       Тейлор все так же бодро обслуживал столики и, увидев, как какой-то засранец шлепнул его по заду, Брайан резко сорвался с места, дабы не броситься обратно и не начистить наглую похабную рожу, распустившую руки.

***

      Промучившись пару дней с Мирандой из финансового отдела, которая, может быть, и отлично ориентировалась в платежных документах, но ни черта не смыслила в общении с потенциальными клиентами и рекламе, Брайан перебирал в памяти имена и способности собственных сотрудников. Но никто не обладал даже четвертью умений и возможностей Синтии, на поверку оказавшейся действительно незаменимой.       Офис встретил Брайана непривычным шумом, сквозь который доносились недовольные возгласы, но узнать голос, их произносящий, было невозможно.       — Что, блядь, за бардак творится? — недовольно проворчал он и, войдя в кабинет помощницы, наткнулся на Ульриха Штельмахера, представителя немецкого бренда «Prime Shoes»*, покрасневшего от возмущения и что-то горячо высказывающего Миранде.       — Что здесь происходит? — громко произнес Брайан, прерывая экспрессивную речь мужчины, которого знал как очень сдержанного и вежливого человека.       — Мистер Кинни! — воскликнул тот с явным облегчением. — Я уже полтора часа жду назначенной накануне встречи, а мое время дорого стоит, позвольте заметить!       — Почему я не в курсе, Миранда? — сохраняя спокойствие, Брайан резко развернулся к девушке, пригвождая ее взглядом к креслу, в котором она сидела, сжавшись в комок и чуть не плача.       — П-простите, мистер Кинни, я забыла вам передать обновленное расписание… я…       — А позвонить вера не позволяет? — грозно произнес он.       — У меня нет номера вашего мобильного телефона…       — И спросить у Шмидта не догадалась? — Миранда отрицательно покачала головой и еще ниже опустила голову.       Закатив глаза, Брайан обратился к немцу:       — Приношу мои глубочайшие извинения, мистер Штельмахер. «Киннетик» предоставит вам скидку на все свои услуги. Пройдемте в кабинет.       Уладив конфликт и пойдя на немыслимые уступки, коих «Киннетик» до сих пор не видывал, Брайан пообещал лично разработать концепцию рекламной компании довольно нового бренда классической обуви, желающего завоевать обширный рынок американского континента, едва укрепившись в Европе.       Проводив клиента, Брайан упал на диван и, закинув ноги на подлокотник, крепко задумался. Если так пойдет дальше, весь тщательно выстроенный порядок функционирования агентства полетит в ебеня! Этого допустить он не мог.       Мозг работал на двести процентов, перебирая в памяти имена знакомых, малознакомых и вообще лично не знакомых людей, кто мог бы заменить незаменимое.       Мелани! Она могла бы развернуться здесь с пользой, быстро все исправив твердой неумолимой рукой. Но, во-первых, ни за что не бросит свою юридическую конторку даже на время, а, во-вторых, они просто перегрызут друг другу глотки в один не прекрасный момент. Но, главное, он сам ни за что не унизится до сделки с невестой дьявола, хоть потоп, пожар, или падение ебаного метеорита!       Ханикатт… При всей своей фейской сущности и фиалковой нежности хорош в управлении, но не в рекламном бизнесе. Здесь все не так празднично, как привыкла видеть его внутренняя королева драмы.       Шмидт… Возможно, вариант не плох, но это крайний случай. Финансы в любом случае важнее, особенно в таких объемах, какие получил «Киннетик» от контракта с «WWSW FM radio tower».       И какого хрена Брендона унесло в неизвестные дали именно сейчас?!       Еще с десяток имен всплыли в памяти, но привлекать кого-то со стороны Брайан не хотел. Не хватало пригреть шпионскую змею на груди, учитывая конкуренцию с тем же «Вангардом», рейтинг которого в последнее время упал на пару десятков пунктов.       Затекшая шея некстати напомнила, что татуировка не вечна. Виктор обещал три недели носки, сделав загадочное Джагуа тату**, после чего пигмент начнет светлеть, сходя вместе с эпидермисом. Прошло уже две, а случая ткнуть Тейлора носом пока не представилось. Зато вовремя вспомнился Пьер! Отличный управленец, если судить по книгоиздательству, процветающему на маленьком средиземноморском островке. Но заставить бросить насиженное место в тропическом раю в угоду промозглой Пенсильвании еще нужно постараться, а, значит, необходимо заинтересовать братьев в сотрудничестве!       «Киннетик» занимал среднюю часть большого, современного здания из стекла и металла. Правое и левое крыло снимали небольшие фирмочки-конторки, которые при желании можно было легко подвинуть.       — Теодор, — мысли Брайана неслись вперед со скоростью света, — зайди ко мне, немедленно!       К вечеру Брайан знал стоимость всего здания, неустойки, которые придется выплатить недовольным, вынужденным съехать с привычного места, и ремонта с перепланировкой части здания под типографию. Дело оставалось за малым…       На Ибице день в самом разгаре — можно обсудить с вновь приобретенным приятелем серьезные вопросы безотлагательно. Все складывалось как нельзя замечательно. Брайан понял, что его предложение будет принято, услышав: «Рай раем, но королевство маловато, развернуться негде», веселым тоном произнесенное Павлом. В итоге через пару дней Пьер прибудет в Питтсбург, чтобы увидеть своими глазами поле для развития семейного бизнеса.       Мысленно потирая руки, Брайан уже планировал как бы случайные встречи с мелким нарушителем его спокойствия и душевного равновесия.

***

      — Как долетел? — спросил Брайан и усмехнулся, услышав русскую речь, догадавшись, что это явно не дифирамбы чему-либо.       — Пиздец! — перешел на английский Пьер. — Почему нельзя пустить прямой рейс оттуда сюда и обратно?       — Потому что стоимость перелета возрастает кратно количеству пересадок, мой юный неискушенный друг, — Брайан успокаивающе похлопал парня по плечу и, взяв один из трех огромных чемоданов, похвалил себя за то, что приехав на джипе. — Весь гардероб притащил?       — Отнюдь. Десятую часть, максимум, — хитро улыбнулся Пьер, — увезти планирую больше.       — Я бы предпочел шоппинг в Европе, — заметил Брайан, пожалев, что отпуск так неожиданно прервался, не позволив зарулить в Милан.       — Ой, да чего я там не видел? Посмотрим, что новенького появилось в штатах.       — Давно здесь не был? — поддержал разговор Брайан.       — Почти десять лет. Отец решил переехать в Европу после смерти матери, а позже и нас с Павлом забрал.       — И как все это связано с Россией?       — Длинная история, берущая начало в тысяча девятьсот семнадцатом. Когда Павел будет достаточно пьян, расскажет. Он любит обсудить летопись семьи, — Пьер закатил глаза и продолжил: — Если коротко, русские предки у нас по материнской линии, отец — американец с испанскими корнями. Волею судьбы все оказались в одно время в Бисмарке. Мы с Павлом там и родились, а семья Виктора жила по соседству. Так и закрутилось. Клуб — отцовское детище, а теперь им управляет Павел с моей немалой помощью. Но я рад вернуться в штаты, хотя бы на время.       Брайан не перебивал, проявляя элементарную вежливость. В конце концов, не все семьи подобны его.       — Я снял тебе люкс в отеле рядом с моим лофтом и недалеко от «Киннетика». Кстати, — Брайан улыбнулся, вскинув бровь, — Интересная у тебя фамилия. Двойная.       — Обычная, можно сказать, — пожал плечами Пьер, — испанцам даются две фамилии, первая — отцовская, вторая по матери. Вот только мать у нас нестандартная, — засмеялся он, — Ольга Ольхова. Вот мы с Павлом и получились Эскарра Ольховы. Эскарра означает левша, и это правда — мы оба левши.       — Я заметил, — кивнул Брайан, — даже орел и тот слева парит.       — А ты никогда не интересовался что означает Кинни?       — Не особо, да и источники разнятся. Один трактует как «черная голова» или «темный». Другой — «знатный», «благородный». Предпочитаю первый вариант.       — Даже не сомневаюсь, — снова засмеялся Пьер, искрясь прекрасным настроением. — А Питтсбург большой город. Никогда здесь не был.       — Но не Нью-Йорк. От моего лофта до «Киннетика» десять минут ползком, твой отель еще ближе. Но если захочешь, джип в твоем распоряжении.       — А ты?       — У меня есть корвет.       — Да ты богат, — засмеялся Пьер.       — Ну, ты тоже не церковная мышь, как я понял.       — О, да. И твоими стараниями стану богат, как Крез.       — Уверен в этом, — обнадежил Брайан. — Все рабочие дела отложим на завтра, а сегодня, если не устал, приглашаю в «Вавилон».       — Местный гей-раек? — взгляд Пьера заинтересованно блеснул.       — Что-то вроде, — кивнул Брайан, направляя джип по Пенн-Линкольн-Паркуэй в сторону Питтсбурга. — Не «Pacha», конечно, но и не отстой.       — Согласен, веди меня, Иван Сусанин, — рассмеялся Пьер, потирая руки.       Брайан закатил глаза и, усмехнувшись, прибавил скорости.

***

      В «Вавилоне», как всегда, было шумно, и вспышки яркого света с непривычки могли дезориентировать. Но, к счастью, его включали ненадолго. И, конечно же, играла музыка. Вот только что-то сродни магии, что Джастин ощущал в свои первые появления здесь, ушло безвозвратно. Потому что магия была Брайаном. Или он — ей. А без него — просто музыкальный шум, перемежаемый голосами парней и стонами, доносящимися из задней комнаты, которые можно было услышать, если встать к ней поближе.       Джастин же поднялся на второй этаж, чтобы не повторить ошибку в театре и выяснить, здесь ли Брайан. Но, внимательно осмотрев полуосвещенный танцпол, удостоверился, что объект страстного желания не привлекает к себе внимание активными телодвижениями. Зато чуть в стороне градус жизнедеятельности оказался несколько повышен — полноватая драг-квин носилась туда-сюда, перетаскивая охапки каких-то тряпок за подобие сцены и покрикивая на двоих парней, занятых тем же самым.       Решив выяснить, что же происходит, Джастин спустился вниз и прошел к бару, чтобы взять пива — поддельное удостоверение личности даже не понадобилось доставать из заднего кармана. В гейском царстве никому не было дела до того, сколько ему лет.       — Блядь!       Джастин не сразу понял, что в него врезалось нечто крупное и одновременно мягкое. Пришлось поднять голову, выпутываясь из какой-то ткани, и столкнуться взглядом с ярко накрашенными карими глазами. Препятствие в виде драг-квин было весьма раздражено — удивительно, что обошлось лишь одним матерным словом.       — Извините, — пробормотал Джастин, пытаясь отойти в сторону, но ему помешали это сделать, уронив часть тряпок на пол и схватив его за руку.       — Постой! Ты же тот очаровательный блондинчик, что привлек внимание своим танцем не так давно! Кстати, я сказал Сэпу, что тебя стоит пригласить танцевать на барной стойке.       — Боюсь, третью работу не потяну, — почти прокричал Джастин, потому что музыка заиграла с удвоенной силой. — Но это весьма лестно, и если летом предложение еще будет действительно, я готов!       — Идем со мной! Помоги …       Джастин, быстро поняв, что от него требуется, подхватил с пола что-то похожее на ковбойскую шляпу, и направился в одно из подсобных помещений клуба, где никогда раньше не был, вслед за фигурой, упакованной в пышное платье с юбкой, явно скрывающей фижмы.       — Это наша гримерка. А я — Конни.       — Джастин.       — А ты в курсе, Джастин, — Конни прищурил глаза и улыбнулся, — что через полчаса мы будем выбирать короля «Вавилона»? И у тебя есть все шансы, мой сладкий.       — Я в этом не уверен, — пожал плечами Джастин. — Да и зачем мне это? Все равно он…       — Так, это уже интересно! — не дал договорить Конни, хватая со столика помаду и подкрашивая и без того ярко-алые губы. — Есть какой-то «он». И что случилось?       — Я поступил… неправильно, — замялся Джастин. Ну не рассказывать же о собственной тройственности. Если Конни решит вызвать психиатров, будет прав на весь миллион процентов.       — Ты ему изменил? — словно выстрелил Конни, откладывая в сторону помаду и беря пудреницу.       — Нет, но… Это другое. Я пытался попросить прощения, но он и слушать не хочет. А мне очень нужно объясниться!       Джастин снова грустно улыбнулся, осознавая сюрреалистичность ситуации — он в подсобке гей-клуба изливает душу трансвеститу. Кажется, идея с психиатрами не так уж плоха…       — Вот со сцены и объяснишься.       — Его здесь нет. Да и что мне показывать? Монолог Джульетты прочитать? «Ромео под любым названием был бы тем верхом совершенств, какой он есть…»       — Ну, допустим, с верхом совершенств ты немного перебарщиваешь. Таковой у нас здесь один, и заманить его на конкурс нет никаких шансов, — вздохнул Конни. — Если бы я это сделал, Сэп сразу поднял бы мне зарплату! Но, увы, Брайану Кинни не нужно ничего никому доказывать. И корона не нужна. А вот тебе бы не помешала! — Услышав имя Брайана, Джастин судорожно сглотнул, едва не подавившись воздухом. Не хватало еще, чтобы Конни догадался! — Кстати, он уже здесь, — продолжил Конни. — Краем глаза заметил, когда мы с тобой несли сюда вещи. Зашел с парнем. Странно, обычно жеребец с кем-то уходит, а не приходит.       — Я согласен! — Джастин сначала услышал эти два резких отрывистых слова, а уже потом осознал, что они вырвались из его рта.

***

      — О! Неплохо, — одобрил Пьер, обведя взглядом помещение, заполненное танцующей массой полуголых тел. — Здесь только парни?       — В основном, — подтвердил Брайан, — раз в месяц проходят лесби-ночи, но педиков это не отпугивает.       Проведя гостя по периметру танцпола, Брайан заметил у бара одиноко скучающего Ханикатта, потягивающего неизменный «Космополитен». Как нельзя кстати. Трахаться хотелось до синих яиц, но бросить новенького одного на растерзание местным не позволяли имеющиеся-таки зачатки совести.       — Сказочная фея потеряла своего принца? — неслышно подойдя сзади, шепнул Брайан на ухо Эммету.       — Святые единороги! — взвизгнул тот, подскочив от неожиданности так резко, что яркий напиток выплеснулся из бокала, оросив каплями барную стойку. — Брайан! Меня раздирают противоречия: с одной стороны, я рад тебя видеть, но с другой — хочется придушить, засранца! С тебя коктейль!       — Да хоть три, — отмахнулся Брайан, — ни в чем себе не отказывай, я плачу.       — Что за красавчика ты заманил в наше болото? — обзаведясь новым «Космо», Эммет заметно успокоился и мигом вернулся в режим феи-крестной, окинув Пьера заинтересованным взглядом.       — Это Пьер, — представил Брайан, — мой будущий деловой партнер. Только что прибыл с Ибицы. А это наша местная королева драмы — Эммет Ханикатт — один из немногочисленных персон, допущенных, в некотором роде, в мою жизнь, — обратившись к Пьеру сообщил Брайан. — Кстати, Эм владелец ивент-агентства. Если наша затея сработает, презентацией займется он. Как ни странно, но я ему почему-то доверяю. Не как себе, но близко.       — Затея? — навострил уши объект обсуждения. — Обожаю затеи! Божечки, скорее посвятите меня в подробности!       — Всему свое время, Эм. Подожди и обрящешь!       — Вот так всегда, — посетовал Эммет, горестно вздохнув, но быстро сменил грусть на радость. — Ибица! Божечки, как я хочу посетить сей райский уголок, — мечтательно пропел Эммет, сложив ладони лодочкой и подперев ими подбородок. — Дело за малым — уговорить Дрюсю оставить на время своих горячих студентов, — ухватив Пьера за локоть, Эммет потянул его поближе, — так что, милый, расскажешь мне про Ибицу?       Подав бармену сигнал все записывать на его счет, Брайан тихо удалился в заднюю комнату, поскольку накопленное напряжение требовало немедленного выхода. А получив неплохой отсос, поспешил назад — спасать Пьера из цепких лапок друга, пока непривычный к темпераменту Эммета гость не свихнулся, отвечая на нескончаемые вопросы, и не потек мозгами от бесконечной болтовни.       Но оказалось, что Пьер вполне жив, здоров и абсолютно доволен новым знакомством — если судить по экспрессивному диалогу, прислушиваться к которому Брайан немного побаивался. Но эти двое вели себя так, словно знакомы тридцать лет, а не тридцать минут, образовав собственный микромирок среди бушующего моря из музыки и танцев.

***

      Я, наверное, никогда не волновался так, как в тот момент, когда до меня донесся усиленный микрофоном голос Конни:       — А сейчас у нас юный, очаровательный, сладкий Джастин, который понимает, что виноват, и очень хочет извиниться перед любимым человеком. Давайте все вместе поможем ему добиться прощения!       Все. Пора. Я бегло оглядел обтягивающие, как вторая кожа, светлые джинсы, ярко украшенный стразами жилет и поправил на голове шляпу — это одеяние быстро выбрал для меня Конни, обещая выпустить на сцену последним. Чтобы я лучше запомнился.       Конечно, ни о каком монологе Джульетты речь не шла — как и все, буду танцевать. Только, в отличие от большинства, я действительно умел это делать — обучение входило в программу театральных студий, да и сейчас у меня были отличные оценки по предмету «искусство танца». Черт, да здесь не требовалось и десятой доли моих талантов — главное, вилять задницей! И надеяться, что этим можно впечатлить Брайана Кинни… Как там было у Губермана? «… надежда важней, чем возможность когда-нибудь сбыться надежде…». Усмехнувшись, я почувствовал себя Джесси — проснулась и заинтересованно подняла голову моя литературная въедливость. И очень не вовремя! Сделав глубокий вдох, я шагнул на сцену. Как говорится, «делай, что должен, и будь, что будет!»***       Я держал зал. И был в этом уверен. Выбрав точку на противоположной стене, смотрел на нее, не забывая улыбаться так, словно эта самая точка — то, чего хочу больше всего на свете. И делал все, чтобы и она захотела меня…       Извиваясь у шеста, я чувствовал, что каждый педик в этом зале уже хочет. Быть надо мной. И подо мной. И во мне. И чтобы я был в нем… Забрал себе. Поработил. Поглотил. Утопил в улыбке и чем-то блядском, что, несомненно, сейчас выплескивалось из моих глаз. А еще умудрился, скользя по полу и словно врастая в него, освободиться от тесных джинсов — как я надеялся, эротично и не нарушая той атмосферы густого, горячего желания, что создал за несколько мгновений танца.       Точка отпустила. Ненадолго. Ровно на то мгновение, чтобы увидеть Брайана, близко наклонившегося к какому-то парню, чье лицо в полумраке я не мог разглядеть. Брайан не смотрел на меня. Но в то же время я чувствовал его напряжение. То, что он все равно со мной, как бы ни старался доказать обратное. Только кому? Себе? Мне? Вселенной, которая за каким-то чертом свела нас вместе, чтобы снова развести?!       Увлеченный танцем, едва заметил, что музыка замолчала, и я остановился в эффектной позе, припав коленом на пол и подняв руку над головой. Было в этом что-то от молодого Нуреева во всем расцвете его красоты и гомосексуальности.       Джесси! Заткнись и пошел вон из моей головы! Ты не справился! Проебал Брайана! Мы все проебали… И он по-прежнему не смотрит в мою сторону. Не смотрел даже тогда, когда под громкие аплодисменты, всплески и крики Конни надевал на меня блестящую корону, шепнув на ухо:       — Ну что, тебя простили?       — На меня даже не взглянули…       И в тот момент, когда шутливо кланялся, мне казалось, что весь «Вавилон» скандирует «А король-то голый». Я слышал эти слова внутри, и они разрывали меня… Нет, не на три части, как я сам себя недавно. А на миллион «никогда».

***

      — А сейчас у нас юный, очаровательный, сладкий Джастин, который понимает, что виноват, и очень хочет извиниться перед любимым человеком. Давайте все вместе поможем ему добиться прощения!       Я не поверил своим ушам, пока не увидел Тейлора, с сияющей улыбкой вцепившегося в шест! Значит, Майки не преувеличил увиденное, пизденыш действительно пустился во все тяжкие, ничуть не стесняясь улюлюкающей толпы! И с кого, интересно, образ Джесси срисовал? Тушевался так натурально, краснел как девственница. Джек Николсон — начало, блядь, два шага до Оскара!       Что за тряпье напялил? Хотя о чем я, это же его фишка — переодевание в нечто невообразимое!       — Красивый мальчик, — Пьер оценивающе смотрел на извивающегося Тейлора, покачиваясь в такт музыке.       — Бывают и лучше, — наклонившись к нему, ответил я, краем глаза посматривая на сцену.       Демонстративно отвернувшись, я потягивал пиво, намереваясь оставаться трезвым, поскольку отвечал за Пьера головой, как изволил выразиться Павел. Но не мог не обернуться, когда рев толпы оглушительно прокатился по залу. Тейлор вертел задницей перед зрителями, оставшись в одних обтягивающих трусах, блядь! Как можно равнодушнее я вернулся к бутылке, хотя желание ринуться туда и стащить его с шеста было невыносимо острым. Но нет, я не доставлю ему такого удовольствия! Не дождется!       — Я бы его трахнул, — вдруг сообщил Пьер, и я едва сдержался, чтобы не возразить. — Но, увы, он уже выбрал другого.       Чего? Кого это он выбрал?! Я и не заметил, как сорвался с места и, не глядя ухватив кого-то за ремень, потащил в заднюю комнату. Туда, где только что скрылся пизденыш. *Prime Shoes — немецкая марка классической мужской обуви, базирующаяся в коммуне Грайфенберг (Бавария). Основана в 1991 году **Джагуа называют тропическое дерево «Genipa Americana». Из его фруктов делают органические чернила используемые в Южной Америке более 2000 лет. Они естественным путем окрашивают кожу в красивый синий/черный цвет. Для увеличения срока годности и удобного использования, краску превращают в гель. С помощью Джагуа тату геля можно сделать временную татуировку в домашних условиях. Рисунок наносится удобным флаконом с аппликатором. После чего нужно подождать 1-2 часа, пока активные компоненты взаимодействуют с кожей. Далее оставшийся гель смывают водой. Татуировка развивается в течение 24 часов. Джагуа тату не боится воды и пота. Благодаря естественному обновлению кожи, чернила бесследно исчезают со временем. Джагуа тату держится 1-3 недели. Выглядит, как настоящая татуировка. Имеет полностью органический состав. *** Авторами фразы «Делай, что должно, и будь что будет!» являются Луций Анней Сенека и Марк Аврелий.