Конец всему, моя любовь

Гарри снял кофе с плиты и разлил его в две пузатые кружки, краем глаза наблюдая за тем, как Драко, сидевший за продолговатым деревянным столом, взмахом палочки левитирует бумажную растяжку. «Сегодня Гарри двадцать пять» — так гласили буквы, с негромким хлопком закрепившиеся под потолком. Драко утверждал, что подобные украшения — признак дурного вкуса, но каждый год исправно создавал растяжки и вешал их на видных местах, просто потому что Гарри они нравились. А Гарри любил их из-за того, что они напоминали ему о прошедшем времени. О том, сколько его было, о том, сколько его ещё будет. О том, что он, судьбой приговорённый к смерти в свои семнадцать, всё ещё был тут. И по этой же причине точно такие же растяжки он вешал на дни рождения Драко. Даже когда тот сопротивлялся. Гарри улыбнулся и поставил кофе на стол, рядом с тарелками, на которых исходила горячим паром яичница. — Нет-нет-нет! — воскликнул Драко, поудобнее перехватывая Скорпиуса, сидевшего у него на коленях — тот уже потянулся своими маленькими ручками к горячим чашкам. — Никакого кофеина, ты знаешь правила. Скорпиус издал недовольный звук и продолжил изворачиваться. Его тёмные волосы, не подчинявшиеся расчёскам, смешно топорщились в разные стороны. Все говорили, что он похож на Гарри, когда впервые видели его — из-за цвета глаз и волос. Но, на самом деле, от Драко в нём было куда больше: каждая чёрточка на лице, то и дело хмурящиеся брови. Даже его ладошки были заметно уже, чем у других детей. Руки Блэков, как говорил Гарри. Скорпиус пнул Драко пяткой. Тот обречённо вздохнул, подняв глаза к потолку. — Давай его сюда, — со смехом сказал Гарри, вставая и протягивая руки к Драко. — О Мерлин, да, спасибо. Сколько там, по словам Андромеды, этот период длился у Тедди? Серьёзно, я не могу снять его с рук даже на секунду. Не то чтобы я страдал от этого морально, но моя спина меня убивает. — Э-э, кажется, месяца два, — сказал Гарри, забирая у него извивающегося Скорпиуса и усаживаясь обратно на своё место. — Твоя спина всё так же болит? Что сказал целитель? — То же самое, что и предыдущий, — фыркнул Драко, потянувшись к своей чашке. Обхватив её обеими руками, он втянул носом кофейный аромат и на секунду зажмурился с блаженным выражением на лице. Затем, открыв глаза, продолжил, имитируя тонкий голос Сметвика: — Что вы хотите, мистер Малфой, даже ведьмы терпят долгосрочные последствия беременности, что говорить о волшебниках… Бла-бла-бла. Как будто бы я не пил эти чёртовы зелья в течение полутора лет, чтобы всё получилось. Нет, Гарри, захочешь ещё одного — будешь заниматься этим сам. — Эй, я вообще-то предлагал свою кандидатуру. Драко цыкнул языком: — А я сто раз объяснял: у чистокровных волшебников больше шансов на успех. Наше магическое ядро в разы стабильнее. И потом, таким образом я мог посчитать, что сделал большую часть работы, и спокойно вернуться к ликвидации, пока ты тут печёшь хлеб и вырезаешь свои фигурки из дерева. С младенцем на шее. Тон Драко был надменным, но улыбка, скользящая по лицу, и тёплый взгляд выдавали его с головой. Отпив кофе, он поставил чашку на стол и потянулся вперёд, чтобы с нежностью провести кончиками пальцев по волосам Скорпиуса, теперь занятого попытками сгрызть ворот футболки Гарри. — У меня свой магазин, — возмущённо фыркнул Гарри. — И эти фигурки пользуются успехом. Он ожидал, что Драко бросит ещё одну шпильку, но тот поднял глаза, сияющие мягкой нежностью, и ответил, улыбнувшись шире: — Я знаю, Гарри. Ты на самом деле талантлив. А теперь давай есть, пока это маленькое чудовище занято твоей одеждой. По моим расчётам, у нас есть около девяноста секунд. Гарри рассмеялся и наклонился вперёд, потянувшись вилкой к яичнице. У них на самом деле оставалось около девяноста секунд, и, чёрт возьми, это было здорово. Многие говорили, что они поторопились с ребёнком. Не было ни одного дня, в который Гарри решил бы с ними согласиться. И Драко тоже. Когда они закончили с завтраком (к тому моменту Скорпиус уже выплюнул край футболки Гарри и предпринял новую попытку дотянуться до чашек), Драко движением палочки отправил посуду в раковину, зачаровал её так, чтобы она ворочалась под струёй воды с пеной, и поднялся с места. Солнечный свет, проникавший сквозь французские двери, ведущие в сад на заднем дворе, широкими полосами ложился на его лицо, а затем скользил дальше, по деревянным поверхностям кухонной мебели. — У меня есть для тебя подарок, — сказал Драко. — Ещё один? — Гарри вскинул брови. С утра Драко торжественно вручил ему плотный свёрток, в котором оказались ветви Соларского дерева — тонкий, волшебный материал, с которым Гарри мечтал поработать последнюю пару лет. Достать его было настолько сложно, что первые секунд тридцать Гарри стоял и смотрел на содержимое свёртка с приоткрытым ртом. — Да. Это… — Драко сделал паузу. Его язык быстро скользнул по губам, а брови нахмурились, и Гарри с удивлением понял, что он нервничает. — В общем, я даже не уверен, что оно заработает, так что… Ох, просто пойдём. — Хорошо, — согласился Гарри, совершенно переставший понимать, что происходит. Он поудобнее перехватил Скорпиуса, укладывая его у себя на руках, и пошёл следом за Драко. Они миновали коридор, стены которого, выкрашенные в уютный бежевый цвет, украшали рамки со множеством движущихся фотографий. Миновав снимок, на котором Тедди впервые полетел на детской метле, Гарри свернул к лестнице. Третья ступенька скрипнула под его ногой, и он в, кажется, сотый раз, вспомнил о том, что хотел её починить. — Пожалуйста, не ожидай слишком многого, — тараторил Драко, поднимавшийся впереди него; его правая рука танцевала в воздухе, пока он нервно жестикулировал. — Я бы очень хотел, чтобы это сработало, но у меня не было возможности провести испытания… — О чём ты вообще? — спросил Гарри, машинально увернувшись от пятки Скорпиуса, который решил врезать ею ему в подбородок. — Сейчас. Немного терпения. Недоумение Гарри лишь усилилось, когда они зашли в спальню и Драко сел на корточки возле деревянного сундука, стоящего в дальнем углу комнаты. В нём хранились его рабочие вещи — множество свитков и артефакты, к которым Гарри даже не пытался прикасаться. Драко постучал палочкой по крышке, передавая замку свою магическую подпись, которую установил в качестве защиты неделю назад, когда Скорпиус предпринял свою первую попытку поползти, и принялся рыться в сундуке. Зашуршали свитки, что-то гулко перекатилось, ударившись о деревянный борт, а затем Драко выпрямился, бережно держа в руках большую, диаметром дюймов в двадцать, пиалу из коричневого камня. Её гладкие отполированные бока покрывала вязь рунических символов. Гарри перевёл удивлённый взгляд с пиалы на сосредоточенное лицо Драко и обратно, машинально поглаживая довольно загулившего Скорпиуса по спине. Драко, не оглядываясь на них, поставил пиалу на журнальный столик, стоявший в изножье широкой кровати. Его движения, когда он опустился перед ней на колени, были отрывистыми и нервными. — В общем, — выдохнул Драко, поворачиваясь к Гарри, замершему в дверях. — Шесть лет назад я начал работать над этим проектом. — Шесть лет назад? — неверяще переспросил Гарри. — Мы же только закончили школу. Драко улыбнулся уголком губ и кивнул. Его пальцы нервно пробежались по боку пиалы; руны вспыхнули голубым огоньком, тут же погаснув. — Это что-то вроде… портативного камина, — продолжил Драко, сложив руки на коленях. — С той лишь разницей, что при помощи него ты, возможно, сможешь поговорить со своими друзьями. С теми, которых ты оставил. — Что? — выдохнул Гарри. — Ты имеешь в виду… — Твою вселенную, — Драко улыбнулся ему. — Да. Но, пожалуйста, не ожидай слишком многого. Если связь и установится, то вряд ли она продержится дольше пары минут. К тому же, не факт, что они будут дома, сегодня воскресенье, но… И мы не знаем точный адрес. Я зафиксировал тот, по которому Рон с Гермионой живут сейчас, а наши вселенные, полагаю, уже довольно сильно отличаются. В той нет ни меня, ни тебя. Гарри сглотнул, молча глядя на пиалу. Скорпиус вновь попытался пнуть его, но он едва это заметил — зрение стало практически тоннельным, а в ушах шумело. — Ты один это сделал? — прошептал он. — В основном, но мне очень, очень помогли записи Северуса. И Гермиона. Всё, что смог сделать Гарри — это отстранённо кивнуть. Он не двигался с места, и тогда Драко, видимо, поняв, что ничего от него не добьётся, поднялся на ноги. — Давай мне Скорпа и садись сюда. Я запущу её, когда ты будешь готов. — Я смогу сделать это снова? — спросил Гарри, оборачиваясь к Драко, который уже протянул к нему руки. Уголки его губ печально опустились вниз, и Гарри уже не требовался устный ответ. — Это очень хрупкая магия, Гарри, — тихо сказал Драко. — Она быстро истощится и рассыплется на куски. Может быть, мы сможем повторить звонок через годы, но я не могу ничего обещать. — Ничего, — поспешно заверил Гарри, передавая ему сына. — Всё в порядке. Один раз — это намного больше, чем я рассчитывал. Когда Скорпиус оказался в руках Драко, Гарри медленно опустился на колени перед журнальным столиком. Он не знал, куда деть вспотевшие ладони — они легли на коленки, затем на стол, потом упёрлись в пол. Глубокий вдох проник в его лёгкие. Он задержал дыхание, медленно выдохнул, а затем поднял взгляд на Драко и решительно кивнул ему. Драко облизнул губы — вновь это нервное, знакомое Гарри до мелочей движение, — а затем, поудобнее устроив Скорпиуса на своём бедре, наклонился вперёд и провёл палочкой над пиалой, напевно произнося формулу на латыни. Она была длинной — длилась и длилась, тягучая, стекающая с тонких губ на выдохе. Когда Драко закончил, несколько мучительно долгих секунд ничего не происходило, а затем руны вспыхнули ярким зелёным светом. Гарри вздрогнул от неожиданности. — Нам уйти? — спросил Драко, отходя к двери. — Нет, — Гарри покачал головой, неотрывно глядя на вязь символов. — Останьтесь. Пожалуйста. Он бросил быстрый взгляд на Драко, постаравшись улыбнуться ему — вышло плохо, потому что его сердце продолжало с бешеной скоростью пытаться пробить рёбра. Драко медленно кивнул, выдавив ответную нервную улыбку, а затем отвернулся и, прикрыв глаза, поцеловал Скорпиуса в макушку. Сияние потухло, а затем снова загорелось, привлекая внимание Гарри. В общей сложности, зелёный свет моргнул трижды, затем перетёк в красный, а после — в синий, дважды угасший и засветившийся вновь. Затем в воздухе возникла картинка — размытая по краям, блёклая и идущая рябью, но достаточно чёткая для того, чтобы Гарри смог разглядеть пушистый белый ковёр и голубую стену, на которой висела какая-то картина. Чуть ниже, под рамой, расположился маленький округлый столик. Лишь разглядев его Гарри шокировано осознал, что у них получилось. Он словно звонил по камину, только не по обычному, а… — Гермиона? — робко позвал он, машинально склонившись вперёд. Затем, уже громче: — Рон? Никакого движения, никаких звуков. Гарри задержал дыхание, впившись пальцами в собственные колени. Он физически ощущал обеспокоенный взгляд Драко, сосредоточившийся на нём, но не мог найти в себе сил оторваться, чтобы успокоить его. — Гермиона? — он попытался снова; голос, полный надежды и трескавшегося напряжения. — Гарри? Он подпрыгнул, едва не снеся пиалу со стола. Голос Гермионы звучал далеко и нечётко, но определённо был настоящим. — Гермиона! — крикнул Гарри, давя в себе нелепое желание протянуть руку и коснуться парящего в воздухе изображения. Послышался громкий топот ног — кто-то бежал. Следом раздался скрип двери, шорох ковра, а затем фигурка Гермионы показалась перед Гарри. Она рухнула на колени, раскрыв рот и глядя в камин широко распахнутыми глазами. Её волосы беспорядочным облаком подпрыгнули, опустившись на закрытые рукавами жёлтого сарафана плечи. — О боже мой! — воскликнула она, подаваясь вперёд. — О боже мой, Гарри! Он рассмеялся — громко, закрыв лицо ладонями. Просто не смог сделать ничего другого — счастливый смех распирал его грудную клетку, рвался наружу. — Рон! — закричала Гермиона, отклоняясь назад и поворачивая голову — вероятно, в сторону двери. — Рон, иди сюда, срочно! Это Гарри! Тут Гарри! — Что? О чём ты? — Боже мой, Рон, скорее! Гарри медленно выдохнул, отнимая руки от лица. В его ушах по-прежнему шумела кровь, и сквозь неё, сквозь беспорядочный ворох мыслей и счастье, взорвавшееся в грудной клетке, он смог вспомнить о том, что их время было сильно ограничено. — Гермиона, — сказал он, взглянув на неё. — Я ненадолго, это… — Мерлина ради! — Рон тяжело рухнул рядом с Гермионой, во все глаза уставившись в камин. — Приятель! Ты вернулся? — Нет, — Гарри быстро покачал головой. — Нет, я в своей вселенной. Драко сделал для меня эту… штуку. Чтобы я смог связаться с вами. Гермиона громко охнула, прижав руку ко рту. Рон нетерпеливо подался вперёд: — Так ты всё-таки достал засранца из-под земли? — Рон, — Гарри громко фыркнул и покачал головой, зарываясь дрожащими пальцами в свои волосы. — Да, можно и так сказать. Вообще-то я… Он прервался и обернулся к Драко, который по-прежнему стоял у двери, прямой, как палка. Отчётливо видимые вены переплетались на его левой руке, которую он положил на спину Скорпиуса. — Идите сюда, — позвал Гарри, улыбаясь так широко, что мышцы лица протестующе заныли. Драко нахмурился и быстро покачал головой. Гарри всплеснул руками и взмолился: — Пожалуйста. Драко, время. Это подействовало, хотя Гарри был уверен в том, что, не будь здесь Скорпиуса («Гарри, ради всего святого, не сквернословь при ребёнке, он же запоминает»), Драко бы выдал в его сторону пару крепких ругательств. Вместо этого ему пришлось лишь тяжело вздохнуть, а затем он нерешительно подошёл и сел на пол рядом с Гарри. Скорпиус, довольно угукнув себе под нос, тут же протянул руки к отцу. — Это наш сын, — сияя, пояснил Гарри, ловя маленькую ладошку Скорпиуса и оборачиваясь к друзьям. — Скорпиус Джеймс. Рот Рона резко открылся, словно его челюсть ослабела в одно мгновение. Гермиона вдруг рассмеялась — звонко, нервно — и принялась тереть уголки глаз, приговаривая: — А я говорила, я говорила тебе, Рон! Изображение подрагивало, становясь всё прозрачнее, но Гарри всё равно увидел, как она вытирает слёзы. И лишь тогда понял, что тоже плачет — уголки глаз стремительно заполнялись влагой. — Знаешь, то же самое ты сказала в этой вселенной, правда, шесть с половиной лет назад, — сказал он сдавленным тоном. — Как вы? — Ох, мы в порядке, — тонким голосом ответила Гермиона, ласково опустив руку Рону, который по-прежнему сидел, не двигаясь, на плечо. — Я работаю в Министерстве, в Отделе Тайн. А Рон стал аврором. Он очень многое изменил в департаменте, ты себе даже не представляешь! — Э-э, да, — ожил Рон. — Да. А ещё зимой родилась Роуз. В смысле, у нас родилась. Кажется, э-э, они со Скорпиусом ровесники, да? — Роуз? — спросил Гарри, рассеянно гладя сына по голове. — Я скажу вам, в смысле, здешним вам. Вы уже месяц ломаете голову над именем. Хотя ещё не понятно, кто у вас будет, девочка или мальчик. — Отличная идея, приятель, — Рон ошарашенно улыбнулся и приобнял Гермиону, громко шмыгнувшую носом, за талию. — Слушай, если ты сможешь позвонить маме, будет… Гарри не услышал продолжения — в одну секунду звук исказился, словно что-то зажевало невидимую плёнку, а затем картинка схлопнулась. Руны погасли, раздался оглушительный треск, и пиала развалилась на две части. Гарри уставился в пустоту. — Всё, — тихо сказал Драко спустя несколько секунд звенящей тишины. — Да, — эхом отозвался Гарри. — Всё. Слёзы, упорно собиравшиеся в уголках глаз, наконец покатились по щекам, устремляясь в ложбинку над верхней губой, а затем падая вниз. Гарри машинально слизнул их языком. — Прости, — вдруг сказал Драко. — Мне надо было дважды подумать. Нет, трижды. Я… Мерлин, теперь ты плачешь и… Гарри обернулся к нему и поднял руку, чтобы нежно провести по его щеке кончиками пальцев. Улыбнувшись, он тихо ответил: — Это хорошие слёзы. Помнишь, как было с тобой в Ки-Уэст? Драко кивнул, словно заворожённый. Скорпиус, воспользовавшись моментом, изогнулся и выдернул из его волос изумрудный гребень. Светлые пряди рассыпались по плечам, устремляясь вниз, к пояснице. Драко, казалось, этого даже не заметил. — Вот, — сказал Гарри и потянулся вперёд, чтобы ласково поцеловать его в кончик длинного носа. — Так что всё хорошо. Я просто очень, очень рад. — Я знаю, что ты скучаешь по ним, — тихо ответил Драко. — Да, — Гарри рассеянно кивнул, переводя глаза на расколотую пиалу. — То есть… Это сложно объяснить. Они есть у меня и тут, так что я скорее скучаю по тому, что у нас было. Но… Он вновь поднял взгляд, чтобы посмотреть на Драко — прямо и серьёзно. Затем произнёс: — Я не пожалел о своём выборе, ни разу. И, если бы передо мной встал такой вопрос, я сделал бы это снова. Слышишь? Драко нерешительно улыбнулся ему в ответ, и Гарри стерев с лица последние ниточки слёз, приподнялся и поцеловал его в лоб.

***

К вечеру в саду на заднем дворе дома, белоснежные стены которого украшал цветущий вьюнок, собралась целая толпа народа. Мари-Виктуар, радостно вскрикивая, носилась за удирающим от неё Тедди. Молли Уизли, держа на руках Скорпиуса, что-то говорила Гермионе, усевшейся в удобном кресле рядом с ней. Та устало улыбалась и кивала, накрыв правой рукой ещё не успевший округлиться живот, скрытый тканью жёлтого сарафана. Артур с сосредоточенным лицом колдовал над грилем, пока Рон воровал с раскладного столика, укрытого скатертью, сырную нарезку. Невилл стоял рядом, рассказывая о чём-то и бурно жестикулируя. Флёр шепталась с улыбающимся Биллом, указывая на разросшийся розовый куст, который Гарри посадил в прошлом году. Гирлянды из зачарованных свечей парили в воздухе; пламя переливалось разными цветами, разгоняя первые летние сумерки, плавно опускавшиеся на двор. Гарри, устроившийся на плетёном стуле между молодым буком, ветви которого уже начали доставать ему до макушки, и плодоносящим лимонным деревом, наблюдал за Драко. Тот стоял в дальней части сада, что-то рассказывая хохочущей Джинни и заинтересованно хлопающей глазами Луне. Он всё ещё утверждал, что не верит в дружбу как концепт («все просто используют друг друга ежедневно»), но Гарри знал, что на самом деле Драко проводит кучу времени с ними обеими. У них всё ещё были довольно напряжённые отношения с Роном — что, впрочем, не мешало им регулярно играть в шахматы, — но с Гермионой он мог часами вести долгие и ужасно нудные по мнению Гарри дискуссии. И это было хорошо. Драко, вероятно почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулся к Гарри. Улыбнувшись ему, он что-то негромко сказал Джинни и Луне, а затем, отделившись от них, направился прямиком к нему. По пути длинные пальцы ласково скользнули по ветвям бука. Драко не хотел торопить его рост магией, предпочитая дать дереву пройти все стадии самостоятельно. Гарри не возражал. — Артур закончит издеваться над мясом, и я вынесу торт, — сказал Драко, кладя руку Гарри на плечо. Тот накрыл его ладонь своею, ласково проводя пальцами по тонкой коже. Подняв голову, он взглянул в спокойное, нежное в мягком свете разноцветных огней лицо Драко, и сказал: — Уже двадцать пять. Немного, но для того, кто должен был умереть в семнадцать — почти что вечность. Драко улыбнулся ему, а затем наклонился и поцеловал его в губы. Отстранившись на пару дюймов, он тихо сказал: — Это только начало всего, моя любовь. Это только начало. «Да» — подумал Гарри. — «Это только начало».