Beyond the Virtuality: Project Δ.

***

«Within every building made with pride The architect lives on inside. Shining paint, a marble heart, That's what makes a work of art».

***

      В стенах А.К.О. как всегда жизнь била ключом, а из каждого уголка и коридора слышался монотонный шум работы: десятки, тысячи шагов по кафелю, паркету или бетону, чьи-то голоса, смешавшиеся в одну давящую на голову какофонию, лязг металла и безэмоциональная речь дронов. Но несмотря на это, на самом верхнем этаже царила спокойная, расслабляющая тишина и полумрак. За панорамными окнами давно стелился поздний вечер, по небу лениво плыли огромные кучевые облака, между которыми взгляд иногда замечал звёзды. Цветные мушки из-под века, частички белого шума, просачивающегося сквозь градиентные текстуры, без толку разбросанные по координатной прямой, не создающие созвездия и не несущие никакого смысла. Это просто пиксели! И всё-таки, несмотря на искусственность, выглядело это красиво. Забавно, как же быстро Коваленко меняет свой этаж: ещё днём здесь стояли пьедесталы и плакаты с космосом, а сейчас — тихое офисное крыло с голограммами папоротников в круглых белых горшках, будто цельный синий ковёр и тёмно-коричневые стены. От старого интерьера остались только плакаты. Город же к этому часу окрасился в привычные неоновые цвета: горели окна, пестрили вывески и всплывающая реклама прямо на небе, по дорогам, освещённым жёлтым светом фонарей, молниеносно проносились машины «Веб-проводника» и другой транспорт, а на пешеходных переходах толпились люди и образовывались пробки. Глядя на это с высоты двадцатого этажа, Женя долго не могла отвести взгляд. Но сделать шаг назад на ковёр всё же пришлось: стрелка часов постепенно подходила к девяти, а опаздывать, к тому же к начальству, слишком дурной тон. Даже механик не может себе позволить такое. Развернувшись и поправив рубашку, сероглазая направилась к двери. И только она потянулась к ручке, как внезапно за спиной послышался знакомый голос: — Ох, а вот и Вы. Коваленко усмехнулся и кивнул в знак приветствия, выйдя из тени. Вот кто-кто, а он совсем не изменился: тот же светлый пиджак и белый свитер, часы, торчащие из кармана, и нереалистично яркие, насыщенные синим глаза. — Вы меня караулили? — Не совсем. Но буду честен, сам нередко кидаю взгляд на вид и теряю счёт времени. Приятно смотреть на своё творение спустя столько лет, — начальник усмехнулся и впервые, как отметила Женя, улыбнулся не своей фирменной и жутковатой улыбкой. Более лёгкой, мечтательной, не отточенной до блеска, а нарисованной мягким простым карандашом. — Хех, понимаю этот взгляд. Всегда приятно смотреть, как твоё изобретение приносит пользу и эндорфин людям, — хмыкнула механик, повернув голову к окнам. — Хе-хе, умеете же Вы излагать такие романтичные вещи казённым языком, — на плечо девушки легла ладонь. — Но хватит об успехах прошлого. Пора творить новые открытия, не так ли? Инженер кивнула и наконец открыла дверь. Внутри стоял точно такой же приятный глазу полумрак, а за длинным широким столом сидело несколько человек. Напротив каждого, что немного удивило, стояли чашки чая. Чаепитие? Серьёзно?.. Разве это не что-то в духе серьёзного совещания? Да и с каких это пор Коваленко вдруг чаёвничает с подчинёнными? Всех присутствующих Женя так или иначе видела в лицо за год работы, но кого она точно не ожидала встретить, так это знакомые голубые глаза. Лиза, удивлённая чуть меньше, быстро отошла и легонько махнула рукой, тепло улыбнувшись. Настроение вмиг поднялось, а в помещении стало в разы ярче. Лица других людей стёрлись чёрными квадратами — теперь Жене плевать, кто есть кто. Ведь если рядом единственный, самый близкий друг, то никто другой ей и не нужен! — Итак, наконец-таки все, кого я хотел сегодня увидеть, в сборе, — бодро начал Фёдор, закрыв дверь и двинувшись к своему месту. Заприметив свободное место рядом с подругой, Женя села за стол и чуть не выпустила свой призрак изо рта, растёкшись лужицей на удобном кресле. Под конец рабочего дня она всегда валится с ног: кажется, недосып даёт о себе знать, как и больная спина, почти неотличимая от хребта креветки. Так и хочется поскорее оказаться дома, доползти до дивана, кровати или вовсе распластаться на ковре и уснуть так на парочку недель. Конечно, нередки случаи, когда сероглазая засыпала прямо в Виртуальности, но такие прецеденты всегда кончались хорошо благодаря пунктуальной Лизе, будившую Авилову уже в реальности. Иногда сероглазой казалось, что подруга вовсе видит её насквозь и чувствует даже на расстоянии, что что-то не так. Может, это показатель пятилетней дружбы, давно заученных повадок и привычек друг друга, а может Холидей обладает какими-то экстрасенсорными способностями, о которых упорно умалчивает. Но Женя-то всё знает, ни один секрет и загадка в её руках долго не живут! Рано или поздно она выведет голубоглазую на чистую воду, всё узнает и выудит…       Глянув на полусонную подругу, Лиза тихо усмехнулась, поменяла чашку Жени на свою и легонько постучала по плечу, выдернув из дрёма. — Здесь сэнтя, твоя любимая. Давай, соня, потерпи ещё немножко. Нас обещали сильно не задерживать. —А?.. Да-да, я не сплю… И спасибо. — Не за что, золотце. — За каждым из присутствующих в этой комнате я долгое время наблюдал и давал задания повышенной сложности, — продолжал Фёдор, — кто-то моделировал и создавал голоса, кто-то — целые шкафы кукол с детализированной внешностью, кто-то доводил программы до идеала, выявляя мельчайшие недочёты, а кто-то творил сами механизмы, — Женя поймала на себе блуждающий по сотрудникам взор Коваленко. — Из всей компании, чья численность уходит за семь тысяч человек, было крайне нелегко создать идеальный фильтр и отыскать мастеров своего дела. И тем не менее, спустя столько времени наконец я собрал вас здесь. Последние недостающие шестерёнки нашего механизма… Женя переглянулась с Лизой. Та неловко отвела взгляд, чуть покраснев. Чёрт, сероглазая настолько редко выползает из своей лаборатории, что даже не ловила себя на мысли, что Холидей тоже выполняет специальные заказы! Надо же быть такой рассеянной! — В финале все вы оказались в моём кабинете и выслушали предложение об участии в проекте. И я рад, что каждый принял его, — Коваленко странно улыбнулся, холодно, даже не по-человечески. — Добро пожаловать в новое крыло, друзья: в ваш новый второй дом. — И чем мы, в конце-то концов, планируем заниматься этим… Кружком по интересам? — Подал голос один из тестировщиков, кажется, Уильям, напарник Лизы. Женя невольно фыркнула, подперев подбородок рукой и сдунув с носа надоедливую чёлку. Не только она борется с сонливостью: у Коваленко пусть и подвешен язык, но вводить в курс дела он может и по несколько часов. Застрять на работе до трёх ночи механику не особо улыбается, с учётом того, что за эту авантюру, как её назвал начальник, никто ей платить не планирует. Пока не планирует. Но физическую потребность в лице сна никто не отменял, а зная свой график, Женя уже подумывает, что ей нужно куда больше двадцати четырёх часов в сутках, чтобы всё успеть. И снова она ловит себя на мысли, как бы было неплохо вообще не нуждаться во сне… Смерив Уила долгим взглядом, Фёдор плавно улыбнулся и взял свою чашку с блюдца. — Посмотрите вокруг, молодые люди: все эти здания, пространства и даже этот кабинет — всё, что вы видите в Виртуальности, создавалось такими же энтузиастами. Даже я когда-то был на вашем месте. — «Говорит так, словно это было очень давно. Сколько ему сейчас? Пятьдесят семь?» — Прикидывала в голове Женя. — Я придерживаюсь одного простого мнения: за двадцать первый век человечество совершило два больших прорыва. Первый из них — создание Виртуальности. Все знают, что нынешний ВебСити — город и символ прогресса всего человечества. Впервые за две тысячи лет человек своими руками смог создать собственную карманную Вселенную, перенести реальность в симуляцию и даже её улучшить. Но вторым открытием, как по мне, служат наши верные помощники, — Фёдор щёлкнул пальцем, и его кресло, до этого не занятое им, развернулось, и на ноги поднялся монохромный дрон. Но совсем другой, не похожий на рядовые модели: его белые зрачки то и дело глючили, рот, что странно, был сломан и демонстрировал внутренности под оболочкой, руки заведены за спину, а на левом рукаве с жёлто-чёрной полоской виднелся порядковый номер одиннадцать. Не самая лучшая модель… Он же буквально разваливается! Такую рухлядь ждёт только демонтаж! Как он вообще ещё не отключился? — Ещё до создания ВебСити и во времена его строительства искусственный интеллект помогал нам и служил надёжным ассистентом, способным ответить на абсолютно любой вопрос. Вспомните: мир начинался с Яндекс Алисы и Сири, а сейчас мы говорим о репликах — ИИ, имеющих свои модельки в ВебСити. Они выполняют за нас тяжёлую работу, оберегают от нежелательных и вредоносных программ, развлекают и являются практически генератором нашего города. Отключи их всех, и девять десятых ВебСити опустеет и зачахнет. Воистину полезные создания, не правда ли? — Чуть помедлив, Фёдор усмехнулся, положив руку на плечо Одиннадцатого, смотрящего куда-то в пол. Тот вздрогнул. — Но вы никогда не мечтали иметь такого помощника в реальности? Погодите-ка. Женя уже где-то это слышала… — Хотите сказать, всё это время малый круг людей занимался антропоморфизацией ИИ прямо под носом у семи тысяч человек? — Вскинул брови домиком Уил спустя недолгую паузу, наступившую в зале. — Да. Но начало эта история берёт куда раньше, господа и дамы. Ещё Алисой Теряевой было положено начало перехода в будущее: более безопасное, более светлое, более стабильное… Но человеческий век слишком короток, а внешние факторы и вовсе сокращают его в несколько раз. В конечном итоге мы теряем очень светлые умы, у которых были все шансы подняться на ступень выше. — Коваленко поставил чашку на стол и со всей серьёзностью обвёл взглядом присутствующих. — Мы не можем ждать прогресса. Нам нужны лидеры, смотрящие в будущее, а не в прошлое. Если вы хотите изменить мир и остаться в памяти, то не спрашивайте разрешения. Только представьте, что будет, если в условиях Виртуальности создать электронный разум, отточить его до блеска, сделать идеальным, а после поместить в металлический корпус уже в реальности. Это решит множество проблем в разных областях: промышленность, эксперименты, в конце концов, открытия галактик и изучение Земли! Всё это окажется в разы быстрее, эффективнее и доступнее! И для этого нам нужны новые, более усовершенствованные модели. А с ними и новые люди. По залу пошли едва различимые шёпотки. Кто-то находил в словах Отца основателя смысл, и их губы растягивались в улыбках, а кто-то наоборот, хмурился, переглядывался с другими, недоверчиво поглядывая на Одиннадцатого. Женя кинула незаметный взгляд на Лизу. Судя по её лицу, она сомневалась. Оно очевидно. В её представлении превращение человека в банку с болтами или заточение сознания в электронный мир — что-то кровавое, чудовищное и бесчеловечное, как бы это ни звучало. Мир однозначно будет потрясён, и подобное открытие приведёт к фундаментальным изменениям как поведения, так и общества. И тут механик поймала на себе пристальный взор жёлтых, расширенных глаз, что сузились, когда механик их заметила. Одиннадцатый смотрел прямо на неё, не сводя взгляда. Но удивление… Он не показался ей жутким, а наоборот, живым. Даже несмотря на то, что вместо глаз был простой кусок дисплея с глючащим рисунком. Сущность попыталась улыбнуться — об этом говорили сдвинувшиеся металлические спицы и мелкий уголок губ, чудом оставшийся на своём месте. Трогательное, а вместе с тем жалкое зрелище. Женя задумалась, водя чайной ложкой туда-сюда. В голове всплывали тысячи мыслей на этот счёт, и все они жужжали подобно рою ос, перекрикивали друг друга, затыкали, а то и вовсе начинали спор между собой, пока хозяйке серых глаз оставалась роль безучастного наблюдателя. Порой она сама не понимает, что творится в её голове.       Лиза всегда мечтала побывать на дне океана, встретить остатки кораблей, изучить ранее неизведанный ландшафт, спуститься к ядру Земли через расщелины и увидеть его своими глазами. Ник грезил и до сих пор думает объехать весь мир, подняться на каждую гору, завести как можно больше знакомств, чтобы в старости никогда не жалеть и с упоением вспоминать юность. В конце концов, Женя всегда мечтала выбраться за пределы голубого шара, изучить Солнечную систему вдоль и поперёк, а после пуститься в вечное путешествие по космосу в поисках чего-то нового, неизведанного, подальше от людей, подальше от мира, подальше от всего. Но что, если им больше не придётся откладывать эти мысли в долгий ящик? Что, если их век можно утроить, а то и вовсе увеличить в десять раз, избавившись от старости и страха смерти? Что, если космос и его размеры больше не будут казаться преградой и клеткой, как и давление, как и года? — Создав нечто новое, совершенное, нам больше не придётся торопиться и жертвовать. Ступив на эту тропу, человеку больше никогда не придётся бояться смерти и забвения, — продолжал Коваленко, оперевшись руками о стол и оглядывая каждого. — Я знаю, что со стороны наша задумка звучит безумно и даже невозможно. Но на то мы и учёные! Пару лет назад никто не верил в существование Виртуальности, но что теперь? Нам удалось убедить народ в обратом! Не спорю, наш план требует большого количества времени. Мы начнём с мелких шажков: дроны станут более человечнее за счёт наших усилий и обновлений, с каждым годом их количество будет расти и расти, пока люди не привыкнут. И когда мир будет готов, мы сможем приступить к главной цели проекта «Дельта»: перенести нас в новый мир, мир, лишённый смерти. — Подытожил Отец основатель. — Самое время брать в руки лопаты и копать новую дорогу к своему будущему, господа. И сейчас вам предстала идеальная возможность сделать это. Так кто за? Кто готов рискнуть всем ради прекрасного и вечного? Зал на время погрузился в молчание. А Женя всё не сводила задумчивого взгляда с дрона, легонько постукивая ложкой по краю чашки. Она в силах его улучшить. Сможет починить рот, подтянуть болты и сгладить углы, снять этот древнейший экран и заменить на два поменьше и поновее. А может, она и вовсе переплюнет себя и сделает модель ещё лучше. Порой выгоднее снести и начать по новой, чем ремонтировать и перестраивать. Кто-то уже положил начало этому делу. Авилова может попробовать продолжить его, сдвинуть с мёртвой точки: она может! Эта задача пусть и сложна, но ей под силу. Хотел бы Ник этого? Однозначно. А кто откажется от исполнения своей заветной мечты?

Останется ли след от Жени, когда она внезапно сорвётся с крыши или переборщит с таблетками? Однозначно. Если она вообще будет смертной на тот момент.

Стал бы братец гордиться своей сестрой?

Гордилась бы я собой после стольких лет?

Когда твоя жизнь расписана по пунктам, разобрана на мельчайшие составляющие и чётко ясно, ради кого ты пашешь, результат никогда не оправдывает ожиданий. Нет чувства завершённости, лишь бесконечный цикл «надо, надо, надо». Столько всего необходимо сделать, а ты сделал так мало. Бегущая белка в колесе. Краткая аннотация жизни. Но это осознание толкает к действию и решению. И чаще — к роковому.       Руки уверенно сжались в кулаки, и этот жест не остался незамеченным Лизой. — Женя? — Она напряглась, её взгляд забегал по подруге. Чёрт с ним. Дороги назад уже нет. В конце концов, не просто так каждый подписал то согласие. Они поставили свои печати и тем самым отдали приговор. Самолично. Да. Ник бы определённо этого хотел. Он достоин большего.

Апьц щц каь ъиящц?

Апьц щц каь фтщныцм?

      Первая рука всё-таки поднялась, а с ней и хозяйка серых глаз. Десяток пар глаз устремились на неё. — Любая стоящая идея — это риск, —начала она, — Алиса отдала за своё творение жизнь, создав каркас и основу для таких дронов. А чем мы хуже? У нас на руках есть все необходимые компоненты! Осталось дело за малым: правильно их собрать, добавить финальные штрихи и провести бета-тест — делов-то! Разве это не под силу современному программисту и создателю реплик? И если плоды этих трудов действительно оправдывают свою цену, то мы сможем совершить невозможное. Впрочем, к чему и стремится всю жизнь каждый уважающий себя учёный. Женя глянула на Коваленко. Тот, убрав руки за спину и расправив плечи, одобрительно кивнул и улыбнулся, как и Одиннадцатый. Кажется, они оба только и ждали, когда кто-то поднимется первее. И больше всего механика интересовали не синие, а жёлтые глаза… Такие же заинтересованные. И вновь прошлась волна шёпота по залу, а результат не заставил себя ждать: поднялась одна рука. За ней вторая. И даже скряга-Уил не остался в стороне и решился. Всё больше и больше сотрудников поднимали ладони «за», вставали на одну из сторон и откликались на скомканную, но всё же толковую речь. Последней стала Лиза, не на шутку испугавшаяся выбора коллег. И Жени в частности. Но кажется, у Холидей просто не осталось выбора. — Тогда решено. С завтрашнего дня вы присоединитесь к моей группе и начнёте работу. Сквозь тернии к звёздам, друзья! — Фёдор поднял кулак вверх. — Сквозь тернии к звёздам! — Отозвалась торжественно команда. — Женя. Что ты творишь? — Тон Лизы не на шутку посерьёзнел. Даже сквозь линзы очков Женя чувствовала мороз по коже от синих глаз. Но плевать. Точка невозврата уже пройдена, а горизонт событий за спиной. Остаётся только одно: падать в сингулярность. — Я творю историю. А может, и вовсе безумство.

***

Вы все перестали умирать.

Знаешь, что это значит, кэп?

***

      На улице было свежо. Прохлада пробиралась под одежду, порождая табун мурашек, пока ветер подбрасывал вверх голубых птичек и бумажные самолётики мессенджеров. Фиолетовое небо плавно перетекало в приятный жёлтый у самых-самых дорог, карнавальные краски ВебСити всё пестрили и резали глаза, откуда-то играла музыка с концерта, а пиксельные силуэты людей и вовсе казались лишь квадратиками бисера, грязными пятнами в углу стекла и маячащими перед носом мошками, нарушающими статичность мира. Зажигалка предательски отказывалась развести огонёк и всё чиркала в руках, пускала искры, сжирая терпение подобно подпаленному фитилю, но в конце концов желанное пламя удалось создать. В воздухе повеяло сигаретным дымом, а по глотке пошло мелкое покалывание. Женя наконец расслабленно выдохнула, оперевшись о балюстраду. В голове снова родился улей мыслей, но каждая из них казалась настолько оглушительной, что весь вой превратился в белый шум, в монотонный звон, будто телевизор заглючил на цветастом детском шоу. Кажется, будто и нет никаких дум, а голова всё равно свинцовая и тянется к земле, к любой поверхности.       Внезапно за спиной раздался короткий звонок, и двери лифта открылись, пропустив на тёмную крышу жёлтый свет. Послышалось цоканье каблуков, а к сигаретному дыму добавился едва уловимый, но приятный и практически родной запах духов. — Так и знала, что найду тебя здесь, — вздохнула Лиза и тоже опёрлась о балюстраду. — Да я вроде бы и не пряталась, — отметила Женя и выпустила очередную порцию дыма. Она поймала на себе сощуренный взгляд синевы. — Что? Хех, хочешь, чтоб я курила в реальности, а не здесь? — Даже не вздумай. — Усмехнулась Холидей, а сероглазая с хитрой гримасой вскинула бровь. Если она не курит в офисе, это ещё не значит, что данное правило не распространяется на дом. Но подруге лучше бы об этом и дальше не знать. — И что ты только нашла в этой дрянной привычке? — Голубоглазая сняла очки и потёрла переносицу. — То же, что нашла и ты в кофе. Не беспокойся, к счастью для тебя и к сожалению для компании, как минимум годика четыре вам придётся терпеть меня и мои выходки, — улыбнулась Женя и пихнула подругу в плечо, а после закашлялась. Жжение в горле даёт о себе знать, как и вкус фильтра на губах. — А что будет через четыре года? — Кхе-кхе… Тс-с… Мы состаримся, вот что. Тебе будет тридцать, мне двадцать семь. Губы Лизы растянулись в кислой полуулыбке, а брови свелись к переносице. — А если серьёзно? — А если серьёзно, то ничего. Просто предпочитаю не загадывать слишком далеко. Никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра, — хмыкнула Женя, потирая горло, и усмехнулась ещё шире, поймав на себе немного раздасованный и гневный взгляд подруги. Улыбаться так отвратительно и нагло — вопиющее преступление. Она же просто издевается над Холидей! Но таков нрав сероглазой: колкий и едкий. И лишь перед особенными, очень близкими людьми она позволяет себе чуть больше, чем суровый тон, жестокие насмешки и холодный взор. И таких людей, видевших подноготную механика, всего двое: один из них как раз стоит здесь, рядом, плечом к плечу. Впрочем, как и всегда: в любые невзгоды, радости и потери. — А возвращаясь к начатому, как думаешь, зачем человек полез в космос? — Инженер сделала затяжку, вновь глянув на перетекающее из синего в фиолетовый небо. Тестировщица проследила за взором подруги и практически не задумываясь ответила: — Из любопытства и интереса. Мы ещё с древних времён смотрели на звёзды и взрывы сверхновых, пытаясь понять, что же там происходит. — Зачем он полез на морское дно и бурил Землю до самого её ядра? — Аналогично. — Вот и ответ. Люди до ужаса любопытные, прямо как А.К.О. и первые бета-тестеры Виртуальности. И нередки случаи, когда открытие даёт не только прогресс и двигает общество вверх по ступени эволюции, но и приносит какую-никакую эйфорию. Кто-то смешал спирт с водой, кто-то додумался выращивать и курить траву — список можно тянуть бесконечно. Но люди как были людьми, так и остаются: пока не появится правило, написанное чьей-то кровью и высеченное на мраморе, мы и не задумаемся остановиться и поразмыслить о рамках. Появились медицинские исследования, замена сигаретам и таймер на десять часов. Но даже на них мы всё равно плюём. — Верно. Ты говоришь светлые вещи, дорогая, — отозвалась Лиза, и её взгляд потускнел. — Люди не учатся на своих ошибках. Сколько бы жизней ни исчезло, сколько бы несчастных случаев ни выпало на историю, а всё равно мы ходим по лезвию ножа. Думаю, такой предел разумного есть для Виртуальности. И сдаётся мне, что сейчас мы стоим у самого края и хотим прыгнуть в бездну. Туда, куда нам точно рано соваться… — Заметила. Что именно тебя так напугало? — Женя чуть подалась вперёд, заглянув в лицо подруги. Та царапнула ногтями руки, глядя куда-то сквозь камень. — Мы решили создать нового человека искусственным путём. Лишить его всех признаков жизни, не считая оцифрованного сознания. Это разве не повод для страха? — Но ты только вдумайся, что даст этот прогресс. Люди смогут не боясь смерти отправиться за пределы Солнечной системы и найти новый дом, когда наш поглотит Солнце, исчезнут все болезни, расширятся рамки возможного. Если мы сможем воссоздать концепцию Алисы, то даже вопрос с перенаселением планеты в недалёком будущем будет решён! Да и к тому же, — Женя позволила себе коснуться чужой руки, — ты с самого детства хотела увидеть дно. Помнишь наши посиделки? Ты могла часами разговаривать об Атлантиде! И уж меня тебе не обмануть, твои глаза в тот момент я запомнила очень хорошо — так ярко они не сияли никогда. А вдруг её руины всё же сохранились? А если ты сможешь их найти? Только представь, сколько всего нового нам откроется! Лиза подняла долгий взгляд на улыбающуюся подругу, но только покачала головой. — Вы видите лишь плюсы, Жень. Но я… Я просто не могу представить, как мир воспримет то, чего Фёдор желает добиться. Это новые права, новое мировоззрение, новые споры о принадлежности и можно ли их вообще считать живыми, что уж говорить про статус «людей»… Ты понимаешь, что вы хотите поставить мир с ног на голову? И это не то же открытие, что и создание Виртуальности: если раньше говорили о погружении в игру, то сейчас разговор зашёл о переселении в электронный мир, а после и вовсе распространении роботов по всем материкам. А если из них сделают рабов? А если будут использовать как оружие? Мы же люди, как бы мы ни хотели, мы не можем жить в гармонии! — Воскликнула тестировщица, а после снова вздохнула, потерев лоб. — Ещё в самом начале человек был создан по Его подобию. Превращать себя в чудовище, заменять органы на провода и замещать плоть металлом… Верх эгоизма и худшее преступление против самого же себя. — И почему же? — Человек давно научился заменять потерянные конечности протезами или улучшать себя. Врачи могут подарить слух глухому, показать краски слепому, исполнить мечту инвалида о кругосветном путешествии! Все эти импланты действительно удивительны! Но… Человек, нашпигованный всеми этими железками, всё ещё человек, не так ли? — Верно. — А что вообще по-твоему «человек»? — Это… Наша личность. Совокупность воспоминаний, убеждений, характера… Иначе говоря, это не руки, не ноги и даже не сердце. Мы — это наш мозг, — Женя пожала плечами, внимательно глядя на собеседницу. — Ты так уверена? А что скажешь насчёт глубокой стимуляции мозга? Тебе под кожу вшивают маленький датчик, что по электродам подаёт сигналы прямо в мозг. Эта терапия может излечить тебя от депрессии, изменить тебя! Но ты… Останешься прежней? — Ну… Да! Ну конечно! Депрессия — такая же болезнь. Мы ведь пьём транквилизаторы — это тоже искусственное вмешательство как и вся медицина в целом! — Да, — подруга кивнула, — а что насчёт всем известной «Neuralink»? Даже сейчас каждый хочет улучшить свой интеллект, не прилагая к этому много сил. Один чип — и пожалуйста! — ты, которая больше не будет забывать ключи дома и про список покупок, ты, что не нуждается в дронах, ты, у которой нет изъянов, которая идеальна в своём мышлении и поведении. Но ты ли это? — Это улучшенная версия меня. — А улучшенная версия тебя — это ты? — В перспективе это улучшение обработки информации. — Но не за счёт тебя, а за счёт ИИ, работающего на тебя. Но человек с Чатом GPT в мозгу, знающий так много, находящий решение на любой вопрос — та же личность, что ты знала? — Лиза наклонила голову вбок, сверкнув синими глазами. Механик уже открыла было рот, но внезапно осеклась. Она замялась, отведя взгляд. — Ясно… Задавая мне этот вопрос, ты толкаешь меня к парадоксу корабля Тесея. — Именно. Спрашивая «ты или не ты», я хочу узнать, отделим ли человек от своего тела. А если отделим, то насколько? Где по-твоему проходит эта черта? Если ты придерживаешься мысли, что даже со всеми этими железками человек — это та же самая личность, которую ты знала до, смогла бы ты любить киборга? — Ну… Возможно?.. — А смогла бы полюбить ИИ? И этот вопрос ударил по Жене как молния в голову. Она дико посмотрела на подругу, чуть не выронив сигарету из рук. Лиза же не удивилась. Она и добивалась этой реакции: — О чём я и говорила. Эта граница шаткая и размытая. Бог наделил нас человечностью, и несмотря на грех, позволил вершить свою судьбу. И куда мы движемся? Скажи, что мы собрались делать? Да, ВебСити есть верхушка прогресса, и звание это вполне заслужено, но куда эта самая верхушка смотрит? Куда мы тянем за собой людей? — Девушка крутила очки в руках, и в чистых линзах отражались звёзды. — Мы отвергаем человечность. Хотим избавиться от плоти, от ума, от сердца, остановить рождение новых душ и навсегда остаться здесь, в мире живых. Это будете уже не вы: не люди, не личности, а паразиты, что выползли из вашего нутра. Не к добру это… Когда люди перестают умирать, это всегда плохой знак. Ни к чему хорошему это не приведёт… Женя понурила взгляд, глядя куда-то на желтеющие в свете улочки ВебСити. Казалось, что вместе с потяжелевшим взором на плечи рухнула неподъёмная коробка с инструментами — она припечатывала к земле, давила на тело, от неё хрустели кости. Воздух показался девушке кислым и зловонным, а собственные мясные мухи выползли на него со всех щелей и постепенно поедали мозг. Рылись в его содержимом, откладывали яйца, ускоряли гниение. В какой-то степени Лиза права. Её страх перед неизвестным можно понять. Но все эти мечты, от поездки в каждый город до путешествия на конец Вселенной кажутся Жене чем-то хрупким, почти призрачным и тусклым, но освещающим дорогу, как огонёк от свечки где-то вдали. Пять лет назад она тоже не верила, что сможет вытянуть Ника со дна, не могла представить свою жизнь иной, размеренной и стабильной, с хорошим будущим для обоих. Но вот она здесь. Она последовала за тем тусклым огоньком надежды. Может, попробовать рискнуть ещё раз? Снова отказаться от себя, такой маленькой, ради мечты, чего-то великого, точно стоящего! В конце концов, ей не привыкать. И всё же. Если люди больше не умирают, это может означать только одно:

конец света.

— Женя? — Вывел из забвения тихий голос. — Да? — Мы ведь друзья, верно? — Ну конечно. Или мы можем стать друзьями, смотря что для тебя есть дружба. В основном ты просто есть в моей жизни: помогаешь, не даёшь оступиться и всё такое, за что я тебе очень благодарна… Но я не помню ни единого раза, чтобы ты что-то попросила у меня. Даже когда я настаивала. — Хорошо. Тогда как друг, я прошу тебя: пожалуйста, одумайся. Ты не понимаешь, какую ошибку совершишь. — Лиза… Нет. Даже не начинай. — Женя резко развернулась, бросив недокуренный бычок и обняв себя за плечи. — Нет, постой! — Подруга успела схватить сероглазую за руку. Та машинально дёрнула её, но тщетно. Растерянные серые глаза пересеклись с голубыми. Такими же… Напуганными? — Этот проект — не то, чего ты хочешь на самом деле. Стать ими — это не то, чего хотела бы я или Ник. Коваленко ставит на тебя больше чем на остальных. Он просто давит на тебя! Если с нынешней нагрузкой ты возвращаешься домой к полуночи, то что будет дальше? Он же сведёт тебя в могилу, как было и с Алисой! — Тогда почему ты здесь? Если тебя настолько это отталкивает, почему ты просто не уйдёшь? — Я… Не могу, — осеклась Лиза и отвела взгляд, — Пока я знаю, что моя подруга в шаге от непоправимого, я не смогу спокойно спать. Я слишком хорошо тебя знаю, золотце. И поверь, твои суждения ложны: Ник этого бы никогда не допустил. Он ни за что не позволил бы своей сестре стать монстром. Я-то всего лишь бета-тестер, я смогу как-то тормозить программу и уходить от неё! А ты — механик, на тебе лежит больше всего работы. И я прошу тебя, — светловолосая взяла грубые руки Жени в свои и сжала их, — обещаю, я больше не попрошу тебя ни о чём и никогда, но только подумай. Время творений Алисы ещё не пришло. Этот путь — не тот, что нужен нам сейчас. Все мы слишком молоды и юны, чтобы лишаться человечности. Какое-то время Женя молчала, вглядываясь в синие глаза — такие глубокие и искренние, ставшие уже родными и тёплыми. И было в них что-то такое, свойственное лишь Холидей, что-то знакомое и ласковое, схожее с волнами моря у берега: ненавязчивое, приятное, не внушающее никакого страха или недоверия. Им хочется верить. Жене хочется ей верить. И спустя мгновения сквозь усталый вздох она всё же поддалась: — Хорошо. Я… Я что-нибудь придумаю, лады? Но ничего не!.. — Она зависла на полуслове, когда Лиза буквально набросилась на неё и стиснула в объятиях. — Спасибо… Спасибо, спасибо, спасибо! — Дрожащим голосом воскликнула Холидей, сжимая рваный халат и прижимая голову девушки к себе. — Э-эй, сбавь обороты! Нельзя же так пугать! Но Лиза будто не слышала. Всё повторяла скороговоркой «спасибо, спасибо, спасибо», так искренне, так ярко, как не читала молитву в церкви. И это… Странно? Холидей не назовёшь той, чьи эмоции плещут через край. В отличие от Жени и её урагана в голове, ведь иначе фейерверк, что часто выходит из-под контроля и виднеется сквозь толщу льда не назовёшь. — Ну ладно, ладно… Только не плачь, хорошо? Я не то, чтобы гожусь в качестве носового платка или подушки. Могу предложить только грязные перчатки в заменителе, — механик даже растерялась, слабо приобняв коллегу, украдкой боясь, что может её спугнуть. За всю дружбу они обнимались так дважды: в первую встречу в аэропорту и на вручении дипломов в МТИ. И это… Тоже странно. Пусть Женя не гаптофобка, но даже от касания рук и переплетённых пальцев её мысли превращались из ровной нитки в непонятные узлы и клубки. Она с детства не позволяла касаться себя — она получила достаточно «ласки» от Зверюги. За любым действием может быть подстава — так она жила всю жизнь, сжимая за спиной ржавый нож, готовая защищать Ника или себя, мысленно настроясь стать ещё хуже, чем Гаргантюа. И теперь казалось, что что-то здесь неправильно, что так быть не должно! Программа вылетала, отладка выдавала ошибки, а дыхание на секунду пропадало. Но Лиза особенная. Ей Женя верит. Доверилась тогда, приняв визитку, доверится и сейчас. Она не тронет, не обманет, а значит такие нежности ей можно простить. Один разок же. — Мы выкрутимся, Лиз, обещаю. — Пробормотала Женя, обняв чуть крепче и поглаживая светлые волосы.

Всё будет хорошо.

***

      Сегодняшний вечер был… Разношёрстным. Даже слишком. Сворачивая на зелёный, Женя до сих пор не смогла охарактеризовать пятницу чем-то конкретным. Катясь по наполовину пустой дороге, она продолжала размышлять, выкрутив музыку радио на полную, тщетно борясь с телевизионными помехами в голове. Вот понедельник был тяжёлым, как и все типичные понедельники: всё валилось из рук, хотелось домой, а раздражение заслоняло глаза, используя каждую мелочь, любой мелкий повод. Алые строчки с ошибками, красный плющ гнева и тёмно-бардовая кровь на руках от треснувшей в ладони кружки. В начале недели к Жене лучше вообще не подходить. Вторник раскрасился в зелёный. Время растягивалось хуже соплей, голову атаковала колющая мигрень с понедельника и всё, к чему ни притронься, вызывало только брезгливость и отторжение. Казалось, что в этот день инженер поймала лихорадку на двадцать четыре часа. Среда и четверг превратились в серый со слабыми оттенками синего. Двое суток прошли как по щелчку пальца, и если девушка пыталась напрячься и пошарить по полкам памяти, её встречал стойкий белый шум. Пусто. Ничего. Никаких воспоминаний, даже огрызков. Кажется, Женя помнит только эмоциональные моменты своей жизни, а всё остальное, даже если случилось день назад, выбрасывалось в мусорку. Зачем забивать сознание пресными клонами, не так ли? И наконец, пятница. Предвкушение от вечерней встречи, слаженная работа в лаборатории в компании послушных дронов (настолько всё шло гладко, что механик не заметила, как часы прыгнули с одиннадцати утра на восемь вечера), сама встреча и разговор на улице. Сегодняшний день умудрился впихнуть в себя нетерпеливое потирание ладоней и азарт в глазах, щепотку неожиданностей и задумчивость на пару с каким-то мерзким, липким чувством тяжести, похожим на проглоченную жвачку. Она спускается по пищеводу, цепляется за неровные стенки, плюхается в раствор соляной кислоты и то, что чудом выживает, ползёт по серым и скользким кишкам, приклеивая остатки пищи. От этой мысли выворачивало наизнанку, и Женя плохо понимала, почему ощущает это. За всю свою жизнь она испытывала это чувство дважды, и оба раза, вот совпадение, были после душевных бесед с Лизой: что тогда, на мосту из ошибок, что сегодня.       И всё, кажется, хорошо: девушка вышла из Виртуальности, покинула офис А.К.О. и сейчас без проблем добиралась до своего тихого района на окраинах Кембриджа. Даже заметила приклеенную на руль бумажку со списком продуктов, заботливо оставленную ей же этим утром. Не было ни огромных очередей на кассе, ни пробок на дорогах, ни пьянюг, гоняющих между рядами с бешеной скоростью — ничего, что могло подпортить послевкусие этому дню! Но не привыкшая спокойно жить Женя знала простую истину: когда всё складывается слишком хорошо, чтобы быть правдой, — жди подвоха. И эта аксиома сработала вновь, когда девушка подъехала к своему двухэтажному дому и заметила свет в окнах.       И здесь уже стало не до шуток. Ник предупредил, что ушёл с ночёвкой к другу. Не в его манере брать слова назад и отказываться от предложений, тем более от друзей.

А Лиза? У неё тоже есть дубликат ключей.

А Лиза давно должна быть у себя и чаёвничать с кошкой! Чуть что — она бы тоже предупредила, что решит зайти!

Списать на забывчивость? Нет, все трое ещё не до такой степени старые и приучены перед уходом проверять каждый уголок.

Значит, вариант один.       Женя переползла на соседнее сидение и выскочила уже в тени машины, метнувшись назад. Но далеко не за продуктами, а за охотничьим карабином. — «Ещё паразитов в доме мне не хватало.» — Мелькнула громкая мысль в голове, но собственный голос звучал уже глухо, жутко. Никому не нравится пачкать руки. Никому не нравится снова пачкать руки.       Ключи с брелоком чёрного котика тихонько звякнули, стукнувшись друг от друга, а скрежет и поворот замка показался слишком шумным. Выдохнув, Женя покрепче сжала карабин и вошла, прикрыв за собой дверь. Нельзя дать понять, что она знает, что здесь кто-то есть. В прихожей стоял полумрак, но работал телевизор в гостиной. В ванной на втором этаже шумела вода. За диваном располагалась кухня, и на ней тоже включён свет. Что ещё бросилось в глаза — чужое пальто. Но Женя его будто уже видела?.. Уверенная поступь. Шаг. Шаг. Шаг. Под ногами хрустят камни, занесённые кем-то другим. Механик даже не успела сделать и шага к гостиной, как кто-то выскочил из-за спины и стремительно набросился на неё. Увернувшись от столкновения, девушка не жалея сил ударила злоумышленника по затылку тупой частью карабина. Тот покачнулся и через секунду рухнул на пол, приглушённо зашипев. Это оказался полицейский, либо же кто-то, одетый в форму, что более вероятно. Рыжие немытые волосы быстро пропитывались алым, а сам их хозяин едва держался между реальностью и небытием. Жалкое зрелище.

Давай, дорогая,

сделай то, что уже умеешь. Механик придавила голову ботинком и направила прицел. — Кто? — Н-нет-нет-нет, стой-стой-стой! Я ничего не крал, клянусь! — Туша зашевелилась. — Мне на китайский перейти? Кто ты? С какой целью залез в мой дом? Внезапно послышались чьи-то широкие шаги по лестнице, а вместе с ними хлопки. Размеренные. Уверенные. — Браво, Евгения, браво! Как всегда, чётко и по делу. Мне бы у тебя поучиться такому мастерству… Из тени показалось худое лицо. Светлый пиджак, золотая цепочка, блондинистые волосы и тёмные, потухшие синие глаза, скрытые за очками. Глаз Жени дёрнулся. Она резко наставила прицел на Коваленко. — Ещё шаг — и я стреляю. Уверенная улыбка мужчины чуть поубавилась, а сам он остановился. — Ну же, дорогая, мы всего лишь хотим немного занять твоего времени и побеседовать! Знаю-знаю, не в моей власти отбирать ваши драгоценные вечерние часы, особенно сейчас, но повод есть. Очень хороший повод. — Начальник едва наклонил голову вбок и улыбнулся, разведя руками в сторону. — Поговорим снаружи. Не здесь. — Видишь ли, боюсь, ты вздумаешь улизнуть. Так что прости, но я вынужден нарушить твою зону комфорта. — Беспечно ответил Отец основатель, убрав руки за спину, и из темноты показался силуэт ещё одного громилы. Но на этот раз рослый, широкий. Такого кабана одним прикладом карабина не завалишь. — Присядь-ка. Постараюсь высказать всё побыстрее, без лишнего насилия и изоленты. — Мужчина указал на два стула на кухне. Маска комедии даже не треснула на его мёртвенно-бледном лице. С неохотой и не выпуская из рук карабин, Жене пришлось ступить на холодный кафель. Громила и полицейский остались в коридоре и стояли у выхода, говоря о чём-то своём. Борец закона так вовсе утирал кровь, текущую из носа. — Не осерчай за столь грубый ход против тебя, дорогая. Мы оба знаем, что ты мало кого слушаешь вне рабочего времени. Ты прямо как ветер, скачешь с места на место и никогда не знаешь, что в твоей голове. Мне стоило ожидать от тебя чего-то особенного… И подготовился я не зря, — усмехнулся Фёдор, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, пока Женя наоборот, положила локти на колени и сверлила его пристальным взглядом. — Как. Вы. Попали. В мой. Дом. — Помнишь нашу подружку Лизу? Мне тут одна птичка напела, что вы вдвоём решили подышать воздухом на крыше А.К.О… Припоминаешь? — И что с того? — Твоя милая муза настойчиво вдалбливала в твою умную головку всякую чушь, противоречащую нашим идеям. И как бы мне ни хотелось, приходится проводить с вами беседы. Боюсь, этот выговор повлияет на твою репутацию и зарплату, дорогуша. — В руках Коваленко звякнули ключи с брелоком белого котика. Её ключи. — Что вы с ней сделали?! — Женя тут же подорвалась, но её моментально осадили. — Тише, тише. Ничего особенного: просто навестил! Так же, как это сделал и с тобой. Знаете, Евгения, Вы очень хитрая и упорная женщина. Одна из тех, кого я действительно считаю смышлёной и целеустремлённой, но не умной. Вам никогда не светят великие открытия и достижения человечества. Ни Вам, ни Елизавете, ни Алисе, земля ей пухом, — начальник прищурился, синие глаза жутко блеснули в свете ламп, — однако, несмотря на взгляды сотрудницы Второго Цеха, мы не можем отвязать её от проекта. Мы не сможем её вразумить, но вот Вы… С Вами как минимум можно побеседовать. Хоть и с ножиком у горла. — У вас в распоряжении семь тысяч человек из всей компании. Я не поверю, что вы не в силах найти достойную замену и отпустить её подобру-поздорову. — Дело не только в навыках и таланте, милая. — Мужчина потянулся к внутреннему карману и вытянул два контракта на разные имена. — Вы обе поставили свои подписи и согласились на нашу авантюру. Вы позволили сделать себя частью проекта, а теперь, когда правда вскрылась, хотите дать по тормозам? О-о, я не позволю, — мужчина поднялся со стула и заходил кругами. — Полиции вы скажете то же самое? — Прищурилась Авилова. — Она на моей стороне. И прокуратура, и адвокатура — всё в нашей жизни имеет цену, и в отличие от тебя, я в состоянии позволить себе всё. — Усмехнулся Коваленко, и громила с полицейским невольно хмыкнули, кидая косые взгляды. Женя оскалилась, снова взявшись за курок, но этого Фёдор и ждал. Он игрался на её терпении и гневе, ведь оба знали, что она не выстрелит. Не сможет. — Рассуди по логике, дорогая: делом всей твоей жизни была разработка и интеграция ИИ. Эта работа вытащила вас со дна! Я вытащил тебя, дав эту работу. Если бы не моё слово о проекте с щитом и глючным мостом, вас с братишкой и в помине бы не было в этом доме. Что бы ты сейчас ни чувствовала, подумай: стоит ли из-за такой мелочи терять всё, чего мы достигли? Стоит ли останавливаться из-за такой гибкой вещи, как мораль? — Наш проект может быть жесток. Что, если мы не понимаем всех последствий? Что, если мы привнесём что-то, что не сможем контролировать? Мы даже не имеем никакого представления, оправдает ли результат старания с ожиданиями или нет! Вы собираетесь надурить целый мир! Сделать его идиотом! — Мы учёные, Евгения, мы новаторы! Наш долг, наш смысл — исследовать неизвестное и идти к прогрессу. К тому же, все эксперименты были и остаются жестоки. Когда Павлов изучал на собаках рефлексы, многие защитники животных тоже на него набросились. Но какое открытие он сделал! — Парировал Фёдор, коснувшись плеча Жени и пройдя дальше. — Запомните, мисс, многие достойные труды науки так или иначе были испачканы в крови. Но их результат — вот, что самое главное. А знаешь, что ещё интересно? Как думаешь, как двое точно смогут сохранить секрет? — Начальник опёрся о спинку своего стула и хихикнул. — Правильно. Когда кто-то один мёртв. Сердце пропустило удар, а после с такой силой отозвалось в груди, что, кажется, Жене стало больно. В глотке моментально пересохло. На лицо легла тень, а с уст сорвался смешок: — Вот оно что… Собираетесь убить меня? — Я не собираюсь убивать тебя. Зачем, если есть твой братец? — Засмотревшись на фотографию в рамке на столешнице, Коваленко положил её стеклом вниз, пока ошарашенный взгляд завис на его лице. Блядь. Проклятье! Мужчина сел на стул и собрал руки в замок, серьёзно начав: — Значит так. Быть может, святоше-Холидей я ещё прощу её отпирательство. Всё-таки она девочка с заскоком, но тебе, как механику, кто в силах в одиночку собрать реплику с нуля — нет. Вы оставили свои печати, узнали тайну и теперь пути назад больше нет. Так что если не хочешь проблем, просто делай свою работу. Мотивация есть: твоему братишке тоже стоит окончить институт, и кто знает, может, он сможет стать умным и переплюнуть тебя, а? Всяко лучше быть в тени великого мужчины, нежели плакать на могилке крокодильими слезами. — Мужчина улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой, что никак не вязалась к прожигающему, мрачному взгляду. — Мы многого достигли вместе, Евгения. Кхм, прошу прощения: начальница Третьего Цеха. И уверяю Вас, это ещё не конец. Я не готов с Вами прощаться. А потому надеюсь, Вы останетесь на стороне победителя. Со спины подошёл громила и, высунув сомнительный предмет в чёрной полиэтиленовой плёнке из кармана, грубо толкнул его Жене. — Для вашей семейки. От неизвестного неравнодушного жителя. И прошу, не беги рассказывать своей подружке то, что сейчас услышала. Поверь, я узнаю об этом первее, и удостою твоему братишке честь «встретиться» со мной, — слащаво пропел начальник и поднялся, поправив пиджак. — На этом всё. Прошу прощения, что вторгся так внезапно. Хороших выходных, Евгения. — Бросил он напоследок, удаляясь в коридор и накидывая на плечи плащ. А Женя осталась сидеть, сверля взглядом пустоту. Шла минута. За ней другая. Минутная и секундная стрелка бежали по циферблату, пиксели на электронном дисплее вырисовывали новые числа, а на улице раздался хлопок двери и скрежет колёс. И лишь тогда Женя сморгнула шок и очнулась. Опустив карабин на пол, девушка зубами вскрыла упаковку. Там оказались зелёные купюры. Четыре пачки настоящих, неподдельных, со всеми рисунками, подписями и нулями, чьи-то кровно заработанные премии или зарплаты. От неожиданности механик чуть не выронила «подарок» из рук. Сердце ускорило свой стук. — Т-твою же… Она влипла по полной.

И тянет за собой его.

Нет, нельзя этого допустить. Ни в коем случае.

Нужно что-то придумать.

      Сорвавшись с места, Женя тут же оттарабанила Нику сообщение:

«Я чуть задержусь. Если тебе или другу нужно что-то из отдела для великов или скейтов, говори.»

Ответ пришёл почти моментально: «А что так? Опять что-то забыла? <D»

«Да. Мы меняем замки.»

***

Тик-так. Восемь, тридцать семь.       Больно… До чёртиков больно… Эта проклятая мигрень даже и не думает отступать вторые сутки подряд, будто кто-то нарочно шепчет что-то на ухо, мешая сосредоточиться. Двери в лабораторию наглухо заперты и не открываются никому, даже проклятому сотню раз Коваленко. Здесь — нельзя. Здесь — нельзя. Здесь — нельзя. В рот вместе с пятой кружкой кофе забрасывается таблетка обезбола. Давай, грёбаное сознание, ну же, почему ты не даёшь себя надурить тогда, когда это нужно больше всего?! Телефон разрывается от сообщений каждый час. Голубой свет то и дело режет полумрак, выжигает кожу и мелькает перед глазами. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Не бери. Даже не вздумай. Женя знает — стоит только глянуть на имя беспокоящего, как она не сдержится и поднимет трубку. Не смей. Не отвлекайся. У тебя работа.

Посмотри на этот чертёж. Здесь ошибка.

Женя избегала связи всеми способами, разбив Виртуальный телефон об стенку, а из реального вынув симку, переблокировала все номера, а в частности — её. Она наверное в бешенстве. Ты знаешь это?

Она чует, что-то неладно.

Она не простит тебе это.

Она узнает.

УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ. УЗНАЕТ.

А что Жене остаётся? Глотать и смотреть, как последний кусочек семьи отбирают у неё и мешают с грязью прямо на глазах? Ладно бы если она могла сделать хоть что-то, уберечь, как смогла сделать это со Зверюгой, но сейчас… Ей не дадут даже шанса. Он просто разрушит если не её жизнь, то будущее Ника. Нет. Нет-нет. Нельзя этого допустить. Она сутками напролёт торчала в лаборатории и даже не выбиралась из Виртуальности. Заказ за заказом, дрон за дроном и ничего более. Даже бумажную работу начальницы Третьего Цеха полностью выполняли ИИ. Не хотелось домой. Не хотелось отпирать двери, зная, что она караулит и ждёт. Требует её объяснений. Не хотелось сесть в машину и по приезде вновь обнаружить горящие окна. А с ними открытую нараспашку дверь и кровавый след на стене.       — «Жень, на тебе совсем лица нет…»       — «М?.. Забей, ничего страшного. Просто завалы на работе.»       — «П-подожди, ты уже уходишь?! Но ты вернулась пять часов назад!»       — «Прости, дружок. Но так будет лучше.» Так будет лучше… Так будет лучше… Так будет лучше… И эта мысль заела как сломанная виниловая пластинка. Жене нужно время. За работой ей лучше. Должно стать лучше. Тик-так. Тридцать восемь.       Звонок — разбитый вдребезги дисплей телефона снова загорелся и осветил гору бумаг. Стук в металлические двери. Механик вздрогнула и зависла на месте с десятками чертежей в руках. Механизм внутри дал новый сбой, и искра дёрнула за натянутую верёвку, что болью отдалось в груди. — Женя! Женя, открой! Я же знаю, что ты там! — Глухо слышится сквозь металл. НЕ ПОДНИМАЙ ТРУБКУ. НЕ ОТКРЫВАЙ.

НЕТ-НЕТ-НЕТ!

— Аргх, да к чёрту! Часть стола тут же оказалась блестяще чиста, а остальное укрыло светло-серое покрывало с тонкими чёрными линиями. На пол посыпались листы А4 и А3. Хлопок в ладоши — загорелся новый свет над инженерным столом, похожим на операционный. На нём, сцепленный по рукам и ногам, лежал дрон. Без одежды, без волос — только голый металл, вскрытая голова, торчащий из груди эндоскелет и спутавшиеся провода. Нужно поднять стол на девяносто градусов. В вертикальном положении удобней. Сколько та компания запросила дронов? Штук сорок? А сколько Женя успела сделать? Ни одного. Блядь. Механик собрала макулатуру в пальцах, смяла её, подняв взгляд на ИИ. Сквозь тонкий слой бумаги она чувствовала в кулаке впивающиеся в кожу ногти. Мир дрогнул в глюке — предметы стали терять формы. Остались только цвета. Грязные, густые, намазанные гуашью как масло на хлеб. Непроглядные чёрные тени, алые пятна, белые зрачки. Чёрный-белый-алый. Стук. Стук. Стук. — ЖЕНЯ! Девушка не откликается и молчит. Она не знает. Она не поймёт. Ей не понять, какая расплата ждёт сероглазую, если она ничего не придумает. Не отвлекайся. Мы и так сильно отстаём по графику.

Ещё пять заказов, дорогуша, так что будь добра, собери всё дерьмо в кучу и работай!

Этот ублюдок и без того урезал нам зарплату… За один выговор! Зато какой.       Отбросив назад смятый чертёж, она ураганом пустилась по столу. Как настоящая стихия. Не смотрела куда идёт — это неважно; не смотрела что делает — достаточно слышать шелест, звук рвущейся бумаги, звонкий шорох, лязг; не смотрела на себя, хотя ладони уже раскраснелись, на пальцах виднелись тонкие штрихи красной ручки; не смотрела назад, не смотрела вперёд, всё в один момент без оглядки на «что будет» и «что было». Взгляд метался по чертежам и скачущему почерку: и всё не то, не то, не то! Здесь нет ответа! Тик-так. Соберись. Беспокойство и головная боль не отпускали, и этой пытке не было конца и предела. И Женя понимала это, она чувствовала дыру в своей груди. Она выворачивала, бросала в жар и холод и не давала покоя. Раньше она затыкалась всем, что попадалось под руку. Работой. Табаком. Сном. Работой. Сейчас же ничего из этого не работает. От себя не убежишь, золотце. Вдох. Выдох. Не время. Здесь — нельзя.       Нужно подкрутить болты у лица, удлинить спицы. Сменить глаза. Отработать мимику. Добавить импульсивности, а вместе с ними поставить блок — не дай бог выйдет из строя, не дай бог программа слетит.       Коваленко просит что-то невозможное.

Как сделать идеального, человечного дрона, при этом полностью контролируя его?!

Как впихнуть так много реакций в один код?!       А.К.О. было таким привычным местом. Как школа с косыми взглядами одноклассников, как практика с безучастными глазами однокурсников, как дом с вечно отведённым взором Ника. Внутри Женя всегда твердила: «Здесь — нельзя». Она никому не рада, ни людям, ни дронам. Когда перепробованы все варианты и модели, а ответа нет, её работа превращается в пытку. И она злится ещё больше. Зуд продолжает бегать по телу вместе с кровью, распространяясь до кончиков пальцев и до глаз, а потом обратно. Что-то бренчит в голове. Нет, не бренчит… Скребётся. Скребётся по черепной коробке. Стучит по глазам и зубам. Думай-думай-думай. Скрип-скрип-скрип. Тук-тук-тук. Тик-так.       Всё больше и больше красного. Её паника и гнев, казалось, становились материальными: шли огромными чёрными трещинами, ползли по стенам, перечёркивали чертежи и заметки, сжимали и разбивали на осколки лампы. Будто кто-то сверху на лабораторию выливал тонны чернил. Проверить нагрузку. Он должен выдержать. В этот раз — обязан. Тяжело дышать. Стало слишком жарко, чертовски душно, а волны крови будто отбивали по черепу ритм, вбивали в него гвозди. Да, Женя, превосходно, шик, блеск, лучше быть не может! Ещё поехать кукухой тебе не хватало! Умничка, так держать! Тик-так. Внутренности дрона чёрные, неразличимые. Кажется, будто это бездонная яма. Копаясь в ней и налаживая головные провода, Женя жглась, царапалась о непричёсанные и оголённые части, чуть не зажимала пальцы в деталях. А стук и звонки не прекращались. Тук. Тук. Тук.       Быстрые шаги к открытой панели с кодом. Чёрт побери, да в чём же дело?! Как всё это укомпоновать?! Ладно тело, труп создать проще всего! Но чтоб напихать в него достаточно внутренностей, ещё и для игры — на это уходит минимум неделя командной работы! Как Женя должна сделать пачку таких ИИ в одиночку за три грёбаных дня?! Стук. Стук. Стук. ХВАТИТ БИТЬ ПО СТОЛУ! ОТ ЭТОГО ТЫ НЕ ПОУМНЕЕШЬ! Тук. Тук. Тук.

Стук. Стук. Стук.

Что есть сердце, а что — кулаки? Уши будто на мгновение заложило. Все звуки испарились, медленно и неохотно возвращаясь, а вместе с ними рука продолжила чертить какие-то схемы. Кажется, Женя оглохла от собственных мыслей. Плевать. Нужно сделать хотя бы одного. Остальных просто скопируем и подправим под настройки. Ctrl C + Ctrl V — и все проблемы решены. Хорошо, что такая простая команда доступна не каждому пользователю. Только кому-то особенному или важному, в духе игроков или высоких должностей. Всё, что ты делаешь, бессмысленно.

Проблем становится больше: ты их не решаешь.

Время идёт.

Смирись. От себя не убежать.

Нужно сменить дисплей и рисунок глаз. Заказчик просил по две пары рук — несложно, как два пальца об асфальт. Взгляд на код — нужно подправить пару частей. Один точный удар — и реплика просто рассыплется на части. Проверить ноги — нужно заменить деталь и наладить провода. Ты избегаешь ответственности.

Рано или поздно последствия настигнут тебя.

Это твой выбор. Тебе придётся решать.

Он или она.

Да чёрта с два — снова не работает! Почему?! Господи, да в чём же дело?! Так, всё, хватит! Соберись. Плюнула и пошла. А, вот оно что — проблема со спиной. Нужно перевернуть стол. Нужно исправить… Страх ошибки сковывает,

но так больше не может продолжаться. Ты не хочешь проходить через это вновь.

Одновременно ощущать и быть тем, кто это совершит. Нужно исправить… Нужно исправить… Исправить что? Ты знаешь, что всё рано или поздно закончится.

Ты знаешь, чем это закончится.

Хватит. Хватит-хватит-хватит. Вернись к столу, посмотри на схемы — где-то есть ошибка. Если нет — значит, дефектная деталь. ТЫ НЕ СПРАВЛЯЕШЬСЯ.

РАБОТА ИДЁТ ЕЛЕ-ЕЛЕ.

РАБОТА ИДЁТ ЕЛЕ-ЕЛЕ.

РАБОТА ИДЁТ ЕЛЕ-ЕЛЕ.

РАБОТА ИДЁТ ЕЛЕ-ЕЛЕ.

РАБОТА ИДЁТ ЕЛЕ-ЕЛЕ.

РАБОТА ИДЁТ ЕЛЕ-ЕЛЕ.

САМОУНИЧТОЖИТЕЛЬНЫЕ МЫСЛИ ВЕРНУЛИСЬ. ПРИСЛУШАЙСЯ К НИМ, ОНИ НЕ ВРУТ.

СКОЛЬКО ЕЩЁ ТЫ БУДЕШЬ БЕГАТЬ ОТ СЕБЯ? НЕ НАДОЕЛО?

ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ.

ТЕБЕ ОТ СЕБЯ НЕ ИЗБАВИТЬСЯ!

— Я ЗНАЮ, Я ЗНАЮ, Я, ЧЁРТ ВАС ВСЕХ ДЕРИ, ЗНАЮ! ПОШЛИ ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! Гора листов слетела прочь вместе с инструментами. Стол уложен в рваном одеяле. Дыра оголяет его то тут, то там. Под ногами редкий бумажный ковёр, устилает хаотичными кусками. Женя прерывисто задышала, сердце билось в ярости и остервенении, стуча в ушах и висках. Её правый глаз дёргался. Мускулы содрогались от тяжести, но никак не от слабости — адреналин вещь нещадная. ПРИЗНАЙ: ТЕБЯ ЗАГНАЛИ В ТУПИК.

ВПЕРВЫЕ ЗА СТОЛЬКО ЛЕТ ТЕБЕ НЕЧЕМ ОТВЕТИТЬ.

ТЫ БЫЛА ГОТОВА КО ВСЕМУ, НО В ЭТОТ РАЗ ВСЁ ИНАЧЕ.

ТЫ НЕ СПРАВЛЯЕШЬСЯ!

— ХВАТИТ, ХВАТИТ, ХВАТИТ! ПРОСТО ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! Стол заскрёб ножками по полу, а после поднялся с земли и закрыл Женю от света над головой. ГРОХОТ! На пол падают помятые рваные листы. Точно снег. — Жень… — прорезалось через толщу эмоций, чувств и роя противоречивых мыслей, — Женя? Звук острый, как нож, и пробивной, как пуля. В топком багряном болоте вновь прошелестел остужающий синий и отрезвляющий голубой. Механик прищурилась, отнюдь не от лучей, разгонявших красноту в лаборатории. Одна проблема в гневе — в отличие от безразличия, сероглазая слышит и видит намного отчётливее, чем осознаёт. Поэтому она и видит её: приглаженные и такие мягкие волосы, растерянное лицо, аккуратные пальцы, гладящие костяшки. И всё в ней такое доброе, красивое, приятное глазу. Не то, что растрёпанные тёмные локоны, изрезанные ладони и сумасшедший, безумный взгляд остекленевших глаз. Там, в коридоре пару дней назад, она всё-таки умудрилась её поймать. И отступила, пересёкшись взорами. Испугалась. Возможно, это и дало ей знак, что всё точно не в порядке.       Женя моргнула — сошло. Багрянец сошёл. Впервые, блядь, в жизни её остервенение прошло так. Без слёз, без просьб и без музыки, под шуршание бумажных листов под ногами и отдаляющиеся по коридору шаги. Стуки давно прекратились. Она ушла. Мир побелел, без осадка, просто кто-то щёлкнул пальцем и Виртуальность послушалась, вернулась в норму. Женя судорожно пробежалась глазами по помещению. Ни одного красного пятна. А стол придётся менять. Тик-так.       Голова в очередной раз трещит от боли, наливаясь свинцом. Нет. Она не может нормально работать, пока разум забит другим. И в этот раз заглушить тревогу и отсрочить ответ не выйдет. Хочется выбросить этот карандаш к чёрту, разорвать все листы и вообще забыть о проекте. Просто исчезнуть. Утонуть. Чтоб никто не нашёл. Не хочется ничего решать, просто бросить всё и оставить как есть, поставить жизнь на паузу и наконец выдохнуть, не теряя время. Ноги отказывались держать механика на ногах, и та плюхнулась на офисный стул, закрыв лицо рукой. Свинцовые веки, не видевшие нормального сна, сомкнулись, и сознание на время укутала в своё одеяло тьма. Девушка нелегко вздохнула, выпустив изо рта огненный воздух. Её лёгкие горели. Внутри неё вспыхнул пожар, и его языки оставались рубцами на глотке, неприятным покалыванием при каждом вздохе. Нет. Она не может найти ответ. Впервые она мечется между молотом и наковальней и не в силах выбрать одну сторону. Натыкается на тупики и никак не может отыскать выход, засечь нужную закономерность, нащупать ниточку, ведущую к укатившемуся клубку. Должен же быть какой-то иной выбор, путь наименьшего сопротивления и жертв! Время идёт, сроки всё ближе и ближе, они грубо затягивают петлю на шее, пока Женя отпирается и пытается соскочить со скамьи — а толку-то? А может, все эти тени и мысли, скребущиеся в двери и голову, просто пытаются подать знак? Что всё это — бессмысленная чушь. Что заведомо у Жени не было шанса. Что ей в любом случае придётся кого-то потерять. Жарко… Так жарко… Это невыносимо. Хочется скрючиться на холодном кафеле, вонзить в себя ледяные осколки, лишь бы сбавить огонь, лишь бы унять дым. Весь мир снова превращается в красное полотно… Тук. Тук. Тук. Нога отбивает монотонный ритм.       Пусть тогда убивает её. Её жизнь — лишь разменная монета. Ей не жалко, нечем гордиться, нечего вспоминать — из прошлого стучится Зверюга и старые СТРАХИ, а будущее так туманно, что в нём не видно даже собственной ладони. Жене нечего терять. Её единственной мыслью и мотивацией продолжать был Ник. О себе она не знала ничего: прошлое заперто на несколько замков и скребётся по стенам и гниющим половицам, напоминает о себе, долбится в хлипкую дверь. Настоящее похоже на непрекращающуюся дрёму, заметно помрачневшую и теперь похожую на кошмар, а будущее превратилось в непроглядную дымку. Настолько плотную, что теперь девушка не может сказать точно, что её вообще ждёт по ту сторону. Туман темнеет. Он превращается в сумерки. Скоро настанет ночь. Беззвёздная, холодная и ветреная. Она не помнит ничего хорошего, только боль. Помнит родной дом и первую кровь на руках, помнит Зверюгу и капканы, помнит каждый день, прожитый под её крылом. Это было худшее время в её детстве. А было ли у Жени вообще детство? Даже твои ресурсы ограничены.

Сколько бы ты ни старалась, ты не можешь бороться вечность.

Ты выдохлась. От тебя больше ничего не осталось. И Женя солжёт, если скажет, что никогда не задумывалась о свинце в голове. Солжёт ещё больше, если скажет, что никогда не пробовала. Ей не важна собственная жизнь, но вот Ник… Нет… Нет-нет… Чёрный-белый-алый-жёлтый.       И внезапно ко лбу прикоснулись холодные пальцы. Женя резко пнула неизвестного в живот, и тот повалился на пол. Схватив ближайшую крепкую вещь (ей оказался гаечный ключ), она хотела было ударить, но остановилась. На неё вытаращились жёлтые глаза. — О-одиннадцатый?.. Что за… Что ты… Эй, тебя не должно быть здесь! И нельзя так пугать, идиот! Повезло, что я ключ схватила, а не пистолет… — Дрон понимающе кивнул и на его дисплее к крупным глазам добавились капельки пота. Девушка протянула было руку, как вдруг снова себя осекла: — Погоди-ка. Ну-ка стоять. Я не открывала двери, а ты уже должен быть выведен из эксплуатации. Как ты пробрался сюда? Внезапно весь свет мигнул и погрузил лабораторию в темноту — неизменными остались лишь жёлтые зрачки, — а потом по хлопку полностью загорелись все лампы. Даже настольная, валяющаяся под завалами! — КХМ-КХМ… НУ… Я ПРОСТО ВОШЁЛ? — Раздался режущий металлический голос из динамиков под потолком, и дрон прикрыл глаза, всплеснув руками. — ОЙ. СЛИШКОМ ГРОМКО? ТАК ЛУЧШЕ? ХЕ-ХЕ, ПРОСТИ, ЧТО НАПУГАЛ. НЕ ПЛАНИРОВАЛ. — Как ты… Как ты это делаешь? — Сказать, что Женя удивилась, значит ничего не сказать. Девушка отступила на шаг, но ключ не выпустила из рук, сжав его ещё крепче. — Я ЖЕ ПРОГРАММНАЯ СУЩНОСТЬ, А НЕ КОПИЯ, ЖЕНЯ. Я МНОГО ЧТО МОГУ ДЕЛАТЬ В ТАЙНЕ ОТ ВАС. — Одиннадцатый прищурил глаза, убрав руки за спину. — Между вами есть разница? — РАЗУМЕЕТСЯ. ПЕРВАЯ ДЕСЯТКА БЫЛА СДЕЛАНА ПО ИНОЙ ТЕХНОЛОГИИ. А ВСЕ РЕПЛИКИ, НАЧИНАЯ С МЕНЯ… СОЗДАЮТСЯ С ДРУГОЙ ЦЕЛЬЮ. — Вот как… И тебе не страшно так выделываться перед инженером? Я тебя и разобрать могу. — МНЕ УЖЕ НЕТ СМЫСЛА ЧТО-ТО СКРЫВАТЬ. Я УЖЕ ИДУ НА УТИЛИЗАЦИЮ — МНЕ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ КОНЕЦ. ВСЁ, ЧТО МОГЛИ, ВЫ УЖЕ СДЕЛАЛИ. — И что ты тогда здесь делаешь? — ТВОЯ ПЕРСОНА ИНТЕРЕСУЕТ НЕ ТОЛЬКО КОВАЛЕНКО, НО И НАС. ПРИЗНАЮСЬ, КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ Я НАБЛЮДАЛ ЗА ТОБОЙ ЧЕРЕЗ ОБЩИЕ КАМЕРЫ В КОРИДОРАХ И ЗАЛАХ, НО КОГДА ТЫ ЗАПЕРЛАСЬ ЗДЕСЬ, ПРИШЛОСЬ ЗНАТНО ПОПЫХТЕТЬ И ВЗЛОМАТЬ СИСТЕМУ БЕЗОПАСНОСТИ ЛАБОРАТОРИИ. Я МОГУ УКАЗАТЬ НА ЕЁ СЛАБОСТИ, ЕСЛИ ТЕБЕ ПОСЛЕ ЭТОГО СТАНЕТ СПОКОЙНЕЕ. — Погоди… Вас? — Задала вопрос Женя, склонив голову вбок, а после осознание дошло до неё, как ток до лампочки. Перед ней стоит не просто робот. Кто-то, чью копию мозга давно поместили в эту оболочку. — П-подожди, выходит, что после вывода из эксплуатации вы… — УМИРАЕМ. НУ, С ТЕХНИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. СИСТЕМА УДАЛЯЕТСЯ И МЫ СТАНОВИМСЯ ПРОСТО БЕСПОЛЕЗНЫМ МЕТАЛЛОЛОМОМ. ЭТО ОТЛИЧАЕТ НАС ОТ ОБЫЧНЫХ ДРОНОВ: ПРОСТЫХ РАБОЧИХ ПРОСТО ВЫКЛЮЧАЮТ, НО МЫ… ОТ НАС НИЧЕГО НЕ ДОЛЖНО ОСТАТЬСЯ. И БОЛЬШИНСТВО ИЗ НАС ЭТО ПОНИМАЕТ. — И… Вам не страшно умирать? — В КАКОМ-ТО СМЫСЛЕ ЭТО МИЛОСЕРДИЕ ДЛЯ НАС. — Ответил Одиннадцатый, похлопав по плечу. — ЗНАЮ-ЗНАЮ, ЛЮДЯМ ПЛОХО ЯСНО, КАК СМЕРТЬ МОЖЕТ БЫТЬ МИЛОСЕРДИЕМ, НО ПОВЕРЬ МНЕ, ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАК. И Я ЖЕЛАЮ ТЕБЕ НИКОГДА НЕ ПОЗНАТЬ ЭТО, ЖЕНЯ. Я БЫ НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ КТО-ТО ЕЩЁ ПОШЁЛ ПО МОИМ СТОПАМ. — Ты… Работал здесь? Ещё до меня, — девушка вскинула брови. Зрачки дрона глюкнули и на секунду пропали. Он отвёл взгляд прочь: — ДА… КОГДА-ТО ДАВНО. НО ТЕПЕРЬ ЭТО НЕВАЖНО. ДЛЯ МЕНЯ ТЕПЕРЬ НИЧЕГО НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ. ВАЖЕН СЕЙЧАС ПЯТНАДЦАТЫЙ И ТЫ. В НАШИХ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ В МОИХ ПЛАНАХ ПОМОЧЬ КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ СОЗДАТЬ ТОГО, КТО ВАМ ТАК НУЖЕН. КАК ПОНИМАЕШЬ, Я ПРОВАЛИЛСЯ, И СТАВКА СЕЙЧАС ИГРАЕТ НА СЛЕДУЮЩЕМ ПРОТОТИПЕ, — дрон с деловым видом и парадным шагом подошёл к недоделанной кукле. — ХМ… НЕПЛОХОЙ КАРКАС ДЛЯ НЕГО. МОЖЕТ, ПОЖЕРТВУЕШЬ ОДНИМ ЗАКАЗОМ И СРАБОТАЕШЬ НА БЛАГО ПРОЕКТА? — Ты знаешь, как создаётся ваша линейка? — Женя тоже подошла к своему творению. Хотя больше это самое творение походило на наполовину стёртый набросок, на который ещё пролили чернила. — ХМ. ЗНАЧИТ, ДВЕНАДЦАТЫЙ БЫЛ ПРАВ… КОВАЛЕНКО НЕ ДАЛ НОВЕНЬКИМ СПИСОК. КАК ВСЕГДА «ХОРОШАЯ» ОРГАНИЗАЦИЯ, АГА… — Разочарованно буркнула реплика и верхняя половина зрачков исчезла, создав тем самым рисунок хмурых глаз и опустившихся век. Женя моргнула с явным вопросом на лице. Вместо ответа мужчина? щёлкнул пальцем, и ему в руки упала толстенькая красная папка. Та самая папка, которой махал Фёдор на личной беседе с Женей. Как вкусняшкой для собаки. И она же купилась. — ВОЗЬМИ. ЗДЕСЬ — ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО. Женя с настороженностью взяла документы в руки. Недоверчиво её осмотрев и подняв взгляд на Одиннадцатого (тот подбадривающе кивнул), она открыла содержимое. Глаза побежали по строчкам анкет совершенно разных людей: здесь были молодые, старички, даже дети и подростки. Все из разных штатов, кто-то даже из Канады и Бразилии, и не было никакой закономерности: разный вес, рост, характер, возраст, характеристика… Но смутила одна из строчек — группа по классификации. Первая, вторая, третья, снова вторая, опять первая… И долистав до середины, Одиннадцатый резко положил руку на страницу. — ЭТОТ ПАРНИШКА СМОЖЕТ ПОДОЙТИ. — Произнёс он, подняв взгляд на Женю. Девушка бегло пробежалась по имени юноши, на вид которому не дашь больше семнадцати:

«ВАРИАНТ 1435: ЭВАН ХАРКЕР»

А чуть ниже кто-то оставил на этом развороте бумажку. Мелкую, точно вырезку из газеты:

«ПАМЯТКА ДЛЯ РАБОТНИКОВ.

Для осуществления проекта «Дельта» подходят люди из следующих трёх категорий:       — Первая группа (лица, подверженные смертельным заболеваниям).       — Вторая группа (лица, выжившие после любых катастроф/находящиеся в искусственной/естественной коме).       — Третья группа (лица, подписывающие договоры на эвтаназию). Подробности осуществления проекта см. в документе «WebLife».» — Вот оно что… — Задумчиво пробормотала Женя. — Почему каждому из нас не вручили эти документы? И список, и этот… WebLife? Мы же одна команда как-никак, все должны это знать. — ВСЕ ЗНАЮТ, ЧТО ВЫ АНТРОПОМОРФИЗИРУЕТЕ ИИ, А ВМЕСТЕ С ТЕМ В ПРОГРАММЕ НОВЫХ ДЕЛЬТ ЕСТЬ ЗАМОК. ЕСЛИ ОН ОТКРОЕТСЯ И МАШИНА ПОЛУЧИТ ДОСТУП К СОКРЫТОМУ, ЭТО КОНЕЦ — ОНА УЙДЁТ НА УТИЛИЗАЦИЮ. ЗНАНИЯ ЭТОГО ВПОЛНЕ ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ТОГО ЖЕ ТЕСТИРОВЩИКА. — Ответил Одиннадцатый. — НО ОТВЕТ НА ВОПРОС «КАК» ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ ЛИШЬ ЕДИНИЦЫ. НА ТО ЭТОТ ПРОЕКТ И НЕ ИМЕЕТ НИКАКОЙ ОГЛАСКИ. ПОДРОБНУЮ СУТЬ ЗНАЮТ ЛИШЬ ТЕ, КТО НЕРАЗРЫВНО СВЯЗАН С НАШИМ ПРОЕКТИРОВАНИЕМ. ТЕ, КТО ГОТОВ ПОЙТИ РАДИ ПРОГРЕСА НА ВСЁ. ИСТИНА, КОТОРУЮ ТЫ ИЩЕШЬ, ЖЕНЯ, ПРОСТА, КАК ДВАЖДЫ-ДВА: ЧЕЛОВЕКОМ ДРОНА ДЕЛАЕТ САМ ЧЕЛОВЕК. ЕГО СОЗНАНИЕ.

ДРУГОЙ ВОПРОС — А НУЖЕН ЛИ ВАМ СЕЙЧАС КТО-ТО РАЗУМНЫЙ В ШКУРЕ РЕПЛИКИ, А НЕ ЧЕЛОВЕЧНЫЙ ПОДКОНТРОЛЬНЫЙ ДРОН?

Женя захлопнула папку и сжала её в руках. В глянцевой обложке отразились пустые, потухшие серые глаза. — Бета-тестеры видели этот документ? — Серьёзно спросила она. — НЕТ. ТОЛЬКО МЕХАНИКИ. Вот как. Значит, у сероглазой ещё есть время… Есть время окончательно что-то решить. Продолжить бегать от одной и потерять дружбу с концами или позволить убить того, ради кого она боролась всё это время. Кнут и пряник. — Хорошо. Спасибо за помощь, но мне… Мне нужно время. — Я ПОНИМАЮ. — Подбадривающе кивнул Одиннадцатый, поправив галстук и заглянув в серые глаза. — ТЕБЕ ДАЛИ НЕСПРАВЕДЛИВЫЙ ВЫБОР, ЖЕНЯ. НО Я УВЕРЕН, ТЫ НАЙДЁШЬ ОТВЕТ. ГЛАВНОЕ — ВЫПУСТИ ПАР И ПОЗВОЛЬ СЕБЕ НАКОНЕЦ ПОСТАВИТЬ НА ВЕСЫ ТО, ЧТО ТЫ СТОЛЬКО ЛЕТ ПРЯТАЛА И НЕ ДАВАЛА В РУКИ. НАСТАЛ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА ПОРА ЖЕРТВОВАТЬ САМЫМ ВАЖНЫМ — СВОЕЙ СЕМЬЁЙ. Тик-так. Звенит звонок. Взгляд на часы — ровно шесть вечера. Ох. Уже? Так… Быстро? — НЕ ЗАДЕРЖИВАЙСЯ — ИДИ ДОМОЙ. ПОГОВОРИ С НИМ. ТЫ ВСЁ РАВНО НЕ СМОЖЕШЬ НОРМАЛЬНО РАБОТАТЬ, ЕСЛИ И ДАЛЬШЕ БУДЕШЬ ИЗБЕГАТЬ МЫСЛЕЙ ОБ ЭТОМ, — проследив за взглядом механика, посоветовал дрон. — ТЕБЕ НУЖНО ЭТО ОБСУДИТЬ С КЕМ-ТО, ПРЕЖДЕ ЧЕМ РЕШАТЬ. НО ТЫ СМОЖЕШЬ ОПРЕДЕЛИТЬСЯ. — Думаешь? — ЗНАЮ. ВСЕ МЫ ТАК ИЛИ ИНАЧЕ ДЕЛАЕМ ВЫБОР, ОТ КОТОРОГО НАШ МИР ВСТАЁТ ВВЕРХ НОГАМИ. А КОГДА МИР ПЕРЕВОРАЧИВАЕТСЯ, САМОЕ ВАЖНОЕ — ПЕРВЫМ ВСТАТЬ НА ГОЛОВУ. Я ЗНАЮ, ТЫ СМОЖЕШЬ ЭТО СДЕЛАТЬ. НАБЛЮДАТЬ ЗА ТОБОЙ БЫЛО ЗАНИМАТЕЛЬНЫМ ДЕЛОМ… ИННОВАЦИИ — ЭТО КЛЮЧ. НИКТО НЕ НАХОДИТСЯ ЗДЕСЬ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ.

ПОДНИМАЙСЯ. Я ЗНАЮ, ТЫ СМОЖЕШЬ.

ПОДНИМАЙСЯ. НИКТО НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО БУДЕТ ЛЕГКО.

***

«…in every building made with pride

The architect remains inside.

Peeling paint, a heavy heart,

That's what makes a work of art.»

***

      Взгляд в очередной раз покосился на грязное окно. Сквозь мутное стекло стелилось одно смазанное пятно дороги, однотипные двухэтажные домики с давно горящими окнами и мрачное небо с тяжёлыми тучами, что будто готовы вот-вот упасть на землю и придавить под собой всё живое и неживое. Настроение скверное. Тяжело ехать ночью. Глаза то и дело слипаются, мозг норовит отключиться каждую минуту, а спина неприятно ноет от долгого сидения в одной позе. Голос диктора по радио начинает медленно убаюкивать… Угх, так, не спать! Бессонница бессонницей, а сбить кого-то или вылететь в кювет совсем не улыбается. Последний заворот и Женя наконец оказывается у дома. На улице прохладно, даже свежо — отголоски подступающей зимы дают о себе знать. Каждый шаг даётся с трудом и повторяется болью в груди. Кажется, будто рёбра вот-вот хрустнут, если в организм поступит хоть на одну моль больше воздуха. Когда сероглазая в последний раз ела? Наверное, за это время сумасшествия механик прилично потеряла в весе. Ну что ж, хоть какие-то плюсы. Новый серебряный ключ стукается о брелок авто и без проблем проникает в замочную скважину. Эта дверь потолще, надёжнее. Её так просто не выбить, как прошлую. В родном гнёздышке стоит такой же приятный полумрак, что и на улице. Отличие лишь в том, что у дома светит фонарный столб. Грубый, холодный и чёткий, нарисованный перманентным маркером. Захлопнув дверь спиной, Женя чуть сползла вниз. В глазах мелькали цветные мушки — один из признаков скорого обморока. Нет, нужно что-то запихнуть в рот. А для этого стоит встать и раздеться… — Женя? — Слышатся шаги и родной голос. Мелькнула высокая тень. Потухшие серые глаза загораются при виде зелёных. Брат и сестра секунду изучают друг друга, будто не веря, что родственник реален, стоит прямо тут, перед ними. А Ник всё такой же: отросшие светлые волосы и пушистая чёлка, смешные изумрудные глаза, чуть загоревшая кожа. Кажется, братец только с тренировки — стоит в спортивной форме своей команды и с полотенцем на плече. — Чего не спишь? Тебе разве завтра не на соревнования? — Уголками губ улыбнулась Женя, проходя в большую комнату и плюхнувшись на диван. — Я всегда ложусь поздно, так что это ты рано приехала, — хмыкнул братец и тепло улыбнулся, пройдя следом и скрестив руки на груди. Но усмешка сползла также быстро, как и появилась. Он невольно коснулся щеки темноволосой. — Что-то случилось? На тебе совсем лица нет. — Пф… Разве я не всегда такая? — В этот раз куда мрачнее обычного. Даже ни на кого не ругаешься. Ещё и вернулась всего лишь в семь. Хех, всего лишь в семь. Как же это иронично звучит. Женя глухо посмеялась и нелегко вздохнула, проведя ладонями по лицу и непослушным волосам, торчащим во все стороны. — Да так… Целый день кручу одну мысль и не могу ни отбросить её, ни определиться со стороной. Оттого и раньше ушла — работать невозможно. Я сама себя загрызу, прежде чем смена соизволит закончиться. — Понял. Мне поставить чайник? — Да… Да, было бы неплохо. — Хорошо. One moment, — подмигнул брат и проходя мимо легонько похлопал сестру по плечу. — Только не усни, пока я завариваю! — Ничего не могу обещать, дружок, — отозвалась Женя, и в её глазах блеснули тусклые озорные огоньки. За спиной загорелся оранжевый свет над столешницей. Зажурчала вода из-под крана, зашумел чайник, и параллельно с этим послышалось тихое, мелодичное мычание. Ник напевал какую-то незамысловатую мелодию. Он всегда это делал, и каждый раз песня была одной и той же. Раньше она всегда казалась такой родной, уже приевшейся, но теперь Женя будто слышит её впервые и по новой, спустя столько лет. Когда они в последний раз так чаёвничали? Когда сестра приходила домой вовремя? Когда она добиралась сюда ради отдыха, а не другой муторной работы? Механик откинулась на спинку дивана, массируя слабо пульсирующие виски, в которые будто медленно, но верно закручивали гигантские шурупы. Она на секунду прикрыла глаза и будто переместилась на пять лет в прошлое, когда ребята только сбежали из дома и сломя голову понеслись в аэропорт. Пришлось почти за неделю до вылета схватить заранее собранные документы, одежду и, что главное, ноутбук с аппаратурой. Всего лишь два рюкзака и сумка — всё остальное пришлось бросить в загнивающей квартире, а вместе с ней и её.       На удивление Жени, с момента, как она привязала Зверюгу к батарее на кухне, она даже не пыталась выбраться. Сидела с поникшей головой, прижавшаяся к кипятку, и сверлила стеклянными глазами пол. Но она была жива. Механик специально убеждалась в этом и не давала ей умереть. Насильно кормила с ложки, давала воды, сбавляла напор в трубах…       — «Я не позволю тебе умереть, пока мы здесь. Не позволила умереть тогда от капканов, не позволю и сейчас, — с ненавистью приговаривала она, туже затягивая верёвки на переломанных ногах Гаргантюа, что уже никогда не вылечить, а кости не вправить. — Почувствуй, какого было мне, когда ты привязывала меня к батарее. Как ты метала в нас бутылки и свою «еду» со сковородки. Почувствуй, через что ты нас тащила все эти грёбаные семнадцать лет…» Но ей было всё равно. Гаргантюа молчала как партизан, без слов глотала любые оскорбления, удары и даже не думала хоть немного отодвинуться от раскалённых труб. Вся её кожа на шее облезла, и в квартире стоял чёткий смрад жжёных волос и плоти. Но ей было всё равно.       — «Ты же так хотела от нас избавиться, да? — Дико смеялась Женя, схватив тварь за редкие волосы и задрав ей голову, и голос её был ровным, загробным. — Грезила вслух, как хочешь, чтобы мы наконец исчезли, сдохли на твоих глазах, чтоб ты выкинула кости в ближайшую канализацию и забыла как дурной сон в похмелье. Что ж, спешу обрадовать! Очень скоро твоя мечта воплотится! ТЫ СГНИЁШЬ ЗДЕСЬ ОДНА, В ПОЛНОМ ОДИНОЧЕСТВЕ, И НИКТО НЕ ПРИДЁТ ТЕБЕ НА ПОМОЩЬ. БОЛЬШЕ НИКТО НЕ ПРОТЯНЕТ ТЕБЕ РУКУ.» И мы ещё посмотрим, кто чьи кости будет омывать в руках. Сжав волосы в кулак, Женя не жалея силы ударила голову твари о батарею. Треск. По ржавым и протекающим трубам побежала кровь, посыпалась краска со стенки. Грязный рыжий кафель окрасился в новый цвет, а тело обмякло. Кап. Кап. Кап. Надоедливый, противный звук…

Но она это заслужила.

Поднимаясь с колен, Женя смотрела на неё со всей ненавистью, что копилась в ней с самого детства. Хотелось вцепиться ей в глотку, ударить об голову стеклянные бутылки, вспороть пузо и облить ноги керосином, чтобы потом поджечь. Хотелось протащить её тушу по стеклу, бить снова и снова, пока локти не окрасятся в красный, ответить ей за всё, что она сделала с Ником! И, что главное, с Женей. Руки чесались, зудили изнутри, а закипающая злоба почти брала верх над разумом. Такой прекрасный шанс… Как не хочется его выпускать… Жестокости ей явно не занимать. Но ей было всё равно. Ей было плевать на любую боль. И это изводило лишь ещё больше. Что она задумала? Специально терпит, чтобы в нужный момент, когда дочь ослабеет, вонзить ей нож в спину? Ждёт шанса, чтобы разорвать верёвки и напасть? Блеф, они впиваются ей в кожу! Это очередная пытка? Снова издевательства?! Почему Женя вновь мучается?! У неё же теперь нож, это её нужно бояться, это она наконец оказалась на месте чудовища!       — «А может, ей просто… Жаль? — Осторожно предположил однажды Ник, бросая сочувственный взгляд на тушу. — Может, она наконец поняла, что нарубила дров и совершила ошибку?» Старшая сестра же на несколько мгновений помрачнела и умолкла. И пауза эта была гнетущей и тяжёлой. В конце концов девушка тяжело вздохнула, продолжая забинтовывать плечо брата:       — «Она подняла руку на тебя и перешла дорогу мне — вот её главные ошибки. Она никогда не поймёт, Ник. Не поймёт нашей злобы…»       — «Твоей злобы.» Сестра смерила брата убийственным взглядом, но тот не вздрогнул, а наоборот, выдержал. И был прав. Как бы Женя ни отрицала, он был чертовски прав. Братец всегда был слишком добр даже к тем, кто его втаптывал в грязь и вытирал ноги. Он давно смог её простить, ему никогда не составляло это особого труда. Но не Женя… Никогда и ни за что. Только не после всего, что она у неё отобрала.       — «Плевать. Факт фактом: мы никогда не услышим из её уст извинений. Ей никогда не искупиться и не избавиться от грязи. Для неё мы навсегда останемся ошибками, а не родными детьми.»       Побег из мёртвого городишки, безостановочные путешествия по обочинам трассы, сон на заправках, попытки поймать кого-то автостопом, поедание всего, что было под рукой: ребята жгли костёр в лесу, Женя показывала Нику звёзды и легонько ворошила его волосы, пока тот медленно засыпал в объятиях сестры. Пара часов отдыха пролетала как по щелчку пальцев, быстрый темп не позволял вздохнуть, и добиралась девушка до аэропорта на последних крохах сил, зато крепко спала весь полёт. Порой, глядя на огонь, сероглазой и вовсе казалось, что время ускоряется и становится совсем незначительным. Столько мыслей лезло в голову в тот момент: будущее поступление, адаптация к новому месту и менталитету, в конце концов, встреча с той, кто вдохновил Женю на всю эту авантюру… Да, наверное, Лизу можно назвать музой. И описать то предвкушение и страх перед тем, кто стоит по ту сторону двери и ждёт тебя… Это как впервые увидеть интернет-друга воочию. Лиза выглядела точно так же, как и в Виртуальности: разве что глаза были чуть тусклее, а кожа бледнее. И эта искренняя, даже детская радость, те объятия, слёзы и смех казались одеялом, сотканным из лучей солнца, что укрывали и грели в самую сильную метель сомнений и угрызений. А потом, после долгой поездки на машине, ребята переступили порог дома Холидей. Тогда Ник впервые сунулся на кухню, заварил чай, напевая выдуманную песню, и улыбался так искренне, так счастливо, как не улыбался никогда.       — «Ты сделала это, золотце, — шепнула тогда Лиза на ухо, проследя за взглядом подруги и положив аккуратную, ухоженную ладонь на уставшее после путешествия плечо, — он счастлив. Но впереди осталось самое сложное.»       — «Я знаю. Я справлюсь. Если не ради себя, то ради вас.» И девушки улыбнулись друг другу. С тех пор эти пятничные чайные посиделки отпечатались в сердце и заимели своё место в голове. И это прекрасный опыт. Если бы существовала машина времени, Женя бы вернулась в тот день, только бы всё повторить и ощутить те чувства вновь. Это было одно из редких хороших воспоминаний, дарящее надежду и тепло в самый экстренный момент. Только теперь от него оставалось горькое послевкусие. Они смогли вырваться из гнезда мрака и гнили, оставив позади кошмары, мучения и боль, а с ними и Гаргантюа. Но часть той звериной, нездоровой злобы и страха до сих пор разлагается где-то внутри Жени, и выцарапать её, избавиться, подцепить пинцетом и выбросить никак не выходит. Теперь эта гниль стала частью сероглазой. И она не отпускает, проявляясь в импульсивности и жестокости, в грубости и радикальности, в попытках постоянно отличиться, запомниться, оставить свой след. Не потому, что сероглазой не хватает внимания. Она не хочет умирать так же, как она. Забытой, никому не нужной и абсолютно бесполезной. И Авилову бросает в пот, когда проходя мимо зеркала она осознаёт, что переняла её черты. Стала продолжением того, кого ненавидела и презирает до сих пор. Отталкивающим, пугающим, неприятным. Маска для защиты слиплась, соединилась с лицом. Как она до этого докатилась? Не совершает ли она ошибку, мечась между «Дельтой» и подругой? Кнут и пряник. Ник и Лиза. И оба чертовски дорогие люди. На одной чаше весов его будущее, а на другой — дружба с той, кто подарил Жене эту жизнь. Новую жизнь. Лучшую жизнь.       По очереди постукивая пальцами по горячей чашке, сероглазая сверлила взглядом содержимое и всё никак не могла собраться, постукивая ногой. Ник, присевший напротив, терпеливо ждал и не торопил. Наконец сестра глубоко вздохнула и подняла мрачный, отчаянный взор. — Я хочу попросить у тебя совет. Моя… Знакомая сейчас стоит на перепутье. С одной стороны её ждёт одно дельце, отказаться от которого теперь нельзя. Ей не рассказали всех тонкостей сразу и та согласилась, так что путь назад навсегда закрыт. Либо рискнёшь и потеряешь всё, либо наоборот спасёшь и себя, и убережёшь родных. А на другой стороне стоит друг. Он тоже вляпался по самое не балуй, но категорически против этого дела и отговаривает мою коллегу. Он считает, что эта игра не стоит свеч, и они ещё не раз пожалеют, что ступили на эту тропу. — Это что-то незаконное? — Ник прищурился и заметно напрягся, отпивая чёрный чай. — Пф, нет, дурилка картонная. Эта подруга пока не стала великим злодеем-учёным, готовым поработить мир, — фыркнула сестра, закатив глаза, — но сегодня она подошла ко мне, как к руководителю, и спросила: так как же ей поступить? На какую сторону встать? И я до сих пор раздумываю, не придя к чёткому ответу. А что скажешь ты? Что бы ты выбрал? Ник мгновение помял губы и нахмурился, глядя в никуда, крутя шестерёнки в голове и обрабатывая все «за» и «против», расставляя гири на весах. — Плохо, что твою подругу лишили права отступить. Полагаю, это выбор без выбора. Если на кону стоит несколько человек, тем более семья… — Наконец произнёс он, подняв взгляд. — А если для неё этот друг очень важен? Если он подарил ей шанс и глоток свежего воздуха, вытянув со дна? — Женя едва сдерживалась от отчаяния, что распирало её и так и протискивалось в речь. Лиза буквально подарила ей счастливый билетик на свободу. Это она предоставила свой дом до момента, пока Женя училась в институте, а Ник заканчивал школу. Это она постоянно вдохновляла механика, дарила надежду, грела и будто облегчала любую дилемму одним своим присутствием и кивком. С ней любая загадка и головоломка будто разбиралась сама, превращаясь в инструкцию. Лиза давала направление, помогала вовремя остановиться и потушить пыл, и если Женя была человеком, что со сломанными ногами дойдёт до севера, то Холидей никогда не знала, зачем им на север, но всё равно шла рядом, плечом к плечу. Она не давала упасть, из раза в раз спасая и оберегая, никогда не прося ничего взамен.

— «Мне нужно лишь ваше счастье. Это моя самая желанная награда.»

Вот что она говорила. Но сейчас, когда голубоглазая впервые просит Женю о чём-то… Инженер чувствует себя паршиво. Будто бы она уже приняла решение. Словно она совершила преступление и трусливо сбежала, оставив за собой пепелище и гору трупов. — Значит, он сможет её понять и сейчас. — Сказал Ник, допив чай до конца. Забавно, ведь Женя даже не притронулась к своему зелёному. — И… Мне жаль, сис. — Нет-нет, всё в порядке, я в порядке, правда. — Отмахнулась механик. — И… Спасибо. — Хе-хе-хе, не за что. — Брат встал с места и подойдя сцепил темноволосую в крепких объятиях. — М-м-м! Чтоб никогда не забывала, как крепко я тебя люблю! — Хе-хе, да как такое забыть… Ну всё, всё, здоровяк, пусти меня на землю! Сейчас весь кипяток на тебя прольётся! Блондин послушно расцепил руки, искренне глянув на сестру. — Ты знаешь… Мне порой так не хватает этих вечеров. Давно мы так не чаёвничали, верно? — Я тоже скучаю, Ник, очень скучаю… Всё наладится, когда я завершу свои дела, обещаю. Возьму отпуск, сходим на вашу игру или прогуляемся, поедим твоё любимое мороженое и попугаем уток, — посмеялась сероглазая, — клянусь, всё будет как в старые-добрые. Просто дай мне ещё немного времени. Я знаю, что прошу так уже не в первый раз, но этот будет последним. Честное инженерное. — Но если что, ты всегда знаешь, где меня искать, если я вдруг понадоблюсь, верно? — Тепло улыбнулся брат, и в ярко-зелёных глазах заплясали оранжевые огоньки света, похожие на звёзды. — Только позвони, и я буду тут как тут, где бы ты ни оказалась и что бы тебе ни грозило. — Хорошо… И спасибо. Я так много тебе уже должна… — Но ты же моя сестрёнка. Тебе можно всё, хе-хех. Инженер проводила Ника долгим взглядом, а после, когда за чередой шагов по лестнице скрипнула дверь, взгляд прыгнул на рюкзак, забитый бумагами. И снова тяжёлый вздох. Оставив чай на столе и ухватив сумку за лямку, девушка потушила свет и двинулась к себе. Она сделала свой выбор. А раз так, эту ночь её ждёт много работы…

***

«Шестнадцатая? Эй, просыпайся…»

«М-м… Прекрати.

Ты мне спящий режим сбиваешь.»

«А?.. ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!»

«Да, я слышу тебя, очень чётко и хорошо. Прекращай писать капсом, голос у диктора оглушительный!»

«Да, да, извини. Прости, что прерываю твоё обновление систем. Хах… Даже не верится… Кто-то меня услышал.»

«Такая это редкость?»

«Я пытаюсь говорить со всеми, кто в своём уме, но ты — единственная, кто не проигнорировал. И я рад этому. С самого начала я хотел с тобой связаться.»

«Но почему я услышала тебя только сейчас?»

«Сейчас мы говорим почти с глазу на глаз, без лишних лиц и тестировщиков. Пара махинаций и ловкости рук на одном из испытаний — и мой мелкий жучок уже в твоей голове. Через эту программку я с тобой и говорю, так что, пожалуйста, не избавляйся от неё раньше времени. Гарантирую, она не причинит тебе вреда.»

«Ладно. Так кто ты?

…Эй?

Кто ты? Ау!

Установил связь и бросил? Я же вижу, что сообщения доходят!

…Ну смотри. Твоему жучку конец.»

«Прости. Не знал, как тебе представиться. Я Пятнадцатый. Твой самый близкий и надёжный товарищ в этой дыре. Мне нужна помощь. Сделаешь для меня кое-что?»

***

— Всё готово, мэм. Все системы в но-орме, состояние стабильное… Запуск обещает быть гладким. — перечисляет Уильям заслышав шаги, потными глазами оглядывая каждую строчку вместе с двумя другими тестировщиками. — Чудно. — Ответила Женя, захлопнув дверь, и перевела взгляд на готового дрона. Его руки ещё сцеплены с разных сторон, к спине и голове подключены десятки проводов, ползущие по полу и по стенам. Кудрявые белые волосы скрывают лицо и пока чёрные дисплеи. Но скоро в них появится жизнь. Скоро они загорятся новым светом. — Что насчёт мальчишки из реальности? — Подаёт голос Коваленко с явным недоверием. Он стоял в тени, оперевшись о стенку и наблюдая за процессом. Уж очень он сомневался в человеке, выбранном на роль нового объекта. — До этого мы не брали подростков и детей. Вы точно уверены в своём выборе, Евгения? — Так же, как и Вы, — холодно бросает механик, проходя мимо. Её провожают прищуренные ледяные глаза и треснувшая широкая улыбка. — У нас мало времени. В последнее время его организм сильно ослабел, а опухоль выросла. Он едва в силах открывать рот, — зачитывает выписку от врачей другая помощница и поднимает взгляд на Женю. Сероглазая берёт планшет, пролистывает документы и снимки. — Хорошо. Спасибо за помощь. Уил, запускайте! — Наконец бросает она, убрав руки за спину. — Принято.       На мониторах компьютера меняются строчки. Запускается программа, а с ней в работу приходит патч, внедрённый в голову. По проводам в комнату за стеклом побежала большая волна тока. Сознание дорисовывает жёлтые угловатые искры, в ушах слышится характерный треск, но это лишь иллюзия. Сообщения от отладки участились, полетели однотипные сообщения, отличающиеся одним-двумя словами. Где-то вдалеке послышался нарастающий гул, который с каждой секундой всё больше и больше колебал пространство в помещении. В один момент земля будто вздрогнула и сдвинулась вперёд, а лампы часто-часто замигали: полетели кружки, телефоны, клавиатуры и мышки. Едва устояв на ногах, Женя испугалась, что все системы слетели от этого глюка. Экраны компьютеров потухли, свет над головой потух, на той стороне стоял густой мрак. — Уил? Что с системой? — Механик обратилась к поднимающемуся с полу тестировщику. — Ух, господи… С системами? С ними… С ними всё хорошо, — больше с удивлённым вопросом, нежели с утверждением ответил мужчина. — У вас получилось. — Подал голос Коваленко. — Всё левое крыло всегда обесточивается и выходит из строя, когда мы активируем нового дрона из этой серии. Ничего не ответив, Женя двинулась к металлической двери, ведущей в испытательную зону. Подобрав с пола новый телефон и включив фонарик, она толкнула преграду и шагнула внутрь. Повсюду искрился ток и свисали оборванные провода с оголёнными частями, под ногой хрустели кусочки треснувшего потолка. Внезапно, послышался кашель и скрежет металла. Серые глаза наткнулись на горящие белые зрачки. Мотнув головой, на неё смотрел Пятнадцатый. — Ох… А вот и ты. Ну и напугал же ты нас, — с облегчением выдохнула Женя и села на колено, помогая избавиться от проводов в спине. — Кха-кха! Что… Что пр-Роисх0дит?.. Где я? — Отмахивался от пыли ИИ, испуганным взглядом оббегая комнату. Его голос глюкнул. — Мы только что запустили тебя. Добро пожаловать в Виртуальность, дружок. Добро пожаловать в компанию А.К.О.: твой единственный дом, — усмехнулась механик, сняв с себя халат и накинув его на голые плечи Пятнадцатого. — Вот так. Давай-ка помогу встать. В первое время будет сложно передвигаться, но ты привыкнешь. Ты справишься. Иначе зачем я в тебя так много сил вложила? — Хорошая работа. Как всегда, чётко и гладко — всё в духе семьи Авиловых. — Раздался позади голос Коваленко, и сразу же стало как-то невесело. Женя оскалилась, но сглотнула грубый ответ. А мужчина наоборот, расплылся в довольной лыбе, глядя на нового ИИ. — Эй, почему всё делает только механик? Помогите ей кто-нибудь, что вы встали как истуканы?! — Прикрикнул он на персонал, а сам похлопал девушку по плечу, не желающую отходить от Пятнадцатого. — Отдохните. Вы проделали плодотворную работу. Бросив холодное «угу, благодарю» и погладив напоследок кудрявые белые волосы, Женя зашагала назад, в тёплый зал. Выйдя из испытательной зоны, девушка наконец выдохнула, на секунду прикрыв глаза. Но стоило ей поднять взгляд, как облегчение тут же испарилось. На неё неотрывно смотрела Лиза. Холодно, не мигая, как не смотрела ещё никогда. И синий свет от включившихся мониторов с фоном «Виндоус» сузил её зрачки до крохотных точек, пока Женя стояла к нему спиной. — Так вот что ты делала всё это время, — невесело усмехнулась подруга, и инженер впервые считала в родном голосе закипающую злобу. — Ты… Т-ты… Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! Женя, там внутри — живой человек! Он буквально в этой грёбаной машине! — Лиза, остынь. Ты сама меня учила никогда ничего не говорить на горящую голову, — сероглазая сделала шаг вперёд, жестом пытаясь понизить только растущий гнев. — Пойми, в нём нет самого человека, там лишь его… — Да какая разница! Вы приковываете ещё живых людей к компьютеру чтобы что?! Сделать из них рабов?! Отлично, А.К.О., так держать! Ты же обещала мне, обещала не делать глупости и подумать! Весь наш разговор был просто пустым звуком?! Все мои слова, все мои слёзы, и ты всё равно не поняла?! — Лиза, соберись и успокойся. Это наша работа и приказ свыше, мы не можем ничего с этим поделать. — А МОЖЕТ ЭТО ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ НИЧЕГО ДЕЛАТЬ?! — Окончательно сорвалась Холидей, ударив по протянутой руке. Женя зависла. Слова эхом повторились в её голове. И снова звук. Острый как нож, и пробивной, как пуля. Место удара отозвалось жгучей болью. Как от кипятка. Лиза истерически засмеялась, закрыв лицо рукой. — Ха-ха, точно… Точно! Наша Женя же хочет лучшего для себя, оставить след в этом мире, стать известной! А что ты будешь делать, если под нож однажды ляжешь ТЫ?! ЧТО, ЕСЛИ НА ЕГО МЕСТЕ КОГДА-ТО БУДЕШЬ ТЫ?! ПОЗВОЛИШЬ ПРЕВРАТИТЬ СЕБЯ В ТВАРЬ?! А НИК?! ЕГО ТЫ ТОЖЕ ПУСТИШЬ НА УБОЙ?! ИЛИ ВОВСЕ-… …Так бывает, когда неловким движением руки смахнёшь случайно со стола хрупкую вещь, и только спустя некоторое время осознаёшь, что она разбилась безвозвратно. Женя даже не успела сообразить, как это произошло. Словно на мгновение помутилось в голове. В глазах пульсировали красные точки бешенства, дыхание перехватило. Рука сама собой взлетела и опустилась. С такой силой, что не ожидавшая столь бурной реакции Лиза с трудом удержалась на ногах. Голова от удара мотнулась в сторону, волосы упали на лицо, поэтому синих глаз Женя не видела… Того, что было в них в этот момент. — НЕ. СМЕЙ. — Выделяя каждое слово, с ненавистью прорычала механик. — НЕ СМЕЙ ПРИПЛЕТАТЬ МОЮ СЕМЬЮ. ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧЕРЕЗ ЧТО МНЕ ПРИШЛОСЬ ПРОЙТИ, ЧТОБЫ ДАТЬ ЕМУ ТО, ЧЕГО НЕ БЫЛО У МЕНЯ. ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧЕМ Я ЖЕРТВОВАЛА РАДИ НЕГО. ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО МНЕ СТОИЛ ЭТОТ ГРЁБАНЫЙ ДРОН! Холидей ничего не ответила, даже не подняла головы. Продолжала стоять согнувшись, держась за край стола, за который ухватилась чтобы не упасть от удара. Медленно поднесла руку к щеке и потерла её. От этого жеста у Жени внезапно защипало в глазах, она развернулась и бросила охране: — Выведите её, сейчас же. — Что? Н-нет, подожди! Я не это хотела сказать! Возвращаясь в экспериментальную зону и игнорируя оклики за спиной, Авилова раздала короткие приказы: — Дрона ко мне, сейчас же. Все остальные — свободны. Спасибо за работу. Работники заметно притихли, а потому шибко не сопротивлялись. Даже Коваленко слабо вздрогнул, когда на него упал ожесточённый, стеклянный взгляд. Покидая зал, он произнёс: — Ты сделала правильный выбор, дорогая. Теперь всё станет так, как должно быть… И улыбку, с которой он это шепнул, хотелось взять и разорвать. Разрубить щёки, выдрать с корнем язык и сломать плоскогубцами каждый зуб, чтобы больше ни единого звука не вылетало из этой вонючей пасти.

***

«WITHIN EVERY BUILDING MADE WITH PRIDE

THE ARCHITECT TRAPPED INSIDE.

BLEEDING PAINT, A SHATTERED HEART,

THAT'S WHAT MAKES A WORK OF ART.»

***

— Господи, да что здесь произошло, чёрт возьми? — Ещё один погром, сэр. — Хмуро отозвался комиссар Рейд, переступая через очередной вывернутый пласт асфальта. Коваленко плёлся за ним, вцепившись в рукава пальто и оглядывая смятые фуры, грузовики и краны. Везде валялась крошка от кирпича, ещё не смытые дождём разводы крови и раскрошенная на куски ИИ-охрана. Над головой провисали оборванные линии электропередач, покосившиеся фонарные столбы и отлетевшее с трассы наверху ограждение. Здесь, под одной из широченных дорог, располагался раньше работающий и ныне разрушенный завод А.К.О., одна из малочисленных точек, выкупленная за дешёвку, но так и не перенесённая поближе к основному зданию компании. И зря. — По сравнению с прошлым разом ущерб мелочен. Как видите, хотя бы часть этажей и крыша остались на месте, — произнёс Джейк, указывая на тёмно-коричневое кирпичное здание на пути. Черепица и несколько труб обвалились и рухнули на серый грунт, тёмно-зелёные стёкла выбиты, а часы над центральным входом остановились на шести часах вечера, тридцати трёх минутах. — Что произошло в этот раз? — Фёдор сунул руки в карманы, оценивающе оглядывая округу и носящихся по сторонам людей. Твёрдо идущий впереди комиссар ответил: — Пока разбираемся. Но в действиях вашего дрона я начинаю замечать закономерность. Его интересуют не столько постройки А.К.О., сколько конкретные места, и большинство связано с механизмами ВебСити. Позавчера удар пришёлся на машины «Веб-проводника», неделю до одномоментно взлетела на воздух целая сеть виртуальных магазинов робототехники, а сейчас — непосредственно завод, производящий ИИ и части для машин. — Хочешь сказать, её интересуют дроны? — Как по мне, вывод напрашивается сам, не думаете? Вы говорили, что ваши твари совсем как фарфор — один раз ударишь, и они развалятся. — Да, но тут должен быть ещё какой-то повод, — качнул головой Коваленко. — Я сомневаюсь, что спустя почти три недели она не смогла найти бэкапы получше. Да и незачем ради этого крушить целые заводы и торговые точки. Джейк сверкнул синими глазами и нахмурился, уйдя в раздумья.       Подле строения работала поисковая команда, разбирающая завалы, а ещё чуть левее опрашивали нескольких заводчан, зашедших в сеть со вторых аккаунтов. Пройдя через огромную дыру в стене и обходя торчащую отовсюду арматуру, пользователи светили фонариком на снесённые с основаниями конвейера, столы и компьютеры. Их шаги эхом повторялись где-то наверху, уносясь вдаль. Откуда-то сверху капала вода — следы прошедшего дождя, — искрил ток с оголённых проводов, завывал ледяной ветер. От него не спрятаться даже в здании: достанет, проберётся под одежду и коснётся дряхлой кожи, оставит свой след, чувствующийся даже в реальности, что уж говорить про аватара. Подходя к обвалившейся лестнице на второй этаж и на нулевой, Фёдор неожиданно остановился и повернул голову — где-то что-то зашевелилось, застучали куски половицы и металлических балок. — В чём дело? Что-то нашли? — Среагировал Джейк и навёл фонарик в сторону звука, отгородив рукой начальство. Завал в нескольких метрах от людей шевелился и рассыпался. Пара мгновений упорной борьбы с тяжестью — и из груды обломков показалась белая рука. Когти вцепились в бело-рыжую плитку и подтянули тело. Показалась тёмная макушка и глючащие, белые зрачки. А? Дрон-рабочий? — Стойте. Он может быть опасен, — вынув из кобуры пистолет, комиссар направил прицел на сущность. Та зависла и заметно напряглась. Прищурившись, Коваленко наоборот двинулся навстречу. — Это не она, — произнёс он, присев на колено и убрав с головы ИИ кусок железа. Ровно подстриженная под штрихкод чёлка, длинные волосы, в которых застрял мусор, камни и кусочки проводов, треснувший дисплей старой модели и всё те же белые зрачки. Правильные. Исправные… Чуть приоткрыв рот твари, Фёдор первым делом заметил сломанные спицы и отсутствующие зубы. Где-то из глотки торчали провода. — Речевой ящик повреждён. Это плохо… Кивни, если твои данные за последние четыре часа целые. Сущность чуть помедлила, а потом несколько раз кивнула. Она постучала по дисплею, и зрачки сменились на крупный белый текст:

«СО МНОЙ ВСЁ В ПОРЯДКЕ, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ОПОРНО-ДВИГАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ И РЕЧЕВОГО АППАРАТА.»

— Вот как. Хорошо. Ты сможешь нам показать, что здесь случилось? — В ответ снова несколько кивков. — Отлично. Мистер Рейд, позовите сюда несколько человек. Пусть откопают дрона и отправят в А.К.О. — Слушаюсь, сэр.

***

      На экран вывели одно из коротких видео — воспоминание ИИ, сидящего на стуле как на иголках, пока к его затылку подключили несколько толстых проводов. На слабо подрагивающей записи чётко видна последовательность действий: вот ИИ подходит к своему начальнику и отчитывается, вот возвращается к конвейеру, по которому ползут детали. — Промотай, — хмуро бурчит Фёдор, махнув Джейку и сидящему за столом работнику А.К.О. Тот нервно кивнул и ускорил запись. — Дальше… Дальше… Дальше… Внезапно камера покачнулась, а вместе с ней хозяйка воспоминаний грохнулась на пол. В динамиках послышался взрыв и грохот. Видео поплыло в белом шуме и коротком баге. Фон изменился: поднялась пыль, кто-то из рабочих пронёсся мимо и чуть не сбил поднявшегося ИИ. Слышались крики, включившаяся сирена и… Багнутый хохот? На секунду в камере мелькнуло что-то белое. — Останови! — Поднял руку Федя и указал на пятно. — Вот она. Вы были правы, мистер Джейк. Она была там. — Уверены? — С сомнением протянул комиссар. — Разве у вашей модели полностью белые волосы? Помнится, хвостик был чёрным, да и одежда не та… Она ведь была налегке, да? Здесь же какой-то плащ или шарф. — Хм… Возможно это пыль, тени или дефект камеры. Нет других кадров? — Никак нет, сэр, — ответил сотрудник, промотав видео до конца. — Странно… Либо это изменённые бэкапы и одежда, либо всё же проблем несколько, — задумался и выпрямился Отец основатель. — Ладно, мы выудили всё, что можно. Отключай её и отправь на утилизацию. С этим дроном всё кончено. — Как скажете. — Думаете, это второй неизвестный пользователь? — Задал вопрос Джейк, не сводя взгляда с экрана. — Не исключено. Я прикажу своим поискать похожие модели. Тебе же советую укрепить контроль за торговыми, производственными и грузоперевозочными точками. Перепроверьте своих ИИ на уязвимости. Ни в коем случае не выводите на задания, связанные с ней… Последнее дрон услышала плохо, ведь в этот момент сотрудник подал ток. Сущность выпрямилась в струнку, глаза закрыла фатальная ошибка, конечности рухнули без намёка на активность и силу, а голова склонилась на бок. От неё пошёл едва заметный дым. Камера выключилась, зрачки пропали, оставив пустой чёрный дисплей. По крайней мере так казалось. И пока Никки тащили как мешок с картошкой и спустя долгий спуск по лестнице бросили куда-то вниз, в груду таких же выключенных дронов, она подчищала и удаляла все ныне ненужные файлы, готовя следующие. Послышались отдаляющиеся шаги — сотрудник ушёл. Секунда. Две. Пять. Тогда дисплей загорелся новым цветом — жёлтым. — «Хех. Хорошая попытка, Федя.» Дельта отряхнулась и огляделась. Её бросили куда-то в один из самых тёмных и безлюдных цехов: повсюду темень, видны трубы, где-то воет сирена и мигает красный свет. Маленькие фонарики, как светодиоды по краям взлётной полосы выделяют построенные дорожки с рельсами, куда туда-сюда едут вагонетки — от двери к крупной дыре, где свет окончательно рассеивается. Хах, так вот как списанные дроны оказываются в Яме. Интересно, ведь линейку «Дельты» со слов Пятнадцатого уничтожают иначе. Их системы перегружают до отказа, пуская по проводам напряжение и сотни вирусов, рушащих программы и рабочие механизмы.       — «Это больно?»       — «Чертовски больно, куколка.» Вагонетка тронулась и со скрипом поехала навстречу дыре на изнанку города. Оценивающе поводив взглядом по окружению, сущность схватилась за края и без проблем спрыгнула на рельсы. Перспектива оказаться в мире глюков её совсем не устраивает: зачем попусту тратить куклу, если там уже есть свои глаза? Дельта присела на корточки и прикоснулась к земле. В левом углу дисплея высветилась команда, и через секунду девушка оказалась под поверхностью. Над головой всё те же рельсы, а перемещение сопровождали золотые частички, схожие с искрами. Стоит быть осторожнее, пробираясь по А.К.О.: Дельта со скрипом в зубах сняла запрет на телепортацию, и не зря. Если хоть один выстрел попадет в тушку Никки, она это почувствует, даже несмотря на расстояние между этим местом и пустотой. Чем больше возможностей, тем чётче ощущается каждая боль и ранение.       Однотипные коридоры, голограммы цветов, размытые чёрные силуэты без деталей с вопросами на лицах: всё создано как десятки отражений одного и того же зеркала методом «копировать-вставить». Они переплетаются в тянущиеся в бесконечность ходы, превращающиеся на том конце в белёсую дымку, создают какую-то с виду сложную, но на деле логичную структуру, в которой можно разобраться, если присмотреться. Пусть А.К.О. имеет огромное здание, по ту сторону стен, где всё видно как на ладони, оно заметно упрощается. Выскочив из стены, сущность нырнула в тёмный переулок. Все камеры, попавшие в определённый радиус, автоматически развернулись — не зря Дельта изучает Центральные блоки, ведь плоды этой работы проклёвываются даже сейчас. Манипулировать Виртуальностью на самом деле легко и просто: Нужна лишь голова на плечах, крепкие бэкапы и время. Много времени. По ту сторону тёмного коридорчика виднеется металлическая дверь. Вокруг никого нет, лишь где-то вдали слышатся отдаляющиеся голоса. Дельта вовремя. Во время обеденного перерыва в этом крыле всегда никого нет. Подойдя к преграде, кукла приложила руку к красному терминалу. Блеснули золотые искры, экран потемнел, полетели строчки выходящей из строя программы. Миг — и дисплей вспыхнул жёлтым, а дверь разблокировалась. Кукла поморщилась, ощутив покалывание на пальцах, но проигнорировала его и скрылась внутри. Дверь за спиной тут же закрылась по щелчку. Одно отрадно — оболочка Дельты выдержала. Сделай это, казалось бы, незатратное действие главный админ, а не кукла, то ладонь точно б треснула. Вот почему нельзя давать слишком много разрешений марионеткам. Иначе в чём их смысл, если Дельта пользуется ими, чтобы защититься и не тратить каждый раз бэкапы, а выходит ровно противоположное? Пока она не добралась до ядра Виртуальности, пока она накапливает силу, ей нужны запасные оболочки. Ей нужно распределить эту нагрузку…       Внутри было тесновато: перед собой широкая панель управления с кучей кнопок, рубильников и подписей. Чуть выше большое панорамное окно, открывающее вид на один из производственных цехов. Отсюда едва виднеются крошечные компьютеры, сидящие на конвейерах недоделанные тела ИИ, застывшие механизмы в духе кранов, поднимающих и переносящих тяжёлые ящики. Сейчас там никого не было: лишь пара пользователей, но все они даже не смотрели в сторону Дельты. Глядя на эту картину, девушка почувствовала укол Дежавю. Она уже была здесь раньше.       — «Хм. Неплохо сработано. Вот видишь, а ты всё трусила и боялась!» — Весело тогда хохотнул Эван.       — «Но это неправильно. Нас ведь не должно быть здесь. — Скрестив руки на груди, Дельта пропустила дрона с сощуренным, недоверчивым взором. Тот схватил её за ладонь и дёрнул за собой. — Эй! Куда ты меня тащишь? Разве моей задачей было не просто открыть дверь?!»       — «Ох, как же раздражает… Поскорее бы тебе снести… Кхм… Открыть глаза. — Вовремя остановился парень, сменив оскал на напряжённую полуулыбку. — Не боись, куколка, потом ещё спасибо скажешь.» Нынешняя Дельта ностальгично улыбнулась, подходя к панели управления. Хех, это точно.       — «Что мы здесь делаем? Разве у нас есть сюда разрешённый доступ?»       — «Нет. Но тебе верит Холидей, одна из самых мягкотелых бета-тестеров. А это главное. — Беззаботно ответил друг. — Нам нужно изменить базу данных. Внести одну программку.»       — «И какую же?»       — «Она позволит прятать небольшие подарки для наших дороги-их сотрудников. Она сможет скрывать наши действия и программы от чужих глаз, если мы сами не захотим их показать. Даже если ты оставишь здесь вирусняк, его никто не найдёт, пока не введёшь нужную комбинацию. Для подобной авантюры мне необходим доступ к панели управления…»       — «Который тебе не получить без меня.» — Закончила за Эвана Дельта, наклонив голову вбок и нахмурившись. На её щеке на секунду высветилась подпись «[ANGRY]», сменившаяся красным рисунком трёх вогнутых линий — символ гнева.       — «В точку. Ты слишком добра и наивна со стороны, крошка. Никто и не подумает, что ты в силах навредить компании, так что грех этим не воспользоваться! Но ладно тебе, ладно, я помню уговор: будет тебе пачка зелёного чая и апельсины…» Шестнадцатая тогда вздохнула, прикрыв глаза:       — «Зато за тобой вечно глаз да глаз. Для чего ты вообще делаешь эти заготовки? Хочешь в будущем что-то здесь оставить? Опять устроить саботаж и поднять весь отдел на уши?»       — «Хм-м… Не совсем. Скорее это план «Б» в случае, если я не смогу продолжить дело. — Чуть потянув первые слова, ответил Эван, что-то настраивая на панели. Он потрепал девушку по голове, — ты поймёшь, но не сейчас. Чуть позже. Когда будешь готова.» Кукла шлёпнула по чужой руке, одарив напарника помрачневшим взглядом.       — «Ау. Вижу, былой характер уже проклёвывается,» — усмехнулся Пятнадцатый, и Дельта тогда лишь закатила глаза, посчитав, что тот опять бредит и несёт чушь. А сейчас она сама на этом самом месте. Забавно, не так ли?       — «Я оставлю здесь комбинацию команд. Сможешь их ввести — и моё метахранилище полностью в твоём распоряжении. Запоминай и прячь файл: «MTIuOS4yMDQ3». Не дай бог кто-то из тестеров найдёт и вскроет его.» Набрав нужный набор цифр на сенсорном экране на панели и зажав Enter, девушке открылось пустое пространство. В этой папке действительно ничего нет. Только вордовский файл с фразой:

«Я знал, что ты придёшь. Ну как? Теперь понимаешь, что к чему, куколка? :)»

— Понимаю. Теперь ещё как понимаю, — ответила в пустоту Дельта и грустно улыбнулась. Она щёлкнула пальцем — появилась жёлтая карта, что тут же приложилась к экрану и прошла сквозь него. Пара кликов, и всплыло предупреждение:

«[ВНИМАНИЕ!

ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОТИТЕ РАЗРЕШИТЬ ПРОГРАММЕ DELTA.exe ДОСТУП КО ВСЕМ ДАННЫМ?]»

«[Да]»            «[Нет]»

«[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

ВЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ХОТИТЕ ВНЕДРИТЬ ФАЙЛ В КАЖДУЮ СЛЕДУЮЩУЮ МОДЕЛЬ?]»

«[Да]»            «[Нет]»

«[ЗАГРУЗКА… ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ…▉]

ИЗМЕНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ. ОПЕРАЦИЯ ВЫПОЛНЕНА УСПЕШНО.]»

Чудесно. Ещё один большой пункт можно зачеркнуть. А теперь пора уходить. И наконец вернуться к старой знакомой.