Beyond the Virtuality: Project Δ.

***

— Куб? — Дима? — Пробуй снова.       Жарко. Техника дребезжит и тянет влажным теплом как тряпка с батареи. Остатки кислорода, выдохнутые из чужого рта, колючие сошки в уголках глаз, слипшиеся лопатки, солёные пальцы, прилипшие к пластику мыши — душно, кружится голова, в том числе от тяжести на лбу. Мониторы светятся голубым светом, отражаясь в стекле и превращая тьму снаружи в безжизненный экран. Дима не шевелился. Вход в игру. Меню высвечивалось с одинаковой точностью, без сбоев и задержек, помигивая строчкой: «Соединение — установка…» — и каждый раз казалось, что вот сейчас индикатор продвинется дальше обычного, наконец цифра дотянется до половины! Как он в последний момент дёргался, замирал —

Разрыв.

Ещё раз. Где-то в глубине компьютера вентиляторы сипят тяжелее. Жар от системного блока обтягивает ногу, поднимаясь выше. — Нагрузка превышает мою норму, — снова обеспокоенно напоминает Куб. Ответа не последовало. Он изменил параметры: сбросил графику до нуля, убрал свет, отражения, тени, будто упрощение могло уговорить саму игру впустить его. Но безуспешно. Синий экран вспыхивал мгновенно, и человечек снова падал вниз — спокойно, из раза в раз. Попробуем снова. — Фиксирую нестабильность доступа. Напоминаю: в текущем состоянии подключение небезопасно. Щелчок клавиши. Запуск. Индикатор загрузки двигается чуть дальше, чем раньше, всего на долю процента, но достаточно, чтобы сердце на секунду замерло —

Сбой.

      Ещё раз. Виртуальность упорно воспроизводила отказ, будто доступ к ней превратился в эхо. Отмена входа высвечивалась без колебаний, и в этот самый момент миллионы людей по всему миру смотрели на тот же экран, на то же падение, на ту же строчку «Соединение — установка…», которая никогда не доходила до конца. Остановились сделки, оборвались смены, погасли кабинеты, магазины, целые виртуальные кварталы — главный трудовой рынок планеты завис. Впервые за всё время существования Виртуальность не просто дала сбой.

Она остановилась.

***

      Кобальтовая темнота вспыхнула искрами, и цвета на мгновение распались на радужные осколки, чтобы тут же сложиться обратно. Полоса загрузки мелькнула и исчезла, и Дима оказался на холодной крыше. Блок догружал окружение медленно, слой за слоем: над головой уже не тёмно-синяя даль, а поникший серо-керосиновый слой, по бетону пополз тонкий туман, цепляясь за выступы и лужи дождевой воды, а в воздухе почувствовалась влага. Странно… Обычно ВебСити встречал Тень иначе. Где-то далеко шумели улицы, но звук приходил глухо, словно через толстое стекло. — Дима, как подключение? Юноша сел, опираясь на ладони. Холод крыши чувствовался даже здесь: искусственный, парень знал это, но удивительно убедительный. — В норме. Погода? — Пятнадцать градусов по Цельсию, ветер северо-западный, пять метров в секунду. Рекомендую застегнуться. — Принято, — но проигнорировано. Юноша поднялся на ноги и огляделся. Всё тот же долгострой на краю района: сто двадцать этажей пустых окон, строительные леса из кранов, тросы, бетонные рёбра перекрытий. Здесь он закончил прошлое погружение. На полпути в глубинные слои гудел и сиял город. Огни рекламы, транспортные потоки, крошечные фигурки людей — всё это выглядело далёким и почти нереальным с высоты. — Высота шестьсот тридцать два метра, — спокойно сообщил Куб. — Вероятность критического повреждения аватара при падении: девяносто шесть процентов. Дима только усмехнулся. — Куб. — Да? — Иногда ты такой комик. Он не стал смотреть вниз. Просто развернулся, раскинув руки — и шагнул назад. Ветер ударил в лицо, туман и световые полосы пронеслись мимо, а крыша ушла вверх, превращаясь в тонкую линию. Силуэт мягко прошёл сквозь стеклянную стену здания, будто через слой воды, и мир на секунду потемнел: бетон, трубы, проводка, за спиной — холодные офисные коридоры, — и падение продолжилось уже меж этажами и пустотой. Стеклянные фасады летят вверх, свет, окна, отражения чужих будней. И пусть свободное падение длилось всего несколько секунд, их было достаточно, чтобы игрок почувствовал то, ради чего люди и приходили в ВебСити: чистый, безнаказанный адреналин. Несколько последних этажей пронеслись почти впритирку, отражая силуэт в тёмных стеклянных панелях. У самой земли он мягко «выскользнул»: Тень словно просочилась сквозь стекло и через секунду падение закончилось упругим приземлением — будто он просто соскочил со ступени. Переулок встретил сыростью и тусклым неоном. Где-то далеко шумела улица, но сюда звук доходил вязкой глушью. — Куб? Учётную запись два. — Схвачено, кэп. Дай мне секунду… Силуэт дрогнул, будто плохой сигнал, и бесформенные очертания Тени пошли рябью. Линии начали дробиться, расплываться в дымке, уступая место другому человеку. Аккуратный деловой силуэт, чёткие линии костюма, приглушённые цвета — ни одной детали, за которую мог бы зацепиться взгляд. Такие люди, в брюках, начищенных туфлях и накрахмаленных рубашках каждый день выходят из лифтов стеклянных башен, проходят через турникеты и исчезают в офисных этажах. Безликая, удобная оболочка с незапоминающимся лицом, какое память стирает сама — словно на всех снимках поверх него лежит чёрный квадрат, как в старых папках нераскрытых дел. Дима едва заметно повёл плечами. Эта шкура была ему велика: шире, выше, чем нужно, и пустота меж оболочкой и телом тяжело давила на плечи. С этим можно ужиться, но ненадолго. — Учётная запись номер два успешно загружена, — сообщает Куб, выплывая из-за плеча. — Угу, — игрок коротко кивнул на карман плаща. — Спрячься. Людям лучше тебя не видеть. Блок послушно скользнул внутрь, руки отправились в карманы брюк и Генри Вельт, человек с подходящим лицом и подходящей должностью, вышел из переулка навстречу вечернему кровотоку. Машины «Веб-проводника» проносятся мимо, оставляя порывы ветра, над крышами скользят синие птицы — Твиттер, наверное. С витрин льётся музыка, на экранах сменяются рекламные ролики, и в этом гаме течёт плотная человеческая река. Мимо прошла дама с зонтиком и шляпой из какого-то забытого века; следом — высокий тип в синем пиджаке, собранный из двух актёров сразу: что-то от Кита Дэвида, что-то от Омара Си. На запястье блеснули тяжёлые золотые часы — Тень прошмыгнула мимо, и любопытная вещица внезапно исчезла с чужих рук. — Неэтично, — тихо заметил Куб. — Поздно, — так же быстро ответил Дима. — Поезд ушёл. По перилам широкой лестницы со скрежетом колёс съехал парень на скейте. Ядовито-зелёные волосы вспыхнули в толпе, как сигнальный огонь, и на они секунду встретились взглядами — скейтер задержал его, словно что-то понял. Короткий кивок. Такие мелочи иногда случались. В узких кругах игроков некоторые оболочки со временем обрастали странной, полупризрачной известностью: их редко знали по виртуальным именам, а ещё реже — по лицам. Но силуэт, редкие приметы, сама фигура в потоке толпы иногда всплывали в памяти. Похоже, Генри Вельта всё-таки кто-то видел раньше.       Вот таким и был ВебСити: огромный, шумный, немного безумный, — когда-то он был просто двухмерной сетью, теперь стал чем-то вроде второй реальности — яркой, шипучей, как газировка, и такой же затягивающей. Люди приходят сюда из любопытства, потом из привычки, а следом уже потому, что не могут иначе. Здесь заключают сделки, ведут переговоры, строят компании, зарабатывают деньги, которые в настоящем мире достались бы только тем, кто готов дышать пылью на высоте стратосферы. Здесь работали, спорили, торговали данными — и между делом позволяли себе то, что в реальности оставалось только в голове: купить собаку, наплевав на аллергию, улететь на Гавайи, не имея денег даже на поезд, поиграть всё в покер или разогнаться до безумной скорости. В первые месяцы, когда мир окунулся в пиксельный портал, люди сходили с ума. Прыгали с высоты, играли в русскую рулетку, врезались в стены на полной скорости — просто чтобы проверить, что будет. Фантомная боль возвращалась в тело, девайсы иногда умирали от перегрузок, но это мало кого останавливало. Весь мир вкусил плоды созданной карманной Вселенной, и, быть может, сошёл с ума. Оно и верно: людям дали почти что безграничную власть! И даже смерть не могла их остановить. И не может до сих пор.       Поднять руку оказалось достаточно — из потока машин мягко вынырнул «Веб-проводник», и на этот раз за рулём пожилой, грузный, очень интеллигентный мужчина. — Компания «Веб-проводник» рада приветствовать Вас, — тепло улыбается он, когда Дима садится рядом. Парень держится поближе к двери, сухо называя адрес. Робот кивает всё с той же ухмылкой, и машина трогается, в этот раз безо всяких проблем. Город потёк мимо плотным, вязким движением кисти: вывески, люди, уровни дорог — всё это сдвигалось и менялось местами, пока светящий маршрут, невидимый человеку, уводил всё глубже в район старых кварталов.       Шум остался позади. Справа мелькнул неприметный проём меж забором стройки и бетонной стеной амфитеатра. Если не знать, что искать, его легко принять за служебный проход. Машина остановилась, Оскар бросил несколько зелёных фантиков и шагнул навстречу тропе, окружённой шипастыми лапами елей и когтями кустов. Вымощенная тропа уходила вглубь густого клочка леса, которого кто-то вырезал и аккуратно вместил меж городскими тенями. Над дорожкой висели керосиновые лампы, и их тёплый свет подрагивал на мокрых досках, скрипящих под ногой. Грубые пальцы ощущают капли летнего дождя и гладкое дерево под собой, в лицо дует прохладный ветерок, играющийся с чёлкой, нос чует приятный запах хвои, влажной травы и едва уловимый дым от костра. Уже близко…       Через пару минут неспешной прогулки тропа обрывается, приводя к широкой поляне, освещённой пламенем нескольких огнищ по периметру. В самом центре высилось мрачное деревянное сооружение, больше смахивающее на дом упрямого лесника, чем на увеселительное заведение. Стены таверны до уровня окон покрыты густым слоем мха и плюща, ставни в большинстве своём отсутствовали, в крыше темнели дыры, кое-как прикрытые неровными кусками фанеры и чёрной ткани. Образ полуживой развалюхи завершала широкая табличка над козырьком — на ней аккуратно вырезали надпись: «Таверна У». Дима усмехнулся. — «Четыре звезды, значит.» Глухим стоном откликнулись половицы и тяжёлая дверь с круглой ручкой-кольцом. Снаружи здание казалось полузаброшенным, но внутри быстро преобразилось: тёплый свет, столики, редкие посетители. На крохотной сцене в углу кто-то перебирает струны, и негромкая живая музыка мягко растекается по залу, приглушая звон стаканов. Между столами с механической точностью скользили официанты. Раньше здесь работали люди: когда бармены, когда студенты, а когда просто случайные болтуны. С ними можно было переброситься словом, услышать шутку, даже поспорить — но теперь меж рядами двигались гладкие, аккуратные оболочки. Идеально выверенные жесты, безошибочная вежливость — и взгляд. Пустой и всегда, при любых казусах, одинаковый. Оскар невольно отвёл глаза. — Салют, Крис. Хозяин таверны иногда сам обслуживал клиентов. Особенно тех, кто предпочитал живую компанию без участия алгоритмов. — О, Генри! Давно тебя не видел. В его голосе проскальзывает металлические нотки, но всё в порядке, это всего лишь переводчик, встроенный почти в каждый компьютер. Неидеально, но терпимо. Бесплатные версии редко передают интонации безупречно, с нужными ударениями, интонациями и рифмами, зато позволяют людям со всего мира разговаривать так, будто они выросли на одной улице. — Чего будешь? — Бармен всё также наклоняет голову вбок, ловко подкинув стакан, наполнив его чем-то шипящим и пустив по столу. Напиток удачно прокатился по поверхности до края и тут же перекочевал в руки ожидавшего посетителя. — Джин-тоник. — Со льдом, трубочкой и зонтиком? — Разумеется.       Заняв столик ближе к сцене, Оскар оглядел заведение. Людей здесь немного, и все в основном хакеры, а оставшийся процент — несколько фигур, что сразу бросились в глаза, — игроки. Некоторые из них мельком взглянули на Генри. Кто-то незаметно кивнул. Дима ответил тем же. За последние месяцы имя этого аватара начало гулять по узким кругам. Ничего серьёзного — такие вещи редко становятся публичными, — но достаточно, чтобы его иногда узнавали. Где-то рядом в этой репутации тенью стоял и другой псевдоним: Оскар Кэрролл. И порой Дима ловил себя на мысли, что эти имена начинают жить собственной жизнью: словно персонажи, которых он однажды нарисовал, и которые теперь ходят по городу без его разрешения. Он сделал глоток, и холод приятно обжёг язык. Игроки редко доверяют друг другу. Слишком уж ценный это ресурс — возможность менять правила игры. Корпорации и органы охотятся за такими людьми с той же настойчивостью, с какой глубоководные хищники ищут редкую добычу в чёрной воде. И всё же иногда судьба играла странные шутки: например, нанимает двух игроков на одну и ту же кражу. И порой правда всплывает самым нелепым образом: через драку, огонь — или чужой ботинок на твоей голове. Дима усмехнулся. В тот день они с Сашей чуть не поубивали друг друга. А сколько ж времени он думал, как однажды расскажет приятелю правду, где-нибудь в тихой, мирной обстановке, ведь вопросы о работе, Кубике Рубика и разговорах с «пустотой» с каждым новым заходом поджимали к стене, а ложь ощущалась терпким тоном поперёк горла. А в итоге всё вышло куда проще… Но иначе и быть не могло.       Дима сделал ещё глоток. Пить в ВебСити было удобно. Настоящего похмелья как побочки не существовало: мозг мог воспроизвести вкус, лёгкое головокружение, даже тёплую тяжесть в груди, но тело при этом оставалось целым. Печень, по крайней мере, благодарила, да и кошелёк не жаловался. Пить воздух оказалось в разы дешевле настоящего пойла! А потому подобные уголки никогда не пустовали. Теряев часто выбирал для встреч и банальных посиделок именно такие места — и в реальности, и в Виртуальности. Не большие и шумные рестораны, не популярные и дорогие заведения, куда ходят огромными толпами пользователи, а что-то неприглядное, неяркое. Все игроки прячутся по краям и переулкам, их голоса и разговоры никогда не слышны в шуме города, их лица не распознают камеры благодаря Центральным Блокам, обеспечивающим конфиденциальность. Их настолько мало, что считать приходится не в процентах, а поголовно. Не исключено, что у ВебСити повсюду есть глаза, рты и уши: этот город любит наблюдать и искать. Но иногда ему приходится довольствоваться тенями. Иметь дело с теми местами, до которых ему никогда не достать. — Вечерка тебе, Генри… Можно? Дима оборачивается. В ВебСити стариков почти не бывает. Люди приходят сюда точно не за этим: молодостью, красивыми лицами, голосами без хрипоты и телами без шрамов. Старость здесь — вещь добровольная, а значит, почти всегда намеренная. — И тебе… Садись, Прометей, — выдыхает Кэрролл. Старик кивнул, заняв место напротив. Худощавый до костей, с короткой седой стрижкой, в белой майке, армейских штанах и сапогах. Он здесь местный призрак: завсегдатай, которого никто не приглашает и никогда не выгоняет. Он появляется, садится за стол, пьёт чужую выпивку и иногда рассказывает истории. Работает ли он на кого-то — неизвестно, но его истории всегда слишком… Точные, чтобы быть случайными. — Так что случилось? — Оскар лениво подозвал официанта и снял с подноса рюмку водки. Пара купюр легла поверх, и дрон тут же растворился в толпе. — Опять кто-то снизу шум устроил? — Не совсем, — старик развалился на стуле. — Слышал ведь про «New boundaries»? — Под крылом Коваленко? Что-то слышал… — Тень пожала плечами. — Она занимается софтом? Или разработкой ИИ?.. — Нет… Всякой чепухой. Железки для ВебСити, вроде: шлемы, кресла… Вся эта периферия для богатых детишек. Дима мычит, потягивая джин-тоник. Если старик пришёл за рюмкой — придётся отрабатывать. Но пока что его рассказ тянул максимум на сигарету… — Не очень вяжется, — сказал он спустя секунду, — имя у конторы громкое. — Вот то-то и оно, Генри, то-то и оно. Далеко не барахлом наш дядя Фёдор занимается, — Прометей залпом выпивает напиток в рюмке. — Тогда чем? Старик не ответил. Он покрутил стакан меж пальцами и посмотрел на свет лампы, будто проверяя, осталась ли на стекле хоть капля. Пауза затянулась. Дима молча сделал глоток, потом вытащил из кармана зелёную купюру и положил её на стол, но не толкая вперёд — просто оставил рядом со стаканом. Старик перевёл взгляд на бумажку и лишь тогда усмехнулся краем губ. — Заходил сюда пару дней назад один парень, — протянул он наконец. — Инженер. Кажется, руководитель крупного цеха. — Сюда? Смело. — Не от хорошей жизни приходят в такие места, — покачал головой собеседник. — Парня трясло. Говорил, что своими руками собрал штуку, которая может убить человека. Пф. Не удивил. Один, глядишь, заиграется в Виртуальности, а сердечко ёкает. Другой в такой депрессняк скатывается, что снимет шлем да наденет вместо него петельку. Всякое случается. Всякое бывает. — И… Что с того? — Не понял ты меня, Вельт, — даже немного расстроился Прометей. — Есть вещи, которые убивают в реальности. Есть вещи, которые ломают аватары. Есть вещи, способные выжигать железо до заводских настроек. А эти ребята сделали что-то другое… Такое, что может перевернуть ВебСити вверх дном. Оскар мрачнеет, водя ногтем по кромке стакана. На секунду в нём шевельнулось неприятное чувство — крохотная личинка замешательства. — Занятно… Тогда, как думаешь, где сейчас наш Отец основатель? Все задаются этим вопросом. От журналистов и до игроков. — Где-то в глубинах своих компаний. И, думаю, пересчитывает все свои ошибки… В сорок пятый раз, — чуток задержав ответ, всё же произносит Прометей и вдруг откидывается на спинку стула. — Странная эта штука, Генри, Виртуальность… Не находишь? — В каком смысле? Прометей обвёл взглядом зал. — Посмотри вокруг. Мы сидим в Москве. Кристофер — чёрт знает где, может, в Техасе. Вон те ребята в углу, спорю, из Мексики… И все мы сидим за одним столом… В несуществующем месте за бокалами фальшивого спиртного, хотя на деле просто тыкаем по клавишам, пока по проводам текут тонны, терабайты бессмысленной информации… — Информация никогда не бывает бессмысленной, старик. — Да… Соглашусь. Скажем так: неактуальной информации. И всё это — новая эра мировой технологии? Губы Оскара чуть дрогнули. — А чего ты ещё ждёшь? Мы же люди. Коваленко создал игру для людей. Пляж, солнце, шум волн… Всё всё ещё такое же. Что изменилось? — Генри, всё это ведь есть в реальности, — отвечает старик и щурится. — Было. До тех пор, пока не развалилось пару северных льдов. — Но оно есть и сейчас: просто чуть недоступнее, чем раньше. — Смотря где ты живёшь… Всё, что вижу я на ближайшие сотни километров — одна сплошная стройка. — Видел я эти площадки, — тихо пробормотал старик. — Эти чёрные обелиски и башни на сотни этажей… — Конечно видел. Там половина планеты работает, — юноша снова отхлебнул, оставив бокал на столе с лёгким стуком. — Люди висят на страховках в километре над землёй и кладут бетон, ибо жить больше негде. Так что нет уже тех мест, о которых ты говоришь. А если и остались, то они очень, очень далеко. И может, даже не те, что раньше… — Всегда можно подготовиться, — парирует старик, — чуть лучше, чем раньше. Тем более, что это не вызовет сильных трудностей у тебя. Разве нет? — Какой смысл? Пока доберёшься до этих райских мест, угробишь пару фильтров и половину лёгких. Нет толка рисковать ради этого, старик, особенно когда всё это и так есть под рукой. Коваленко решил нашу проблему: люди вернули себе старый мир — и вот он! Едва отличимый от нашего. — Мы подменили его. — Разницы нет. — Есть, — Прометей внимательно на него посмотрел. — Здесь всё подчиняется желанию: захотел море — открыл дверь и услышал прибой, захотел ночь — погасил солнце и получил луну, захотел прохладный ветер — и он уже касается ног. — И? — А в реальности так не бывает. — Поэтому люди и приходят сюда? — Пожал плечами Оскар. — Реальность не столь доступна. — Как и ВебСити. Не знаю, сколько и от кого ты получаешь, раз можешь заходить сюда почти каждый день и обновлять машину… Но не забывай: тысячи людей никогда не были здесь и не будут. Для кого-то это вторая жизнь, а для кого-то — сказка, которую он никогда не увидит. — А миллионы людей никогда не видели телевизоров. — И что? — Ничего: мир всё равно пошёл дальше, — юноша медленно сделал глоток. Прометей покачал головой, будто эта мысль ему как раз и резала глотку. — Вот именно… И никто не смотрит, куда. — М? Прометей долго смотрел на него, словно прикидывая, а стоит ли оно того — продолжать разговор? — Вы слишком уверены в этом месте, — наконец процедил он и отодвинулся. — Думаете, оно принадлежит вам. А если нет? Дима нахмурился. — И что ты хочешь этим сказать? — Хочу вас предупредить. Ты неглупый человек, Генри, и сам понимаешь больше, чем говоришь… Всем вам стоит быть осторожными. А ещё лучше держаться от ВебСити подальше. Компьютерный мир не так надёжен, как кажется… И в отличие от настоящего, он может сбоить. — К чему ты клонишь? — К тому, что войти сюда легко, но однажды может сложиться так, что выйти уже невозможно, — изрёк старик и перевёл взгляд на бокал в руках Тени. — Каким бы тяжёлым реальный мир ни был, он не достоин того, чтобы полностью от него отрекаться. И то, что ты игрок, Генри, не делает тебя бессмертным и всесильным. И на старуху найдётся проруха… И тогда ответь мне: если когда-нибудь ты лишишься тех возможностей, что даёт Центральный Блок, что ты будешь делать? Что ты будешь делать, когда внезапно поймёшь, что не можешь тягаться ни с правилами игры, ни с самой Виртуальностью? — О чём ты, чёрт возьми? — Дима хмурится, но Прометей не отвечает. Он посмотрел на него ещё секунду и вдруг поднялся из-за стола, словно разговор внезапно потерял для него всякий интерес. Через несколько мгновений его худощавая фигура растворилась среди людей и мягкого света ламп вместе с купюрой, а Оскар ещё некоторое время сидел в замешательстве, глядя на пустой стул. Он медленно провёл пальцем по холодному стеклу бокала, и тень под глазами стала чётче. Не договорил ведь… Знает что-то ещё. Но, как ни крути, эта история всё равно стоила своего доллара… — Кэп? Саша стоит рядом, чуть склонив голову вбок. На его лице застыло то самое выражение, которое появлялось всякий раз, когда напарник чуял странности: брови домиком, прищур на правый глаз и стянутые губы. — Свободно? — Садись. Напарник опустился напротив, всё ещё поглядывая в ту сторону. — Я не помешал? — Нет. — Уверен? — С каких пор вдруг в следователя превратился? Новиков чуть приподнял уголок губ и откинулся на скрипучую спинку, закинув ногу на ногу. — Про-осто проверяю состояние пациента… — И каков диагноз? — Пока жив. Но вид у тебя… На двоечку. — Чего? — Да ничего. Сидишь такой… Будто у тебя патрон последний спёрли. Тень смерила друга немигающим взглядом и оглядела с ног до головы: ворот рубашки расстёгнут на лишнюю пуговицу, плащ на одном плече, галстук съехал, часы почему-то на правой руке. — Ты где шлялся? — Та нигде, — силовик пожал плечами. — Так, по мелочи. Сам знаешь: я тут, завтра там… — Угу. Галстук поправь. — Чего? — Криво висит. Саша машинально тронул узел, подтянул его к вороту. Дима улыбнулся. — И помаду с губ вытри. Приятель на секунду завис, потом фыркнул: — Да иди ты! Нету там ничего. — Конечно нет, — посмеялся кареглазый. На секунду между ними повисла пауза: где-то звякнуло стекло, кто-то засмеялся и брякнул по столу. Музыка лениво перетекла в другую мелодию, ярче и громче. — Ты сейчас с Прометеем разговаривал? — Угу. Забей, он не рассказал ничего интересного… Ну да… Действительно. — Дай угадаю, опять пророчил про какие-то междоусобки в районах? — М… Типа того. — Старик стабилен, — хмыкнул Новиков. — За это я его и люблю. Дима чуть качнул бокал, наблюдая, как волны искажают его гримасу. — Помнишь, он год назад обещал, что «система рухнет через три недели»? — Та помню. Ты тогда ещё спорил с ним на… Десятку? — На пятёрку. — Не-не, на десятку! Я свидетелем был. — Ты просто пытался поднять ставку. — Тю-ю-ю, с вами никакого драйва! Пятёрка… Нашёл тоже ставку. На такое даже спорить неловко. — И что думаешь? — Дима понял взгляд. — Про эти бредни? Да как и раньше, белиберда горячки. А вообще старик молодец… Каждый раз одно и то же, а всё равно народ слушает. Харизма? — Возможно. — Ну а шо ещё… Нам бы, блин, такую! Может, и половину наших вылазок можно было сократить. Дима коротко фыркнул: — Тебе особенно. — Кто бы говорил. А вообще, ты бы им больше поверился. У тебя лицо подходящее: такое… Серьёзное чтоль? Сидишь, смотришь, будто уже всё проверил, и щас такой: «так, граждане, приговор готов»! Дима коротко усмехнулся в кулак, что-то невнятно промычав. — Во-во! Сидишь, молчишь… Я ж тебя знаю: ты так сидишь либо когда кого-то хочется пристрелить, либо когда просто умира-аешь от скуки. Впрочем, второе легко лечится, — напарник оборачивается и кивает бармену. Тот слегка морщится, но подаёт ему гранёный стакан, наполненный «Абсолютом-пеппером», и Диме высокий бокал с джин-тоником. Оскар скривился, наблюдая за другом. — Полегче. — М? — Ты её как воду пьёшь. Тот вытер губы тыльной стороной ладони и лениво пожал плечами. — А чего с ней возиться? Взял, опрокинул да забыл. — Скучно, — Тень гоняет трубочку по кругу. — Вкус теряешь. Так и оскомину набить можно. — Мне не вкус нужен, а эффект. Как по мне, когда начинаешь свою жижу нюхать, смаковать, искать там «нотки», «букеты»… Вот тогда точно пора завязывать. Оскар только повёл плечом, гоняя зонтик по кругу. — Значит, идёшь по пути наименьшего сопротивления? — Я иду по пути здравого смысла, — отмахнулся напарник. — Оно мне надо, что-то мудрить? Взял, выпил да живёшь дальше. Простые-добрые люди разве ради этого пьют? Чтобы из пары рюмок делать церемонию с оценками? Не-е, не-е… — Ну, если тебе так проще голову отключать — дело твоё. — Пха! Будто тебе объяснять надо. Юноша пару секунд молча покрутил напиток, наблюдая за пузырьками, а потом скривился в улыбке. — Ну… тогда без изысков, — он поднял бокал. Саша закатил глаза, но на лице растянулась лисья ухмылка. — А вот эт уже по-нашему. Они чокнулись. Звук получился разным: глухой удар гранёного стекла о тонкий хрусталь. — Ты, кстати, комп-то прочистил? — Конешн, спрашиваешь ещё. Ноунейм сверху подзатыльников словесных надавал, будь здоров… Зато сказал, что про нападение на «Фемиду» уже пару статей накатали, а ещё— — Чш-ш! — Дима сразу поднял палец. — Тише. Давай не здесь. Не дай бог кто уши греет. — А… Ну да, — пробормотал Саша и чуть подался ближе через стол. — Ты флешку донёс? Аналитик похлопал по карману пиджака. — А покупатель? Взгляд метнулся на часы. — Через тридцать минут. Ну, приятель, четыре тысячи и пойло, а? На мгновение Сашу снова озарила смелая улыбка. — Ха! А то! Стало легче. Не сразу, как-то мельком: плечи отпустило, мысли постепенно смолкали в голове одна за другой, и хмурый вид медленно растворялся на дне стакана, становясь глуше и вязче. Оскару иногда случалось ловить такую волну, когда всё сходилось как надо и ситуация позволяла выкинуть из головы нагромождающий хлам. С Сашей так выходило почаще. Можно не следить за каждым словом, не прокручивать наперёд, не держать разговор под контролем — он всё равно вывезет, как обычно: где-то пошутит, где-то свернёт, где-то просто заполнит паузу так, что она не провиснет. Всё же было приятным ощущение облегчённой головы. Сколько они уже так общаются — он бы не сказал. Давно. Настолько, что смысла считать уже нет. Какие-то вещи просто прикипают, и со временем перестаёшь замечать, как под них подстраиваешься. С ВебСити вышло примерно так же: сначала на пробу, без особых ожиданий, только бы была возможность видеться чаще, а потом началась работа — и механизм завёлся. Пошли заказы, люди, деньги, и всё стало проще: один раз получилось — повторили, потом ещё, и в какой-то момент это уже не выглядело чем-то временным. Одна вылазка тянула за собой другую, и в какой-то момент стало трудно вспомнить, где там была точка, после которой назад уже не возвращаются. Впрочем, как будто возвращаться нужды нет.       Оскар не любил лишнего. Ни в разговорах, ни в людях, ни в самом себе. Всё, что можно было не трогать, он не трогал, всё, что можно не объяснять, оставлял как есть. Многого ему и не нужно, да и не сказать, что он за чем-то тянулся. Достаточно какого-то минимума, из которого возможно построить свою рабочую паутинку. С людьми работало примерно схоже: он не тянулся, не искал, а кто оставался — оставался сам. Саша остался. Как-то незаметно, без приписки « вот с этого всё началось». Просто в какой-то момент очутился под боком и задержался. Когда было спокойно, когда всё шло криво, когда стоило бы, наверное, разойтись по разным сторонам и не пересекаться больше, он всё равно был. С ним не приходилось подбирать слова — запнулись о кочку и погнали дальше. И это, пожалуй, решало. Саша знал его разным. Слишком разным, чтобы это можно было как-то собрать в одну версию: со слезами на глазах, гематомами от ударов и царапинами от осколков, с нервным голосом с экзаменов и уставшим тоном с сессии. Но он никогда не задавал вопросов. Может, ему это никогда и не было нужно? Ровно как и Оскару не сдалась жизнь напарника за игрой. За это время много что успело поменяться. Переезд в Москву из дома тёти Оли и дяди Гриши, Саша тоже успел перебраться из Зеленоградска в столицу, познакомиться с милой девушкой, с которой до сих пор живёт под одной крышей и иногда рассказывает о приятных вечерах с бутылкой игристого и немного дурманящим запахом свечей… Дима на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь не столько к музыке, сколько к лёгкому гудению в голове. Странно, но за эти годы почти ничего не изменилось в одном: рядом с Сашей всегда было чуть проще переступать грань, за которую в одиночку он бы, может, и не полез. Не потому что не смог бы, смог бы! Просто не стал бы. А с ним вдруг решался. Иногда это выглядело как работа, и по итогу ей и стало, но чаще — безпричинно. Да и были ли у кареглазого когда-либо основания не помогать Виртуальности своим Центральным Блоком, а ломать? Мысль мелькнула коротко, почти на уровне интонации:

(: .онвабаз отЭ

Но Дима нахмурился, будто поймал не ту ноту, и отогнал её так же быстро, как она пришла. За столько лет он привык не разбирать подобные вещи.       Пропустив ещё пару стаканов и рюмок за разговором, Саша наконец встаёт: — Ну, пошли? — Он кивнул в сторону одной из дверей около барной стойки. Дима подхватывает свой, и напарники проходят сквозь нужную дверь, оказавшись в маленьком тамбуре. Саша поднял голову и произнёс: — Индивидуальное пространство для нас двоих. Допуск для человека, назвавшего код «красный-оранжевый-чёрный». — Принято. — Слышится из потолка. Теперь сколько бы посетителей ни решило прогуляться по виртуальному пространству «Таверны У», их напарники не увидят. Кроме заказчика, которому, со слов Мелкого, код пришёл в анонимном письме с ныне несуществующего в Антарктиде IP.       — «И где ты вообще берёшь такие коды…»       — «Та-а… Где взял, там уже нету.»       — «Охотно верю.»       За второй дверью лежит лес. Такой же еловый, с серо-керосиновым небом, готовым рухнуть на землю. Холодный ветер пробегается от шеи к позвоночнику, прощупывает его едва выпирающие части, и парень ёжится, ощутив на языке давно знакомый едкий вкус. — И почему ты выбрал именно этот лес? — Чтоб ты закалялся. — Угу… Услышал тебя, — закатывает глаза Теряев. — Не бурчи-и-и… Тебе полезно иногда траву потрогать. Оба неторопливо идут по извилистой тропе. Феня и Куб тоже осмелели, выскочили из своих карманов и скрылись где-то у верхушек лохматых елей. — Так что там, говоришь, про нас пишут? Интересное хоть? — Да какое там… Всё ску-учно. На, сам глянь, — Саша копается в кармане и в его ладони оказывается маленькая серая монетка. Миг — и эта самая монетка высвечивает скопированную статью с сайта «Веб-вестника», не особо популярной газеты. — Попытка самоубийства, — Дима скользнул взглядом по тексту. — Это тот-то громила? Самоубийца? — Типа того. — Учения… Нынче же военные учения проводят на территории тюрьмы, да?.. — Он тихо усмехнулся. — Красиво замяли. — Ага, с розовым бантиком: и никто не виноват, и стены сами упали. — Видимо, у «Фемиды» новые протоколы: что бы ни случилось, всё всегда идёт по плану. — Та не-е, — Смеётся Саня. — Они там уже шевелятся. Слыхал, хотят периметр усилить, рыцарей понаставить… Всё как любят. — Ха! Только толку-то… Парни чокаются и залпом допивают остатки своих напитков, выходя к местной реке. Крутой обрыв, схваченный цепким покровом низенького кустарника, у верхушек оставшихся позади елей воет ветер, на дне обрыва виднеется извилистая река. У края стоят три плетёных стула, круглый столик с бутылками джина, тоника и водки. Напарники невольно переглядываются и улыбаются. — И сколько, говоришь, эта флешка стоит?.. — Саша опустился на стул, уже на ходу плеснув себе в бокал. — В сотню с хвостиком. По крайней мере, по тем кускам, что я успел посмотреть. — Сотни… — протянул напарник, прищурившись в бокал, растёкшись на стуле. — А нам? — Сорокет. Новиков закашлялся, резко отставив стакан. — Ты серьёзно сейчас?.. Дима в ответ коротко кивнул: — Не дёргайся раньше времени. Сначала дослушаем, что он скажет, потом уже будем говорить… Нормально. — Нормально… Ты это называешь «нормально»? — Я это называю «не спугнуть деньги». Саша натянуто хмыкнул, качнув головой. — Твоя операция, тебе рулить. Но ты, конечно, хорош: сорок тысяч за подрыв комплекса… И абы какого комплекса! — Зато ты как ржал.       Покупатель явился минут через десять. Как раз в тот момент, когда Оскар начал отбивать ритм носком ботинка, а Саша, от скуки, уже лениво тасовал колоду. Тень знала его как Анто. Тот его как Генри. Мужчина оказался опрятен и неприметен: простой костюм, гладкое лицо, взгляд с крупными зрачками, который невозможно отследить. — Доброе утро, Генри, — голос Анто стерильный, никакой — программа-переводчик съедает всё живое. — Скорее уж ночи. Но пусть будет, — глянув на украденные часы на руке, ответил Дима. Сашка хмыкнул. Выяснить индивидуальное время игрока и определить его часовой пояс — уже подвиг. — Рад, что вы в настроении, — Мужчина сел, оставив между ними аккуратную дистанцию. — Как прошло? — Крепки стены и руки сильны у местных рыцарей, — Оскар достал зелёную флешку и положил её на стол. — И сама «Фемида», оказывается, тоже не любит гостей… — Замечательно, замечательно!.. Тогда, мы с Вами квиты? — Анто протянул руку, но Дима помедлил. Он окинул мужчину свысока, с ног до головы, и протянул: — Признаться, я рассчитывал, что работа такого уровня… Оценивается иначе. — Мы ведь условились? Сорок тысяч долларов. — По Вашим словам, большего оно и не стоит, — Аналитик развёл руками. — Вы считаете иначе? — Знаете, господин Тадао… — Промурчал Александр, натянув лисью ухмылку. Японец вздрогнул. — Вы ошиблись как минимум на порядок. В разы. — Более того, Вы укрыли от нас, что «Фемида» работает не только руками, но и сама может дать ответный удар, — подхватил Теряев. — Возможно… Однако я полагал, что слова игроков святы! — Не отрицаем. Мы отдаём Вам файл, — плащ вздрагивает и теневая рука щелчком отправляет товар через стол, — но в следующий раз ни один игрок не пошевелит ради Вас и пальцем. Труд должен оплачиваться в меру его сложности, господин Тадао, ровно как и все условия должны проговариваться вслух. Не пытайтесь играть втёмную с теми, кто видит вашу систему насквозь. Саша усмехнулся в кулак, но ничего не добавил. Заказчик забрал товар и замер перед всплывшим окном:

«[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ

██████████ ЖЕЛАЕТ ПЕРЕДАТЬ ВАМ ФАЙЛ

████.exe]

[ХОТИТЕ ПРИНЯТЬ?]»

Дима неотрывно наблюдает за ним. Рядом Саша заметно напрягся. Кажется, будто он сейчас вспыхнет как Феня и сожжёт покупателя на месте, несмотря на блестящий ряд в тридцать один зуб. Но короткое: — Кхм. Приводит в чувства. Наконец Тадао перекачал файл, и взор его вновь приобретает ясность. — Итак? — Вскидывает бровь Тень. — Сто двадцать. — Каждому? Он молчит — очень, очень долго, и вязкая тишина начинает заметно потрагивать. Это деньги. Настоящие, полнокровные, пришедшие из неоткуда и ушедшие в никуда. — Ваш счёт. Дима улыбнулся уголком губ и протянул листок со счётом в Швейцарии. — Отрицательные проценты? А Вы осторожны… — Иного выхода нет, мистер Вудс. Мужчина сдаётся. Игроки знают его настоящее имя, а он их — нет. А банк не выдаст Диму никогда, даже если ООН заявит, что он некрофил, маньяк и людоед. За это и платятся отрицательные проценты. За полную безопасность… — Перевод выполнен. Пятьдесят каждому. Считайте это… Жестом. — Мы это запомним. Несколько секунд, и Куб сообщает о переводе. Саша бросил быстрый взгляд на Диму — тот едва заметно кивнул. Есть. — Вы двое мне любопытны, — произнёс Анто, уже поднимаясь. — Рассмотрите дальнейшее сотрудничество? — Вполне возможно, — Оскар лениво перелистнул чековую книжку, выписал половину и толкнул её к Саше. — А на постоянный контракт? — Нет. — Почему? — Мы боимся имён, Тадао. Настоящая свобода всегда покрыта тайной. — Развёл руками Дима, откинувшись на спинку стула. — Что ж… В таком случае удачи вам, господа, — Тадао задвигает стул, отходит на шаг. Останавливается, едва повернув голову: — Скажите… Какого это, повелевать Виртуальностью? Саша поднял взгляд первым. — Легко, — отвечает он. — Главное не забывать, что всё здесь понарошку. Заказчик кивает, разводит руками: — Увы, не выходит… Верно. Программка Коваленко берёт полный контроль над всеми. Всеми, кроме игроков.       Покупатель уходит по тропинке, напарники смотрят ему вслед. Притаившиеся под ногами Куб и Феня высунулись из-за стола, словно тоже провожая японца. И когда он скрылся, Дима выдохнул и плеснул бокалы: — Ну… За удачу. Стекло глухо звякнуло. — Наконец перекроешь свои долги, — он повёл ноющими плечами, — заживёшь с Сонькой по-человечески. Как она, кстати? — Да нормально… — протянул Саша. — Повышение словила. Теперь всем там командует. — О-о… Опасная женщина. Передавай поздравления. Напарник хмыкнул, но как-то вполсилы. Секунду молчит, потом снова глядит на чек, проводя пальцем по цифрам. — Слушай… Это ж сколько, а. Дима скосил на него взгляд, но не перебил. — Нам хватит на пару лет спокойной жизни в игре! Мы ж раньше… Максимум мечтали о таком. Да? — Раньше и трава была зеленее, — прыснул аналитик. Новиков поднял на друга глаза: — Скажи. Ты как вообще… Доволен? — Сейчас? — Парень пожал плечом. — Да, вполне. А тебе мало? — Та не… Просто… Перевариваю. Слишком жирно, чтоб сразу влезло. — Хе-хе, ничего, привыкнешь… Мелкий, ты теперь официально при деньгах! Саша выдыхает, наконец улыбается нормально и поднимает рюмку: — Да… Да, наверное. Ты прав. За удачу! Оба глотают одновременно и до дна. — Ты ведь не сольёшься теперь? — Куда? — Ну… — тот неопределённо покрутил рукой. — В реал там, в нормальную жизнь, всё такое. Дима хмыкнул: — Кто ж тебя без присмотра оставит. Сонька мне потом голову оторвёт при личной встрече. — Я тоже останусь. Хочу ещё какое-нибудь дело взять. Авось и ремонт затеем, дом добьём наконец… — Добивай, — кивнул приятель. — Покажешь, покритикую. — А то! Ещё скажешь, что стены кривые. — Они будут кривые. — Тц, та иди ты… Новиков встаёт, потягивается, разминая плечи. — Ладно… Я погнал. Соню встречать надо. И ты тоже не засиживайся, ага? — Да что со мной может случиться, — отмахивается Теряев. — Ну-ну… Мистер «мне и одному жить нормально». Смотри не потеряйся в своих цифрах! Нам ещё с Ноунеймом и Ромкой делиться, — Новиков похлопал друга по плечу. Феня села к нему в протянутую ладонь, и оба вновь растворились в грубой дымке. Дима усмехнулся. — Мистер, значит… Слова повисли в воздухе, но так и не нашли своего конца. Улыбка задержалась на лице кареглазого на секунду дольше и так же спокойно сошла, будто и не было. Взгляд ежемоментно померк, став задумчивым и тяжёлым. — Мы можем пойти и отпраздновать? — Предлагает идею Куб. — Нет. Посиди немного… Гулкой болью отозвались плечи и позвонки, но несмотря на дискомфорт, игрок не спеша налил ещё. Он покрутил стакан, наблюдая, как прозрачная плёнка на стекле собирается в крохотные дорожки и лениво стекает вниз, и только потом сделал глоток. Где-то рядом всё ещё шумел лес, тянуло сыростью от обрыва и ветер прожигал покрасневшие пальцы, но мир перед глазами утонул в тень. Звук остался снаружи. Крутились шестерёнки: На счету теперь достаточно. Даже более чем. Этого хватит надолго… Добрую часть расписать по накопительным и забыть. Оставить только на мелочёвку. Еду, воду, жильё… Алкоголь лёг на язык иначе: жёстче и суше, с какой-то лишней терпкостью, которой раньше не было. Юноша взглянул на цифры свежей добычи и лёгким махом закрыл книжку, как прочтённый, ныне бесполезный журнал. Он поморщился, но уже не от вкуса, а самого факта, что пьёт уже просто так, без причины. Поставив стакан и не возвращаясь к столу, игрок шагнул к краю обрыва. Носки оказались над высокой пустотой, но чуть подавшись вперёд и глядя вниз, Оскар не испытывал особого страха. Он сунул руки в карманы и уставился на тёмную ленту реки, эхом ревущую между камней. Он вслушивался в грохот рассекающихся о валуны волн долго: десять, пятнадцать, двадцать минут? Возможно, считал Куб, но тот не проронил ни единого слова. Стало тяжко на душе. Хотя нет, это неподходящее слово:

скучно.

      Отвлёк от уже наплывающих размышлений странный, нарастающий гул. В серо-керосиновом небе, затмевая звёзды, вспыхнула радуга, и в тот же момент под ногами коротко дёрнуло. Стол со стаканами нервно задребезжал. Дима машинально отступил на шаг и вскинул голову, где мелькнула вспышка. Тонкая трещина прорезала небесную плёнку сверху — будто по экрану пришёлся глухой удар — и сразу поползла в стороны, разламывая её на сегменты. В разломах на мгновение проступили яркие, неестественно чистые цвета, словно кто-то на долю секунды снял фильтр. Стеклянный перезвон догнал это движение с запозданием.

«Ɓ ⴼ Џ ᛖ Ѧ ⴼ Џ Σ      Ɓ Ҁ Σ ᛖ      Ґ Ƥ Ѧ Ѫ Δ Ѧ ⴼ Ѧ ᛖ      Ɓ Σ Ѣ Ҁ Џ Ϯ Џ!»

Сирена? За всю виртуальную жизнь Теряева он слышал её лишь раз. — Куб. Что происходит? — Это заставка общесетевой трансляции ВебСити. Сообщение из главной администрации города. — Срочно? — Очень срочно. Диме дважды говорить не нужно. Он швыряет на стол рандомную стопку фантиков и несётся на выход. В таверне суета. Вся побросали сигары, карты, стаканы и свои недодуманные планы. Куб висит рядом, но никто не обращает внимание. Все суетятся, спешат на выход. — Граждане ВебСити! Голос идёт с улицы. От него не укрыться в уютном нутре таверны, в тесной машине или за стенами домов. — К вам обращается Джейк Рейд, комиссар службы безопасности города… Дима выскакивает на улицу вместе с кучкой людей. Творилось что-то непонятное: земля под ногами дрогнула почти волной, и юноша едва удержался на ногах, ухватившись за косяк двери. В небе полоснули жёлтые разряды. — Это что… Гроза? — Недоумённо вскинул брови стоящий рядом хакер. Дело пахнет керосином. Эта гроза для всех? — Около десяти минут назад на территорию ВебСити был произведён несанкционированный вход неизвестной группы пользователей, — продолжил вещать комиссар. — Один человек из группы обвиняется в применении вирусного оружия, запрещённого Московской Конвенцией. В списке пострадавших — корпорация «А.К.О.», «Микрософт»… Всем пользователям предписано немедленно покинуть Виртуальность. Повторяю: немедленно… Слова комиссара не успели осесть: что-то ударило по земле. Звук сорвался в один тон — высокий, невыносимый, как если бы у мира внезапно отказало сердце. Дима согнулся. Пальцы вжались в уши, но это не помогло — шум был уже внутри. Треск земли, вой обрушивающихся зданий и трескающий шум эфира слились в один чудовищный аккорд. Казалось, еще мгновение, и кровь хлынет из них, унося с собой сознание. В висках жжёт, он содргал горло, но даже не услышал собственного крика — ещё чуть-чуть, и тело просто не выдержит! И перед тем, как бросить его в пугающую, звенящую глушь, аналитик услышал крик. Дима выпрямился, помотал головой — и его тут же сбили с ног. Мир на секунду поплыл, размазался, но быстро собрался вновь. Вот только картина стала хуже: по куполу неба ползли уже не простые трещины: его синева, пиксели кучевых облаков — всё отрывалось пластами и сыпалось вниз рваными кусками. Люди рванули по домам, чтобы совершить выход из Виртуальности, пока это не сделали внутренние программы. Прыгали в машину и гнали по дороге, заскакивали в подъезд и бежали на этаж. Истину знали все: внепрограммный выход — чертовски неприятная процедура. Землю снова повело, уже не толчком, а вверх. Дима рухнул на колено вместе с ещё несколькими. Полностью дезориентированный, он повернул голову на мелькнувшее пятно, и успел увидеть, как высотка «Микрософт» оторвалась от основания. Арматура тянулась, кабели лопались, фасад крошился — и всё это зависло в воздухе на мгновение, будто мизинцем цепляясь за родную почву, чтобы сорваться. Но не вверх, как подумал он — в другую сторону. Дима проследил, но сначала даже не понял, на что смотрит. Но быстро сообразил. В пасть крохотной чёрной точки. Щёлк —

мир погас.

Он не успел даже вдохнуть.

[ERROR 404 NOT FOUND]

Грудную клетку свело. Лёгкие раскрылись, но остались с пустотой. Резкое, невозможное отсутствие всего, что должно было быть, и глубокая тьма перед глазами. Глубже, чем закрытые веки, выжженная без остатка, в которой не за что зацепиться ни взглядом, ни мыслью. Сердце ударило резко и глухо, в горле и затылке. Сердце сжалось, и все сосуды стянуло.

Воздух, воздух, воздух—

Тело дёрнулось, но кислород не шёл. И внезапно перед глазами загорелась вспышка: плотный синий свет, забивающий собой всё, как бетон. Он вспорол темноту, ударил по сетчатке прямо сквозь линзы, до слёз, до рефлекса отвернуться — но отвернуться было некуда. И только тогда пришёл вдох. Дима закашлялся, стащив со лба гарнитуру схватился за горло дрожащими побелевшими руками так, будто сейчас снова опустится на дно. Собственное сердце гулко стучало где-то в горле, воздух казался кислым и густым, а живот стянуло тупой болью. Весь мир перед глазами плыл и окрасился красным: один из капилляров не выдержал. Но юноша не обращал на это внимая, продолжая восстанавливать дыхание. Только после того, долгих звенящих минут, к нему стал возвращаться слух. Компьютер протяжно пищал, выведя синий экран и падающего человечка на монитор. — Обрыв связи! Обрыв связи! — Куб срывается на высокий, визжащий тон. — Дима?! — Тише, тише! Я уже здесь. Что с системой? — Стабильность программы значительно ниже рекомендуемой отметки, — более сдержано отвечает программный друг, — но остальные части компьютера не повреждены. — Значит живы. Перезагружайся. — Принято. Дима уже тянется к телефону, взгляд всё равно возвращается к экрану — к этому синему провалу. Гудок. Второй. Третий… — Что за дела? — Димон, клянусь, не я! — Сразу без вступлений, и на заднем фоне Теряев слышит тот же визг ПК. — Я сам сейчас по локти в этом сижу! понятия не имею, что там Коваленко и его компания снова намудрила, но… — Стоп. Причём тут Коваленко? — Дима резко развернулся от компа. — Ты щас реально не в курсе? Они уже давно тестят у себя какую-то чебурню, их компания первая в списке отлетевших! Вот, походу, и дотестились, весь ВебСити слетел к чертям собачьим! Юноша на секунду отводит телефон от уха. Смотрит в монитор. Ноунейм продолжал что-то в спешке объяснять и тараторить, но Теряев его уже не слушал. Он смотрел на монитор. В ответ на него косились собственные чёрные глаза, а в голове цеплялись реплики.       — «Не очень вяжется… Имя у конторы громкое…»

— «Вот то-то и оно, Генри, то-то и оно…»

— Коваленко, значит… Да? Он медленно кивает.       — «И тогда ответь мне: если когда-нибудь ты лишишься тех возможностей, что даёт Центральный Блок, что ты будешь делать?»

— «Что ты будешь делать, когда внезапно поймёшь, что не можешь тягаться ни с правилами игры, ни с самой Виртуальностью?»

— Перезагрузка завершена. Я готов, — осторожно подаёт голос Куб. Ноунейм вдруг затихает. Теряев отвечает программному ассистенту не сразу: пальцы чуть сжимаются на телефоне в раздумье, но в конце концов он произносит: — Поднимай доступ. — Правда? — Правда. — Эй, алло, идиот! Ты чё удумал?! Не сме— Щелчок. «Не беспокоить». Руки снова тянутся к шлему. Дима смотрит на него чуть дольше, чем нужно, и склоняет голову, прислушиваясь к себе. В горле ещё саднит, виски пылают, и тело явно против, но это… Не аргумент. — Давай, — приказывает он тихо. — Ты уверен? Риск повторного обрыва повышен. Твоё состояние я расцениваю как неудовлетворительное для погружения в среду. Короткий вдох. — Поднимай. Со всем разберёмся на месте. В тёмных глазах мигнул синеющий блеск: уверенный и непреклонный.

***

> init: data_request()

> source: /core/virtuality/logs

загрузка пакета… распаковка…

[OK]

проверка целостности… проверка связей… […] [………] ACCESS DENIED пользователь: UserAK0.▉▉▉ уровень допуска: недостаточен Пожалуйста, обратитесь к? %№; ██████████ для подтверждения данных.

ERROR

попытка повторного доступа… попытка повторного доступа… попытка—

OVERRIDE

структура повреждена пространство: нестабильно проверка целостности… сегмент 7 °F: повреждён сегмент 12 °C: повреждён сегмент ███: повреждён … Попробовать восстановить?

Y

ERROR сегмент удалён сегмент удалён сегмент удал— ███████████████████████████████████████████████████████ ДОСТУП УТЕРЯН ДОСТУП УТЕРЯН ДОСТУП УТЕРЯН ДОСТУП УТЕРЯН ERROR [NULL]

***

      Прошло несколько часов с того момента, как Дима пытался пробиться обратно в глубины Виртуальности. Учётная запись Генри Вельта слетела под слоем ошибок, успевших каким-то чудом пробраться в компьютер во время внезапного отключения от мира. От серьёзного и незаметного бизнесмена почти ничего не осталось. Но и чёрт с этим! Дима нарисует нового! Антивирус захлёбывался логами, не успевая вычищать мусор, но Теряев упрямо долбил одно и то же окно, снова и снова. Запуск. Индикатор ползёт, чуть дальше, чем в прошлый раз. Сердце замирает —

Сбой.

Ещё раз. Синий экран. Падающий человечек. Тот же. Всегда тот же. — Дима… — Зовёт Куб. — Фиксирую критическую нагрузку. — Работай. Щелчок клавиши — запуск. Доля процента. Чуть больше.

Сбой.

— Дима, я вынужден повторить: доступ нестабилен! Вероятность повреждения системы превышает допустимые значения! — Значит, держи. Индикатор дёргается, но опять спотыкается о невидимую границу и падает назад.

Сбой.

— Дима, вход в Виртуальность во время технических работ опасен. Это может повлиять на твои сенсорные каналы, на нейроинтерфейс, на— — Я понял. Запуск.

Сбой.

— Вообще-то я не закончил! — И не надо. — Дима, послушай. Моя задача — обеспечить твою безопасность… — Тогда обеспечь доступ. Индикатор снова ползёт вверх. Уже набрал половину от пройденного, но вдруг вкладка со входом закрывается. — Дима, — теперь голос Куба звучит жёстче, чем прежде, — я вынужден ограничить попытки подключения. Щелчок по иконке не следует. Юноша медленно поднимает глаза на иллюзорного собеседника. — Что? — Я блокирую повторный запуск до стабилизации системы. Моя основная задача — сопровождать и защищать пользователя! Я не могу навлечь на тебя опасность! Между хозяином и Блоком повисла тишина. Липкая и мерзкая, гудящая с кулером в голове. — Сними ограничение. — Отказ. — Куб. — Я не могу выполнить этот приказ. — Сними. Ограничение. — Я фиксирую признаки собственной перегрузки. Твои показатели— — Сними. — Я не— — Сними, я сказал! Ассистент не отвечает, юлит, подбирает слова: — Дима, послушай, просто послушай. Если я продолжу, это может повредить тебе. Я не имею права— Клик — игрок вручную обходит ограничение, затыкая помощника и лишая доступа к микрофону. — Тогда не имей дальше. Запуск. Индикатор идёт. Чуть дальше. Ещё.

Сбой.

Поверх программы вдруг всплывает диалоговое окно.

«[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

Подключение нестабильно»

Дима игнорирует его и закрывает, но всплывает новое.

«[ОГРАНИЧЕНИЕ АКТИВНО]

Доступ временно заблокирован»

— Убери. Уведомление не исчезает. Появляется второе, третье, текст начинает дублироваться, сдвигаться, накладываться на себя.

[ОТКАЗ]

[ОТКАЗ]

[ОТКАЗ]

[ОТКАЗ]

— Куб!

«Я НЕ МОГУ ПРОДОЛЖИТЬ»

— Можешь! Он закрывает все расплодившиеся окна, освобождая вид на главное меню. Запуск. Индикатор опять цепляется за ту же точку и впервые проходит её. Теряев замирает.

Сбой.

Окна возвращаются в ту же секунду, и теперь их больше. «ПРОШУ ТЕБЯ, ОСТАНОВИСЬ»

«ПОДКЛЮЧЕНИЕ ОПАСНО!»

— Переживёшь. «ЭТО НЕ ГАРАНТИРОВАНО!»

«ПОВРЕЖДЕНИЕ МОГУТ БЫТЬ НЕОБРАТИМЫМЫМИ!»

«Я НЕ МОГУ ОБЕСПЕЧИТЬ ТВОЮ БЕЗОПАСНОСТЬ!» — Мне не нужна безопасность.

«Я МОГУ СЛОМАТЬСЯ!»

Короткое сообщение по центру на миг заглушает для юноши все звуки, даже биение собственного сердца, и на долю секунды его пальцы замирают. Но нет. — Переживёшь. «ДИМА?»

«ДИМА, ПОЖАЛУЙСТА!»

— Работай. «Я ПРОШУ ТЕБЯ, ХВАТИТ!» — Нет. «ДИМА, Т» — Умолкни! Делай, что говорят! Последнее сообщение внезапно исчезает, и игрок не успевает его дочитать. Окна зависают, будто система… Думает. И через мгновение весь экран очищается, высвобождая синий свет. Только интерфейс входа, только падающий человечек, и больше никаких следов деятельности ИИ.

«Принято»

«ОК»

Дима не отводит взгляд от завораживающего индиго. Рука сама тянется к перчатке, шершавая ткань натягивается, липнет к пальцам, и на голову ложится шлем. — Умница… Хороший Блок. Давай попробуем ещё раз… Ввод: «Play». Enter. Внезапно, что-то меняется.       Вспыхивает радуга, меркнет реальность, в ушах раздаётся писк, а зрение постепенно привыкает к картинке. Дима смотрит на руки, освещённые жёлтым, тусклым, больным светом, как от лампы накаливания, хрипящей на последнем издыхании: чёрные перчатки без пальцев и грубая кожа, едва видимые в полумраке. Да, это первая учётная. Оскар. Вот только оказывается Теряев далеко не у «Таверны У». Он висит под картой. Парень машет руками и ногами, но мир вокруг не даёт ни опоры, ни направления, словно забыв, как вообще должна работать гравитация. Под ногами пустота без глубины, над головой тоже, и только этот мутный жёлтый свет даёт хоть какую-то иллюзию «верха». — Что за… Он вскидывает голову наверх и замирает. Та изнанка, твёрдая порода, на которой был воздвигнут весь ВебСити, была разрушена. Повсюду витают обломки дорог, зданий, вывески, фрагменты интерфейсов, фонари, трубы и даже останки дронов. Юноша поднял взгляд к самой поверхности бездны, и на секунду щурится, с трудом понимая, на что именно смотрит. Сначала дрожащий, почти грязный свет, будто каёмка за вокруг чего-то большого, потом движение: ровное и замкнутое, издающее низкий гул. И только спустя мгновение приходит осознание: это не свет — это кольцо. И чем дольше Дима на него смотрит, тем сильнее начинает ломаться ощущение расстояния: то кажется, что оно недосягаемо, то вдруг нависает над головой, давит и сворачивается в себя, втягивая за собой и его. А внутри — ничего. Рядом проплывает обломок стены. Его ведёт к нечто, всё быстрее и быстрее, и вдруг его форма начинает плыть: вытягивается, словно модель не выдерживает нагрузки, текстура растягивается, и через секунду он просто исчезает. По позвоночнику проходит холод. — Куб… — голос выходит ниже обычного. — Фиксирую аномалию, — отвечает он с небольшой задержкой. — Тип… Не определён. Дима не отрывает взгляда от кольца. — Это… Часть карты? — Отрицательно. — Сбой? Ассистент обрабатывает вопрос чуть дольше предыдущего: — Не соответствует известным ошибкам визуализации. Уже кусок дороги уходит вверх. Его ведёт быстрее, чем предыдущий, и исчезает куда быстрее.

Будто оно растёт.

— Тогда что это?.. Ответа нет. — Активная дестабилизация окружения. Разрушение всех близлежащих объектов. Слова звучат сухо, но интонация, если она вообще у него есть, даёт сбой. Дима сжимает зубы. Где-то далеко ещё один кусок города исчезает в этом жёлтом кольце. Мир не просто ломается…

.тюарижоп огЕ

Нет… НЕТ—НЕТ—НЕТ— Внезапно ухо пронзил протяжный писк: — Дима, осторо— Обрыв. Юноша оборачивается и успевает увидеть только вспыхнувшие холодные, жёлтые глаза.

ТƎБR ЗDЕСЬ БЫТЬ НЕ Д0ЖН0

Чья-то когтистая рука впилась в шею, вгоняя когти по самую трахею. Вирус проткнул его насквозь и уже впитывался во внутренние органы компьютера, перед глазами замелькали цвета и съехала вниз картинка. Краем уха парень услышал крик Куба. Ещё раз. Ещё— ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА—

Хруст.

Сеанс резко завершился.

***

      Тишина. Дима резко втягивает воздух, не сразу понимая, где он. Монитор хлыстом врезал по глазам и яркий фон, сотканный из ошибок, погас. Темнота комнаты надавила сильнее, чем бездна секунду назад. — Куб? Куб, ответь! В ответ юноша слышит только гул замирающего вентилятора. — Куб? Упрямая тишина. Ассистент так и не откликнулся.