Три-плекс

      Закрой свои карие и не дыши. здесь ни души. лишь мы, у которых нет душ. я свою пропил, а ты не имел и думал, что все это чушь. цитировал Ницше, что Бог давно мертв, что Бога съел богоед. а если он даже где-то и был, то взял перерыв на обед. вышел в отпуск бессрочный. а нам здесь кричать да корчиться еще миллионы лет. тебе мой прощальный привет. хватит и девятнадцати, чтоб подвести черту. но не одну, а несколько острым блестящим лезвием, твоим пронзительным взглядом. мой Бог стоял со мной рядом, а после канул во тьму. он молча держал меня за руку и гладил венозные ветки цвета замерзшей сирени, самый холодный цвет. жаль не нарвать букет и не составить гербарий. мы с тобой пара парий печальный такой дуэт. вернее, печально распавшийся, на множество мертвых атомов с холодными синими ядрами и в каждом из них тоска. ты — мой кольт у виска, ты — моя пуля и выстрел кто-то ведь должен был выстрелить первым. так лучше уж я. вслед же шепчи проклятия. помню, это занятие было одним из любимых. но быть одним из любимых не суждено. finitо. наша книга закрыта и порвана красная нить. но знай тебе не уплыть, не улететь не спрятаться в самой глубокой пропасти в любой из возможных реальностей в этой жизни и следующих каждую ночь проклЯтую ты будешь слышать мой вой. помни, что я где-то рядом. знай, я все еще твой.

Дзеси Икита

      Это была какая-то странная, безумная эйфория, сродни той, что появляется после удачного спектакля. Когда стоишь на сцене, смотришь в глаза зрителей и понимаешь, что заполучил их признание. Но то, что происходило сейчас, было круче любого театрального выступления! Я был в центре толпы, которую взял без боя, и внутри все пылало и вспыхивало ярким огнем. Я спалил им каждого педика, что смотрели на меня. А сам… видел только Брайана, наклонившегося к смуглому парню, и это не погасило меня. Наоборот, пламя разгорелось еще ярче — я захотел Брайана с утроенной силой, и, наверное, поэтому схватил за пояс штанов первого же симпатичного парня из тех, что шагнули навстречу с понятными намерениями.       И только потом, в задней комнате, дошло, что, ослепленный Брайаном и собственной ревностью, я не понимал, что творю! Но не мог позволить никому, кроме него, проникнуть в меня — ни за что! А вот сверху ни разу не был, хотя лгал Брайану об обратном… Отступать оказалось поздно, поэтому я схватил парня за плечи и подтолкнул к стене, скрытой в полумраке за занавеской. Справлюсь!!! Эйфорический азарт все еще подстегивал — как и мысли о Брайане. Парень протянул презерватив, и…       Это было приятно — не так, как тогда… Во всех трех ипостасях. Здесь же мое тело сотрясали совсем другие ощущения — незнакомые, но, безусловно, приятные. Парень постанывал в такт движениям, а я на пару секунд закрыл глаза, пытаясь отдаться происходящему и осознать новый опыт. Но, видимо, только для того, чтобы, снова открыв их… столкнуться взглядом с зеленоватыми омутами Брайана Кинни! Мне показалось, что немедленно упаду в обморок — просто повалюсь на спину нетерпеливо принимающего меня незнакомца, а потом опрокинусь на пол. У Брайана была такая сила — уничтожать, не прикасаясь и не приближаясь. Просто одним фактом своего существования!       Я не мог позволить себе отвести взгляд первым — ни за что! Да и, наверное, не получилось бы — какая-то неведомая сила словно приковала нас друг к другу, и ничто в этом мире не могло бы разрушить эти невидимые цепи. Мое сердце, душа — все, что есть я — навеки. До последней секунды своего земного существования. И за его пределами — тоже.       От темной, жаркой игры глазами удовольствие резко усилилось. И я был уверен, что и Брайан сейчас получает наслаждение от нашего потрясающего секса эмоциями, а не от рта парня, копошащегося между его ног. Сейчас у него в каждом нерве — я. Мы. То, что было между нами и, — я снова в это почти поверил — еще, возможно, будет! А сейчас… волна грозила накрыть с головой, и несколько резких, судорожных вдохов Брайана подсказали мне, что и он уже близко. Я успел кивнуть ему, не в силах больше сдерживаться, и он тоже отпустил себя. Но не мой взгляд… Как бы то ни было, свой первый оргазм в роли топа я подарил Брайану Кинни. Я был с ним. А он — со мной! Даже если сразу же после этого неуловимо, с грацией сытого кота, покинул заднюю комнату. И позже в зале клуба я его не нашел.

***

      Я ворвался в смердящее потом и спермой закулисье «Вавилона» в какой-то непонятной панике, ища глазами Джастина. Почему? Что за неадекватная реакция на какой-то предполагаемый трах с незнакомцем? Мне ли осуждать? Я же на самом деле даже приблизительно не смогу подсчитать, скольких поимел здесь за долгие годы. Тысячи? Десятки тысяч? Да хрен его знает! Но что-то, свербящее под ребрами, толкало на поиски мелкого недоразумения, и я боялся увидеть его, впечатанного лицом в шершавую, никогда не мытую стену с чужим членом в заднице. Моей, блядь, заднице!       Я не мог его найти… Среди размерено двигающихся тел нигде не мелькала светлая макушка. Да куда же он девался? Словно исчез в другом измерении. Быстро двигаясь по лабиринту, я обходил трахающихся и отсасывающих, почти забыв, что тащу балласт для прикрытия истинной цели. Никогда не думал, что трах-комната вдруг перестанет восприниматься в контексте прямого назначения, став раздражающим фактором моего эпического падения.       Я пришел сюда не за сексом! Этот день нужно занести в анналы истории Либерти-авеню…       Неожиданно я увидел его за какой-то полупрозрачной занавесью — и когда она здесь появилась? Не помню. Закуток коридора, еле освещенный тусклым фонарем, почти невидимый за телами, надежно скрывал тех, кто, видимо, не особо любил выступления на бис. Но теперь мои глаза не отрывались от пизденыша, чья светлая кожа, выхватываемая при движении проблесками света, служила для меня практически маяком, соблазняя подкрасться ближе, чтобы видеть картину целиком. Найдя удобное место, я привалился спиной к стене и толкнул траха вниз.       Мой член, захваченный многоопытным ртом, словно жил своею жизнью, не мешая следить за Джастином, получавшим собственное наслаждение. Я упустил момент, на мгновение смежив веки, когда все поменялось. Но Тейлор уже прижал своего траха к стене и, медленно погрузившись в него, вполне органично смотрелся в позиции топа. Ну, слава яйцам, он сверху!       Мои глаза не отрывались от представшей картины, словно боясь, что Джастин снова исчезнет. Я видел, как напрягались ягодичные мышцы, которые так удобно помещались в моих ладонях. Длинный и удивительно светлый ствол то появлялся, то исчезал в смуглой подтянутой заднице. Он двигался с точностью метронома, вколачиваясь в парня, выгибающегося навстречу. Это было завораживающе и чертовски возбуждающе. Лицо Джастина не выражало никаких эмоций, застыв маской равнодушия. Лишь губы, приоткрытые и влажные, манили своей недоступностью.       Я едва сдерживался, чтобы не отбросить траха, болезненно желая припасть к этим губам, вкус которых не в силах забыть. Но не мог, словно окаменев, как Персей — если бы тот потерял бдительность и попал под взгляд Медузы Горгоны.       И вдруг Джастин чуть повернул голову и наши взгляды пересеклись. Он не отвел глаза, и даже не посмотрел на того, кто мне отсасывал. Просто смотрел так, словно наши трахи испарились, а он был во мне… Или я в нем. В сущности, не важно, потому что я реально ощущал его прикосновения, его губы на моем члене, пальцы, сжимающие мои яйца. Его взгляд обжигал и был красноречивее всех слов, какие могло придумать человечество с момента своего существования. Глаза уже слезились, но я боялся даже моргнуть, дабы не спугнуть наваждение. И в этот момент он кивнул, и я понял, что мы одновременно подошли к кульминации, трахнув друг друга на расстоянии! Охуенно занимательный новый опыт! И снова с мелким, дико раздражающим пизденышем, без которого моя жизнь уже не будет прежней. Ну что ж, несите белый флаг! Крепость, похоже, на грани падения. Но ее обитатели еще барахтаются, собрав остатки сил и по крупицам исчезающей стойкости. Пока еще барахтаются…

***

      — Быстро сюда!       Джастин едва успел проскользнуть в здание, в котором находился «Киннетик», в не самое рабочее время — в девять часов вечера — как Брендон, схватив его за руку, потащил в сторону, а потом толкнул в еще одну дверь, которая, как оказалось, вела на лестницу.       — Я сказал охраннику, что запасному выходу грозит остаться без замка, — улыбнулся Брендон, останавливаясь на площадке между первым и вторым этажами. — Пусть помучается, выясняя, что случилось!       — Спасибо, — Джастин, ответив на улыбку, сделал шаг навстречу и обнял друга. Как в детстве, когда доверял ему все горести, которые сейчас кажутся такими смешными и незначительными. Посмотрев на Брендона, светлые волосы которого были собраны в небрежный хвост сзади, Джастин снова осознал, насколько они оба изменились. Но все хорошее, что было в детстве, осталось важным и значимым. Для обоих. Они по-прежнему готовы прийти на помощь друг другу, что бы ни случилось. Вот как бы он смог проникнуть в «Киннетик», если бы не Брендон? Да никак!       А поговорить с Брайаном необходимо. И агентство, наверное, единственное место на планете, где его можно застать в одиночестве. Этот план они разрабатывали несколько дней. Договорились, что Брендон позвонит, когда они с Брайаном вечером останутся на работе вдвоем, и он приедет как можно быстрее. И, наконец-то, заставит упрямого жеребца Либерти-авеню себя выслушать!       Возможно, это получилось бы и раньше, но Брендон несколько раз раздраженно ворчал в трубку, что новый помощник Брайана слишком рьяно взялся за дело, и допоздна торчит в кабинете Синтии. Кстати, слишком уж эмоционально ворчал… На друга это было не очень похоже, и сей факт явно заслуживал внимания. Неужели?..       — А как поживает ваш новенький, как его там? Пол? Престон?       — Пьер! — Брендон словно выплюнул это имя, что только укрепило Джастина в подозрениях.       — Он тебе нравится! — хитро прищурил глаза Джастин, наблюдая за реакцией друга. Нечасто в его жизни можно было видеть Брендона Аспена смущенным.       — Ну, трахнуть его я бы не отказался! — признался Брендон. — И есть подозрение, что у него имеются подобные мысли насчет меня. Брайан ржет, что между нами искрит так, что всем пожарным в радиусе мили стоит находиться в постоянной боевой готовности.       — Тогда почему теряешься? Брен, я тебя не узнаю! — Джастин воскликнул слишком громко, и друг предостерегающе поднес палец к губам.       — Не знаю, — вздохнул Брендон. — Кажется, что будь на месте Пьера кто-то другой, я так бы и сделал. А здесь почему-то…       — Все ясно. Ты на него запал! — торжествующе закончил Джастин. Становилось все интереснее, причем настолько, что он почти забыл, зачем явился в «Киннетик». Брендон еще ни разу не признавался в симпатии к кому-либо. Да и сейчас, чисто формально, признаваться не спешил, несмотря на отведенный в сторону взгляд. — Брендон, это абсолютно нормально — то, что ты не спешишь. Возможно, Пьер уже значит для тебя больше, чем просто потенциальный трах. Для людей вроде нормально хотеть отношений, и не только трахаться с кем-то, но и…       — «Но и» — что? — приподнял брови Брендон, и это было настолько похоже на Брайана, что Джастин мельком подумал, а не у босса ли друг позаимствовал узнаваемый жест.       — Не знаю. Вместе не только спать, но и ходить и ездить куда-то, строить планы, встречаться с друзьями, еще что-то такое.       — И ты надеешься делать все это с Кинни? — мягко и как-то сочувствующе спросил Брендон, присаживаясь на ступеньку широкой лестницы. — Малыш, я не уверен…       — Я хочу попробовать, Карлсон. Иначе меня бы здесь сейчас не было…       И лишь когда Брендон ушел, Джастин вспомнил, что совсем забыл спросить его про отпуск и родителей — как-то нехорошо получилось. Но решил исправить свою ошибку позже, и не думать об этом, стоя у кабинета Брайана в надежде, что сердце перестанет колотиться, как бешеное, и даст возможность нормально дышать.       Как сказал бы Джесси, «рубикон пройден». Лишь бы Карфаген не оказался разрушен!

***

      — Какого хуя тебе надо? — демонстративно поморщившись, Брайан окинул взглядом возникшую в дверном проеме фигуру, и отбросил маркер, которым делал пометки в документе.       — Брайан…       — Как ты вообще сюда попал, — он глянул на часы, — в десятом часу? Кто пропустил?       — Это неважно…       — Правда? Значит, уволю к херам всех ебаных охранников!       — Давай поговорим…       — А есть о чем? — левая бровь скептически выгнулась, исчезнув под упавшей челкой.       — Мне нужно…       — А мне — нет! Не интересно, и до охуения скучно!       — Брайан, я должен…       — А вот с этим соглашусь. Должен! Ты мне, блядь, по гроб жизни должен!       Опустивший было взгляд Джастин вдруг резко поднял голову, отбросив отросшие волосы, и в упор посмотрел в сверкающие гневом и от того еще более привлекательные глаза.       — Да, я не прав! — громко произнес он. — Заигрался и перешел границы дозволенного. Согласен, это было… чересчур. Вообще не знаю, как пришла в голову эта идея! Но… Ты сразу отказался от меня, и я искал способы привлечь внимание. Потому что понял, что ты мне нужен!       — Так быстро? — хмыкнул Брайан. — До чего понятливая у нас пошла молодежь! Еще бы о последствиях этих самых способов думать научились!       — Я хотел, чтобы ты узнал меня. Настоящего. — От Брайана не укрылось, что голос мелкого дрогнул, он судорожно сглотнул и продолжил уже тише: — Пришлось растроиться, чтобы удержать твой интерес! Ты не оставил мне выбора, никакой возможности подойти ближе и продолжить общение. Я виноват, но в первую очередь в том, что так и не смог тебя забыть. Поверь, пытался. А когда понял, что не получится, придумал Джесси… А потом, когда ты и к нему остыл… Знаешь, наверное, все вокруг правы — Брайан Кинни никогда не сможет не то, чтобы влюбиться, а даже просто увлечься кем-то. Или во мне на самом деле нет ничего такого, кроме дурацкой влюбленности. Или есть, но совсем не то, что для этого нужно. И когда-нибудь кто-то красивее и умнее… Знаешь, я почти желаю тебе этого. А сам… Как-нибудь справлюсь… Не умру же, в конце концов!       Брайан даже не моргал, глядя на Джастина и слушая изливающийся поток бессвязных, как ему казалось, фраз, то и дело прерывающихся всхлипами. Весь так и не осуществленный до конца план мести рушился на глазах. Отчаяние, сквозящее в голосе парня, убивало искренностью и горечью сожалений. И добивать его сейчас было бы слишком жестоко и как-то неправильно.       Постепенно разрозненные фразы складывались в голове Брайана в определенную картину, которая не казалась такой уж ужасной. И Джастин не планировал делать из него шута. Единственная мысль маячила в мыслях неотвратимо и четко: с актером весело, непредсказуемо и… опасно для психического здоровья.       — Джастин! — неожиданно прервал словесный поток Брайан. — Хватит. — Прерванный на полуслове, мелкий замер, подняв блестящие от слез глаза. — Прекрати изображать обиженку, не понятую деспотичным мужем.       — Но…       — Тихо, я сказал, — шикнул Брайан, сохраняя невозмутимость. — А теперь послушай меня. — На мгновение закрыв глаза и собравшись с мыслями, продолжил: — Твои творческие изыскания в некотором роде даже похвальны. А за актерское мастерство вручаю свой личный «Оскар». Пока воображаемый, но! — выражение горящих глаз приобрело непривычную суровость, полыхая маленькими язычками пламени внутри расширенного зрачка. — Почему никто не втолковал в тупую блондинистую головку, что играть с чувствами других — не этично, как минимум?       — Кто бы говорил! — неожиданно взвился Джастин, подскочив в кресле. — Ты всю жизнь играешь с чувствами людей!       — Неужели? Ты ни хрена не знаешь, мелочь пузатая! Я. НИКОГДА. НИКОМУ. НИЧЕГО. НЕ. ОБЕЩАЛ. И, соответственно, ни в какие игры не играл! — интонационно акцентировав каждое слово, Брайан с такой силой оттолкнулся от стола, что тяжелое кресло, освобожденное от веса человека, откатившись, врезалось в стоящий за спиной стеллаж, рискуя исчезнуть под грудой папок.       Не обратив на это ни малейшего внимания Брайан стремительно пересек кабинет, зачем-то подойдя к огромному копировальному аппарату, громоздящемуся на лаконичного вида тумбе. От нажатия на переднюю панель она открылась, выкатив содержимое.       Тихое фырканье со стороны незваного гостя заставило Брайана обернуться.       — Что? — рявкнул он.       — Не думал, что ты прячешь алкоголь в кабинете, — чуть повеселев, ответил Джастин. — Ты же владелец, кого бояться?       — Разве я кого-то боюсь? — пожал плечами тот. — Но это не значит, что нужно превращать офис в витрину алкомаркета.       Брайан взял початую бутылку виски и, поколебавшись пару секунд, прихватил два бокала, рассудив, что немного алкоголя пойдет на пользу разговору и, возможно, прояснит мысли. Подтолкнув один Джастину, Брайан присел на край стола, одним глотком осушив бокал. Как и Джастин.       — Допустим, я тебя понял и, возможно, даже принял объяснения, но это не значит, что готов забыть и простить глупые детские выходки. Это тебе было весело играть роли, но не мне! В конце концов, у меня психика не железная, к сожалению! И с чего ты решил, что я к тебе остыл? Или к Джесси?       — Ты транслировал это напрямую. Я чувствовал, что отдаляешься, что я… мы больше не интересны.       — Это было твоей главной ошибкой!       — Мне жаль. Но ты хотя бы попытаешься? — вздохнул Джастин и, навалившись на столешницу, приблизил лицо к Брайану, внимательно всматриваясь в глаза, которые медленно меняли оттенок с орехового на зеленовато-болотный.       — Что?       — Простить?       — Будет зависеть от того, насколько настойчиво ты будешь извиняться, — зрачки резко расширились, поглощая радужку, и Джастин увидел в них тот самый огонек, который зажигала в Брайане похоть.       — Очень настойчиво, — прошептал он и осторожно коснулся щеки Брайана невесомым поцелуем.       Секунда, и жадный рот Брайана смял губы Джастина, пробуждая недавние воспоминания. И к черту болтовню, это может подождать. Сейчас важнее усмирить плоть, душевные метания потерпят пару часов.       Мысленно застонав, Брайан, не отрываясь от вожделенного объекта, подтащил его к себе и с такой силой сжал в объятиях, что показалось, будто кости крепкого молодого тела хрустнули все разом, оглушая и заставляя немного ослабить хватку. Но Джастин, как ни в чем ни бывало, вцепился в него в ответ, всем своим видом показывая глубочайшее удовлетворение происходящим. Поцелуй, неистовый и нетерпеливый, пожирающий и до одури сладкий, заставлял тела обоих дрожать и вибрировать, отвечая на каждое обжигающее касание языков. Они практически поглощали друг друга, с такой страстью, что воздух вокруг раскалился, потрескивая, пронзенный электрическими разрядами.       Джастин нетерпеливо потянулся к галстуку, растягивая узел и срывая мешавшую вещицу с шеи Брайана, пальцы, подрагивая, проигрывали в борьбе с мелкими пуговицами, и в нетерпении рванули тонкую дорогую ткань, обнажая горячую кожу.       — Дурная привычка портить брендовые вещи, Солнышко, — оторвавшись от Джастина, усмехнулся Брайан.       — Похуй, — выдохнул тот, осыпая поцелуями длинную шею, которую рисовал несчетное количество раз, — не могу ждать. Я блядски хочу тебя…       Губы сползали ниже, зубы мягко прикусывали подрагивающую кожу живота, а руки нервно пытались расстегнуть ремень…       — Не порви, Поддубный доморощенный, — усмехнулся Брайан, помогая справится со шлевками.       — А нехрен таскать на себе столько препятствий, — возразил Джастин, наконец, добравшись до ширинки.       — Прости, не ждал гостей со спермотоксикозом, — фыркнул Брайан, зарываясь ладонями в мягкие волосы.       И когда прохладные пальцы обхватили давно готовый к действию ствол, Брайан застонал, более не в силах сдерживать рвущееся изнутри желание. Желание обладать, присвоить, привязать к себе и больше никуда не отпускать. Но превалировало все же «обладать». Не только физически — ему нужно было все! Каждая мысль, каждое чувство, каждый взгляд и каждое движение — только для него, и ни для кого более.       Это было феерично! Горячо настолько, что обжигало каждым прикосновением, заставляя вздрагивать, подаваясь навстречу в стремлении получить полную гамму ощущений, которые невозможно было забыть.       — И кто лучше? — с пошлым звуком выпустив член изо рта, спросил Джастин, ухмыльнувшись.       — Так ты заметил? — чуть не застонав с досады на прерванное удовольствие, произнес Брайан.       — Тебя. Я видел только тебя. Не важно, кто находился рядом, — прошептал Джастин и вернулся к увлекательному занятию.       Брайан закрыл глаза, откинувшись на локти, сметая со стола мешающие папки, ничуть не заботясь об их печальной судьбе и усилиях, которые придется приложить, чтобы собрать рассыпанные документы и разложить в правильном порядке. Это будет потом. А сейчас колени подрагивали, подгибаясь от накатывающего наслаждения, сердце рвалось из груди, бешено колотясь о ребра, а мысли вертелись вокруг одного — точнее, трех в одном — парня, который сидел у его ног и со взглядом Джесси с энтузиазмом демонстрировал умения Джуниора.       Еще на Ибице Брайан с трудом сумел собрать три образа в один. Но то была теория, сейчас же он лицезрел воочию, что Джастин самое что ни на есть осязаемое воплощение Трикветра, сочетающего в себе не только порядок, хаос и равновесие, но и все гребаные стихии, сколько бы их не существовало на земле, в воде и в воздухе. И все это, уместившееся в одном подростке, прямо в эту минуту, не прилагая ни малейших видимых усилий, крушит воздвигнутые им стены одним лишь прикосновением теплого дыхания к напряженному, как струна, телу, и заключенной в пуленепробиваемый саркофаг душе.       Брайан тряхнул головой, отгоняя сантименты. Незнакомые, нежеланные и опасные. Очень опасные, способные свести на нет весь жизненный опыт, накопленный до роковой встречи под гребаным уличным фонарем. Нельзя каждый раз при виде Тейлора растекаться лужей липких соплей, пускай и мысленно. А держать себя в руках с каждым разом становилось труднее… Питтсбург — большая деревня, что уж говорить о Либерти и его обитателях, которые знают друг друга не только в лицо. Маленький адский котелок, где все варятся в одном бульоне. Достаточно пары взглядов и одного неосторожного действия, и поползут слухи: Брайан Кинни уже не тот, Брайан Кинни не совершенен… Брайан Кинни свергнут с королевского трона… Ну уж нет! Не бывать такому!       — Джастин! — неожиданно громко позвал он и, захватив чуть влажные на затылке пряди в кулак, потянул голову парня назад. — Поднимись.       Немного растерявшись, тот последовал приказу. Глаза напряженно вглядывались в лицо Брайана, пытаясь прочесть его мысли. Но то ли мыслей не было, то ли занавес, подобный театральному, наглухо закрывал их от чужого любопытства, — прочесть что-либо было невозможно.       — Что-то не так? — с опаской спросил он, вдруг растеряв уверенность. Руки осторожно проникли под полы полураспахнутой рубашки и, огладив грудные мышцы, скользнули на плечи, скидывая испорченную вещь долой.       Брайан перехватил запястья, сделав обманно-отталкивающее движение и, уловив мелькнувший в голубых глазах страх, резко притянул к себе, обхватив ладонью ягодицы.       — Все не так, — на ухо промурлыкал он, пробираясь пальцами под пояс джинсов, — слишком много инициативы, пизденыш. — Губы прошлись по шее, от уха до ключицы, очерчивая контур скул, нос втягивал до боли сладкий запах расширенными ноздрями, стараясь не упустить ни единой молекулы. — А это моя прерогатива. Снимай штанишки, пока их не постигла участь очередной рубашки от Армани.       Джастин счастливо хихикнул и мгновенно справился с собственными штанами, отбросив их куда-то в угол. Трусы последовали туда же, но уже с помощью Брайана, нетерпеливо стянувшего их со стройных ног. Развернув податливое, оставшееся в футболке и надетой поверх куртке, тело к столу, Брайан не стал терять времени на полное разоблачение и, пройдясь пальцами по вожделенному экватору, разделяющему упругие половинки, с ухмылкой обнаружил полную готовность к вторжению — не иначе Джуниор постарался.       Но раз уж готовность номер один на лицо или, скорее, на задницу, то и ждать больше смысла не было. За секунду раскатав презерватив, Брайан приступил к самому сладкому, что было под запретом долгие недели гнева и раздумий.       Медленно, не дыша, стараясь прочувствовать каждый дюйм обжигающей плоти, Брайан погружался в манящую тесноту, дурея от нахлынувшего чувства обладания. Лишь теперь, зная всю правду без прикрас, он отчетливо понимал, почему дважды поверил в невинность одного и того же тела. И сейчас снова было ощущение первого вторжения, как с «Джастином» и «Джесси», а ведь он трахал эту загадочную дырку не первый раз. В чем секрет?       — Признайся, Тейлор, как? — не сдержал рвущийся вопрос Брайан.       — Что «как»? — простонал тот.       — Почему твоя задница — вечно девственна? Это невозможно, поверь моему опыту.       — Не знаю, — обернувшись, Джастин явил раскрасневшееся лицо, сияющее довольной улыбкой. — Может быть, потому что ты единственный, кому она доступна?       — Не знаю, радоваться сему факту или пожалеть скудость твоего опыта? — съязвил Брайан, с наслаждением скользя внутри. — Пожалуй, выберу радоваться. Она охуенная!       — Только она? — фыркнул Джастин, расслабляя интимные мышцы и одновременно насаживаясь до упора. — Руковожу то ею я, если не заметил.       — Ты? А может, Джесси? Или Джуниор? Кто из вас сейчас здесь?       — Все трое, — теперь максимально сжимаясь, Джастин выпускал ствол из себя, наслаждаясь доносящимся стоном. — Они живут во мне, Брайан. Мы неделимы.       — Тогда и трахать я буду каждого, готовь вашу общую задницу к серьезным нагрузкам, — усмехнулся Брайан и, резко войдя на всю длину, сорвался в бешеный ритм.       Растворившись в потрясающих ощущениях гладкой кожи под своими ладонями, он скользнул под мешавшую одежду и, стянув все вместе через голову Джастина, прижал стройное тело к себе, не теряя темпа, пальцы играли с торчащими сосками, делая их еще тверже. Мелькнувшие в памяти прищепки подняли уровень возбуждения еще на пару ступеней ближе к кульминации. Откинутая на его плечо белокурая голова уткнулась носом в шею за левым ухом, где притаилась мало кому известная точка, прикосновение к которой уносило Брайана в водоворот эйфории, которому он с упоением отдался, скользя по волнам накатывающего удовольствия. Рука бессознательно опустилась вниз, обхватив подрагивающий в такт толчкам член, помогая Джастину догнать себя и излиться одновременно, усиливая оргазм горячими пульсирующими мышцами.       Сколько раундов они провели за ночь, и сколько позиций сменили, никто не считал, но корзина для мусора красноречиво свидетельствовала в пользу приличного их количества, до краев наполненная использованными салфетками вперемешку с завязанными узлами презервативами.       Парочка давно перебралась на диван, оставив за собой дорогу из сброшенных вещей, и теперь Брайан лежал на спине, не в силах пошевелить даже пальцами ног, а поверх распласталось не менее уставшее тело Джастина.       — Должен признать, ты меня вымотал, — переведя дыхание в очередной раз, произнес Брайан. — А завтра… точнее, уже сегодня, мне еще работать.       — А у меня пары с утра, — отозвался Джастин откуда-то справа, где покоилась отяжелевшая голова. — Нахуй их, не пойду.       — Действительно, нахрена учиться, ты и без этого охуенный актер, верно? ‐ Брайан попытался пошевелиться, но, ойкнув, замер, задержав дыхание. — Блядь, все тело болит, сука!       — Может быть, массаж? — неожиданно встрепенувшись, предложил Джастин, приподняв голову. — Я умею, правда!       — Давай, — согласно кивнул Брайан, проворчав: — Хуже уже не будет. — Столкнув новоявленного массажиста на диван, кряхтя и чертыхаясь, Брайан перевернулся на живот и милостиво разрешил: — Приступай, если ты и в этом специалист.       — К сожалению, пока не дипломированный, — Джастин оседлал ягодицы Брайана, — жаль, нет массажного масла…       — Поищи в верхнем ящике моего стола, там должен быть крем для рук…       — Господи, неженка, — прыснул Джастин, и слишком резво для смертельно уставшего метнулся в указанном направлении. — Блядь, их тут три. Какой предпочитаешь?       — Любой, они все дорогие и, естественно, высшего качества.       — Зачем тебе столько? — вновь усевшись на задницу Брайана, поинтересовался Джастин.       — От бумаги кожа сохнет, а красоту ногтей мы уже обсуждали с Джесси, — усмехнулся Брайан, вспомнив чопорно-напыщенный образ.       — Он помнит, — хихикнул Джастин, и скользкие прохладные руки проехались в сильном нажатии от поясницы до лопаток, вдруг замерев на середине пути. — Что это? — неожиданно охрипшим голосом прошептал он, обводя пальцами еле видимую в сумраке кабинета татуировку.       — Ты о чем? Вроде ангельские крылышки мне не грозят.       — Этот рисунок… откуда?       — С Ибицы. Познакомился с отличным мастером.       — Почему?       — Что за идиотский допрос? Захотелось! Очень символично для ситуации, в которой я оказался по твоей милости, не находишь?       — Я никогда не рисовал ничего похожего…       — Ну, ты не один невъебенно талантливый художник на земном шарике. Как видишь, есть еще люди.       — Вижу, — руки продолжили свой путь, старательно обходя рисунок.       Тонкие пальцы художника оказались достаточно сильными, чтобы размять каждую мышцу, выгоняя молочную кислоту из перенапряженных мускулов. Тело постепенно расслаблялось, и Брайан с облегчением закрыл глаза. Он уже не думал о мести, хотя и не собирался бросаться в объятия Джастина со счастливой улыбкой и заверениями в вечной любви.       — Это ведь не настоящая татуировка? — тихий голос нарушил плавное течение мыслей, и Брайан обернулся, окинув скептическим взглядом нахмуренное лицо.       — А сам как думаешь?       Джастин пожал плечами и быстро спрыгнул с насиженного места. Включив всю подсветку разом, вернулся назад и, склонившись над красивой спиной, довольно усмехнулся.       — Это краска, что-то вроде хны, но… блин, не помню, как называется. Ларс с такой не работает, дорого и не рентабельно. Желающих мало.       — Джагуа. Это называется Джагуа тату, — уточнил Брайан, — но я подумываю сделать ее вечной.       — Но это не мой рисунок! — возмутился Джастин, отскакивая от дивана. — Не хочу видеть на тебе что-то чужое.       — С чего это? Мы вроде не женаты, и никогда не будем, — спокойно возразил Брайан, укладываясь на бок — мышцы действительно перестали ныть, и тело потеряло ощущение выжатой насухо губки. — К тому же, я уже большой мальчик, сам решаю, что делать и когда.       — Прости, но я бы мог усовершенствовать изображение, — не сдавался Джастин.       — Оно и так совершенно, — продолжил спор Брайан. Снова детское упрямство взяло верх над рассудительностью. — У Виктора такая же, разница лишь в смысле слов и значений.       — Виктор — это мастер? — Джастин, прищурившись, уставился на Брайана и, сложив руки на груди, прошипел: — И ты, конечно же, его трахал!       — Во-первых, это не твое дело, — Брайан держал лицо, но хотелось расхохотаться при виде симбиоза Джесси и, пожалуй, Джуниора. Сейчас неделимость «близнецов» предстала во всей красе, — а, во-вторых, я не трахаю друзей.       Джастин заметно расслабился и выдохнул, вернув улыбку и блеск в потемневшие было глаза.       — Возьми меня обратно, — два стремительных шага, и он снова сидел на бедрах Брайана, оперевшись ладонями на грудь. — А лучше — всех троих.       — Обратно куда?       — В свою жизнь. Я хочу быть рядом.       — А меня спросить? Желаю ли я видеть тебя рядом?       — Но ты хочешь меня. И у тебя снова стоит!       — Ебаный Иисус, у меня всегда, блядь, стоит.       — Я помню, но сейчас-то мы вдвоем. Значит, стоит на меня! — Джастин заелозил ягодицами по члену и, наклонившись, прикусил сосок. — Надеюсь еще остались презервативы?       Шкатулка в виде золотистого ящичка, перекочевавшая из тумбы, хранившей тайный запас алкоголя, на пол у дивана, все еще содержала в себе остатки былой роскоши, основательно с ней распрощавшись за активно проведенную ночь. Джастин, подражая Брайану, разорвал упаковку зубами, быстро надел изделие на всем видом показывающий готовность член, и медленно опустился сверху, внимательно следя за постепенно меняющими цвет глазами напротив.       Отдав контроль, Брайан просто плыл по течению, в очередной раз наслаждаясь идеально подходящей ему задницей. И отрицать очевидное было уже невозможно.

***

      — Уже пора, — толкнув посапывающего парня в бок, громко произнес Брайан, сам так и не сомкнувший глаз до рассвета. — Через час придет уборщица. Тебя не должны здесь застукать.       — Угу, — донеслось из-под подушки, которую Джастин натянул на голову, спасаясь от громкого голоса. — Встаю. И почему ты не сделал в офисе душ? — не открывая глаз, проворчал он.       — Потому что обычно трахи не ночуют в моем кабинете.       — Значит, я исключение. Стало быть — не просто трах.       — Увы.       — Ну, так что? Возьмешь нас обратно?       — Вас — ни за что! Насчет тебя — подумаю. Но разговор еще не окончен. Секс — не повод для прощения.       — Да понял я, понял, — Джастин со стоном сполз с дивана и, собрав разбросанные по углам вещи, медленно оделся, кое-как застегнув молнию куртки.       Даже не взглянув на захлопнувшуюся дверь, не озадачившись вопросом как Джастин покинет «Киннетик», и насколько охуеет охранник, Брайан снова впал в глубокую задумчивость, нащупав валяющуюся на полу пачку «Nat Sherman»*, и закурил, чего обычно себе не позволял в офисе, но за необычностью ситуации было простительно. А на горизонте слабо маячил ненавистный домик с белым заборчиком, довольно ухмыляющиеся физиономии друзей и презрительно фыркающие морды обитателей Либерти.       И это был полный и окончательный пиздец! *Nat Sherman — самые дорогие американские сигареты из премиум сегмента.