Лучшие годы жизни, или Одно сплошное притеснение
[15:01]
Знаешь, иногда я чувствую себя афроамериканцем двадцатого века!
[15:01] Почему?[15:02]
Да потому что я вроде свободный человек, но мои права вечно ущемляют!
Чимин барабанит по экрану пальцами, да с такой силой, что угрожает проломить экран. Оставить на нем глубокие трещины, а потом идти с повинной к маме. Опять. Снова. И опять-снова она будет ругаться на Чимина, потому что он совершенно не ценит вещи и не понимает, каким трудом они появляются. Ничего не падает с неба, Чимин-а, твой отец столько работает, пашет допоздна, чтобы мы ни в чем не нуждались, а ты так несерьезно относишься к дорогим вещам. Ну сколько можно? А Чимин разве виноват, что эта жизнь соткана из одной сплошной несправедливости? И что эта несправедливость его бесит так сильно, что он порой не может сдержать своих эмоций. Но он неспециально, честно! А от этих дурацких поучений, его клинит еще сильнее. Потому что да, за год ему меняли экран дважды. Но с самим телефоном он ходит уже пять лет. А вот у его мамы за это время третий мобильник по счету. Не потому, что она что-то ломала, а потому, что ей захотелось новую модель. Еще она ругается на Чимина за сбитые носы кроссовок. И бухтит вечно, что он играет в футбол и такими темпами на его обувь они спустят целое состояние. Но ведь, независимо от сбитых носов, кроссовки ему обновляют стабильно только потому, что он до сих пор растет и нога его тоже. И вообще все мальчишки играют в футбол. А у матери вот каждый месяц новое платье и какие-нибудь аксессуары. Это все добро уже в шкаф не помещается, но она продолжает плакаться, что носить ей нечего и срочно нужно пройтись по магазинам. И никто ей не предъявляет за это. Отец говорит: «Сынок, это все женские заскоки, маму надо радовать обновками. Если мама будет рада, то нам с тобой будет житься спокойнее». Это ложь. Чимину не живется спокойно, абсолютно точно нет. Потому что она его шпыняет и за телефон, и за кроссовки, и за пятно чернил на школьной рубашке, хотя оно, между прочим, отстиралось. А еще она проедает ему мозг оценками, поведением на уроках и недостаточной чистотой в его комнате. А Чимин, между прочим, не двоечник и не свинья. Он убирается каждые выходные, а то, что за будни успевает все засрать, это уже дело десятое. Это вообще его комната и его жизнь! Почему им вечно понукают и диктуют свои правила? Поесть не забудь, шапку надень, вернись до десяти вечера. А почему? Почему мама может пойти к подружке и вернуться среди ночи? Почему отец может зависнуть в баре с коллегами и заявиться после полуночи в дюпель пьяный? А? Почему? Почему им можно, а Чимин «выключи компьютер и ложись спать» уже в одиннадцать. Ему же не семь в самом деле! Ему шестнадцать! Но стоит только об этом заикнуться, так мама сразу начинает свою шарманку: «Вот исполнится восемнадцать, выпну тебя из дома и будешь жить по своим правилам! А пока ты в моем доме, ты под моей опекой и должен слушаться!» Чимина уже заколебало это «должен, должен, должен». [15:05] Так что случилось?[15:10]
Да всегда что-то случается, Юнги. Всегда, абсолютно! Понимаешь?
Я как будто чем-то отличаюсь. Как будто я другой.
Как будто недочеловек!
Вот захожу я в продуктовый, сворачиваю в алкогольный отдел, а там вечно консультант какой-нибудь, выжидает, подстерегает. Чтобы оторваться от своей архиважной работы и покоситься на меня. Проследить за мной. А мне нафиг не нужны их водки и коньяки. Просто они отделы так по-дурацки расположили, что через алкогольный быстрее свернуть к хлебу! Но они каждый раз оборачиваются и следят за мной. Вдруг я по высокоградусную душу! Тьфу!
[15:13]
Или еще вот с этим паспортом. Зашел в торговом центре в магазин с табаком, только порог переступил, а на меня сразу эта гарпия свой сканирующий взгляд метнула и высокомерно так: «Я вам без паспорта ничего не продам!». А я ей: «Спорим?!». И она проиграла. Потому что у них не только сигареты и табак, но еще и зажигалки есть фирменные на бензине. Ты знаешь, как мой брат их любит, коллекционирует, я ему на день рождения подарок готовил. И вот я купил, а эта овца меня в итоге хамлом малолетним обозвала. А мне что, в ножки ей кланяться надо было и извиняться, заикаясь? Она же первая на меня нагнала, как на говно смотрела и говорила так же. Я ей просто ответил в ее манере. Но в итоге она действовала в порядке закона, а я невоспитанное чмо. Что за жизнь такая? Куда мне жаловаться, а?
[15:18]
А эти старые маразматики в автобусах чего стоят? Ты вот знал, что в одна тысяча пятидесятых черных арестовывали за то, что они белым места в автобусах не уступали? Вот я себя так же чувствую. Притом мне в целом не влом уступить. Но я после тренировок по дзюдо выжат как лимон. И так стараюсь забиться куда-нибудь подальше, чтобы не трогали. Так и там достанут! И давай сразу орать, что я ублюдок мелкий, взрослым посидеть не даю. И еще затычки эти воткну и делаю вид, что не замечаю. А я реально не замечаю. Потому что мне дела нет ни до кого, я просто хочу спокойно до дома добраться, где меня еще проклятая домашка ждет, чтоб маман плешь не проедала.
Это не жизнь, Юнги, это мука! Меня так задолбало все, ты не представляешь себе!
[15:19] Я представляю… малыш…[15:19]
Да пошел ты…
[15:20] Ну все, не злись. Можно позвонить тебе?[15:20]
Да, последний урок закончился. Домой собираюсь. Можешь звонить
И Юнги набирает, практически сразу. Практически в эту секунду. И начинает диалог с насмешливого шепота: «Обидели моего маленького…» И Чимин снова злится, но уже не так сильно. И потом даже начинает посмеиваться. Эмоции утихают, точнее, их заглушает хриплый голос Юнги, и Чимин постепенно успокаивается. Юнги всегда на него так действует. Хотя толком и не говорит ничего. Не рассказывает свои какие-то истории из более раннего возраста, не говорит, что понимает. И даже подшучивает. Но все равно слушает. Слушает каждый раз, до самого конца и, несмотря на шутливый тон, относится вполне серьезно. Не читает нотаций, не встает на сторону дебильных взрослых. Просто растолковывает Чимину, почему они ведут себя так по-дебильному. Растолковывает более понятно и мягко. Ласково, без повышенных тонов, без оскорблений и упреков. И никогда не заставляет чувствовать себя виноватым. А еще Чимин ни разу не слышал от него это бесячее «будь умнее». Потому что Юнги заведомо знает, что Чимин умнее и воспитаннее большинства этих великовозрастных невеж. Просто в силу характера и бушующих гормонов пока не может отвечать сдержанно. Да и не послушают они, как им ни отвечай. Все равно будут гнуть свою линию и бить кулаком в грудь: «Вот поживешь с мое!». Чимин мало того что поживет, так еще и переживет. Он однажды так ответил и думал, что его вообще сумкой до смерти забьют и в форточку автобусную выкинут. Но обошлось. За Чимина тогда девушка молодая заступилась. Молодая, но все равно постарше. А еще беременная. Она так и сказала, что вот я с дитем внутри стою и ничего страшного, не померла, и вы постоите. Чимин ей, кстати, место тогда и уступил. Он бы и раньше уступил, просто не заметил совсем еще маленького животика под свободным сарафаном-разлетайкой. А бешеная женщина, кстати, совсем еще не преклонных лет так и осталась стоять. Вот и пусть. Нечего на людей орать без повода. Об этом Чимин Юнги тоже рассказывает. И Юнги его хвалит за правильное решение. У Юнги старшая сестра тоже с животом, правда, уже с огромным. Будто арбуз целиком проглотила и ходит теперь переваливаясь. И когда Чимин ей так сказал, она его дебилом не назвала, а посмеялась и сказала: «Радуйся, малыш, что тебе такое не предстоит. Потому что во мне не один арбуз, а два. Жду не дождусь, когда они выйдут наконец…» А Чимин и радуется. По-настоящему. Потому что арбузы таскал. Не девять месяцев, правда, а девять минут, буквально от магазина до дома, но все равно прочувствовал. Так что Минджу он не завидует и, когда они пересекаются, всегда помочь предлагает и под руку берет, чтобы проводить. Чимину не сложно. — А еще этот английский сегодня в пять… Хэллоу май диар френд, маза фака. Когда я уже школу закончу, а? Я так устал… — жалуется Чимин в микрофон наушников. — Скоро закончишь и еще соскучиться успеешь, Чимин-и. Я тебе как студент говорю. У меня только первый курс, а я уже будто в аду. Но в качестве компенсации приглашаю в воскресенье сходить в кафе. Хочешь чего-нибудь сладенького? — Хочу мяса… Такое ощущение, что я вечно голодный. — Значит, угощу тебя острой курочкой, договорились? — А до выходных? Можно без курочки. Можно с чипсами и колой, я сам куплю нам. Давай? Я уже соскучился… Очень сильно. — Если согласишься просто сидеть тихонько рядом, пока я буду учить лекции. — А в обнимку можно? — Нужно. — Тогда я согласен! Чимин от радости даже подпрыгивает, довольно высоко, но тяжелый рюкзак тянет вниз, да с такой силой, что Чимин аж приседает и кряхтит. Но все равно остается довольным. — Тогда жду тебя после репетитора на пару часиков. Можешь взять домашку ко мне. На этом разговор завершается, и Чимин спешит домой в приподнятом настроении. А потом и к репетитору. Потому что знает, что после всех этих пыток Юнги его заобнимает и, возможно, даже зацелует. Чимин ждет этого каждый раз с замиранием сердца и с порхающими в животе бабочками.
