Ты не чудовище...

***

      Элдрик стоял в центре прихожей как вкопанный. Он был похож на каменную статую. Всё ещё не в силах поверить, его глаза выпученно таращились на постороннюю в самом сокровенном для него месте. В его доме появилась женщина, от которой исходили весьма тревожные сигналы.       Догадаться о её личности было несложно.       — Что? Даже за стол не пустишь и чаю не предложишь? — Потема задала «само собой разумеющийся» вопрос, закрывая книгу. Томик Королевы-Волчицы отправился куда-то за её спину.       В ответ молчание. На лице Драконорождённого выражено недоумение из-за появления незванной гостьи. По первым впечатлениям, от неё не веяло злобой или агрессией. В поведении, скорее, проглядывалось апатичное спокойствие, нежели жестокая прыть. Сейчас она казалась обычной аристократичной женщиной, пришедшей на званный ужин в соседнее герцогство.       — Вот тебе и «нордское гостеприимство», — напыщенно фыркнула она, не дождавшись приглашения. Пройдя дальше, она миновала Элдрика и зашла на кухню так, словно уже владела здесь всем, включая самого норда.       — Что ты здесь делаешь? — серьёзным тоном спросил он, последовав за ней. Его кулаки были готовы ринуться в атаку в любой момент. Да, впрочем, Элдрик сам не знал, что удерживает его от нападения. Любопытство, возможно? По идее, она сейчас мертва. Значит, угрозы не представляет. Хотелось бы так думать…       — А ты разве не понял? — Потема хмыкнула, в царственной манере присаживаясь за стол… который словно прибавил в роскоши и вычурной красе, — Беру назад свои слова про проницательность. Ты тугодум, Довакин. Я с самого начала планировала попасть сюда. В твои «чертоги разума». Хотя оказалась в духовном пространстве. Интересно. Стоит признать, весьма хорошо устроенном. Почти как собственный миниатюрный план Обливиона. Ты случаем не внебрачный сын Даэдрического Принца?       Информация немного всколыхнула норда, однако тот не подал виду. Его лицо окаменело, не предавая внутреннего раздора. Она могла просто соврать, чтобы пошатнуть его психику. Если сейчас задумываться о сказанном, лучше ему не станет. Наоборот, эта тема лишь отвлечёт от по-настоящему важного вопроса.       — И для чего понадобилось сюда лезть? — спросил Элдрик, после чего добавил, не давая Потеме ответить, — Прости, но я не принимаю в своём доме потомков династии Септим. Так что прошу — на выход, ваше Королевское Высочество, — золотистые глаза засияли опасным блеском. Одна нога выступила чуть вперёд, а сам он был готов накинуться на неё в случае отказа уйти или хотя бы намёка на опасность.       — Ну-ну, — успокоила Потема, её ресницы зашевелись, — Я рассчитывала, что теперь, в спокойной обстановке и без посторонних глаз, мы обговорим всё, как взрослые цивилизованные люди, и не станем прибегать к насилию. Присаживайся, Драконорождённый, — с грацией, присущей лишь дворянам, она указала ладонью на стул напротив себя.       Мебель, разделённая хрустально-золотистым столиком, так не подходящим под интерьер помещения. В этой комнате словно слились имперские и нордские богатые стили, создавая плохо сочетающиеся отношения, нарушающие симметрию. Символичный намёк на то, что им не по пути? Ладно, плевать на трагедию для перфекциониста. Особенно когда ему нагло пытаются продать дипломатию.       — Это после того, как я проделал тернистый путь сквозь твою неживую армию, рискуя своей жизнью в битвах насмерть? Тебя не посещает мысль, что сейчас уже как-то поздновато для светских бесед за чашечкой чая? — подняв бровь, поинтересовался с косым взглядом норд.       Несмотря на его слова и тон, его стойка чутка расслабилась. Пускай и телом, и разумом Элдрик был настороже. Подозрение никуда не делось из его глаз. От неё можно ожидать чего угодно и когда угодно.       — Не драматизируй, — раздражённо вздохнула он, закатив глаза, — Ты с лёгкостью расправился со всеми пешками и вполне прошёл тест на пригодность.       — Что? Какая ещё пригодность? Какие козни ты мне строишь? И что ты сделала с драконами? — с каждым новым вопросом, его лицо приближалось к ней, угрожающе скалясь в недружелюбном выражении.       — Да, действительно… вылитая копия, только постричь бы и бороду отрастить… — пробубнила она себе под нос несуразицу, прежде чем ответить в нормальном ключе, — Хочешь узнать? Так садись и я поведаю тебе всё, что так гложет твоё любопытство. И даже больше, расскажу, что я собираюсь сделать. И уж поверь, после разговора со мной, ты сам согласишься добровольно отдать своё тело.       От услышанного Элдрик округлил глаза.       Что она сейчас сказала?

***

      Йордис сидела в двух коридорах от последней комнаты. Сюда доносились отдалённые крики, звон металла и истошные вопли вампиров, которых Драконорождённый превращал в фарш очередными атаками. Всю битву до неё доходило лишь приглушённое эхо разворачивающегося сражения и всё, что ей оставалось, так это тихо сидеть в стороне, нервно покусывая локти. Ненавистное ей бездействие вновь заставляло мучаться в утомительном ожидании.       Но на сей раз не из-за запрета, а из-за осознания своей беспомощности и бесполезности. Возможно, она поняла, почему Фолк не хотел пускать её сюда всё это время. Правда лежала на поверхности. Ведь, каким бы сильным человеком она не была… Йордис всё ещё человек. Ранимый и легко убиваемый, особенно в зале, где не продохнуть от драугров.       Довакин повторил слова управителя уже в самом сердце вражеского логова. Сказав ровно те же предостережения. Он не хотел подвергать её опасности в битве с превосходящим по количеству и силе соперником, предпочитая сделать всё в одиночку, чтобы ему не пришлось отвлекаться. Ещё и несправедливо назвал себя чудовищем. Какая же откровенная ложь. Монстры так не поступают.       Господин Элдрик был прав. Внутри слишком не безопасно, даже для хорошо вооружённого хускарла. Орды скелетов, драугров и вампиров, готовых разорвать на части за считанную секунду. Колдунья ещё и даэдрических тварей из самых глубин Обливиона призывала. Это всё не учитывая саму Королеву-Волчицу, командующую всем этим полчищем злобных существ.       Йордис была бы обузой во всей суматохе. Якорем для него. Ему бы пришлось не драться с нечистыми силами, а защищать её от нападок и шальных стрел с заклинаниями. В худшем случае, её могли бы использовать как заложника или живой щит, ставя под удар весь успех миссии. Только сейчас осознание данного факта ещё сильнее давило на её плечи. Ей хотелось хоть как-то помочь, но она не знала как.       В бою «Дева Меча» никак больше не пригодится. Смех да и только. Но, быть может, после того, как битва закончится и тень Королевы-Волчицы спадёт с Солитьюда, она сделает кое-что другое. Приложит все усилия, чтобы город принял героя как подобает. Она расскажет о его подвигах и о том, как он спас Тамриэль. Да, было бы славно. Через несколько дней как раз Праздник Новой Жизни. Во дворце устроят приём…       Внезапный грохот и один мощный крик вырвал её из рассуждений и собственных мыслей. На этот раз грохот был гораздо сильнее предыдущих, а стены вокруг отдали сильной дрожью. Это могло означать только одно. Всё скоро решится. Нужно спешить вперёд!       Хускарл подорвалась и подбежала к массивным дверям на другом конце коридора. Оказавшись у них спустя полминуты, она увидела как Элдрик стоял с вытянутым кулаком. Напротив него валялась нежить, по всей видимости, являющаяся Королевой-Волчицей. В голове так и всплыла картина, как он одним молниеносным ударом отправляет костлявую тварь в стену.       Однако его вид был очень плох. По всему телу были нанесены тяжелые увечья. Раны и порезы, из которых ручьями стекала алая жидкость. Одежда и броня порваны в клочья, оголяя торс, покрытый страшными шрамами. Довакин истощён и изнурён продолжительной битвой, прерывисто дыша. Оглянувшись по сторонам, девушка подмечала царивший здесь хаос.       Тронный зал пережил не лучшие последние минуты своей жизни и теперь походил на один большой полигон. Не было времени рассматривать то, как повсюду красовались чудовищного размера вмятины, тёмные пятна величиной в человека и клубы дыма от пепла. Осколки булыжника преграждали прямой путь до Драконорождённого. Поэтому Йордис пошла в обход, выбирая более длинную дорогу.       Как только Элдрик отрубил голову Потеме, начало происходить что-то странное. Йордис ускорилась, в панике побежав вперёд с намерением помочь ему. Невзирая на происходящую перед ней странную сцену с перетеканием какой-то энергии внутрь Довакина, она уже тянулась к сумке с зельями, подбегая ближе. Однако, увидев, как тот покачнулся, тревога появилась на её лице.       — Господин Элдрик!       Он упал наземь лицом вперёд с характерным стуком. В несколько стремительных скачков оказавшись подле него, Йордис наклонилась к нему и развернула тело лицом к себе. Следом она припала ухом к груди. Сердце ещё билось, дыхание присутствовало, а значит он жив! Не долго думая, девушка достала большое красное зелье, приоткрыла губы норда и залила его полностью внутрь. Терять время на расшаркивания было нельзя.       Треснувший камень колонны сбоку от них тут же привлёк её внимание. В помещении их было две. По одной из них, словно по паутине, расползлись тёмные длинные отверстия. Трещины всё разрастались, пока постройка не качнулась. Спустя секунду, не выдержав повреждений, она провалилась под собственным весом, начиная обрушать частички потолка вниз.       Поняв, что в этом помещении больше не безопасно находиться, Йордис потащила Элдрика в сторону выхода. Однако упавший перед ней камень полностью перекрыл проход обратно, из-за чего, кривя лицо от тяжести груза на спине, девушка потащилась в сторону ступеней наверх. Там мелькала едва зримая дверь, находящаяся прямо за троном.       Каждый шаг давался тяжело, а тряска лишь усиливала тревогу и подгоняла двигаться вперёд. Но, Слава Талосу, ей удалось подняться на самый верх до того, как завалило путь. Перед тем, как потолок целиком обрушился вниз, Йордис вместе с телом Драконорождённого запрыгнула в приоткрытую дверь, вместе с волной пыли, прокатившейся по полу.       Обратного пути уже не было. Его замуровало обломками. Оказавшись в относительной безопасности, она позволила себе отдышаться и восполнить силы, затраченные на перемещение тяжелого норда.       Вот только её облегчение прервало стойкое ощущение слежки. Кто-то следил за ней? Повернув взгляд в коридор, она увидела ту самую вампиршу! Рыжие волосы и внешность роковой красотки, смутившей её тогда своим проклятым очарованием.       Резко вскочив, она обнажила клинок и приготовилась к битве, одаривая монстра решительным взглядом. Сейчас Йордис была готова отдать жизнь за человека, что спас город от Тирании Королевы-Волчицы. Воительница клянётся девятью, что не позволит кровососущей твари отомстить Довакину за смерть своей госпожи, чего бы ей это не стоило.       Однако, к её удивлению, древняя тварь лишь холодно покосилась своими леденящими душу глазами. В них не было интереса к сражению. Переводя взгляд на бессознательного Элдрика, словно ища в нём что-то, прежде чем вновь встретиться взором с нордкой. Их гляделки продолжались несколько мучительных секунд, на протяжении которых капельки пота стекали по лбу воительницы.       Йордис и не заметила, как в один момент вампир испарилась в темноте коридоров. Не забыв перед этим шепнуть на всё помещение. Голос был на удивление волнителен и полон беспокойства. Это заставило её нахмуриться, гадая над смыслом слов, звучащих как предупреждение.       — Лучше позаботься о состоянии его тела…

***

      Элдрик сидел за столом, глазея на Потему с подозрением и недоверием. В любой момент готовый пресечь тщетные попытки захватить здесь всё под её колдовской контроль. Она же тем временем, попивала чай, возникший из ниоткуда. Попутно изливая со своих уст изречения, не особо располагающие к дружелюбному настрою.       — Не удивительно, что у вас, нордов, такие скудные приёмы. Раса безмозглых варваров, прикидывающихся чем-то благородным и великим, скрывая свои грязные нутра за «честью». Ваши дворяне лишь ещё больше обнаглевшая чернь, недостойная и грязи под моими ногтями. С мертвыми общаться куда больше толку, чем пытаться вразумить северный народ. Это я по собственному опыту знаю, — хмыкнула она.       Она точно его уговаривать собирается? Звучит, как жалоба.       — И к чему эта относительно правдивая речь? — спросил Элдрик, щуря глаза.       — К тому… что ты ведь не такой, Элдрик, — улыбнулась она. На лице играло знающее выражение.       — За время моих странствий, думаю, я понял, что вполне себе и такой, — признал он, встречаясь с её холодным взглядом, — Хоть во мне и течёт данмерская кровь, я решал почти все проблемы грубой силой. Разве не эталонный «варвар»? — хмыкнул Драконорождённый, решая проверить, что она ответит на это.       — Но ты ошибаешься. Или ты забыл? — Потема подняла одну бровь, — Тогда позволь показать тебе, — раскинувшись на кресле, она щёлкнула пальцами.       Внезапно, локация вокруг них изменилась до неузнаваемости. Вместо одной из комнат поместья Расколотых Щитов, они оказались на улице одного из районов Виндхельма. Оба стояли на ступенях у вершины Квартала Серых. Отсюда открывался прекрасный вид на сцену, разворачивающуюся внизу.       Маленький мальчик, на вид лет восьми с короткими чёрными волосами, шагал по заснеженной улице. В ладонях он держал буханку хлеба и несколько помидоров, украденные позаимствованные с кухни его дома. По пути он раздавал крохи тем немногим беднякам, которых встречал. Будь то данмеры или норды, ему было без разницы. Даже в порту несколько аргониан получили.       В первые время некоторые с недоверием брали у него из рук. Впрочем, за несколько месяцев «Квартал Серых» уже привык к этому явлению. Странная, но приятная подача наивного ребёнка, которая за время стала обыденностью. Её приветствовали с куда большим энтузиазмом в последующие недели.       Маленький норд подмечал, что за скверными характерами и дующимися лбами тёмных эльфов скрывались такие же простые жители Виндхельма. Они, конечно, те ещё грубияны. И порой ему казалось, что в них сидит такая же глубокая неприязнь к нордам, как у тех к ним. Только его это не останавливало.       Таким образом, спустя недолгий период времени, он смог добиться их доверия. Став вторым человеком, после Брунвульфа, которого те уважали. Увы, ничто не может длиться вечно. Об этих «походах» стало известно… тому человеку. Раскрылась тайна пропадающих крупиц припасов. Безусловно, страшное преступление, за которое нужно бить по рукам своего… наследника.       Как будто пропажа парочки толстых буханок хлеба и нескольких овощей как-то им повредят, учитывая, что ежегодно они получали самую большую долю урожая из-за крепких связей с кланом Жестокого Моря. Который вопреки своему названию и бывшему роду деятельности, стали заниматься фермерством. Кстати, весьма успешно, несмотря на тяжелые условия в холодных регионах Скайрима.       — Надо же, а ещё про меня писали, что я бессовестная воровка и непоседа в детстве. Погляди, какой мелкий сорванец, — по-доброму усмехнулась Потема, наблюдая за маленьким Элдриком.       — И что ты хочешь этим показать? Посмеяться над тем, насколько наивен я был в те годы и как бесполезны мои усилия? Я это сам прекрасно понял, — хмуро буркнул он, — Так в чём урок?       — Я не насмехаюсь, — Потема выждала короткую паузу, прежде чем продолжить, — Я восхищаюсь. Только подумай. В свои восемь лет ты успел столько раз показать себя «неприлежным» сыном, что вгоняешь меня в краску за своё послушное детство. На твоём фоне я была куда более робкой в ранней юности. Столько раз плевать на авторитет своего «отца», выбирая то, что ты хочешь своим сердцем, помогая другим. Браво.       Элдрик вздохнул, — Лесть. Как банально. Хочешь расположить к себе. Ладно, допустим. Ты показала мне это, хоть я и не понимаю как. Но пора бы уже тебе отвечать на мои вопросы. Первый. Куда делись драконы?       — Хм, ладно. Как и обещала, я отвечу. Твои… ручные питомцы в полном порядке. И сейчас спят… в дальних уголках этого плана, чтобы не помешать нашему разговору. Всё же, численное превосходство жарких голов в одной комнате не способствует диалогу, ты так не считаешь? — подмигнула она, наблюдая за маленьким нордом, который возвращался домой, ещё не подозревая, какое наказание того ждёт.       — Почему ты так хорошо управляешь тем, что мы видим в этом месте? Разве оно не принадлежит мне?       — Нам. Теперь нам, — он нахмурился, услышав её ответ, — Когда я… стоит сказать, очень эффектно пронзила себе горло твоим мечом, я задействовала один специфический магический ритуал, связывающий две души воедино на время. И чтобы не рассеять свои силы, моя эссенция быстро проникла внутрь. Сейчас мы делим на двоих один сосуд, одно тело.       — Прекрасно. Просто блеск, — саркастично сплюнул он, не скрывая своё недовольство подобной выходкой. — Выходит, ты залезла в меня без спроса и намереваешься украсть мою идентичность. Ты сильно заблуждаешься, если решила, что я дам тебе хоть толику контроля.       — Никто ничью идентичность воровать не собирается, — она прильнула и прошептала ему на ухо. Мурашки пробежались по спине от её бархатистого голоса, — Пока мы здесь и оба активны, тело не проснётся. Да, я «залезла» тебе в голову, но не из злых помыслов, как ты ошибочно предполагаешь. Между тем, я готова дать ответ на вопрос, мучающий тебя ещё с твоего побега из Хелгена.       — И что это за вопрос?       — Я могу одолеть Алдуин.       Тишина на безлюдной улице била по ушам куда сильнее любого ответа в течении нескольких секунд. В этом мире не было ветра, ибо он был иллюзорен, соткан из воспоминаний, не запечатлевших такие детали. Посреди застывшей картины оба силуэта смотрели друг на друга, не отводя глаз. Пока в один момент Элдрик не рассмеялся заливистым смехом.       — Ха-ха, прекрасная шутка, ваше высочество. Но с Сумеречной Богиней вам не тягаться, — подметил Довакин, стреляя в неё ехидным взглядом, — Особенно в красоте, — от этой ремарки женщина перед ним лишь ухмыльнулась. Её догадка подтвердилась, — Если это всё, то…       — Помнишь, ты вспоминал свои ощущения после встречи с ней в Роще Кин? — перебила Потема и, не дав ему ответить, продолжила, — Ты… испытываешь к ней чувства, — что-то дрогнуло внутри от этих слов, — Да. Они как на ладони. Пока что, это лишь… лёгкий тлеющий уголёк. Но вскоре он разгорится как пожар. Губительно для тех, кому уготовано самой судьбой схлестнуться в битве, что изменит весь существующий мир.       — Нет, — он попятился, пытаясь отрицать, — Это не правда, — вышедшие слова ощущались фальшиво.       В глубине души он осознавал, такую слабость уже не скрыть. Ведь Королева-Волчица заглянула ему прямо в душу. В самые дальние её уголки. Она увидела всё. Все тайные страсти и желания. Все его грехи, неудачи и невзгоды. И она знает, куда бить, чтобы было больнее.       Тогда почему он не увидел её историю? Каким образом она скрыла от него всё, при этом оголив его самого? Проклятая колдунья была на несколько шагов впереди и уже находилась в его теле, сетью из лжи рисуя фальшивую картину. Однако ему хотелось её дослушать. Потому что… потому что с каждым её новым словом его сердце сжималось лишь сильнее.       — Да, Элдрик. Ты влюбился. И уж мне ли не знать, насколько горестно любить. И насколько горестно терять любимого. От собственной руки тем более. Потому что тебе придётся её убить. Хочешь ты того или нет. И ты это прекрасно понимаешь. Поэтому я подхожу к главному предложению, которое устроит всех нас…       Потема щёлкнула пальцами, меняя сцену на непонятный ландшафт, окутанный туманом. Куда ни глянь, везде непроглядная белая гладь. Драконорождённому резко вспомнился сон, в котором Алдуин стояла за молочной пеленой, прорвать завесу которой у него не получалось никоим образом.       Но сейчас… словно насмехаясь над ним и тогдашними усилиями, Королева-Волчица развеяла облако и оказалась прямо перед Пожирателем Мира. От этой картины у него инстинктивно сжались кулаки. А из уст некромантши продолжала литься сладкая песнь, звучание которой вскружило голову. Столько искренности в изреченьях Довакин никогда не ощущал.       — Ты принимал много решений на своём пути. Важных и тяжелых. Страдал и превозмогал на каждом шагу. Но мир одаривал тебя лишь болью. Вместо побед новые враги и испытания. Так зачем же ты борешься? Зачем ты специально наказываешь себя, когда вины твоей нет? Прекрати. Я могу понести на себе эту ношу. Я избавлю тебя от выбора и от мук потери. Я защищу твоих близких и даже тех драконов, что живут внутри тебя. Я сделаю всё то, что ты так мечтал сам.       С каждым новым словом, норд чувствовал, как всё его нутро слабеет. Хотелось разозлиться и противиться. Неведомая сила словно убаюкивала его в вечный сон. Захотелось покориться ей. Влияние чёрной магии ли или естественная обаятельность и харизма Королевы перед ним вгоняли в ступор?       Потема раскинула руки, словно обхватывая весь мир. Она ощущалась как никогда сильней. Горы, леса, реки и моря. Обширные планы простирались сквозь её ладони. Черноволосая дова затерялась где-то на фоне, сливаясь с окружением. Та не казалась более такой опасной.       — Иногда приходиться жертвовать чем-то ради общего блага. Ты понимаешь это, как никто другой. Ведь ты пожертвовал своим счастьем с семьёй, отправляясь спасать неблагодарный мир от неминуемой судьбы, — она вздохнула, словно следующие слова даются ей тяжело.       Довакин же опустил плечи.       — Поэтому настало время принимать очередное сложное решение. Выбор, который ты всегда делал с болью на душе. Отдай мне своё тело, Элдрик. Тебе не придётся больше страдать в моих объятиях. Ты не почувствуешь, как чувства разрывают тебя изнутри, пока тлеющий скелет Алдуин лежит в твоих руках.       — Ты правда способна на это? — с толикой надежды в голосе спросил норд, сам не веря выражению на своём лице. Он мог контролировать себя и свои действия. Поэтому удивлению от своих же собственных слов не было предела. Действительно ли он задал этот вопрос?       — Конечно, Элдрик, — гордо заявила она, — Я — Потема Септим, полноправная и законная кандидатка на престол Сиродила. В моих венах текла та же кровь, что и в твоих. Я такая же Драконорождённая, как и ты. И мне под силу всё то, что под силу и тебе. — Королева-Волчица улыбнулась, поглаживая щёку норда. Тот не вздрогнул, смотря на её ладонь полузакрытыми веками.       — Почему ты вдруг так подобрела? — спросил Элдрик, остатки недоверия сверкали в золотых радужках. Ему нужно было хоть как-то перевести тему, прежде чем её присутствие поглотит его.       Благо, у него получилось.       — А ты думаешь я была злой некромантшей, только и жаждущей обратить весь мир в прах? — она усмехнулась и отвернулась от него, делая несколько шагов в сторону, — Историю пишут победители. Весь мир был на стороне Кинтиры II. А когда их «любимая Императрица», — слова вышли из её уст с неподдельной желчью, — Пала жертвой голодной смерти, которую она же сама себе и устроила, отказываясь от еды, народные толпы пришли в ярость. Массы необременённых интеллектом крестьян, подобно свиньям, бросились «свергать» моего сына с законного места. И плевать, что та дочь блудницы могла не являться подлинной представительницей гордой линии Септим.       — А Пеллагий III? — задал вопрос Элдрик, — Чем он провинился?       — Тем, — она повернулась к норду, в её глазах блеснул фиолетовый цвет, — Что мой дорогой братец обнаглел через край. Магнус, небось, думал, что являясь в мой город так нагло и прихватывая с собой своего сына, плюет мне прямо в лицо! «Смотри, сестра, у меня живой сын. В отличии от тебя.» — её гнев утих, а выражение лица немного смягчилось, как она вновь взглянула на лицо Довакина.       Элдрик не понимал перемены в её поведении и настроении. Словно в ней сидит два человека, борющихся друг с другом.       — Вижу, ребёнка своего ты любила…       — Я желала ему всего самого лучшего. Плевать на его незначительные недостатки, он заслуживал трон Императора намного больше, чем любая дрянь, которую породил блудливый Антиохус! А когда его убили… — она опустила взгляд, а потом вновь его подняла, — Скажи мне, Элдрик… что бы ты сделал… если бы Нильсин разорвала толпа, да так, что от неё живого места не осталось бы? — её вопрос пролетел мимо ушей.       — Так значит… причина, по которой ты обратилась к некромантии… Чтобы воскресить своего сына… — додумал он, складывая картинку воедино. Потема горько усмехнулась, скрещивая руки перед собой и делая шаг навстречу. В её глазах почему-то сверкала гордость.       — Ты не глупый мальчик, просто редко используешь свою голову на пользу. Да, я обратилась к тайным искусствам. Но ничего не помогало. Воскресить давно убитого не так легко, без надлежащего могущества. А теперь у меня, наконец, появился шанс всё исправить. Если ты отдашь своё тело мне, то я стану достаточно сильной, чтобы даже Принцы Даэдра считались со мной, и легко его воскрешу. Я одолею Пожирателя Мира и, клянусь своим именем, что тебе больше не придётся нести тяжкий груз на своих плечах. Твой разум будет дрейфовать в блаженстве и покое. Так… каков твой ответ? — завершив свою речь, она встретилось взглядом с Элдриком.       Пару минут, проведённых в полной тишине, давили на атмосферу. Норд о чём-то думал, пока Потема не сводила с него своих пристальных синих глаз. Хоть он и не понимал, почему она смотрит на него с такой странной теплотой. Но сейчас его мозги работали на пределе. Каждое слово, каждое обещание, выскользнувшее из её уст, звучало практически идеально.       От поведения до мимики и жестов, она располагала каждым действием. То, с какой уверенностью она обещала чуть ли не со всеми мировыми проблемами справиться, внушало большую надежду. Сладкий плод, скрашенный красным по окружную корку. Он манил попробовать, откусить и проглотить.       Ведь ему так хотелось этого. Правда. Забыть обо всём. Больше не быть частью какого-то масштабного плана неизвестных игроков, судьбы и злого рока. Больше не вспоминать про все утраты, Алдуин, про прошлые грехи и про дальнейшие невзгоды, которые ещё предстоят на пути. Её предложение звучало слишком хорошо. Вишенкой на торте была защита Нильсин и забота о драконах. Он уже хотел… согласиться.       Однако, подумав ещё немного… что-то щёлкнуло внутри. Сначала губы Элдрика растянулись в широкой ухмылке, заставив Потему нахмуриться на короткий миг, пускай она и не показала этого напрямую. А затем пространство порвал гулкий хохот из уст Драконорождённого, пока сам он схватился за живот. Теперь уже Королева-Волчица открыто щурилась, не понимая такую реакцию.       — Хахахаха… ХАХАХА…ха…       Его смех вдруг прекратился. После чего, зрачки сузились в драконьи полосы, а глаза сверкнули золотистым светом.       — Понимаешь… Потема Септим. Ловко ты всё провернула, я даже на несколько минут поверил… что ты взаправду можешь решить мои проблемы, унять боль и защитить моих близких… — начал он, специально выжидая паузу, смотря на её реакцию. И провокация сработала как надо, потому что женщина, очевидно, занервничала и поспешила с ответом.       — Я могу. Всё из перечисленного тобою, легко. — не сдержавшись, перебила она, смутно представляя, как что-то выскальзывает у неё из рук.        — Но потом… я подумал, — продолжил норд, хитрый блеск в глазах не пропадал, — А что если ты действительно права. Что если, ты действительно… можешь победить Алдуин.       — Я МОГУ ЕЁ ОДОЛЕТЬ! — вскрикнула она.       — Допустим… ты её одолеешь. Все счастливы, мир спасён…ааа а что дальше? Знаешь, что случится дальше? Ты… монстр, Потема Септим, — его слова вогнали её в шок, — Старая собака новые трюки не выучит. И не нужно сейчас оправдываться разбитыми яйцами и омлетом. Ты… всё ещё зло.       — Что ты несёшь… — опасно прошипела она, сужая глаза.       — Наверное, ты думала, что скрыла всё хорошо. И правда. Вот только, я всё равно чувствую эту ненависть. Она хлещет из тебя. Как не станет Пожирателя Мира, уже никто не сможет остановить тебя. Ты превратишь Тамриэль в кровавую бойню или ещё что похуже. Ведь ты не желаешь править. Ты хочешь отомстить. Я вижу этот блеск в твоих глазах. Я путал его с добротой. На деле же — жажда крови и неуёмная злоба.       Лицо Потемы кипело, а холодная маска, так щепетильно собранная вместе, давала трещины. Вспыльчивый характер и темперамент, который преследовал её всю её жизнь, начал выходить на поверхность, как она вновь теряла свой единственный шанс. Уже который раз. Сколько бы она не пыталась убедить, её слова делали лишь хуже. Все слышали лишь то, что хотели.       Так было много лет назад. Так и сейчас. Совет не послушал её. Собственные братья и сестры не послушали её. Единственный метод, который работал исправно - грубая сила. Её все понимали отлично и без лишних вопросов. Пара сотен казнённых предателей угомонит сотни тысяч. Голова одной Императрицы поселит страх и трепет в сердцах миллионов.       — Знаешь, спасибо за ценный урок… — тем временем, добавлял Элдрик, — Ведь действительно, на благо мира приходиться жертвовать чем-то и принимать тяжелые решения. Поэтому я своими собственными руками одолею Алдуин. А если придётся… Как бы больно и тяжело мне не было, как бы сердце не разрывало потом… Я убью её. Так что… мой ответ — нет.       Затянувшаяся пауза прерывалась лишь прерывистым дыханием бывшей Королевы Солитьюда.       — Я ведь… правда хотела по-хорошему, — прошептала Потема. Её глаза бегали по полу, а руки задрожали, сжимаясь в кулаки, — Всегда. Я никогда не нападала первой. Всегда прибегала к дипломатии. Пыталась убедить. Но никто никогда не слушал. И сейчас тоже. Хах… ха-хахаха, ХАХАХАХАХАХААХАХ!!! — она захохотала, заливаясь безумством.       Элдрик смотрел на неё косым взглядом, не покупаясь на её приёмы более.       — А жаль… — затараторила она, находясь на грани истерики, — Ох, как жаль! — лицо искривилось в ужасающей пародии на улыбку, — Ты ведь так похож на него. Ты бы меня понял. Должен был! Будь ты действительно похож на него. Я предполагала, надеялась, всем своим сердцем, что ты поймёшь! Ведь ты так похож на Уриэля. На моего дорогого сына! Но нет! О нет! От тебя в нём ни гроша… зато… — её глаза почернели, — Ты вылитый Тайбер Септим…       Брови норда покосились в хмурости. Громкий протест был готов вырваться из его глотки, но прежде чем он успел что-то ответить, неведомая сила обрушилась на его плечи. Ноги покосились. Он врезался в пол, словно его придавило наковальней. Земля прогнулась под этим весом.       — Раз убедить не получилось… Я всегда могу получить то, что хочу, угрозой и грубой силой. Так было всегда, так будет и потом. Глупо было ожидать, что и в этот раз кто-то прислушается к моим уговорам. А ведь я предложила тебе мир и покой, готова была лишить тебя боли… Но ты… — её лицо оскалилось в гневе, — Ты ударил про протянутой руке помощи. Пеняй на себя, потому что теперь тебя ждут бесконечные глубины Ада! — выкрикнула в безумном угаре, щелкая пальцами.       Весь мир потемнел.

***

      Открытые глаза пришли в ужас.       Пауки.       Повсюду были пауки.       Восьмиконечные, волосатые юродивые твари. Гротескные конечности уходили во все стороны. Они заполняли его комнату, пока он, словно маленький мальчик, в ужасе пятился от них назад.       Тело парализовало первородным ужасом. Золотистые радужки дрогнули под тусклым светом. Норд резко запрыгнул на стол. Вот только мелкие мерзости всё прибывали, превращая пол в море из омерзительной массы.       — Я знаю… каждый твой страх.       Вдалеке промелькнул искажённый злобой голос. Он знал, что говорила Потема. Однако её голос шипел, издавая пронимающий до дрожи стрекот… прямо как у Мефалы. Пауки тем временем продолжали подниматься вверх, своими маленькими лапками начиная заползать на его стопы, двигаясь вверх.       С каждой проходящей секундой, Элдрик ощущал противные прикосновения, от которых его душу выворачивало наизнанку. Иррациональный страх заключил его в свой кокон, подобно паутинной сети. Он позабыл обо всём на свете. Как драться, как бежать и как думать. А голос всё продолжал, добавляя дрожи и безысходности.       — Все потаённые стыдливые секреты, которые ты скрываешь внутри. Ты возомнил себя монстром? Шутить изволишь? — с издёвкой спросила она, издавая заливистый гогот, — Ты просто жалкий ребёнок во взрослой оболочке. Овца в волчьей шкуре. И смеешь показывать мне свои клыки?! Утони же в своём собственном кошмаре!       Пауки стали лезть к лицу. Элдрик дёргался и извивался, словно муха, попавшаяся на крючок. Куда не глянь, везде были они. Повсюду! Везде… нигде нет спасенья. Нигде. Нигде! Нигде! Нигде! Нигде! Нигде! Нигде! Он уже плыл в море из этих тварей! НИ ЕДИННОГО ОСТРОВКА БЕЗОПАСНОСТИ!       На глазах грозились показаться слёзы. И они потекли ручьём, когда лапки стали заползать ему в рот и нос. Уши заложило также. Находясь на грани срыва, его разум метался из стороны в сторону, пока тело оцепенело и покрылось белой сетью. Укусы. Боль. Мерзость.       Копошение тварей и стрёкот конечностей шелестел, эхом разносясь по мозгу. Невыносимо. Невозможно. Лучше умереть, чем испытывать что-то подобное. Они словно пытались сожрать его изнутри. Нет. Они жрали его изнутри. Залезали во все щели, заменили ему глаза. Физическое воплощение его самого худшего кошмара пытало его в безумной сцене.       Они поедали его изнутри. Но не наедались. Потому что его тело магическим образом восстанавливалось само собой. Целые секунды длились веками. Агония не прекращалась. Пауки становились всё больше, отвечая на бесконечно растущую панику и тревогу. Издевательские хрусты и шуршания свистели внутри. Твари продолжали беспощадно разрушать его изнутри.       Как остановить это?! Как победить поток своих страхов?! Как одолеть ужас, что сковывал движения и не позволял здраво мыслить? Ничто… Ничто не приходило в проклятую голову. Неужели ему и суждено вот так закончить? Стать безвольной марионеткой в руках Королевы-Волчицы, пока она отравляет его душу кошмарами о ненавистных существах? КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЭТОЙ ПРОКЛЯТОЙ БОЯЗНИ ПАУКОВ, АААААААААА?!!!       Пока человеческая часть бездумно мучалась, запертая в непробиваемом коконе из паутины, драконья часть прошептала лишь одно слово. Оно отразилось эхом по всему миру. По самому Элдрику, зажигая надежду. Уверенно и чётко, оно раздалось на слуху, словно бы всегда было при нём. Ответ был прост и очевиден.

YOL

      Огонь? Пламя. Воспоминания о горевших трупах всплыли внутри. То, с чего начался его путь к осознанию своих грехов. Очищение. Очистить себя от этой скверны. От шрама, который оставила на нём даэдра, вместе с её тёмной прислугой. Выжечь из себя весь нечистый след дотла! Не оставить и единого уголка в своей душе, по которому не прошлось священное огненное дыхание!       Найдя в себе последние силы, Элдрик закричал. Это был не рёв и не вопль. А человеческий голос, надрывавшийся в Ту’ум. Пауки, подобно маленьким восковым свечкам вспыхивали и превращались в пепел. Сажа и дым. Вместе с тварями горела и комната. Горела сама душа норда, очищая себя от страха. Он не победит Королеву-Волчицу, если позволит боязни каких-то ничтожных пауков остановить его!       В глазах ещё несколько секунд назад, дрожавших от ужаса, теперь горело золотистое пламя ненависти и решимости. Как огонь утих, он оглянул изменившийся интерьер своей комнаты. Больше в нём не было и намёка на сгоревшие трупы пауков. Теперь, маленьких тварей он не боялся.       Страх заменился на гнев.       — ПОТЕМАААА!!! — яростно прорычал он, — БОЛЬШЕ ТЕБЕ НЕ СКРЫТЬСЯ ЗА МОИМИ СТРАХАМИ!       — Ты уверен? ~ — прошептал бархатный голос, так напоминавший… Карин?

***

      Вновь иллюзорный мир поменял свои детали. Элдрик лежал на шелковистой кровати. Как же он ненавидел этот проклятый материал. Цепи сковали его руки над головой, оставляя его беспомощно валяться в постели. Сразу узнался потолок богатой таверны, в которой он остановился, пока находился в Сиродиле.       А над ним нависла привлекательная данмерка с пепельными волосами в полном неглиже.       — Только посмотрите… мужчина, боящийся женской ласки. Обратись на себя, ничтожество. Дрожишь как-       — Заткнись, — выплюнул он, — Это всё, на что ты способна своими играми разума?! — Элдрик дёрнул руками и разорвал в клочья оковы, что сдерживали его запястья. В следующий миг, он подскочил и схватил за горло Карин, прижав её к стенке. Спустя секунду, вместо данмерки в его ладони сжималась глотка самой Потемы.       Та лишь хитро ухмылялась. Раздался щелчок, после чего, их окружение опять поменялось. Теперь они находились на каком-то зелёном лугу, пока небо застилали тучи. Шёл проливной дождь, а поле было усеяно трупами. Будто бы здесь недавно случилось кровопролитное сражение. Очевидно, Королева-Волчица воссоздала своё воспоминание для пущего эффекта.       — Что ж, вижу больше страхами тебя не пронять… — ладонь норда резко отпустила Потему, от чего тот нахмурился, — Однако твоя воля по прежнему слаба, Драконорождённый — подтверждая свои слова, она махнула своей рукой и отбросила норда в сторону, словно он был тряпичной куклой.       Тот попытался резко встать. Но был остановлен каблуком, который на его лицо опустила Септим. Элдрик не растерялся и впился зубами в шпильку, полностью её перекусывая, за что получил пинком по морде. От удара он прокатился несколько метров по земле.       — Я буду терзать твою душу так долго, что ты забудешь своё имя, свою личность и даже своё собственное Я! Как только этот момент настанет, твоя душа будет сломлена окончательно. Твоё самосознание ослабнет и я смогу занять тело. Радуйся, со мной ты будешь жить вечно… жить в вечных муках! — её лицо исказилось в садисткой гримасе, а в руке появилось фиолетовое свечение.       Норд почувствовал, как всё его тело пронзает дикая боль. До скрежета в зубах. Он завопил, едва не откусывая себе язык от таких невообразимых страданий. Она словно запустила иглы ему в само нутро. Растянула колючи шипы через кости. Подожгла в вулкане Красной Горы, специально растягивая всё как можно длиннее.       Секунды ощущались как минуты. Минуты как часы. Часы как дни. Дни как недели.       В золотистых глазах застыла агония. В голове разыгралась сцена, как Потема вынула нервные окончания скрутила их в бараний рог и запихнула обратно. Сыграла на скрипке его сухожилиями и мышцами. Выпотрошила его внутренние органы и зашила обратно. Осквернила, изничтожила, зарезала, истязала, отрубила, раздавила, утопила, очернила, переехала, покалечила и уничтожила его во всех смыслах этих слов.       Элдрику казалось, что этот процесс тянулся столетиями. Ему хотелось кричать. Ему хотелось реветь. Ему хотелось исчезнуть. Лишь бы не чувствовать жгучую и ледяную агонию. Предательский разум отказывался ломаться, усиливая и так не прекращающиеся страдания.       Но в реальности, не долго длился триумфальный садизм Потемы.       Отвлечённая своей пыточной забавой, она не заметила, как крылатая фигура возникла у неё за спиной. И погодя секунду, та со всей силы пробила ей грудную клетку, протащив руку вперёд. В ладони поймав и удерживая ритмично отбивающий стуки орган. Когтистые пальцы вырвали сердце Королевы-Волчицы, раскрошив рёбра и лёгкие в процессе.       Однако к шоку кровавому дова, та не пошатнулась и даже не захрипела. Она лишь нахмурилась и повернула голову под неестественным углом, омерзительно хрустнув шеей. Сверкнув перекошенной ухмылкой, женщина больше не походила на человека. А на самую чудовищную тварь из глубин Обливиона. Неизгладимый след, оставленный на её душе, после поколений пребываний в тёмном измерении.       Одним взмахом ладони она отправила Вульдтулфейма собирать лицом грязь. Дракон проделал целые десятки метров кувырками по почве, прежде чем остановиться у горы трупов. Взяв своё сердце в руки, она поместила его обратно, как ни в чём не бывало и залечила «рану». Конечно, душу ведь не так просто убить. Особенно ту, что породнилась с даэдра.       — Кажется, один из питомцев проснулся, — подметила она с издёвкой. В извращённом уме появилась идея. Очень скверная и отвратительная, но такая очевидная, — А знаешь… думаю. Я убью их у тебя на глазах. Нет. Не только драконов. Всех. Я заставлю тебя смотреть, как выдавливаю жалкие жизни из глаз твоих любимых. Ты увидишь, как отправляю их душонки в Каирн Душ. Это я тебе обещаю.       — Пфт, ха-ха-ха… Ты такая мелочная и импульсивная тварь, — придя в себя, рассмеялся ей в лицо Элдрик, удерживая своё брюхо, будто оттуда вываливаются кишки и тот не даёт им это сделать, — Не получила своё и теперь закатила детскую истерику? А ещё меня назвала ребёнком, — делая усилие, он привстал с земли.       Потема поворачивала голову обратно, фиксируя норда злобным взглядом.       — Истерику? Истерику?! Так ты видишь всё происходящее сейчас?! Ты спятил. Считаешь всё это шуткой? Как ты вообще способен говорить?       — Я и сам не знаю. Кажется, тьфу, — он сплюнул шмоток крови, что достиг её омерзительных щёк, — Что моя воля сильнее, чем теб-       Он отлетел в сторону, как она дала ему смачную пощёчину.       — Наглый мальчишка. Думаешь, твоя воля сильна? Твой крохотный ум понятие не имеет, через что я прошла за все эти годы, — с желчью выплюнула Королева-Волчица, — Тебе только мечтать о глубинах тьмы, в которых я искупалась. И купалась я там блаженно~, — расплываясь в фальшивом экстазе прошипела она, — Ты маленький ящер, который скоро отправится в пасть львице. И всё ещё смеешь нагло мне противиться?       Довакин привстал с земли и хмыкнул. В его глазах больше не отражалось и капли страха. В них сияло лишь отвращение к персоне перед собой. Казалось, что он проглядел её насквозь своими драконьими зрачками.       — Не честно, что только ты можешь видеть мои воспоминания и давить на слабости… Но знаешь, в эту игру можно играть и вдвоём. И мне для этого даже не нужно знать тебя наизусть. Потому что я уже тебя разгадал за наше короткое рандеву. Ты унижала меня, насмехалась. Назвала ничтожеством. Но ответь мне на вопрос… «Королева». Тогда кто же ты такая?       — Кто я?! — вскрикнула она, взбешённая его снисходительным тоном, — Я законная им-       — Нет-нет. Заткнись. Моя очередь болтать и тыкать пальцем, вороша твой гнойник. Теперь, молчи и слушай меня, стерва, — резко прошипел он, не позволяя ей вставить и фразу, — Кто ты такая, раз имея всю власть, всю силу… целую армию за спиной и титул правительницы… Так называемая, великая колдунья, «Королева-Волчица»… И несмотря на все свои преимущества пред другими… не смогла защитить того, кто был тебе дорог больше всех! Как так получилось, ха? Ответь мне!       Потема пошатнулась. Слова ощущались подобно удару тяжеленого молота. Глаза округлились и бешено забегали, а дыхание стало прерывистым. Воспоминания предательски всплыли в голове, пронося череду событий, подобно вихрю. Среди них, выделялись одни из самых болезненных.       Неожиданно, она обнаружила себя застывшей в эпицентре картины. Она стоит на поле боя, наблюдая за тем, как её армия победоносно разносит вражеские войска в пух и прах. Вспышки огненных шаров периодически прорывались в бесконечных рядах, пока её неостановимые воины давили гарнизон.       Всё благодаря её тактическому гению и блестящей стратегии. До этого момента, к ней пришёл гонец, сообщающий о пленении её сына. Сефорус… ещё один проклятый младший брат, выступивший против неё. Было доложено, что Уриэль встретил его войска в Хаммерфеле, в месте под названием Ичидаг. Император сражался отважно, но к несчастью, его захватили и теперь везли в Гилейн.       Курьера она отправила отдыхать, а сама же чувствовала тяжесть на душе, от неутешительных вестей.       — Мой неуклюжий болван, — подумала она, вздыхая о своём отпрыске. Нужно его освободить любой ценой. Будет много мороки, однако видя в живую успехи своих солдат, та не переживала. Как она одолеет Магнуса на сегодняшнем поле битвы, придётся выручать родную кровинку от того, что для него уготовил Сефорус.       Потема была готова действовать соответственно. Если её брат попросит выкуп, она согласится не раздумывая. Обмен заложниками и пленными? Без проблем. Перемирие на несколько недель, чтобы почить павших и убрать трупы? Тоже возможно. Важней была безопасность Уриэля. Он был Императором. Он был её сыном. Она готова на всё, чтобы того не пытали и не держали узником в тёмных подвалах.       Погодя время, на лошади прибыла молодая женщина из редгардов. Она была одета в цвета Гилейна, но при белом флаге. Тогда ещё Королева-Волчица помнит, как усмехнулась про себя от данного положения дел. Сефорус послал своего гонца так скоро. Небось уже приготовил требования.       — Ваше Величество, меня послал Ваш брат, король Сефорус, чтобы принести Вам ужасные известия. Ваш сын, Уриэль, был захвачен на поле боя при Ичидаге, и отправлен в Гилейн.       — Это я знаю, — произнесла Потема с лёгким пренебрежением. — Услугами курьеров пользуемся и мы. Можете передать Вашему хозяину, что как только я одержу победу в этой битве, я заплачу любой выкуп, или обменяю…       — Ваше Величество, эскорт с захваченным принцем встретился с толпой разъярённой черни на пути в Гилейн, — перебила её наездница. — Ваш сын… Его сожгли прямо в карете. Он умер».       Потема не осознала, как потеряла себя в этих моментах. Горечь скапливалась внутри, но она не позволяла ей выйти наружу, делая себе намного больнее.       А норд всё продолжал. Каждое его предложение, как иглы, вонзалось в её кожу, заставляя ту непроизвольно вздрагивать.       — Уриэль погиб из-за тебя. Из-за развязанной тобою войны. Ты называешь себя Королевой? Какая из тебя Королева, раз не уберегла наследника? Ты называешь себя матерью? Какая из тебя Мать, раз ты позволила своему отпрыску умереть? Знаешь, кто ты Потема? Ты даже не ничтожество. Ты ничто! Все мои неудачи настигли меня, когда я был слабаком. Но ты… ты была сильна, а страдала даже хуже меня! Ну и позорище! Ты не удалась ни как королева, ни как мать императора, ни даже как колдунья… А самое главное… Ты не удалась как человек, — заметив леденящий душу взгляд на себе, он добавил с издёвкой, — Что? Правда уши режет?       Лицо женщины тем временем исказилось до неузнаваемости. Гримаса боли не могла скрыться за жестоким оскалом, которым та окинула норда. Некогда прекрасные черты, теперь походили на озлобленную пародию самих себя. Он даже не подозревал, как глубоко и как точно его речь вонзилась ей в сердце, разрывая его в клочья.       Погодя секунду, точка кипения была достигнута. Сродни дикому волку, Потема бросилась на Элдрика и повалила его на землю. С диким воем её ладони опустились на его шею, сжимаясь вокруг горла подобно тискам. Всю свою ненависть и горечь, Королева-Волчица обрушила в этот жест.       Правду люди говорят. Дреморы в Обливионе ещё паиньки, по сравнению с матерью, потерявшей ребёнка.       — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! НИЧЕГО! ОН БЫЛ ДЛЯ МЕНЯ ВСЕМ! ОН ЗАСЛУЖИВАЛ СТАТЬ ИМПЕРАТОРОМ! ЗАСЛУЖИВАЛ! ЗАСЛУЖИВАЛ ЖИТЬ И ПРОЦВЕТАТЬ, УПРАВЛЯЯ МИРОМ! Я НИКОГДА НЕ ПРОЩУ ЭТИХ ПОДОНКОВ ЗА ТО, ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ! Я ВЫЖГУ ЗЕМЛЮ! Я БУДУ ЖЕЧЬ ТАМРИЭЛЬ, ПОКА ВСЕ ОНИ НЕ ПОДОХНУТ ИЛИ НЕ ОБРАТЯТСЯ В НЕЧИСТЬ!       Она кричала, пытаясь доказать что-то в припадочном бреде. Норд же не видел перед собой больше женщину. Истинная маска спала, обнажая извращённый даэдрический след, оставленный на ней. Проклятье укоренилось в её душе. В этот момент, он осознал насколько глубоко она пала.       Странно, её усилия больше не сдавливали горло. Руки пытались это сделать в безуспешной попытки. У них не получалось. Посмотрев на неё снизу вверх, вся ненависть куда-то пропала. На его щеки сверху стали падать слёзы. Одна за другой, стекая к подбородку и бокам.       Существо, нависающее над ним всё ещё пыталась задушить его, роняя капли влаги и хрипя. Но теперь, в глазах Элдрика мелькала лишь жалость. От увиденного взгляда, Потема начала в бешенстве царапать ему лицо, будто пытаясь вырвать глаза. Вот только её ногти скреблись о кожу, даже не оставляя следов.       — ПОЧЕУМ ТЫ СМОТРИШЬ НА МЕНЯ ТАК! КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ… как…       Довакин с лёгкостью отбросил от себя изрядно ослабшую женщину. Её чары иссекают. Фальшивая бравада не помогает ей справиться с ним. Он чувствовал, как с каждой секундой её энергии и хватка на его пространство слабеют. Встав наконец-то на две ноги, Элдрик медленно зашагал в её сторону. На его лице выражено лишь спокойствие и уверенность.       — Я Исмир… — прошептал Элдрик, земля затряслась. Всё вокруг похолодело, — Дракон Севера, — он пошёл вперед, заставляя ту попятиться назад в ужасе, видя перед собой кого угодно, но только не человека, — Коронованный Бурей, — чёрные зрачки распластались полосами по золотой радужке. Под их пристальным взглядам, женщина представляла себя куда меньше.       Волчица впервые наткнулась на хищника покрупнее. Дух демона-оборотня жалобно заскулил, испаряясь в пыль. Никчёмная псина, когда-то наводившая ужас и отравлявшая разум женщины была всё время заключена в талисмане. А теперь, она исчезла навсегда. Не в силах поверить в свои глаза, бывшая Королева Солитьюда округлила глаза в неописуемом шоке.       Потема, чувствуя как преимущество уходит всё дальше из её рук, попыталась вновь применить свои магические силы, обрушив несоизмеримую агонию на норда. Всё её тело ярко заискрилось и зашипело в фиолетовых излучениях. Молнии разрядами пробежались по округе. Вновь боль промчалась по всему нутру Драконорождённого. Однако ощущения была в разы слабее, нежели в первые разы.       Резкая колющая боль не помешала тому подойти вплотную к ней, видя как паника селится в её глазах. Она утратила контроль. И теперь, словно загнанный в угол зверёныш, пытался строить из себя куда большую угрозу, чем являлся на самом деле. Как же потешно. Вот она доставляла ему столько проблем?       — Теперь я понял. Ты заключила сделку с Даэдрическим Принцем… а может с Идеальными Повелителями… или ещё с каким обитателем Обливиона. Либо ты как-то научилась черпать энергию прямиком из проклятого измерения. Не знаю, произошло это до или после твоей смерти. Но сейчас так много скверны… вытекло из тебя наружу. Забавно, наверное… Ты не ожидала этого ведь так?       Её тело вздрогнуло от осознания и она отшатнулась. Фиолетовые глаза потухли, а руки опустились в бессилии. Гротескное нечто начало «таять», пока уродство не треснуло полностью, даруя свободу человеческому и прекрасному лицу. Одна слеза проступила на кончике глаза. Её владелица не спешила её вытирать, держа стоическое выражение, скрывающее безнадёжность.       — Пока ты прибывала здесь… ты постепенно «очищалась», — заключил Элдрик с наблюдательным видом, — По моим венам и бытию течёт незапятнанная кровь дракона, пробуждённая душами дов. Кровь Аэдра. Вся накопленная тобою в Обливионе даэдрическая мощь иссякает. Ты торопилась. Хотела убедить или сломить меня как можно быстрее. Твоя ошибка выбрать меня, в качестве сосуда. Попыталась откусить больше, чем смогла проглотить. Могла быть довольна телом ярла. Но пожадничала и теперь в невыгодном положении.       Трещины образовались на теле Потемы. Она посмотрела на свои дрожащие и ноющие руки. Ладони покрывались тёмными отверстиями из которых сочилась неконтролируемая чернь. Сгустки отвратительного поветрия. Чума, засевшая в ней стремительно покидала душу.       Тем временем, на одном из холмов показался силуэт маленького дракона. Но тот не приближался к ним, стоя вдали. Он уже понял, что его Тур победил. Однако желтоватые глаза всё равно обеспокоенно таращились. Та боль, что ощутил Элдрик во время стычки могла свести с ума любого смертного.       Мирмулнир почувствовал лишь фракцию этих мук. Песчинку на фоне моря. И даже он едва сдержал душераздирающий крик.       Все драконы испытали это на себе. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Крей и Мэй тоже стояли рядом. К сожалению, они не смогли прийти на помощь, когда он нуждался в этом больше всего. Колдунья используя свои объёмные запасы магии, смогла создать несколько сотен барьеров, разделив каждого по отдельности в духовном подпространстве. Коварная некроманшта рассчитывала заполучить тело до того, как они придут на помощь.       Но несмотря на это, Драконорождённый продолжил сражаться. Невзирая на пережитый ад. Элдрик боролся за свой дом с наглой вторженкой. Если кто-то и будет способен тягаться с Алдуин в будущем, то это будет именно он. Никто из них не сомневался раньше. Только теперь, они увидели воочию его силу духа и стойкость.       — Увы, — продолжал норд, Потема опустилась вниз, едва удерживая себя руками о твёрдую поверхность. Слабость и беспомощность стали её новой клеткой, — Ты проиграла, — произнёс он как случившийся факт.       — Хах, — она издала короткий смешок, полный хрипоты и боли, — Значит я так и погибну… Всеми забытая, порицаемая и ненавистная. Даже не отомстив за своего сына? — глаза загорелись, — Не бывать этому, — её ладони вцепились в землю, а в душе всё ещё пылал не затухший огонь. Спустя мгновение, сделав мучительное усилие, она привстала с грязного пола, — Говоришь, у меня кончается порох? Плевать… мне не нужны подачки Обливиона, чтобы поддерживать себя здесь… — она сделала шаг в его сторону, чувствуя как всё нутро пронзил острый озноб.       Осознав, что просто так она не исчезнет Элдрик глубоко вздохнул. Точно. Её же следовало упокоить. А неприкаянный дух, обычно держится за что-то в мире живых. Якорем цепляясь за существование. Не трудно догадаться, за что будет ухватываться Потема. Не нужно быть жрецом Аркея, чтобы понять простую мотивацию матери перед собой. Любовь… в глубинах этой гнилой женщины являлась оным.       — Хватит. Отпусти уже своего сына. Он давно погиб, — выговорил он, стреляя в неё нейтральным взглядом.       — Нет! — она всколыхнулась, на лице зияло лютое отрицание, — Пока я в Нирне… пока я не воскрешу его… пока не утоплю в крови всех, кто повинен…       — НИКТО УЖЕ НЕ ПОВИНЕН! — выкрикнул Элдрик, ошарашивая Потему, — НИКТО, СЛЫШИШЬ?! Все, кто сделал тебе и твоему сыну больно уже давно мертвы! Гниют в земле, пока в их телах копошатся черви. Кому ты хочешь отомстить? Костям?! Твой ребёнок покоится в лучшем мире. А ты… эгоистично желаешь вернуть его сюда? В эту дыру?! В Нирн? Прекрати уже… — выдохся он под конец, — Ты делаешь больнее только себе.       — Я… — весь её былой запал исчез, испарился, словно его никогда и не было. Осталась лишь сломленная женщина, — Не хочу отпускать… он был для меня всем. Ты никогда не поймёшь каково это, — больше трещин разошлось по её коже, обрамляя тело чёрными извилистыми разломами. Она едва сдерживала новые слёзы.       — Но я уже давно понял, — ответил он, вставая к ней вплотную. Потема оказалась на голову ниже, взирая снизу вверх в его золотистые радужки, — Если бы ты действительно смотрела мои новые воспоминания, а не искала способ мной манипулировать, ты бы увидела… Фригга, — печально вымолвил Элдрик.       Потема нахмурилась, смутно представляя просмотренный эпизод из его жизни. Тогда она не посчитала его важным. Да и собственно, глазела она вскользь. Рыскала только то, что хотела узнать о слабостях и уязвимостях. Утрата сестры не казалась ей такой большой уж трагедией, учитывая её собственное отношение к братьям… Но для него… это было невыносимой болью.       — Моя любимая сестра, погибшая от рук некроманта. Какая ирония, не находишь? Вы… колдуны. Сделали мне больнее всех других. Даже Мефала этого не смогла. Вы лишили меня одного из лучиков света. Но знаешь. Я больше не хочу мстить. Виновник сдох, как последняя псина. Остальное уже неважно, — он поднял свои руки. Ещё немного, и казалось те обрушатся на неё.       Королева-Волчица закрыла глаза, ожидая удар. Но спустя секунду, как она их снова распахнула, то обнаружила что его ладони оказались за её спиной. Элдрик… обнял её? На душе сразу стало так тепло… и непривычно. Незаслуженно. Промелькнуло в голове на пару мгновений.       Что он делает?       — Признаю честно… ты не заслуживаешь прощения, — его голос прозвучал жестоко, потому что отдавал справедливостью. Несмотря на это, его объятия стали только крепче. — За всё что ты сделала несколько эпох назад. За то что сделала со мной и Солитьюдом сейчас, и за то, что планировала сделать. Но в момент слабости, когда твои иллюзии стали рушиться и маска рухнула вниз… воспоминания посыпались песком и я увидел всё. От начала до конца.       Потема не могла поверить в то, что слышит и чувствует. В груди отдавало такими странными ощущениями. Сожаление? Вина? Стыд?       — Тебе пришлось тяжело после женитьбы. В четырнадцать лет привычный мир рухнул, не так ли? Мне так хорошо знакомо это. Когда ты оказался один против всего мира, ещё и в незнакомом месте. Королевские обязанности и политические интриги, где каждый твой «друг» это враг, а союзников меняют как перчатки. Я мог стать таким же. Запросто. Поэтому… я не прощаю. Но принимаю тебя.       Она безмолвно посмотрела ему в лицо, не в силах что-то сказать. Благодарность тихим огоньком тлела внутри. Словно бы она получила то, что так долго желала, пускай и не даже подозревала об этом. Вся тяжесть, которая взвалилась на её плечи подобно Глотке Мира тут же исчезла, освобождая её душу от невидимых оков. От голоса в голове, от страданий и тлетворного существования.       — Иди, — мягко прошептал он, — Я отпускаю тебя с миром, Королева-Волчица.       Ладони женщины оказались на щеках Элдрика, пока тот недоумевал таким дейтвием. Трещины продолжали расползаться по ней, теперь испуская пурпурно-синеватое свечение. Оно не утекало по ветру, а вливалось в него потоками. Это была духовная эссенция. Нет. Часть души, вместе со знаниями и опытом. Магические навыки, запечатлённые годами учёбы и совершенствования.       — Перед тем как я уйду… — её голос звучало нежно, сродни матери, наконец-то встретившей блудного сына, — Я хотела бы поблагодарить тебя, Элдрик. Считай это моим подарком и просьбой простить. Это моё наследие. Весь мой опыт и знания. Я оставляю их тебе… Спасибо тебе… Спасибо за всё, — вымолвив эти слова, Потема впервые за долгое время искренне улыбнулась.       Послышался последний треск. Она засветилась ярким светом. Духовное тело рассыпалось в прекрасном золотистом-синеватом свечении, развеянном по воздуху. Последние крупицы энергии, вошли в Довакина. Открытые глаза на миг сверкнули фиолетовым, прежде чем вернуть свой золотой отблеск.       Элдрик остался стоять в одиночестве. Лишь гулкие завывания ветра остались в этом пространстве. В его личном «плане», как она назвала это место. Спустя мгновение, всё вернулось обратно. Вместо поля битвы, каменное поместье Расколотых Щитов. Второй этаж, все двери которого стоялои на месте.       Словно бы здесь не случилось никакой битвы.       Послышались шаги по деревянному полу где-то сбоку. Это был Мирмулнир. Довакин смотрел куда-то в стену. Его выражение лица скрыто за прядью волос.       — Элдрик, с тобой всё в порядке? — спросил дракон с лёгкой тревогой.       На что Драконорождённый посмотрел на своего друга с таинственным блеском в глазах.       — Лучше не бывает, — ответил он. Загадочная улыбка отразилась на лице.

***

      Открыв свои глаза Элдрик увидел потолок помещения. Знакомое место. Храм восьми.       Внутри ощущалось так хорошо. Блаженное спокойствие. Хотелось остаться лежать так несколько часов и подремать лишнее время. На каком-то каменном алтаре и созерцать ближайшие маленькие статуэтки. Среди них, лицевой стороной к нему было повернуто святилище Кинарет. В помутневших глазах мерещилось, что от него исходит какое-то свечение.       Голова немного побаливала и раскалывалась. Но это было закономерно. В ней горело столько заклинаний и воспоминаний. Вся теория магии, которую Потема умудрилась изучить за свою жизнь. Он стал сильнее. В разы. Нет, пройдена не просто очередная ступенька. С подарком Королевы-Волчицы, он совершил целый скачок через лестничный пролёт.       — Слава Богам! — прозвучал грубый мужской голос, полный облегчения — Довакин очнулся!       Несколько жрецов и жриц тут же засуетились. Стали подносить воду, тряпки и прочее. Он же был спокоен, не видя смысла особо напрягаться.       — Господин Элдрик! — сквозь несколько обеспокоенных голосов, прорезался один знакомый. Женский. Йордис.       Довакин повернул свой взгляд, видя девушку, что по всей видимости и дотащила его сюда. Что ж, спасибо ей. Только сказать он этого пока не может. Всё тело горит, а горло сухое как пустыни Эльсвейра. Благо, ему быстро подали кувшин. Тот опустошил его в пару глотков и резко привстал, под убедительные просьбы служителей храма не напрягать своё тело.       Успешно проигнорировав все обеспокоенные возгласы, Элдрик встретился взглядом с Йордис. Улыбнувшись, он поблагодарил её кивком, прежде чем попросить всех присутствующих оставить его в покое. В конце концов, его тело залечится само собой. А их присутствие начинало немного надоедать.       Дальше его наверняка вызовут в Синий Дворец. Очевидно проблемных встреч будет много. Ещё повезло, что Генерала Туллия ещё нет в городе. Но пока ему предстоит встретиться с Элисиф Прекрасной и всем двором Солитьюда. Сколько же мороки его ожидает. Вспомнились даже слова той эльфийки, предупреждавшей о официальных и праздничных визитах в то место.       И если так подумать… она ведь была права? Внезапно, эта мысль появилась в голове, как назойливый жук.       Элдрик посмотрел на свои порванных лохмотья, хмурясь от непонимания себя. Он всё это время ходил так, и не видел ничего странного? Это даже не плохой вкус, а его полное отсутствие. Нет. Так дело не пойдёт. Неожиданно появившееся чувство стиля не давало ему продохнуть из-за подобного надругательства.       — Нужно сходить в Сияющие Одежды, — промелькнуло в бегающих мыслях. Убьёт двух зайцев одним походом. Найдёт себе наряд и для Синего Дворца, и для грядущего Талморского Приёма.       Кажется, поглощение души Потемы повлияло на него куда сильнее.