Status change

***

      Ли был подавлен. Этот разговор дался ему тяжело. Он не хотел такого. Не хотел расставаться с Юми. И не знал, что творит. Все его глупые действия привели к этому. Сам он был последним глупцом на земле, сейчас только и умея, что обвинять себя. Минхо вливал в себя стакан за стаканом соджу, а потом бросил всё и начал заливать в себя содержимое бутылки прямо из её горла. Сейчас не хотелось думать. Сейчас хотелось забыться, утопить горе, а потом вернуть всё на свои места и не мучиться от странных мыслей из-за Джисона. В голове гудело, а в желудке неприятно жгло. Минхо прислонился к стене головой и закрыл глаза, чтобы боль прошла. Мысли были затуманены, но он всё же вытащил телефон из сумки, которую небрежно бросил рядом с собой, когда пришёл домой. Всё равно в любой ситуации у него оставался только один человек, к которому Ли мог обратиться и который бы всё понял, даже если это было связано с самим Ханом. 22:06 Любимый хён Посорлсяъ Я с ней посорилсяя Она сказвлачъто мы нннврн раастаемсвя 22:10 Белка с кудряшками Как? Расстаетесь с Юми? Почему? Погоди Ты что, пьян? 22:13 Любимый хён Чтуууу-чть выпил 22:13 Белка с кудряшками Боже мой Спокойно Я сейчас приеду И мы со всем разберёмся 22:17 Любимый хён Спасибв Ты порсото чудо

***

      — Хён? — Джисон проходит в дом Минхо, прикрывая за собой дверь. В прихожей темно, но из-за угла виднеется освещение, поэтому парень направляется в сторону источника света. — Минхо, хён, что произошло? — он замечает Минхо сидящим возле стены в своей комнате и помогает Минхо подняться, усаживая его после на кровать, — Почему вы поссорились с Юми? Когда мы шли обратно, всё было нормально. — Это из-за нас… — неслушающимся языком еле выговаривает Ли и укладывает голову на чужое плечо, утыкаясь в нежную кожу. Пахнет свежестью и нежностью. Возможно чуть-чуть шоколадной крошкой, потому что весь Хан Джисон похож на эту милую маленькую сладость, которую с недавних пор хочется съесть. — Из-за нас? Что это значит? — Она ревнует... — Ли чувствует внезапный комок в горле и слезу, стекающую по щеке. Как же больно. Почему он не может ничего решить? Почему в голове все спуталось в непонятный и огромный снежный ком, который давит на виски и не дает нормально мыслить? Он еще сильнее вжимается в чужую шею, в попытке спрятаться от боли. — Ревнует.. ко мне? Минхо… — тот только шмыгает носом и что-то неразборчиво шепчет в чужую шею. Джисон же чувствует, что его шея постепенно становится мокрой, как и футболка, в которую он был одет. — Я так понимаю, с тобой сейчас нет смысла разговаривать. Давай, закрывай глаза и высыпайся. Потом поговорим. — Хан поглаживает Ли по голове, заставляя его перестать шмыгать носом. Минхо мгновенно расслабляется от чужих поглаживаний. Ему так спокойно, по ощущениям рядом с Джисоном даже голова больше не болит. — Я поговорю с ней, не переживай, — последнее, что слышит Ли сквозь затуманенный рассудок перед тем, как провалиться в сон на чужом уютном плече, вдыхая запах шампуня и чужой кожи, заполняющей его легкие с каждым вздохом чем-то сладким, теплым и нежным. Слишком родным, чтобы не поддаться искушению расслабиться и уснуть.

***

      Джисон, как и обещает, приезжает к Юми и говорит с ней. Правда потом звонит волнующемуся Минхо, которому посоветовали не вмешиваться, и просит приехать. Ли мчится в квартиру Юми с небывалой скоростью, искренне благодаря друга, потому что сам бы сейчас на разговор не решился. В комнате, куда попадет Минхо, горит только настольная лампа, поэтому парень не сразу замечает в комнате двух людей, тесно прижатых к друг другу. Юми приобняла Джисона за спину и уснула у него на груди. Ли вспоминает тот вечер пару дней назад, когда он точно так же за пару секунд смог успокоиться и уснуть на чужом плече. Это единственное, что он запомнил во всех деталях: запах, ощущение спокойствия, чужие поглаживания и тихий голос Хана где-то сверху. Минхо с усмешкой думает о том, что у парня талант всех успокаивать и укладывать спать в своих объятиях. И за это он... уважает Хана. Ли никогда не стал бы ревновать, завидев эту сцену даже в других обстоятельствах, потому что в этих прикосновениях Джисона к Юми видится только что-то очень заботливое и совершенно дружеское, желание поддержать, выразить сочувствие и успокоить. У них самих таких ситуаций было не счесть. Бывало, что в пьяни Хан мог уснуть, свернувшись калачиком под боком Минхо. Только теперь подобные действия рядом с Джисоном вызывают другие чувства. По телу Ли проходится дрожь, когда он думает о мягком Хане, который лежит рядом с ним. Минхо может сказать об этом не иначе как ощущение нежности, что затапливает его, когда он думает об этом. Ли подходит ближе к кровати, замечая, что Хан на самом деле не спит. — Странно, она никогда не засыпала у меня на груди... — Может, она до сих пор боялась до конца довериться тебе... — Минхо замечает, что Джисон упрямо отводит взгляд, когда он пытается взглянуть на него. Однако в конце концов, даже при плохом освещении ему удается рассмотреть красноватые и поблескивающие от слез глаза. — Джисон? Ты что, плакал? О чем вы говорили? — Хан вздыхает, явно не собираясь рассказывать подробности. — Джисон?... Юми сказала что-то плохое про тебя? Джисон отрицательно машет головой, но он как открытая книга для Минхо, который знает его столько лет. — Что она сказала? — Минхо, не задавай лишних вопросов. Там действительно было кое-что... личное и затрагивающее меня. Мои чувства. Я тоже виноват во всей этой истории, так что все её плохие слова, касающиеся меня – правда. Главное... она сказала, что прощает тебя. Думаю, ты этого хотел, так что… Пожалуйста, теперь относись к своей девушке с должным вниманием и перестань её вводить в заблуждение слишком частым общением со мной. Он прикусывает губу до крови. Это также не то, чего он хотел. Слышать такие слова от Джисона – ужасно. Минхо действительно не сможет последовать его совету, потому что уже столько лет для него Хан – это всё. Он подходит к окну, пытаясь рассмотреть что-то в полной темноте квартир напротив, снова впадая в глубокую задумчивость.

***

      После этого дня Юми становится какой-то слишком уж спокойной. Вопрос об отношениях больше не встаёт, да и её поведение становится слегка отстраненным. Минхо не чувствует какой-то враждебности, скорее, всё идёт, как обычно. Они могут общаться, встречаться для прогулок и просмотра кино, не двигаясь дальше этого. Ли становится действительно интересно, о чём же в тот вечер говорили Хан и Юми, раз смогли не поссориться и все так мирно и быстро решить, оставляя его в неведомости. Хотя слова Джисона всё ещё с болью отзываются в его сердце. Вот за что он сильно переживает, так это за то, что парень игнорирует его, не звонит, не пишет, в целом старается не попадаться на глаза и никак не взаимодействовать. За годы их долгого общения это впервые. Да, бывали экзамены, бывали ссоры, но чтобы целый месяц без связи, без единого сообщения, при чем намеренно – такого еще не было. И это больно бьет по сердцу Минхо, заставляя его в очередной раз спрашивать себя – что это за «помешанная» привязанность такая..? Раз он больше не может без Джисона прожить и дня…

***

      Хан опять заболел. На самом деле, у него всегда был не столь высокий иммунитет. Обычно друзья привозили ему таблетки, даже еду, чтобы он мог не выходить из дома и отлеживаться в тепле. Больше всего, конечно, помогал Минхо. Всегда. Но сейчас Джисон не хочет связываться с Минхо, поскольку чувство стыда сжигает его после разговора с Юми. Несмотря на удачный разговор с девушкой и то, к чему они пришли, он всё еще не может избавиться от ощущения, что ему надо отдалиться от самого важного человека в жизни. От этих бесконечных попыток Джисон устает, и, в очередной раз находя себя с телефоном в руках и открытым в нем чате с Минхо, тяжело вздыхает, не зная, возможно ли для него оставить Ли лишь воспоминанием в своей жизни. Сердце знает, что нет, а мозг говорит, что нужно попытаться это сделать, хотя бы ради надежды, что у Юми и Минхо все наладится. Этот конфликт между сердцем и разумом разрывает его на части, заставляя температуру подниматься еще выше, а голову утыкаться в подушки. Джисон хнычет, потому что неприятно. Тело похоже на раскаленное железо, простыни трутся о кожу неприятным холодом, кашель обдирает горло, голова кружится в бесконечном потоке мыслей и боли. И ситуация с Минхо, и внезапная болезнь – все это слилось вместе в неприятный комок, от которого по лицу стекают слезы. Феликс помогает, и Джисон ему бесконечно благодарен, но где-то в глубине души он надеется увидеть знакомое лицо. Поговорить, обнять, увидеть, как знакомые глаза с кошачьим прищуром смотрят на него.

***

      Минхо беспокойно проводил свои дни, думая, чем же там занимается Джисон, но в то же время не решаясь нарушить тишину. Он упорно пытается понять, что происходило до этого момента и что все это значит, и хотя ответ иногда маленькой вспышкой проносится в голове, Ли мотает головой и смотрит на Юми, спокойно смотрящую фильм, чтобы отвлечься от этой очень странной мысли. Все идет так, пока ему не звонит Феликс, говоря с волнением и едва различимым упреком. — Хей, Минхо? Разве ты не собираешься приехать, навестить Джисона? Позаботиться о нём? Ты же всегда рвался сделать это быстрее всех... Почему он отказывается отвечать на вопросы о тебе… У вас что-то случилось? — Позаботиться о нём..? С ним что-то произошло? Он не общается со мной уже месяц. Так что я совершенно не в курсе… — Он себя плохо чувствует. У него температура только начала спадать. Он даже из дома за таблетками выйти не может, но спасибо, что позвонил мне и Сынмину, а не как обычно. Что значит, «как обычно»? Он всегда рассказывает Минхо, если что-то случается. И в этот раз он не смог сообщить ему о таком, видимо, достаточно плохом состоянии? И все это из-за этой странной ситуации, в которую они попали? Тут то Минхо и понимает, что потерять доверие Джисона – вот что действительно было страшно. Незамедлительно после этого разговора он позвонил Джисону, чтобы по хриплому и осипшему голосу убедиться, насколько все плохо. — Это тебе Феликс сказал? Да, я себя плохо чувствую, но уже лучше, так что... не переживай? По голосу чувствуется чужая нерешительность и колебание, словно со скрытой мольбой о том, чтобы Минхо приехал и в то же время попыткой сказать, чтобы он не приезжал. Ли вздыхает, потирая переносицу руками и понимая, что они с Юми сегодня договорились встретиться. В конце концов, все приводит его к одной и той же ситуации, словно на что-то ему намекая. Однако, он уже давно сделал свой выбор и бросать своего Джисона в беде не собирается. Не может. Как и раньше, ради него он готов сделать все. — Переживаю. И приеду.

***

      Джисон открывает дверь, шмыгая носом и застенчиво поглядывая на Минхо, пытаясь не слишком явно пытаться насытиться любимыми чертами лица, по которым он так соскучился. Ли оглядывает Джисона с ног до головы и замечает, как Хан отводит взгляд, явно смущенный. Ли смеется, потому что понимает, что они оба – дураки, ничем неразделимые. Как две склеившиеся палочки. Минхо проходит внутрь и ставит пакет с едой и таблетками на кухонный стол. — Чего смеешься? Я так плохо выгляжу? — Джисон делает вид, что он до глубины души оскорблен этим смехом, но на самом деле слышать родной исцеляющий звук – приятно. Он боялся, что за все время, что они не общались, между ними возникнет стена и они станут друг другу чужими. — Нет-нет, выглядишь ты всегда прекрасно. Просто… вспомнил, как ты в детстве постоянно мне клеил на раны пластыри с котиками на нос и думал, что они помогут от простуды — Минхо улыбнулся, невесомо касаясь плеча Джисона. Джисон улыбается в ответ, и не знает, дрожит ли его тело от болезни или от этого невесомого касания и приятных воспоминаний. Да, пожалуй, всё же хорошее воспоминание. И сколько таких у них было? Просто осознавать, как долго они присутствуют в жизни друг друга – невероятно и… волнующе. — Хен, хватит ставить меня в неловкое положение... Покажи мне лучше, что ты там принес. Джисон пользуется моментом, пока Минхо уходит на кухню разложить продукты, чтобы вернуться в комнату и привести ее в приличный вид. Он кидает полотенца и одежду на стул, а затем сгребает салфетки в свободный ящик тумбочки, туда же убирает листы со странным строчками, которые он написал в агонии от болезни. Джисон задерживает взгляд на листах чуть дольше, чем хочет, и поглаживает буквы, которые приводят его к слову «должен забыть». Кажется, здесь и кроются все причины его состояния, но он не успевает подумать об этом, ведь Минхо заходит в комнату. — Я купил тебе печений с шоколадной крошкой. Зная, как ты их любишь… — Минхо не обращает внимания, как Джисон резко закрывает ящик и садится на кровать. Он настолько был поглощен радостью от прихода Ли, что не обратил внимание на то, как его тело постепенно снова начинало знобить. Словно котенок, Джисон стремится поскорее спрятаться под одеяло, смотря на пачку печений в руках Минхо. — Спасибо. Кто, если не хен, знает, что мне нужно. Минхо вздыхает и присаживается на кровать, наблюдая за тем, как печенье одно за другим исчезает из упаковки. — Я думал, у больных нет аппетита, но ты отдельный случай. Но это даже лучше. Значит, скоро поправишься. Минхо потирает ладони друг о друга, прежде, чем снова заговорить: — Ты.. почему не сказал? Даже если ты что-то для себя решил… это же серьезные вещи! Я знаю, насколько тяжелыми бывают твои простуды. Я же переживаю, в конце концов. Джисон отводит взгляд, прожевывая печенье в неловкой тишине. — Я просто.. не хотел сделать хуже. — Это только мои... наши с Юми проблемы. Ты не должен бояться сделать хуже. — Я тоже в этом замешан.. — лицо Джисона приняло опечаленный вид. Ли покачал головой и приобнял Хана. Похлопал его по плечу, стараясь успокоить, и мягко улыбнулся: — Я не могу тебя потерять, Джисон. Я буду приходить каждый день, что бы ты не говорил. В глазах Хана мелькает маленькая искорка. Тепло, бегущее по венам, словно он понял из слов Ли что-то важное, но непонятное для самого Минхо... что-то, что зажгло его. Он чихает и всхлипывает, но затем хихикает, утыкаясь в грудь Ли своими кудряшками. — Хорошо. Я очень, очень рад.

***

      С тех пор Минхо начал посещать Джисона каждый день, как и обещал. Каждый вечер он благополучно сворачивал на знакомую улицу вместо дома, покупал все необходимое, и заходил к Джисону, проверить его состояние и составить ему компанию, которой, несомненно, наслаждался и сам. Юми не удивлялась, не звонила и не писала. Не обвиняла, как раньше. Может, ему показалось, но она словно приняла что-то для себя. Кажется, даже Хан стал спокойнее, возвращаясь к своему привычному состоянию. Порой, конечно, он задумчиво поглядывал в телефон, в окно или на Минхо, словно испытывая чувство вины. Или иногда его брови сходились в полудреме, когда он, истощенный слабостью от болезни, засыпал во время рассказов Ли на его груди. Но когда он просыпался, на его лицо возвращалась привычная улыбка, словно тревога наконец разрешилась. Болезнь постепенно утихала, уступая место слабости, кашлю и легкому ознобу. Задачей Минхо оставалось подправлять одеяло на плече Джисона, приобнимать его и поглаживать волосы, пытаясь перенять всю боль, какую бы не ощущал Джисон. Сердце билось быстрее и быстрее от осознания того, что он наконец сделал свой выбор. Этот выбор явно был правильный, он ощущал это каждой клеточкой внутри себя. Но что-то еще плескалось в груди. Что-то странное, всё ещё не позволяющее сказать, что значит их особая близость, которую они делят уже столько лет.

***

      Одним вечером они смотрят фильм, и голова Джисона покоится на плече Минхо, пока его кудряшки щекочут чужую щеку. Минхо не жалуется и просто изредка поглядывает на Хана, чтобы заметить, как неотрывно его глаза следят за происходящим на экране телевизора. Такое времяпровождение уже стало привычным и комфортным, словно так и должно было быть всегда. Это ощущения вечного спокойствия в присутствии другого человека, когда не нужны никакие слова, которого пытается достичь каждый, но удается немногим. Ли переводит взгляд на экран, наблюдая за начавшейся сценой признания в любви. Два человека стоят друг напротив друга, по их глазам видны все их чувства. Это сладко и нереально, но что-то в происходящем кажется Минхо знакомым. Один герой берет другого за руку и смущенно улыбается, шепча невнятно заветные слова. Другой смеется и переплетает их пальцы, кивком головы показывая, что это - взаимно. Ли склоняет голову набок. Бывает ли так? Чтобы чувствовать друг друга спустя много лет вместе, делить одно направление на двоих, и чтобы это нечто поддерживало все внутри вас в непростом жизненном пути? С Юми у него такого не было, но… Минхо переводит взгляд на Джисона, который вдруг поднимает голову и смотрит на Ли в ответ. У него горят глаза. Невероятно. В его взгляде Ли видит то же самое, на что смотрел в фильме. Внезапно их отношения переворачиваются внутри него с ног на голову, вставая в одно правильно найденное слово. То, что мучило его в последнее время, навязчиво толкая его увидеть правду. В груди все клокочет, взрываясь фейерверками. Он вздыхает. Это она. Это… Любовь… Точно. Они с Джисоном столько лет вместе. Всегда рядом, всегда очень близко и всегда с понимаем относящиеся к худшим чертам и странным поступкам. Всегда в стремлении быть еще ближе и разделить все моменты вместе. Такие совпадающие и такие разные, а главное, ставшие уже необходимыми для друг друга. Минхо понимает, что да. Он любит Джисона и стоит на краю того, чтобы выразить осознание вслух. Взгляд падает на чужие губы в желании через прикосновение к ним передать всё, что поднимается с низов, ожидающее выхода уже долгое время. Это точно не дружба. Это любовь. Друзей не хочется трогать так, не хочется целовать и не хочется поставить в приоритетах выше, чем девушку. Он влюбился в своего друга. Он должен рассказать об этом Юми, потому что хотя бы в этот раз ему нужно быть честным. Ему не хочется больше ранить её. А сейчас… Если не через слова, то он должен рассказать о чувствах как-то по-другому глазам напротив, что опускаются к губам Минхо. Джисон срывается первым. Он неуверенно касается чужих губ, давая возможность отстраниться. У Минхо от такого сердце бешено бьется, но он и не думал, что это будет настолько приятно. Это не ощущается как что-то начало нового или разрушение старого, это ощущается как продолжение уже давно существующего. Он углубляет поцелуй, придерживая Джисона за шею и стараясь не перевозбудиться, когда слышит тихое мычание и мокрые звуки поцелуя. — Так ты.... тоже..? – шепчет Минхо на выдохе, отстраняясь от Хана, чтобы получить порцию кислорода. Джисон кивает, облизывая припухшие губы. — Да… я тоже. Они продолжаю целоваться весь вечер, забывая о фильме на экране.

***

      Минхо нервничает, когда они с Юми сидят за кухонным столом. В то же время он чувствует себя намного легче и радостнее, потому что знает, что теперь все становится на свои места. В тот вечер они с Джисоном не дошли до конца. Так и не сказали нормально и полно о своих чувствах, не смогли зайти дальше поцелуев, потому что Хан настоял, что сначала нужно поговорить с Юми. Между ними осталось легкое напряжение, искрившееся ожидание. Им так много предстоит сделать, но Ли уверен, что они справятся со всем так же, как и всегда. Вместе. Юми вздыхает, видя, что Минхо выглядит так же, как всегда: отстраненно и в своих мыслях. И, как всегда, о Хане. Она немного грустно улыбается, а затем вздыхает и начинает говорить: — В тот вечер, когда я уснула рядом с Джисоном и у нас с ним были зареванные глаза… Тогда он пришёл ко мне и всё честно рассказал. Что он любит тебя не как друга уже давно, но что никогда не будет пытаться влезать в наши отношения. Просил разрешения хотя бы быть рядом, потому что предать эту многолетнюю дружбу не сможет… Много чего обещал, просил, извинялся… Это настолько растрогало меня, что я сама заплакала, хотя он почти просил выгнать его, а я и сама в начале столько плохого ему наговорила. Я к тому времени уже задумалась о том, что мы... Не подходим друг другу, — Минхо удивленно раскрыл глаза, — Да, у меня было ощущение, как будто в этих отношениях мы не можем раскрыться и продолжить развиваться… Ты прекрасный парень, один из лучших, которых я знала, и наши отношения многому меня научили… Но мне кажется, это не то, что нам обоим нужно. Всё пошло не туда с того вечера, когда ты назвал Хана «крошкой» и засмущался этой безобидной раньше для всех шутки. Ты что-то понял, начал творить странные вещи, отдаляться от меня, с которой итак не пытался сблизиться… А после разговора с Ханом я и сама уже всё поняла. Мы с ним решили, что окончательное решение всё же примешь ты сам. Точнее, в большей степени так решила я. Этот шаг к Джисону, который он бы к тебе никогда не сделал, потому что постоянно испытывает стыд и желание сохранить то, что уже есть… его должен был сделать ты. И только тогда Хан бы перестал себя винить и пошел бы к тебе навстречу без зазрения совести. Ты просто не знаешь, насколько сильные чувства он к тебе испытывает. — Так ты просто ждала, пока я расскажу? — Минхо смотрит на нее виновато, выслушивая её объяснения. Он всегда знал, что Юми – невероятная. И ей тоже предстоит найти кого-то, кто будет для неё тем же, кем Хан стал для Минхо. — Конечно. Это было важно для меня, да и для Джисона тоже. Он ведь до последнего думал, что это он разрушил наши отношения, но наш разговор дал мне понять, что так должны выглядеть если не идеальные, то близкие к этому отношения. Я с тех пор наблюдала за вами и даже злиться не могла. Вы смотритесь так гармонично, уж не знаю, дело это времени или настоящий дар свыше, но вряд ли кто-то сможет понимать друг друга так же хорошо, как вы. И вряд ли кто-то готов сделать столько же для друг друга, сколько вы. — Я так благодарен за твое понимание. Извини. Мне жаль, что я причинил тебе столько боли своим поведением… — Не стоит, главное, что мы со всем разобрались. А теперь иди к своему ненаглядному и разрушь это дружбу, чтобы построить на ней нечто большее. Я на тебя на самом деле больше не злюсь. Но признаюсь, ты меня помучил своим отношением…

***

      Минхо приезжает к Джисону на следующий день, почти залетая в квартиру с облегчением от того, что все решилось. Хан лишь вопросительно на него посматривает, пытаясь понять, не изменилось ли ничего между ними. Всё такой же очаровательный, ожидающий его возвращения, куда бы Ли не пошёл. Минхо может лишь кивнуть на этот взгляд и присесть рядом с Ханом на кровати. — Все прошло хорошо, мы поговорили. Она мне рассказала про ваш план, про свои чувства и про то… что нам давно уже надо было все закончить. — Я рад, что вы все решили, — Джисон нервно потирает руки, —Но я все ещё чувствую себя виноватым. — Виноват здесь только я. И мне придется много раз извиниться перед Юми за то, как я относился к ней. Я мучал её все это время. Мне даже стыдно, что я сейчас так рад, но я смотрю на тебя и не могу сдержаться, — он наклоняется к лицу Хана, беря его ладони в свои, чтобы тот перестал их потирать, — с тобой всегда так хорошо, что я хочу тебя съесть и не оставить никому ни кусочка. Хан кашляет, неловко прикрывая рот рукой. — Это... звучит немного страшно. И непривычно. — Но тебе нравится? — Ты… нравишься, — тихо произносит Хан, но этого достаточно, чтобы Ли услышал и сердце у него застучало сильнее. Наконец то они могут сказать это вслух. — Ты мне тоже нравишься. Я люблю тебя. Мне жаль, что я говорю это только сейчас… Но лучше поздно, чем никогда, да? — Пожалуй… — Джисон кивает и охает, когда его валят на кровать. Минхо нависает над Ханом, хитро улыбаясь, и целует в шею. Джисон тихо вздыхает и хихикает, потому что щекотно. Затем кладет руки на плечи Ли. — Сейчас? — Сейчас, — шепчет Минхо, целуя уже в ключицу, — только, если ты готов. — Я готов. Уже давно готов, — Джисон разводит ноги, позволяя Минхо прижаться к нему сильнее. Он чувствует, что внизу у Хана все напряжено, бугорок выпирает из-под домашних шорт. — И давно у тебя на меня стоит? – шутит Ли. — Первый раз был в школе. Когда мы играли в догонялки и ты прижал меня к дереву, — Джисон смеется, слегка толкаясь вверх, от чего Минхо краснеет и, прикрыв глаза, вздыхает. Хан наклоняется ближе к уху и шепчет, — но я долго думал, что это просто из-за подростковых гормонов. — Я конечно знал, что ты извращенец. Но как ты понял, что… Хан втягивает Минхо в поцелуй, краснея. Нет, о том, что и когда у них произошло они поговорят позже, а сейчас – другое. Ли расслабляется и позволяет Джисону вести, когда чужой язык проникает внутрь и сплетается с чужим. Хан мычит, когда Минхо нечестным движением щипает его за сосок и заставляет сбавить напор, перехватывая инициативу и исследуя рот Джисона, с жадностью облизывая небо и зубы, словно стараясь поглотить Хана полностью. Спустя пару минут Ли с нежеланием отстраняется, чувствуя, как Хан сжимает его плечо своими пальцами от нехватки воздуха. Они переводят дыхания, рассматривая друг друга с доверием и желанием продолжить. Никого из них не смущает эта близость, между ними уже давно не было особых границ. Сейчас есть лишь волнение о том, как все правильно сделать. Особенно это чувство есть у Минхо. Не то, чтобы он много знает про секс между мужчинами… — Хочешь быть сверху? — неловко спрашивает Ли, а Джисон в ответ качает головой. — Нет. Я готовился быть снизу. — Готовился? — Минхо недоверчиво шепчет, опуская взгляд вниз. Хан улыбается и берет чужую руку в свою, просовывая её под шорты. Ли ведет рукой ниже, пока его пальцы не касаются чего-то мокрого и мягкого. — Сумасшествие… Ты… — Я просто предположил, что это может случиться. Особенно, когда ты написал, что едешь. Минхо в недоверии качает головой. Джисон часто рассказывал ему о своих похождениях, так что не то, чтобы он не знал о том, какие черты уживаются внутри Хана вместе с его застенчивостью. Точно ли он готовился, потому что "предполагал", или ещё потому, что его ненасытное тело требовало разрядки? Ли осторожно просовывает палец глубже, чувствуя, как стенки легко поддаются и впускают палец внутрь без сопротивления. И правда готовился, и очень даже хорошо. Минхо чувствует, как внизу все нагревается только лишь от мыслей о Джисоне, неторопливо и тщательно растягивающего себя в душе, прижавшись грудью к холодной стенке. — Для меня быть снизу привычно, так что не переживай. А вот для тебя это всё же немного новый опыт. Но не волнуйся. Будет приятно, — Джисон мягко улыбается, и тут же слегка прерывисто вздыхает, когда Минхо с любопытством просовывает ещё два пальца к первому, чувствуя теперь лишь небольшое сопротивления. Приятно и обволакивающее. А как будет ощущаться, когда его член войдет внутрь? Ли облизывает губы и смотрит на Джисона, раздвигая пальцы внутри, чтобы растянуть еще больше. Хан вздрагивает и прикрывает ладонью лицо, потому что он знает, что его лицо исказилось от удовольствия. Минхо надавил на простату, сам того не осознавая. Чувствуя, как внезапно сжались чужие стенки, а руки попытались спрятать лицо, Ли понимает, что нашел то место, где Джисону приятно. Он старается повторить движение, слушая чужой всхлип. В его глазах мелькает понимание, и он улыбается, двигаясь под тем же углом снова и снова. — Так прикосновение к простате… Это правда так приятно? Хан всхлипывает и кивает. — Но… никто не трогал... так. У Ли бешено стучит сердце. Как они посмели так обращаться с прекрасным мальчиком, заслуживающим всего самого лучшего? Зная прошлые отношения Джисона, где его часто использовали, наверное, те парни просто гонялись за своим удовольствием. Это раздражает Минхо, пусть он немного рад быть тем, кто всегда внимательнее всех относился к телу Джисона, закутывая его в плед после дождя или нанося крем от загара на его спину. Ли чмокает парня в лоб, без слов обещая, что теперь не только о его теле, но и о его удовольствии всегда будут заботиться должным образом. Пальцы, покрытые смазкой, Минхо вытирает о постель. Внутри они больше не нужны. Ли помогает Джисону раздеться, затем в нетерпении стягивает с себя одежду. Он видел чужое тело обнаженным не раз, и всегда тихо им восхищался. Хороший, с тонкой талией и мягкой грудью. Взгляд опускается ниже, и Ли вспоминает смутно: — Мы ведь даже дрочили друг другу однажды… — Да, — Джисон странным образом не стесняется, что его так пристально рассматривают. Если это Минхо, то все нормально, — И это не казалось чем-то странным. Как будто любопытство, которое вылилось вот во что. Хан укладывается поудобнее, раздвигая ноги для Минхо и тем самым полностью открываясь. Внутри все зудит от желания, и он не может дождаться, чтобы ему поскорее вставили. Он постоянно посматривает то в глаза Минхо, то опускает взгляд на его член. В нетерпении протягивает к нему руку и дразняще касается головки, размазывая предэякулят. Затем щекочущими касаниями под мягкий стон сверху проходится пальцами вдоль всей длины, обхватывая пальцами плоть и двигаясь вверх вниз. Член и так напряжен, настолько горячий и возбужденный, что Джисон сглатывает слюну. — В следующий раз я его точно попробую. Ли не выдерживает пытки, в его голове мелькает образ Хана, который вбирает его член в рот целиком до выступающих на глазах слез. Движения Джисона, который всё это время продолжает надрачивать ему рукой, лишь подстегивают Минхо, и он кусает губу, лишь бы не кончить так рано. Простонав от того, как Хан с улыбкой на лице сжал основание члена, Минхо перехватывает руки Джисона и прижимает их над головой к кровати. — Доиграешься, Хан-а. Думаешь, я не найду на тебя управу? Минхо нависает над Джисоном, продолжая кусать губы, потому что этот Хан оказывается чертовкой, которая совсем не боится угроз, судя по тому, с каким удовольствием облизывает свои грязные пальцы прямо после того, как трогал ими чужой член. — Кто, если не ты, знает все мои слабые места? Ли хочет зарычать. Конечно, он знает всё. И он покажет, как выглядит настоящее удовольствие. Минхо приставляет член ко входу Хана, потираясь кончиком в дразнящем движении. Мягко, безумно мягко, если надавить еще немного, то кажется, кольцо мышц само втянет его внутрь себя. Если Минхо не вставит сейчас, он просто сгорит. Но ему так хочется ещё немного подразнить Джисона. — Можешь сразу до конца, — тихо говорит Хан, почти умоляюще, при этом дрожащими руками приобнимая Минхо за плечи. Он уверен, что сможет принять его сразу. А вот выдержать медленное проникновение и то, как Ли сейчас проникает лишь немного, а потом сразу вытаскивает – нет, — Пожалуйста? Минхо уверен, что даже в другой вселенной не смог бы отказать этому милому голосу. К тому же, он и сам чувствует, что долго не протянет, поэтому одним резким движением толкается внутрь. Хан стонет, впиваясь ногтями в чужие плечи и выгибаясь. — Господи… в тебе так хорошо, Хан-а. Растянуто, но ты все еще сжимаешь… Джисон-и, бог ты мой. Хан стонет, потому что слышать ласковое прозвище во время секса - приятно. Это та граница, где теплота между ними превратилась в пламя, которое может сжечь их обоих. И он не может сдержаться, чтобы не укусить предплечье Минхо, потому что под весом Ли это единственное, до чего он может дотянуться. — Тебе же тоже хорошо, да? — Минхо плавно толкается внутрь опять, выбивая из Хана новый стон. Он отчаянно кивает головой, потому что Ли не останавливается ни на секунду и потому мозги Джисона превращаются в кашу. Но он не хочет, чтобы это прекращалось. Череда толчков, и всё, о чем он может думать, это насколько правильно и хорошо ощущается член внутри. Хлюпающие звуки заполняют комнату, когда смазка стекает по ягодицам Джисона, пачкая постель. Минхо садится на колени и приподнимает Хана вслед за собой, подхватывая под колени и толкаясь с новой силой. Теперь движения резче и жестче, и Хан хнычет от того, насколько это сильно насколько горячо. Все внутри пульсирует, а член требует прикосновений, чтобы скорее кончить, поэтому он обхватывает его и начинает надрачивать себе рукой в такт толчкам. — Блять. Я скоро кончу, Джисон-и, — Минхо кусает кожу возле колен, где Хан особо чувствительный. Он наблюдает сверху-вниз за тем, как кудри Джисона растрепались и выбились в разные стороны, как его маленькая рука отчаянно старается поспеть за ритмом Минхо и как губы каждый раз подрагивают, когда с них срывается всхлип, перемешанный со стоном от удовольствия. — Хё-н… Хён.. Б-боже, Минхо... — Хан жмурится, чувствуя, что и сам находится на краю, ускоряя движение рук. Минхо замечает это по тому, как сжимаются стенки вокруг его члена, удерживая его крепко внутри себя. Ли делает глубокий толчок до упора, заполняя Джисона собой и кончает внутрь него, простонав на выдохе чужое имя. Хан вскрикивает, делая пару рваных движений рукой и кончая следом, сгибая пальцы ног, чтобы не потерять сознание от накрывшей его волны оргазма. — Хорошо, хён. Безумно хорошо… — мурчит Хан, подрагивая от чувствительности. Минхо улыбается, поглаживая его растрепанные кудри. Он бы прошел всю свои думы еще сто раз, зная, что увидит такого Джисона, полностью в его власти, в конце. Возможно, Ли начинает становится немного жадным. Но они уже перешли черту, где говорить так было бы странно. — Мы теперь возлюбленные, Джисон-а, — говорит Минхо, словно это удивительное открытие, но его сердцу так и кажется. Хан пытается отдышаться, кивая. — Главное, что внутри нас это нечто даже большее, — мягко отвечает Джисон, и теперь уже Минхо кивает, но тут же снова начинает разглядывать тело Хана. Его губы сохнут от размякшего от удовольствия парня, а рот наполняется слюной. Минхо подтягивает его к себе, когда Джисон хочет встать. Закидывает чужие ноги на плечи, чтобы член Хана оказался прямо перед его лицом. Джисон быстро понимает чужие намерения, еще и без того красные от жары щеки приобретают совсем уж яркий оттенок. — Хен, я же только что кончил. Ли мягко улыбается, облизывая головку. — Кончишь еще. Впереди еще целая ночь, и я еще не насытился, а ты еще не отключился от удовольствия. Джисон успевает только вскрикнуть, когда его член заглатывают целиком.

***

      — История о том, как долго Ли Минхо шёл к тому, чтобы сменить статус с друзей на возлюбленных. И как быстро это понял Хан Джисон, но побоялся хоть как-нибудь намекнуть на это. Ни больше ни меньше, — сказал Минхо на следующее утро, прижимая недавно проснувшееся, но разболевшееся от укусов и засосов тело Джисона к себе. — Ты ведь не обвиняешь меня…? Я правда не хотел вмешиваться.. — Конечно нет, Хани… Но просто представь, что где-то в другой вселенной ты был бы смелым и настолько дерзким, чтобы попытаться соблазнить меня любимыми способами и… увести меня у моей девушки. — Увести? Не представляю этого... Я бы не смог поступить так ужасно. Мне главное, чтобы я мог быть рядом всю жизнь. Оно внутри, знаешь? То, насколько ты важен для меня. — Ты у меня слишком правильный, конечно. Хотя иногда можешь такое вытворять, что волосы дыбом становятся. И за это я тебя еще больше люблю. Спи уже, моя шоколадная крошка, — Минхо чмокнул своего возлюбленного в губы в таком нежном жесте, о котором мечтал уже давно, долго неспособный признаться даже самому себе. Вот так просто все будет с этих пор, спустя столько мучений и тяжких дум.