Ты не чудовище...

***

Этериус       Дом для самых насыщенных энергий во всём мироздании. Здесь собрались как духовные так и магические виды. Загробный мир, в который попадают смертные за их праведную жизнь и поклонение аэдрическим заветам. Современные имперцы или же эльфы нередкие гости в этих краях.       Посмертное паломничество души приводит их сюда. Очищение, освобождений и долгожданное пристанище после века или нескольких веков жизни в Мундусе. Ведь смерть это лишь начало пути.       Мало кто знает, но существует множество других планов этого измерения, помимо Совнгарда. В какое другое Божество случайно не укажи пальцем, наверняка здесь у него найдётся частичка, расплетённая по ткани бытия и расширенная в дивные красоты. Где их суть отражает любой подходящий им элемент, будь то земля, вода или воздух. А может даже огонь или лава.       Кто-то считает, что тела богов обречены вечность кружить в Мундусе подобно небесным телам, привязанные якорем к плану ограничений. Логично, если вспомнить преподаваемые уроки истории, не так ли? Впрочем, в каждом сказании и небылице Тамриэля, в которые верят смертные умы, всегда заложена своя крохотная ложка правды. Как и огромная бочка лжи, не мешающая истине оставаться собой.       Весь остальной мир построен на парадоксах. Физических и духовных. Противоречиях, противостояниях, желаниях и идеях, порой обретающих форму. Он и уродлив, и красив. Он и безопасен, и смертелен. Он и безумен и… порядочен. И всё же он един, и всё же он один… или нет?       К чему философствовать и размышлять, когда это лишь пустой фрагмент в безграничном космосе Аурбиса, что растворится в бесконечном потоке всего? Провалится туда, где «Ничего» — не просто речевой оборот, а самое настоящее бесформенное Ничто, в котором вещи не могут существовать, как сильно ты того не пожелай.       Этериус не занимает самую большую часть мироздания. Пускай и невозможно отмерить его каждый уголок.       Но у бывших властителей атморцев всегда имелся доступ к этому измерению. «Врата в Небеса», как окрестили их в древности. Разумеется это художественное преувеличение. Портал находился не в Воздухе или под облаками, а в Скулдафне. На самой, что ни на есть твёрдой поверхности.       Открытая брешь выступала связующим звеном между миром живых и землёй богов. Посох Нанкрина открывал замок, за который могли войти лишь избранные их избранных. Святая святых Драконьего Культа. Недостойным не дано лицезреть как величественно распахивается метафизическая дверь мироздания.       Не каждый из Дов мог воспользоваться редчайшей привилегией. Чего уж говорить, если раньше лишь пятерым, ныне троим позволялось подобное в крайних случаях из-за общей договорённости. Четвертый канул в лету, а второй стал предателем. Другие не решились занять их почётные места, предпочитая заниматься своими делами.       И теперь… им воспользовалась первая. Спустя тысячелетия простоя в немом ожидании, древний механизм загудел и пробудился. Открывшиеся лучи энергии выстрелили ввысь, разрывая пространство напополам. А после, также резко закрылись, забирая в себя одинокую фигуру.       Алдуин шагнула за порог, оказавшись в родных краях. Она чувствовала как спадают все ограничения, наложенные за время пребывания в Мундусе. Воздух сразу насытила благодатная и богатая магией атмосфера. Душа наполнялась воздушной лёгкостью, с которой могла левитировать не применяя никаких усилий. Приятнейшие из ароматов витали повсюду.       Как и где не вздохни, Первенец Бога Дракона ощущала возвращение былой мощи. По телу словно магма текла аэдрическая благодать, раскаляя сосуды до невероятных температур. Силы возрастали в многократные разы. Будто через неё за секунды пропускали эквивалент энергии в несколько тысяч новорождённых звёзд. Течение времени терялось и забывалось, словно оно изначально не имело никакого значения, являясь всего-лишь иллюзией.       Короткая дорога привела её отнюдь не в Совнгард. Алдуин оказалась посреди бесконечных ветров Этериуса. Невообразимо огромное пространство между миров, соединённое одним потоком. Оно представляло собой бушующую бурю из завихрений самой чистой и разрушительной магии во всём Аурбисе. Плотность и концентрация которой могли поразить лучшие умы магов со всех эпох.       По некоторым предположениям, стоит любому низшему даэдра попасть сюда хоть на секунду, как его Анимус тут же разорвётся и исчезнет в небытие, не оставив после себя и следа. Один миг и истинно «бессмертное» существо обращается прахом. Кто знает, может Принцы сохранили это как самое суровое наказание для своих особенно провинившихся подчинённых.       Само собой подобная мощь уничтожит и любую другую неподготовленную смертную душу, что осмелится вступить на внеплановую территорию Этериуса. Однако для кого-то вроде неё… Для кого-то настолько сильного, вроде Алдуин — этот ветер лишь сущий пустяк. Здесь она гордо раскрыла крылья, охотно впитывая в себя потоки нескончаемой аэдрической энергии.       Изначальный план набраться сил «поедая» души, представлялся эффективнее. Ведь они несут в себе гораздо больше сырой силы, чем можно представить. Но сейчас ей не хотелось привлекать не нужного внимания со стороны б**** отца, устраивая личную вендетту против Совнгарда. Поэтому, она накапливала и восполняла утраченное, чтобы пересечь границу с Обливионом — гигантскую дыру, которую оставил один из величайших Магне-ге.       Магнус это и Бог, и Солнце, и невообразимо огромные врата через которую магия поступает во весь остальной Аурбис. Через него Алдуин и сможет добраться по прямой пустоте до измерения Садовода Людей. Апокрифа. Смертному уму будет трудно представить масштабы и расстояния, которые нужно преодолеть и какие концептуальные законы вселенной нарушить для подобного подвига.       И всё же первая из Дов не забивала голову такими тривиальными вопросами. Ведь ответ прост и очевиден. Там где для ограниченных препятствия, для неё лишь простеленная дорога, через которую можно и нужно пройти.       Аэдра в большинстве своём не обратят внимания на пересечение границы с их стороны. Никто из Богов с ней не свяжется. Ибо даже Мара наверняка давно брезгливо отреклась от неё, несмотря на лицемерные заявления об обратном. Плевать. Ей… Им, довам никогда не были нужны эти сбежавшие трусы, покинувшие Нирн при первой же возможности. При первой же опасности. При первом же поводе.       Лорхана можно ненавидеть за его обман и предательство. Но нельзя не отрицать то, насколько же потрясающий мир зародился из мыслей Мёртвого Бога. Когда-то он стоил и заслуживал того, чтобы им править… Быть может, даже спустя столько времени… Она не совсем отвернулась от данной идеи в более мелком масштабе. Пускай теперь другие заботы гложут её душу.       Ах, вся окружающая гармония из ураганов энергии заставила её позабыть. Сколько лет прошло? А может секунд? Неважно. Потому что она вспомнила причину своего прибытия сюда в мир давно забытых грёз. Мирак…       Напоминание… мысль раздалась в голове с накатившей тяжестью. Алые глаза заискрились подобно молнии. Всякий раз. Каждый день, как она думала о нём, эмоции грозили захлестнуть всё внутри. Противоречивые чувства: приятные, горькие, мерзкие, любимые, отвратительные, неповторимые…       Однако же одна из них выделялась на фоне других. Ненависть. Да, о да. Как же она его ненавидит. Нет-нет. Это слово — «Ненависть». Оно не подходит. Слишком узко. Слишком слабо и прямолинейно. Им не описать всю полноту ощущения в груди, раздирающего её изнутри при мыслях о том, сколько сородичей он погубил. Сколько душ утеряно безвозвратно, скольких она подвела.       Это твоя вина. Целиком и полностью.       Королева Дов? Скорее Королева неудавшихся грёз…       Алдуин закусила губу.       Она ненавидела йоре. Это правда. Но сейчас, Богиня понимает, что ненавидит Драконорождённых в разы сильнее. Все они падут. Все до единого. И новый, и старый, и все последующие. Неважно какие другие чувства связывают её с ними. Неважно насколько сильно они отличаются. Первым падёт Мирак. Последним умрёт Элдрик. По другому не должно быть.       Не лги. Ведь ты ненавидишь вовсе не их, а саму себя.       Твои бесконечные попытки отрицания прошли даром.       Ибо ты знаешь правду. Знаешь, кто ты такая… на самом деле.       В очередной раз вдохнув полной грудью, Алдуин открыла глаза, залившиеся синим светом, спустя мгновение перетекшие в свой привычный алый цвет. Наконец-то. Она закончила. Всё тело теперь ослепительно сияет, подобно золоту. Невероятное свечение, сродни Божественному. Силы восстановлены и…       Долгое нахождение здесь пробудило в ней нечто… давно забытое. Да, это был Ту’ум. Однако, она не помнит, чтобы обладала чем-то таким в этой жизни. В этой ли… жизни? Что за странные мысли? Думая об этом виски начинали побаливать, но из-за чрезвычайно положительного воздействия местных энергий, эффект практически полностью нивелировался, уйдя на фон.       Lein… DU…       Алдуин знала значение этих слов. В конце концов, она как никакой другой дов должна понимать каждое в полном смысле. Особенно когда одно из них присутствует в её собственном же имени. Однако сейчас, её глаза словно раскрылись повторно. Что примечательно, так этот крик пока состоял всего из двух слов. Ключевое слово пока. И звучал он как LeinDU Lein, Du (Мир, Поглоти).       Внезапно всё её тело начало трястись, а голову расколола ужаснейшая боль. Настолько, что она потеряла охват крыльев и забрыкалась по буре Этериуса. Сотня клинков атаковали разум. Мысли, действия, решения, события. Не то. Всё это происходившее мелькавшее перед глазами выглядело как полнейший бред и подмена сакральных воспоминаний о прошлом. А после наваждение исчезло.       Кое-как сконцентрировавшись, Королева Драконов смогла удержаться в воздухе и вновь продолжить полёт. Только случайно стряхнув пучок своих тёмных волос вперёд, её алые глаза дрогнули от удивления, заметив побелевший оттенок. Непреднамеренная смена цвета смольных локонов на серебристый заставила ту нахмуриться. Что всё это значит?       Orkiin… Ты знаешь, что делать, Lein Naakin.       Ладно, больше это не имеет никакого значения.       Как головная боль полностью ушла, Алдуин загорелась лишь единственной целью. Теперь ей казалось, что с подобной силой, ей подвластно разрушить целый мир. А может даже два мира. А может все измерения разом. Пьянящий аромат ударил в голову. Но тут же стих, ведь в решительных рубинах мелькал свет от цели. Отомстить и воздать за причинённое зло.       Мирак…       — Я/я уже иду…

***

      Огромная комета прорвала густые небеса кислотно-тошнотворных масс. Подобно падающей звезде, почти как Магне-ге, она преодолела световой барьер, пробив внешнюю оболочку этого измерения. Столб энергии ударился о платформу, оставив громадный кратер и разбросав повсюду обломки непонятно из какого материала. Фигура подняла свой холодный взгляд, а потом и встала, озираясь по сторонам.

      Алдуин прибыла в Апокриф.

      План Обливиона встретил её самым скудным и гадким пейзажем из всех возможных. Разумеется, ведь в обители даэдра по другому не возможно. Это их удел — вечно быть чумой, отравляющей и заражающей Мундус своими грязными культями. Они не умеют творить, лишь уподобляться другим или марать уже существующее, «создавая» искажения. Неполноценные и уродливые. Такие же, как и сами Принцы.              Темно-зеленные болота, которые Мора смел называть океаном тому наглядный пример. Гротескные массы непонятной жидкости, именовать водой которую язык не повернется. Черные столбы гротескной пародией на башни простирались вдоль горизонта. Их полки безалаберно выглядывали из стен, выгибаясь страницами вниз. Омерзительное небо, похожее больше на отвар ведьмы, нежели на бескрайнюю чистую гладь.       Всё здесь состояло из фальши и напускного высокомерия. Жалкая подделка реальности, сотканная Садоводом Людей. Все эти знания, секреты, тайны. Большая их доля бесполезна и смехотворно непрактична. Однако лишь горсть достойна хоть малейшего изучения. Но её не искушал запретный плод тайных манускриптов. Лишь одна пылающая жажда горела в душе, затмевая любые другие красным цветом.       И сегодня она её утолит.       Алдуин могла добраться сюда, используя крик разрывающий пространство. Но тот бы затребовал намного больше сил. Божественный Ту’ум всегда обходиться серьёзной ценой. А на территории врага такую роскошь себе позволить нельзя. Даже кому-то вроде неё. Особенно кому-то вроде неё. Ведь нужно сохранить всё это на… а впрочем, неважно на что.       Она летела напрямую через отверстие, оставленное Магнусом ещё во времена сотворения. Это было давно. Слишком. Она помнит те времена как вчера. Но предаваться воспоминаниям в тот миг Алдуин не удалось, ибо бушующие ветра Этериуса неплохо «ускорили» её полет. Ткань реальности трещала по швам, переливаясь красками и трещинами, пока инерция от разогнавшейся энергий не доставила её в нужное место, прорвав все возможные барьеры.       И вот она здесь. И вот настал судный час.       Зоркий глаз уловил самую вершину этого «измерения». Признаться, плотность даэдрической эссенции не впечатляла чересчур чувствительную к подобному Алдуин. Только Богиню Драконов подобное больше не волновало, ведь она почувствовала нечто другое. Вернее неких других.       Присутствие душ дова. И самое главное. Драконорождённый. Его нутро до сих пор полнилось силой давно павших сородичей. Тот день как вчера проскакивает перед ней. Нож в спину, от которого стало больнее всего. И судя по всему, гнусный тародис не собирался останавливаться на прошлом.       Предатель, с которого всё началось однажды и закончится впредь. Очевидно он ждал её там. Мирак наверняка готовился, устанавливая ловушки или же собирая силы. Но первое, что она ощутила было то, как он поглотил тех самых троих… Прямо сейчас, как её силуэт застыл перед башней. В тот миг, когда она открыто объявила о своём прибытии всему Апокрифу, более не сдерживая буйные потоки ауры.       Всё что ты можешь — только разрушать чужих и чужое!       Разве ты ещё не усвоила этот урок?       Ещё трое сестер или братьев, которых она не смогла спасти. Которых не смогла уберечь. Прихоть судьбы, отделённая только для неё. При всей колоссальной силе, постоянно быть в проигрыше. Тень накрыла белоснежное лицо, погрузив во тьму и остальной мир.       И ты не останавливаешься?       Тогда давай!       Разрушь ещё одну жизнь. Ведь именно это ты умеешь лучше всего!       Кулаки Алдуин сжались, а крылья расправились во всю ширину, создавая мрачную тень над итак несветлыми водами. Одним рывком она устремилась ввысь, прорывая ветер подобно божественному клину. Ударная волна провоцировала воды на неспокойные колебания, пока воздух накалялся от таких безумных энергий. За несколько десятков метров до место назначения.       Летящий силуэт резко остановился, и лишь порыв ветра промчался дальше.       Алдуин прищурилась и увидела его…       Он стоял среди темнейших арок и колон, а подле него лежало три женских скелета. Сердце бешено заколотилось, отбивая беснующий ритм, заглушающий все остальные звуки. Шлепки щупалец о поверхность, бульканье омерзительной воды и далёкое дыхание Довакина.       Они когда-то доверяли тебе, не так ли? Любили, уважали, ценили.       И знаешь где они теперь?       Его фигура почти сливалась с окружением из-за одежды, полностью поддавшись тонам этого проклятого места. Некогда чистые черно-серые робы теперь испачканы скверной Апокрифа, дав волю зеленоватым пятнам, а золотистый цвет пряжек и украшений больше напоминал потемневшую медь.       Погибли!       Исчезли… и всё из-за тебя!       Он вышел вперёд, становясь по центру, гордо задирая голову вверх. Маска подаренная ему в древности блеснула, отразив желтый цвет. Гнусный предатель небось ухмыльнулся под своим артефактом. Ничего, скоро на его лице не останется ничего, кроме боли и унижения.       Драконья Королева приземлилась на платформу. Теперь они были разделены несколькими десятками метров. А ещё небольшим источником мерзкой водички по центру, как недостроенный фонтан. Прищурившись, Алдуин заметила изменения, которые произошли с Мираком. Его аура разила во все стороны как от даэдра. Куда плотнее, чем во всей ближайшей округе.       — Вот мы и встретились, «любовь», — отдалённым эхом произнёс бывший жрец, словно встречал свою будущую невесту. Надоедливый же голос в голове наконец-то заткнулся.       Алдуин решительно промолчала, фиксируя свой беспощадный взор на нём, подобно зверю, готовому ринуться вперёд. Количество гнева, направленное на первого Драконорождённого, могло задушить любого другого смертного, которому бы не посчастливилось стать жертвой такого взгляда.       — Хм, а ты всё никак не изменилась, — хмыкнул Мирак, сжимая в правой руке щупалеподобный меч, — Любишь угрожать тем же способом… гляделками.       — Скажи мне, Мирак, — холодно начала Алдуин, смиряя того леденящими душу глазами, — Стоило ли всё это того? Ты был самым почитаемым и уважаемым членом культа, обладал властью, которая и не снилась тебе в бытие простой чернью… И всё же ты решил променять… свои достижения, свои заслуги, свой статус… меня, — с желчью процедила она, — На служение демону знаний. Загубив сотни моих братьев и сестёр в процессе. Почему?       Теперь слова не молвил уже Довакин, лишь слегка опустив голову. Что испытывало это лицо под маской? Стыд? Смирение? Боль? Или лишь лёгкое раздражение?       — Я тебе разонравилась? Тебя кто-то серьёзно обидел? Может Партурнакс тебя надоумил? Объясни мне, — она закидывала его вопросами как из скоростного арбалета, не предавая эмоций в тоне, — Почему?       Ответа опять не последовало. В этот раз, самообладание Алдуин пошатнулось.       — Почему? — её голос впервые дрогнул от гнева, — Почему?! ПОЧЕМУ?! — а потом и вовсе залился неконтролируемыми эмоциями, которые она хранила в себе все эти годы, — ПОЧЕМУ ТЫ ПРЕДАЛ НАС?! ПРЕДАЛ МЕНЯ! ЧТО ДВИГАЛО ТОБОЙ, ПРОКЛЯТЫЙ ПРЕДАТЕЛЬ?! НАЗОВИ ПРИЧИНУ И КЛЯНУСЬ, ОТ НЕЁ БУДЕТ ЗАВИСЕТЬ ВСЁ!       От громогласного голоса Первой из Дова всё пространство вокруг затрещало и зашаталось, разгоняемое волнами чистой силы Су’ума. Даже не Ту’ума. Словно мир, столкнувшись с непреодолимой преградой, пытался справиться с напором божественной речи, угрожающей законам реальности. Лишь Первый Драконорождённый остался стоять прямо, не сдвинутый мощью слов из уст любимой.       — От тебя мне слышать про погибель сородичей? — «удивился» Мирак, наконец поднимая взгляд, — Ты ведь и сама их убивала. Особенно тех, кто мешал твоей идиллии. Ведь это достаточное основание, по которому за преступление тебя вычеркнут из историй как ненужный элемент. — он сделал короткую паузу, прежде чем продолжить, — Знаешь, я ведь всё ещё тебя люблю… Но я больше не слеп как раньше. И теперь я достаточно мудр, чтобы понять… На зверей надевают ошейник, когда они беснуются. Поэтому, сегодня, я укрощу зверя под названием «Пожиратель Мира».       Вся его стойка выражала непоколебимость и высокомерие. Концентрация уверенности в себе, которую можно достигнуть только точно зная, что ты преуспеешь. Насколько бы невозможная задача перед тобой не стояла. Настало его время вершить судьбу. К этому моменту он готовился всю свою жизнь. И загробное существование тоже.       Не успела Алдуин что-то ответить как услышала крик. И не совсем один.       — GOL HAH DOV!!!!!!!!!!!! — кислотно-золотистая энергия вырвалась из уст предателя, направившись в сторону странных по виду стен.       Однако вместо того чтобы пройти через них, он отразился несколько раз, сохраняя свою кучность и силу, даже многократно приумножая в количестве. Словно кричало множество других Мираков разом. И теперь «усиленное» Подчинение Воли устремилось к Алдуин, накрывая ту буйным вихрем.       И к сожалению Первого Довакина, Ту’ум лишь сдул её волосы. В то время как на лице девушки сначала показалось недоумение с нахмуренными бровями. А потом и вовсе разразился яростный гнев, горячее самой плазмы. Всё тело Первенца затряслось в порыве неконтролируемых и бушующих эмоций. Будто вулкан, готовый взорваться в любой момент.       — Я думала… — лицо вновь закрыли пряди волос, тенью обрамляя сверкающие красные глаза, — Что большего надругательства над моим языком, чем «Драконобой» уже не случится… но поздравляю Хермеуса Мору. Он превзошёл все мои ожидания. С меня хватит. Больше никакой пощады, никакого снисхождения, никакой поддавки, — она подняла свою голову, — Только смерть всем тем, кто встанет на моём пути!       В миг Алдуин сократила дистанцию между ними. Стремительный рывок не успел достигнуть слуха Драконорождённого, как её кулак соприкоснулся с золотистой поверхностью маски.       К благонадёжности давних навыков по созданию магических вещей, зачарованный материал не разбился. Однако тело Мирака пробило тёмные колонны и вылетело за пределы «верхушки» Апокрифа. Оно камнем устремилось к ближайшей платформе, ударившись о её пол с рокочущим грохотом, вздымая кучу непонятных тёмных кусков в воздух.       Следом и она оказалась там, наблюдая как заклятый враг не получил значительного урона, кроме небольшой трещины на давнем артефакте. Хотя одно стало ясно точно. Его реакция слишком медленная. Он ей не ровня, а потому… надменность взыграла в ней, подпитываемая ненавистью.       — Что такое? — с издёвкой спросила Алдуин, ухмыляясь, — Больше не спрячешься под юбками моих сестёр?       — Досадно осознавать, что одними криками тебя не усмирить, — хрипло усмехнулся он в ответ, накапливая в себя магию объёмом маленькой звезды, — Ничего страшного. Как будешь сломлена и раздавлена после битвы, так ошейник влезет на эту шею без проблем! MUL QA DIIV!!!       Пространство вокруг Мирака задрожало, утопая в волнах испускаемой им энергии. Бледно-золотистая аура окутала его как плащ, являя собой истинный лик дракона, чьи прозрачные рога грозно глядели вперёд, а призрачные крылья гордо раскрылись. Разряды зеленых молний зародились, уничтожая всё вокруг. Листы книг сдуло сильным ветром, разлетаясь как пушинки.       По центру искрилось волнообразное свечение, переливаясь каскадами грома и пёстрых цветов. Всюду разнеслись обломки, переплёты и колонны. Воздух свистел с безумной отдачей, пока ткань реальности тряслась, словно сотканная из соломы и гудящая от внешнего воздействия. Уничтожилась и платформа, разлетевшись обломками как карточный домик.       Но показ силы не впечатлил теперь парящую дова, окидывавшую его источник с неприязнью, нежели восхищением или удивлением. В конце концов, если он хочет преуспеть, то этот *пшик* с всплеском энергии ему не поможет. Это лишь оттягивание неизбежного. Каким бы тот могущественным за мгновение не стал…

      Разницу между Богом и Полубогом это не покроет.

      — Да будет так, — Алдуин вобрала воздух, вздымая груди вперёд, после чего, — KEEST DOOOOOOOO KIIIRL!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! — гневно пророкотала она и голос её разнёсся по всему Обливиону, привлекая множество ушей.       Первый Драконорождённый против Пожирателя Мира. За этим захотят понаблюдать даже Боги.

***

      Армагеддон не прибавить, не отнять и приукрасить.       Он разгорелся в мире тайн и океанов. Метеоры и кометы прорывались сквозь невидимый барьер. Их размер невиданный доселе, затмевал и города, и горы. Все снаряды словно маленькие луны разбивались так по морю, бесконечно волны распуская, километры в высоту. Они бились и качались, крутясь в водоворотах жидкости поганой, зеркаля битву в небесах.       Громаднейшие катаклизмы пожинали целый План, беспощадно и ужасно расширяясь вглубь измеренья тайн. Облака из пара густым слоем заполняли пустоту. Ядовитый дым рябил в глазах, пока пространство раздирали крики, свою волю навязать пытаясь. Ту’ум гудел вдоль мирозданья, приказы разрушенья всюду напуская.       Ох, как замечательна судьба и предвкушенье. Когда-то любовь делившие, ныне смертные враги, пускались в последний танец, что заберёт уж чью-то жизнь. Столкновенья когтей, меча, хвоста и волшебства посылали всюду волны, подобно тем, от зарождения вселенных.       Их плоды встречались на бескрайних просторах Апокрифа. Чей цвет небосклона недавно поминавший кислоту, обратился едкой гарью. Тьма нахлынула везде, туманом серы закрывая горизонт. Лишь две путеводные звезды при мимолётных столкновеньях освещали мрак окутавший весь мир.       И столь ужасны были их удары, что сами Принцы с интересом наблюдали, закусивши по губе.

***

      Бой шёл на равных практически час. Ударные волны от столкновений сносили всё на своём пути. Две линии соприкасались вспышками в небе, молниеносно хлопая каскадами грома. Глухие удары и лязг сокрушали пространство, не прекращаясь и на секунду. Сотни заклинаний израсходовано в пустую. Но возможность предстала сама собой.       В один момент Мирак удачно уклонился от кулака Алдуин, летящего почти со скоростью света. Затем он собрал как можно больше магической и даэдрической энергии в свою ладонь и вертикально обрушил ту на голову драконьей Королевы. Образовавшийся взрыв отправил её ко дну океана, испаряя незначительную часть мерзкой жидкости. От столкновения её фигуры с поверхностью и дальнейшим погружением образовалось очередное цунами.       Дова же довольно быстро «ударилась» в пол, который находился в сотнях километрах под поверхностью воды. Но тут же оправилась, размахнувшись крыльями, что скопленным ветром отогнали хлынувший поток. Следом, направив свой алый звёздный взор наверх, она вдохнула полной грудью. Из уст послышался оглушительный крик.       — YOL TOR SHUUUUUUL!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!       Весь Океан закипел, забурлил и моментально обратился в едкий газ, а струя пламени заволокла в себя силуэт Первого Драконорождённого. Температура подобного «огня» могла запросто превратить почти любой металл в жидкое состояние, за исключением, наверное, зачарованного эбонита. Однако как поток прекратился, на проклятом предателе остались лишь незначительные ожоги.       Она едва-ли не окунула его в солнце, а тот ещё смеет противиться поражению?       В раздражении и недоумении Алдуин взмыла к небу, уклоняясь от скользкого удара меча-хлыста, когтями разрывая летящее в неё следом заклинание, а затем контратакуя Мирака в солнечное сплетение и всё это меньше чем за секунду. Какой бы прочной не была магическая защита, такое ей не выстоять. Даже с «Воплощением Дракона». И всё же…       Предатель отлетел на несколько сотен метров назад, прежде чем затормозить. Робы слегка порвались, однако никаких увечий. Хотя она отчётливо ощутила, как ломаются кости и рвутся мышцы от приложенной силы. Подозрения в этот миг насчёт истинной природы её некогда суженного закрались к ней, однако раздумывать о них времени не было, ведь…       — WULD NAH KEST! — Мирак летел с мечом наперевес.       Алдуин заблокировала взмах, и невзирая на обвитую вокруг локтя мерзкую щупальцу, грозно прорычала уже свой крик.       — GaaN LAH HaaS! — фиолетовая волна обдала бывшего жреца с ног до головы. Любой кровавый и морозный дов сразу бы упал замертво, иссушённый и дряхлый.       Однако ненавистный ею полукровка сейчас лишь пошатнулся в сторону, ощущая лёгкую дезориентацию в пространстве. Впрочем, она и не намеревалась наносить большой урон. Лишь выяснить причину такой живучести. И как энергия наконец перетекла к ней… всё стало очевидно.       Сказать, что она была зла как никогда раньше — это ничего не сказать.       Безумец действительно пошёл на такое? Решился на этот шаг? Заменить душу на даэдрическая эссенцию, полную хаоса и беспорядка. В нём больше нет человека. Да, теперь она это понимает. Это лишь жалкая оболочка, тень прежнего Мирака. Добровольно или нет, не так важно. Важно то, что теперь он почти не отличим от Даэдра.       — Есть ли большая низость, до которой ты падёшь, чтобы причинить мне страдания? — грозно спросила она, вцепившись когтями тому в бок, а после, сразу прислонила его к себе, — Ты запятнал не просто свою честь и достоинство, ты запятнал свою душу этой… этой скверной! И ради чего? Почему ты продолжаешь делать мне больно?! Ответь же мне! — Алдуин провертела острые отростки внутри, проливая чёрную как смоль кровь.       — FUS RO DAH!       Полупрозрачная синяя энергия ошеломила её на миг, позволив Мираку нанести сокрушительный удар по макушке, от столкновения с которой колоссальная ударная волна разошлась во все стороны, развеивая окружающих их пар и дым. Но словно этого было мало, тот выпустил целый град электрических разрядов, каждый из которых в сотни раз превышал по силе обычную молнию.       Первенца Акатоша унесло чуть ли не за сотни километров, прежде чем она остановилась в полёте, теперь яростно и с долей удивления глазея на Перового Довакина сквозь громаднейшие расстояние. Ладонь поднеслась к носу, вытирая одну маленькую, едва заметную полоску алой жидкости.       — Мне пришлось пойти на отчаянные меры, дабы превзойти тебя «любовь»! Не тебе меня поучать и уж не тебе меня осуждать, та кто с рождения имел всё! — гласным эхом разнеслось с его стороны, пока он заряжал очередное заклинание в руках, подпитывая его даэдрической энергией. Однако Мирак прекратил, ощущая неладное. Внимательнее взглянув на Алдуин, вмиг оказавшейся рядом…       — Превзошёл? — ехидно ухмыльнулась она, даже не подозревая о том, что цвет её волос начал постепенно белеть, — Думаешь, спустя час брыканий пролил единственную мою каплю крови и этим превзошел?! — всё её тело завибрировало на секунду, словно собирая в себя что-то… нечто. Это почувствовал и Драконорождённый, насторожившись, готовясь защищаться.       Это ему не помогло. Он не увидел её движения. Не увидел, а она оказалась за его спиной. Звук порхания крыла не успел достичь его слуха. Но тот на инстинктах повернул закрытую артефактом голову, чтобы в неё тут же прилетел кручёный пинок. Послышался треск маски и кое-чего другого. Будто мироздание завопило на миг, не справившись с мощью удара. Появилось явное искривление пространства в области столкновения.       Мирак полетел собирать грязь своей тушкой, пока осколки его былой принадлежности к драконьему культу сыпались как град обломков. Тем не менее, Алдуин не дала ему опомниться. В полёте, рывком минуя дистанцию в сотню километров, она догнала его и нанесла удар локтем. Затем ладонью, коленом, лбом и один раз даже хвостом.       Тело Драконорождённого с безумной отдачей летало по окрестностям Апокрифа, словно деревенский мячик, с которым играется детвора. За ним оставался пламенный шлейф, прорубающий все мыслимые и немыслимые барьеры скорости. Второй такой преследовал и саму Пожирательницу Мира, только он сиял намного ярче и пестрее.       Казалась одна из следующих атак может вытолкнуть несносного предателя из измерения Моры. Так далеко и быстро его метало. Сотни тысяч… а может миллионы километров? Нет, само пространство постоянно гнулось и искажалось словно специально подстраиваясь, так что невозможно измерить точно. Невозможно…       Однако Алдуин, будто бы зная о существовании подобной вероятности, предотвращала её на корню, меняя траекторию полёта тушки Мирака на ходу. Чемпион Хермеуса Моры едва мог уловить темп движений своего противника. Зигзагами, кружками и петлями та будто срезала само пространство, оставляя за собой черно-белый след в пространстве. Тысячи остаточных изображений.       Многочисленные атаки не заставляли себя долго ждать. За целую секунду он успевал пережить целые комбо атак. Шлепок хвостом по лицу, он летит сквозь обширные библиотеки, дезинтегрируя их ударной волной. Пинок коленом о туловище и Драконий Жрец оказывается в кислотных «облаках и вихрях», где его сверху, сложив кулаки вместе, со всей силы ударяет Алдуин.       Элементарная Ярость. Безжалостная Сила. Бесплотность. Ледяная Форма. Замедление времени. Какие только крики не вылетали из его уст, чтобы хоть как-то прекратить этот поток непрерывного одностороннего избиения. Но как бы он не старался… какой бы Ту’ум он не применял… крылатая бестия говорила лишь одно слово. И будто не своим голосом.       — Nul.       Все потуги обращались в ничто. Ту’ум не слушал его, подчинившись другой. Однако это ещё не конец… совсем не конец.       Его одежда рвалась в клочья. Плоть натурально сдиралась с скелета, а кости хрустели под продолжительным натиском из бесконечного потока смертоносных выпадов, способных уничтожать континенты. И всё же… всё же он не умирал, регенерируя за доли секунд. Не простым восстановлением, о нет. Нечто по настоящему поразительное делалось с этим телом.       Робы непонятным образом снова собирались воедино, сшивая себя за секунду. Мирак заново рождался. Кровь «втекала» обратно как по волшебству, словно время откатывалось вспять. И один раз, спустя кажущуюся вечность, этот мерзавец заблокировал атаку… среагировав на неё. Да, это всё равно ему не помогло, и его отбросило на несколько десятков километров…       Но его реакция возросла значительно. Как и сила, и ловкость. Драконья Аура вокруг него загоралась всё сильнее, приобретая более черно-красные тона, наполовину смешиваясь с кислотным оттенком этого измерения. Он словно адаптировался под таким напором, становясь только лучше, прочнее и быстрее. А плотность даэдрический энергий вокруг него всё уменьшалась.       Алдуин прервала череду избиений, толи хмурясь, толи с ужасом восхищаясь только что обнаруженным фактом. Этой секунды хватило, чтобы Мирак воспользовался замешательством и нанёс уже свой удар, отправивший ту на несколько сотен метров назад. В области столкновения образовался дым. Часть её «боевого» платья слегка порвалась, а на участке кожи зияла красная отметина.       Больно. Физически больно. Его сила возросла настолько? За такой короткий промежуток времени? Благо свой успех, по какой-то причине, тот не закрепил, сам с интересом оглядывая свою руку, как нечто интересное и достойное исследования. Пускай он и знал, на какие меры пошёл, дабы обрести такое могущество.       Тем же временем, Алые глаза молча наблюдали. Мирак накапливал всё больше сил, высасывая энергию из окружения. Уменьшаемая плотность в атмосфере… Что-то щёлкнуло в её голове. Ужасное откровение пришло спустя мгновение. Хермеус Мора позволил подобному случится?       — Он… слился воедино с этим планом Обливиона?       Нет… только не это.       Эта теория, вмиг стала единственным верным решением загадки. И лишь с большей тяжестью легла на сердце. И снова. Как далеко он зашёл? И снова. Кем он стал? Каким существом? Даэдра ли он теперь? Дова ли он теперь? Нет, сейчас он нечто совершенно другое. Чужеродное. Душа осквернена так, что никакой священный огонь не очистит. Никакая божественная помощь не вернёт.       Он полностью пал. Бесформенное нечто, скреплённое при помощи извращённой сути дракона и проклятой падомайской эссенции, держащееся на одной только силе воли. И судя по всему… её в нём почти не осталось. Мирак продержался до этого момента, сохраняя остатки разума и былой человечности.       Теперь же… она не знает, кто стоит перед ней.       Ещё одна твоя жертва. Ещё один, чью жизнь ты нагло разрушила.       — Так ты не просто стал даэдра… — печально заключила она, — Ты полностью связал себя с Апокрифом… — завершила Алдуин, в голосе ни намёка на радость. Послышался даже приглушённый отголосок ужаса. Звучная горечь и отдалённая печаль, будто она говорила о ком-то, кого больше не спасти.       Внутри всё остановилось. Пустота. Мир погас, заменившись беспросветной тьмой.       Ты хотела спасти его. И посмотрим, к чему привели твои усилия?       Рубиновый взгляд опустился вниз.       На самом деле… как бы сильно она не желала его смерти… как бы не хотела уничтожить и раздавить за всё… какая-то её часть… маленькая, почти убитая болью, желала одной очень противоречивой вещи. Несмотря на всё те смерти, которые он принёс. Она желала спасти его. Хотя бы душу, которая могла упокоиться в этом дрянном Совнгарде, а не вечно гнить в Апокрифе.       Ведь ты не умеешь спасать. Проклятье, да ты не умеешь сострадать!       Ты даже не умеешь нормально любить. А ещё хватало наглости обвинять даэдра? Пфт, ха-ха…       Но теперь… эта её часть… окончательно мертва.       Ведь он, как оказывается, уже давно сжёг все мосты.       Ты наконец проснулась от фарса, в который сама и себя погрузила? Хорошо. Хватит притворяться.       А-ха-ха… какая же она… дура. В очередной раз, она понадеялась на изменение. И получила лишь боль в ответ. Ведь так было всегда, да?       Да… И в прошлый раз.       И в позапрошлый раз.       И три к****ы назад.       И четыре к****ы назад…       И пять…       Она продолжала считать, вспоминать, не обращая внимания на голос, который ядом полился из уст Довакина. Его взгляд триумфально зафиксирован на ней, как на уже поверженном сопернике. И был ли он далёк от правды, когда в алых рубинах теперь не сияло блеска?       — Хах… теперь ты понимаешь, что тебе меня не одолеть? — Маска Мирака, полностью покрытая трещинами, держалась только на честном слове. И спустя мгновение, его же накапливаемая сила, окутавшая всё тело, разбило артефакт вдребезги, оставив лишь нижнюю маленькую частичку на лбу, — Мне пришлось уподобиться тебе, монстру… Как тебе мой вид, любимая?       Некогда блондинистые волосы наполовину были покрыты неестественной смолой. Настолько черными они казались. Один голубой глаз на левом полушарии лица больше не блестел, уподобившись стеклу. Но справа… справа на неё смотрел вовсе не человеческий глаз. Зеленная, отвратительная, окутанная в мрак радужка, по форме напоминавшая бесконечность. Пару щупалец, склизких и темных вылезали оттуда.       — Неплох, правда? — болезненно ухмыльнулся он. Человеком он больше не был. Даже физиономия на лице, противоестественно искажалась в гримасах толи мучений, толи отчаянной злобы, — Чудовище. Признайся! Тебе ведь нравится то, во что я превратился из-за тебя? В такое же чудовище… как ТЫ! — укоризненно выкрикнул он.       Опять обвинение.       Опять. Опять и опять, и опять… Ведь так всегда? Теперь она видит. Теперь она помнит. Теперь она снова знает.       Верни моего ребёнка, ты, чудовище!       Я не могу поверить, что доверял такому монстру!       Партурнакс, кха… права. Кх… будь ты проклята, сестра… чудовище…       Ты всегда была, есть и будешь монстром, Сатакал.       Ты не моя дочь! Ты чудовище, монстр! Слышишь? Монстр! МОНСТР!       Я не подведу свой народ и людей. Я — Довакин и я одолею тебя, злобная бестия!       Спасайтесь! Чудовище здесь! Оно сожжёт ваши дома, а потом и этот мир!       Давай, нападай… мне терять уже нечего, проклятая тварь.       Нет! О великое Пожирающее Чудище! Нет! Пощади, этого недостойного Короля Прыгунов!       Я любил тебя всем своим сердцем… а ты… ты уничтожила ВСЁ! ТЫ — ЧУДОВИЩЕ!       Чудовище.       Чудовище. Чудовище.        ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ.        ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ.              ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ!       ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ!       …       Непродолжительное завывание подобия ветра заполняло гробовую тишину, повисшую в воздухе. И в один миг, женский голос разорвал её.       — Чудовище, да? — тихо и так… спокойно, спросила Алдуин, что несмотря на всю бывшую браваду и внешнюю уверенность, по спине Первого Драконорождённого прошёлся ряд мурашек. Потому что эти алые глаза выражали совсем иную картину. И она УЖАСАЛА его ДО ГЛУБИНЫ ОСТАТКОВ ДУШИ.       Но его внимание привлекли белые… полностью белые волосы на её голове. Нет, теперь не белые. Спустя секунду, в них засверкало нечто… тёмное, переливающееся звёздами? Словно… космическое? Нет, это… что-то… необъяснимое.       Её присутствие стало чувствоваться по другому. Ощущение… полного ужаса заполнило атмосферу. Такого… такого он не чувствовал никогда. Словно сам воздух восстал против него, желая задушить. Даэдрические энергии стали его же собственной тюрьмой, мучающие каждую секунду.       — Забавно, как именно твоё предательство… твои поступки, твоё существование, вновь пробудило это… эти… воспоминания, — сказала Алдуин… или не Алдуин? Голос стал в разы грубее и зрелее? Тон излучал необъяснимую божественность. Кто перед ним? Что перед ним?       — Что ты… такое?       — Ты хотел видеть во мне монстра? — холодно спросила она? — Хорошо, — кулаки непроизвольно затряслись, а температура вокруг стремительно возросла. — Я покажу тебе монстра!       Алдуин? взлетела вверх, остановившись прямо под вихрем из кислотных энергий Апокрифа. Её крылья расширились и закрыли всё небо. Нет, это не метафора и не гипербола, и не иллюзия. Весь мир словно уменьшился в размерах… или это Пожиратель Мира увеличился в своих?       Мирак решил не ожидать окончания того, что она собирается сделать, пускай и любопытство пожирало его изнутри. Медлить нельзя. Древние даэдрические и остатки животных инстинктов отчаянно кричали ему об опасности. Потому, он собрал огромный сгусток магии и энергии, размером едва ли не с гору и швырнул это тёмно-красное свечение наверх, как импровизированный перекрашенный огненный шар.       Но вместо того, чтобы среагировать на атаку, которая превратила бы любого легендарного дракона в пыль, Сумеречная Богиня лишь смиренно сложила руки вместе. Её рот приоткрылся, застыв так на пару мгновений. Достаточно долгих, чтобы могло случиться нечто непоправимое.       Однако…

LEIN

      Прогремело слово на весь Обливион. Нет, не на Апокриф. НА ВЕСЬ ОБЛИВИОН. Шар застыл, а потом и рассеялся, заставляя Мирака раскрыть рот во недоумении.

DU

      Второе слово явило себя.       Мирак почувствовал, как что-то изменилось. Не только в мире, а в нём самом.       Ранняя уверенность, с которой, он, казалось мог идти войной на Принца Даэдра, испарилась за секунду. Бравада полностью растворилась, не оставив ничего кроме надвигающегося чувства страха. Руки отчаянно накладывали на себя защитные заклинания, ловко строили барьеры и торопливо укрепляли кожу до каких-то сумасшедших состояний…       — Проклятье, Мора! Ты же не позволишь… — отчаянно взмолился он, однако ответа от его «Повелителя» не последовало.

      ORKIIN!

      Произнеслось третье слово.       Слово уничтожившее мир.

***

      Вспышка.       Йокуда затонула после вспышки. Чудом уцелевшие после катаклизма могли лицезреть огромный гриб, простилающийся далеко на горизонте. Событий таких масштабов ранее не видовал Нирн.       Континент предков редгардцев отправился под воду практически за один день. Техника меча, благодаря которой был произведен первое деление атомов, повлекшее взрыв невиданных размеров за всю историю Мундуса. Хермеус Мора задокументировал данное событие в своих библиотеках, как самое разрушительное бедствие в мире.       Забавно, потому что на соседней полке лежали древние предания нордов о том, как Пожиратель Мира представлял собой огненную бурю, поглощающую мир за миром, не останавливаясь и не прекращаясь, пока не утолит свой голод. У Садовода Людей не было причин признавать эти знания подлинными. В конце концов, человеческий разум способен на многие сказки.       Однако весомое доказательство появилось. Сегодня. На пороге его дома. Запечатлено во всей красе. Жажда знаний частично утолена. Что хорошо. Однако вместе с тем, появилось и… такое чуждое, забытое… чувство. Никто из Принцев Даэдра не хотел признавать… что умеют ощущать…

Страх

      Он увидел не просто уничтожение мира.       Это было нечто похуже всего, о чём он знал.

***

      Конец.       Как только последнее слово покинуло уста силуэта в небе… миру настал конец. Огромные куски пламени сжигали мироздание. Это не какая-то аллегория или метафора. Ткань реальности натурально шипела под натиском всепоглощающей бури. Невыносимый гул стоял вокруг, забирая кусочки материи в небытие как черная дыра.       Барьеры, высокоуровневые, те, которые бы даже Принцы Даэдра пробили не сразу, треснули за считанное мгновение. Вся защита превращена в абсолютное ничто. В ничто низводился сам План Обливиона. Не постепенно. Моментально. Стоит отдать честь. Четыре с половиной секунды простоял Апокриф… эта его часть.       Хермеус Мора скользкий «хозяин» избавился от половины себя в попытке сохранить оставшееся. Включая своего наиценнейшего чемпиона. Впрочем, Первому Драконорождённому сейчас стоило волноваться вовсе не об этом. Ибо пламя наконец добралось до него самого.       Ему уже доводилось гореть. Но это…       Сама его суть прекращала существовать. Мирак чувствовал, как утекает магия, жизненая сила, даэдрическая энергия… души поглощённых дова. Как всё вокруг пропадает, забирая его с собой в пустоту. Нет в место намного хуже пустоты. Туда, где тьма соседствует с отчаяньем. Где хаос принимает свой первоначальный вид, доводя любого знающего про подобное до натурального безумия.       Сколько уже это длится?! Секунды? Часы? Дни? Годы? Нет. На самом деле, прошла только доля секунды. Однако Пожиратель Мира растянул её на целые поколения вперёд. И с этим… он наконец закрыл глаза.       От Довакина не осталась ничего. Лишь один единственный кусочек валялся на последнем островке из треснувшей эбонитовой платформы, непонятным чудом уцелевшей во время уничтожения мироздания. Хотя нет, то вовсе не чудо. А конкретное желание сохранить этот участок нетронутым. Маска Мирака же не просто украшение.       Даже её осколок способен сохраниться сквозь время и пространство. Но это всё. В пустоте кроме платформы метр на метр, сереброволосой Алдуин? и осколка артефакта не осталась ничего. Алые глаза с безразличием смотрели на единственный источник чего-то в необъятном ничего. В том самом ничего, в котором рано или поздно исчезало всё, кроме неё самой.       Одинокая слеза прокатилась по щеке, падая куда-то в никуда. Также быстро как и испарилась в это самое ничто. Окружающее пространство постепенно заполнилось знакомым кислотным пейзажем. Апокриф восстанавливался быстро, ведь его источник… Даэдрический Принц не был уничтожен. И не был целью этой атаки.       Впрочем, на него уже было плевать. Иначе бы Библиотека сгорела вновь.       — Это… — чёрные щупальца и мерзкий глаз объявились рядом, — Не совсем то, чего я ожидал… — с апатичной досадой заявил Хермеус Мора. В единственном глазе так и читался едва прикрытый гнев и любопытство, маскирующие тревогу.       — Ты обманул меня, — бесстрастно заявил Пожиратель Мира, в голосе не было и намёка на эмоции.       — Не сказал б-       — Единственная причина, по которой ты и остаток твоего жалкого Плана Обливиона продолжаете существовать, это потому, что я так желаю…       —… — его молчание почти рассмешило её.       — Хм, я знаю, о чём ты сейчас думаешь и уже… втихую планируешь. Как забавно. И ничтожно. Я не жалкая ******, которая смиренно позволит заключить себя в тюрьму такому слизняку, как ты. Помни об этом, когда вновь возжелаешь мне помешать.       — Тогда… утоли моё любопытство в последний раз, — протянул Мора, практически шипя, что несвойственно ему, — Ты ведь… не Алдуин?       —…       Названная не вымолвила и слова в ответ, открывая портал в Мундус взмахом одной руки. С такой непринуждённой лёгкость, словно она разорвала бумагу. Бесконечный глаз Даэдрического Принца с недоумением смотрел на силуэт, скрывающийся за золотистыми вратами.       И только тогда до его слуха достигло отдалённое эхо.       — Спроси «Прыгуна»…       Щупальца Мора задрожали в смеси предвкушения и восторга. Несмотря на то, что половина его плана Обливиона была уничтожена… это ещё не конец. Ещё не конец. Сегодня он узнал много нового. И узнает. Но пока… нужно начинать подготовку. Подготовку к чему-то неминуемо грядущему.

***

      Атмора. Сегодняшние дни.       Божественные силы развеялись, словно их и не было вовсе.       Холодные ветра обдали её кожу. Длинные волосы приняли черный оттенок, а сама Дова упала на землю, едва упираясь ладонями о белый снег. И к своему удивлению или осознанию, она обнаружила осколок маски, который когда-то давно подарила Мираку в хватке пальцев. Гулкие завывания вьюги не раздражали слух, позволяя ей минуту в покое и раздумьях.       Что произошло? Память отшибло начисто.       Хотя, нет. Глупо спрашивать. Пускай она помнит лишь фрагмент прибытия в Апокриф, но в одном она уверена точно. Мирак мёртв.       Значит… Значит у неё получилось.       Он… пал.       Только… всё как в тумане. Она не вспомнит, что происходило. Эта битва. Крики, удары и разрушения… будто давно позабытый сон. Есть лишь полная уверенность в том, что Мирак перешёл черту и не мог быть спасён. Все те чувства, которая она испытала, теперь казались лишь далёким воспоминанием, которое вскоре вовсе забылось, оставляя лёгкую горечь и облегчение. Это ли не то самое выражение «как гора с плеч»?       Признаться, Алдуин думала, что ей будет гораздо тяжелее после осуществления мести. Но внутри теперь зияет лишь большая дыра. Пустота. Как будто из неё вырезали частичку. Недостающий фрагмент. Хорошо. С этим она может жить. И проживёт, ведь дела ещё не закончены.       Хотя, куда больше её привлекло место, в котором она оказалась. Повсюду льды, беспощадный мороз и полное практически отсутствие живности. Хотя, под снежным покровом над водой, ощущалось множество морской фауны. А вдали виднелась гробница. Атморская…       Ностальгия. Это место… навевает мысли о далёкие времена. Внезапно появилась идея. Может, забрать всех дов и переселить сюда, как всё закончится? Зачем им йоре, зачем им хоть кто-то из низших тварей, кроме безмозглых драугров? Они прекрасно справятся сами и с небольшим количеством слуг. Им не нужно фальшивое поклонение, а сосуществование с такими неблагодарными существами звучит оскорбительнее некуда, после всего случившегося.       Да, это место станет идеальным для их будущего дома. Нужно лишь разобраться с единственной проблемой, всё ещё блуждающей по современному Кейзаль. Уже неважно, что она чувствовала и немного чувствует к нему. Какой бы кусок интереса в ней не тлел… ему тоже лучше умереть.       Кто знает, может Даэдра заберут и его душу тоже, решаясь отыграться. Быть может, в этот раз она успеет вовремя.       Поэтому, Алдуин подняла свой алый взор. Он смотрел на юго-запад. Туда, где находилась нужная ей цель.       Туда, где ещё остался Последний.       Последний Драконорождённый

***

      Он направлялся… к какому-то поселению дикарей? Да, его аура прибавила в размерах и светила как маяк по всему Тамриэлю и Нирну. Из-за чего Первенец Акатоша быстро определила пункт назначения Довакина и прилетела туда раньше. Намного раньше. И застала весьма занимательную картину       Даже будучи довой, что упустила более пяти тысяч лет беспрерывного потока времени, Алдуин сложила два и два. Жалкие смертные внизу в любом случае выделялись своей маргинальностью. Вступить в союз с ворожеями и пересаживать в свои грудины какие-то подобия сердец не звучит как повсеместное практика.       Впрочем, ей было плевать что здесь происходило или находилось. Будь даже город или поселение с «цивилизацией». Один лишь факт существования подобной группы отбросов в одном большом лагере говорил о ничтожности современных нордов. Вот на это они променяли стабильность и покой? Века безопасности и сытости, под её могучим крылом? Чтобы теперь Кейзаль населяли племена даэдрических фанатиков и бандитов?       Во времена её правления, ни одна тварь не смела угрожать её слугам и оставаться безнаказанной достаточно долго, чтобы у неё появились падальщики-единомышленники. Такого понятия как «разбой на дорогах» не существовало, а единственным беспокойством были фалмеры, чьи жалкие потуги победить альянс Драконьего Культа являлись просто смехотворными.       Йоре… люди не заслужили её покровительство и покровительство других дов. Ни тогда, ни сейчас. Уничтожить их всех будет мало. Так мало, чтобы утолить её желание отомстить. Заставить мужей мучаться в агонии, пока их любимые деревни вместе с их драгоценными семьями горят синем пламенем.       Они поступили с ними точно также. Они истребляли и преследовали каждого её сородича, ведомые… ведомые непонятно чем. Зарубежными «Акавирцами»? Своей низменной ненавистью? Алчностью? Может быть похотью и гордыней? А впрочем, какая разница… её уже начинают раздражать летящие в неё стрелы и заклинания, не причиняющие никакого вреда, а лишь мелькающие под глазами как бельмо.       — YOL TOR SHUL!       Алдуин не вложила в Ту’ум особой силы. Но в этот же миг все потешные палатки и лачуги вспыхнули подобной праздничному дереву. И вместе с «домами», начали гореть и предельцы. Дова заняла место на возвышенности у пещеры, всё ещё держа в руках осколок маски и поглядывая за уничтожением лагеря очередных смертных.       Их крики отдалённо доносились до ушей, радуя слух песню боли и страданий. В конце концов, какая разница? Изгои, бандиты, крестьяне… все горят одинаково.       Дым постепенно поднимался ввысь, заполняя прежнюю синеву густоватым оттенком. Некоторые уцелевшие и кряхтящие от ожогов ворожеи побежали из лагеря прочь. Куда-то на север, подобно крысам бегущим с тонущего корабля. Как бы эта аналогия не звучала иронично в текущей ситуации.       Сзади кто-то попытался её ударить… бесполезно. Драконий хвост, двигаясь практически автономно, обезглавил покусившегося на её безмятежное наслаждение чужими муками. И одним ловким замахом, он шлепнул голову как мячик, что полетел в сторону лучника. Попаданием тому свернуло шею.       Больше в живых никого не осталось. Ни часовых сзади, ни живых в основном лагере спереди. Оставшиеся пять минут она наблюдала за догоравшим столбом из огня, гари и едкого дыма. В алых глазах танцевали языки пламени, а обоняние едва улавливало противный запах горелой плоти, только сейчас донесённый ветром.       Наконец послышались шаги позади. На этот раз спокойные и размеренные. Приближался не очередной глупец, решивший попытать удачу с Дов, что уничтожила всё поселение. Явился тот, кого она и ждала всё это время. Отлично, хоть одно ожидание оправдалось за последнее время. Последний Довакин всё-таки пришёл, не струсив при виде пожара.       Алдуин медленно повернула лицо вбок, краем глаза улавливая его черты. Он изменился. Внешне. Мальчика там больше не наблюдалось. А может, это её воображение разыгралось? Неважно, теперь её это не волнует. Забавно, как в его золотистых глазах не читалось страха, скорее любопытство и… чувство вины?       Неужели он испытывает муки совести за этих отбросов… или нечто более личное, связанное с огнём? Ведь его взгляд больше фокусировался на языках пламени, чем на ней. В любой другой ситуации, она бы посчитала этот жест наигрубейшим оскорблением. Уделять внимание какому-то жалкому огню, а не ей?       Но стоит признать, нынешняя ситуация была далеко не обычной.       Ах, вот теперь их глаза наконец встретились. Немой вопрос читался в его теплых радужках. Отлично.       Алдуин развернулась, являя до ужаса спокойное лицо, по прежнему сияющее своей красотой. Будто она только что не совершила небольшой геноцид местного населения, упиваясь каждой мимолётной секундой этого действа. Она могла бы улыбнуться, да только притворная фальшь на лицо больше не лезла. Вместо этого, Королева Дов решила перейти сразу к делу.       — Давно не виделись, Элдрик. Хорошо поживал? Надеюсь, что да, потому что… — она сделала короткую паузу, закрыв свои веки. После непродолжительной паузы они открылись с зловещим блеском. Алые рубины начали излучать запредельную жажду крови и убийственного намерения, заставившие бы любого другого Йоре упасть замертво в оцепенелом ужасе.

      Я пришла тебя убить.

      Последний Драконоденный застыл на один миг, услышав её заявление, мрачно повисшее в воздухе. После, прищурился, внимательно осматривая ее с ног до головы. Прошло две секунды напряженного молчания. Короткая заминка сменившаяся… вздохом и мотанием головы?       Это вся его реакция? Он не принял никакой боевой стойки, ни малейшего напряжения или обеспокоенности в нем. Хотя нет, его рука…       Ладонь тянулась к походной сумке, откуда он достал… бутылку?       — Выпьем?       Что?