Ты будешь жить для меня?

Двенадцатью часами ранее       Утро в студенческом общежитии для Осаму становится задачей со звёздочкой. Протолкнуться утром через толпу студентов к выходу из кампуса — настоящая борьба за выживание. Дазай ненавидел скопления людей и ещё больше ненавидел Гарвард, в который запихнул его родной отец, надеясь, что престижный университет сделает того более ответственным и приземлённым. На деле же все решения Мори Огая делали Осаму по-настоящему несчастным и недовольным своей жизнью человеком. Несмотря на хорошие отметки, он выводил из себя всех преподавателей, спал на лекциях или пускал бумажные самолётики, за что неоднократно был выставлен за дверь. Лишь щедрые отцовские пожертвования университету спасали его от отчисления из самого престижного ВУЗа США, который, очевидно, терял всю свою серьёзность с появлением в его стенах Дазая. Старинное здание из красного кирпича, увешенное багровыми флагами, устрашало своим могуществом всех, кроме него.       До свободы от высоких стен кишащего людьми здания оставался один лестничный пролёт, и казалось, что победа уже у него в кармане, но... — Осаму!       Невысокая девушка в чёрной мастерке с белыми рукавами, плохо сочетающейся с укороченной серой юбкой, пробиралась сквозь толпу, жизнерадостно окликая его. "Как она вообще разглядела меня среди такого количества студентов?"       Она подбежала к застывшему парню, умело маневрируя между студентами. — Привет. Я ждала в коридоре, думала, мы пойдём вместе на пару по политэкономике. Но, видимо, пропустила тебя, — с лёгкой грустью в голосе она произнесла последнее и уставилась на Дазая. — О, да, конечно. Я немного не выспался, поэтому упустил из виду число и день недели.       Отчасти его слова были правдой, его давно мучила бессонница. Но он не забывал о встрече, он избегал контакта с Юан, потому что чувствовал лёгкое недопонимание и дискомфорт. И вновь это чувство заиграло новыми красками. — Не страшно! — девушка подошла ближе, чтобы взять его за руку. — Теперь идём? — Д.. да, пойдём, — Дазай сжимать её руку не решался, позволяя ей управлять траекторией движений. Чувства смешанные: непонимание, смущение и возмущение. Прикосновение интимное, непрошенное.       Юан встречается с Фёдором уже шесть месяцев, и ранее за ней не замечалось желание кого-либо касаться и, тем более, ходить с другом своего парня за руку в университет, садиться рядом с ним на лекциях и караулить у двери. Это было не неприятно, скорее раздражающе и не совсем приемлемо. С Фёдором они об этом никогда не говорили, но чем больше проходило времени, тем больше вырастала необходимость этого разговора. Что-то типа: "Знаешь, а я хожу за ручку с твоей девушкой, ты же не против, да? Это всё она, я не при чём", — звучит почти также жалко, как оправдания серийных убийц в суде. Он мог бы сказать ей о том, что ему некомфортны чужие прикосновения, тем более на людях, тем более не зная, как на это отреагирует друг, но все эти критерии не могли совладать с его страхом обидеть возможно единственных близких ему людей.       На лекции Дазай по привычке смотрел в окно и размышлял о сложном диалоге с Фёдором, вертел ручку в руках и игнорировал монотонную речь преподавателя. — Слушай, я давно хотела поговорить с тобой и... — девушка замешкалась, заметив, что Осаму никак не реагирует, но продолжила: — не могла решиться сделать это наедине. Я боялась, что ты можешь остро отреагировать или сбежать.       Парень достаточно резко перестал крутить ручку, сжав её в ладони, но голову в сторону Юан повернуть не решился. — Что такого ты можешь сказать мне, чтобы я захотел сбежать? — голос его был скорее весёлым, чем настороженным. Но со стороны девушки последовал глубокий вздох, и от него у Дазая похолодел затылок. — Я... Мне... Ну...       Парень не перебивал, предполагая, что Юан попросит помощи или совета, но от того, что она произнесла, вместе с затылком похолодело всё тело, ручка выпала из сжатой ладони, привлекая всеобщее внимание. Пришлось выждать паузу, прежде чем повернуться к девушке и уточнить, не ослышался ли он. Паузы хватило, чтобы огромное количество всевозможных отрицаний гоночными болидами пронеслись в голове. — Тебе что? — наконец обратив на неё внимание, задал вопрос парень. — Ты мне нравишься, — уже смелее и отчаяннее повторила Юан. — То есть не как друг, да? — теряя надежду на ошибочный вывод, спросил парень. — Д... Да, Осаму, нравишься как парень, и пока ты не начал переживать за Федю, я уверена, что он поймёт. Он не из тех, кто привязывается к своим игрушкам. //Не из тех, кто привязывается к своим игрушкам.// — Зачем ты говоришь мне об этом? — лицо Дазая было непроницаемо, а девушка же смотрела на него круглыми глазами, как олень на свет фар. — Ну, я думала, может, мы попробуем узнать друг друга получше и... Кажется, я тебе тоже нравлюсь, раз ты ходишь со мной за руку по университету.       Парень сжал зубы и глубоко выдохнул, настраиваясь на достаточно грубый и категоричный ответ, но выдох получился напряжённым и прерывистым из-за ощущения её руки на внутренней стороне своего бедра. — Ты не сможешь убедить меня в обратном, не теперь, — Юан убрала руку и продолжила вести свои записи занятия.       Это было странно, Осаму хотел верить в то, что произошедшее было сном или галлюцинацией. Пять минут до конца лекции он просидел в напряжённом молчании и отрицании произошедшего, и, оказавшись за дверями, тотчас же унёсся прочь.       Зависнув в состоянии непринятия произошедшего, смешанного с длительной бессонницей, Дазай не помнил, как попал обратно в комнату. Фёдора в комнате не было, и, поддавшись охватившему его чувству паники, Осаму швырнул сумку на пол и вцепился в волосы, какое-то время нервно расхаживая по комнате; потом упал в кровать лицом, издав странный сдавленный звук, приглушённый одеялом. Думать больше не хотелось. Рассказывать другу не хотелось. Терять близких людей не хотелось. Хотелось притвориться, что всё в порядке, или умереть. Истощённый стрессом организм заставил парня уснуть прямо так, в сером студенческом костюме, на котором настоял Мори, ведь: "Ты не какой-то оборванец среднего класса, ты обязан выглядеть дорого и серьёзно. В бизнесе всем будет плевать, что ты за человек, тебя будут оценивать иначе".       Тук–тук.       Дазай лениво разлепил глаза и посмотрел на часы.       16:37.       "И кого принесло в такое время?"       Кое-как отлепившись от кровати и зачесав чёлку рукой, он открыл дверь и ... Будет приуменьшением сказать, что видеть её снова ему не хотелось, никогда. На пороге виновато мялась Юан, а в руках у неё был небольшой непрозрачный пакет, с которым она вошла в комнату без приглашения, заметив отсутствующий взгляд Осаму. — Я просто хочу извиниться, ладно? Я не хотела вот так вываливать на тебя это, просто... Мне тяжело. Мысли путаются, чувства очень сложно объяснить, и я иногда совершаю импульсивные поступки, но... В общем, прости меня, — девушка протянула пакет и сделала шаг назад. — Если там бомба, можешь сказать мне сразу, чтобы я не мешкал с распаковкой, — эмоционально тускло пробубнел Дазай, но, словив на себе обиженный взгляд девушки, улыбнулся.       В пакете оказалась бутылка хорошего виски, на который, очевидно, Юан спустила всю стипендию. Парень оторвал взгляд от содержимого пакета и уставился на девушку, прищурив глаза. — Почему я нравлюсь тебе? — А.. Эм.. Ну, ты хороший человек и... Кажется, ты меня понимаешь, —взгляд Юан всего на долю секунды коснулся бинтов на предплечьях, но этого хватило, чтобы Дазай понял. — Послушай. Я не хороший человек, и схожие травмы не делают нас совместимыми. Но я не хочу что-то менять. Сделаем вид, что этого разговора не было?       Девушка выглядела так, будто её проткнуло стрелой, но во взгляде мелькнуло нечто... Зловещее? — Конечно, Осаму, не переживай. Я всё понимаю, — казалось, всё наконец разрешилось и опасность миновала, но Юан продолжила: — Я уйду от Фёдора и буду ждать, когда ты пройдёшь стадию отрицания.       Дазай было открыл рот, чтобы выпалить, что всё это бессмысленно и неправильно, но девушка начала быстрее. — Нет. Молчи.       Она выбежала, демонстративно хлопнув дверью, и оставила парня стоять посередине комнаты с отвисшей челюстью. Чувство вины, приглушённое сонливостью и непониманием, взорвалось атомной бомбой внутри Осаму. Яд его растекался по венам. Когда спустя полчаса Фёдор ворвался в комнату, чтобы рассказать другу, как жестоко с ним обошлась его девушка, Дазай всё ещё был посреди комнаты; он сидел, обхватив колени, и прожигал взглядом невидимую точку на обоях. Его тело парализовало страхом и горечью от возможной потери близкого человека, в ушах стоял шум голоса обеспокоенного Фёдора, который перебивал голос собственного подсознания. //Ты мне нравишься.//       Ноги несли его на крышу, куда они с Фёдором часто поднимались ради философских разговоров и сигаретного дыма. Достоевский шёл следом, причитая о несправедливости любви и жизни. Ночной воздух ударил свежестью и помог остудить голову Осаму, и он прервал эмоциональный монолог Фёдора. — Послушай, ты не заслужил этого, извини.       Фёдор слишком резко обратил своё внимание на друга, воцарилась напряжённая тишина. — С чего ты это взял? — Достоевский приподнял бровь. — С чего ты взял, что я не заслужил быть брошенным? Ты не знаешь, каково быть моей девушкой. — Оу, ну, я надеюсь, ты не заставишь меня проверять эту теорию, — лёгкое недоумение прервалось нервным смехом Фёдора, и Осаму продолжил уже менее официально: — Просто я считаю, что тебе не должно быть плохо из-за этого, ведь ты не сделал ничего плохого и, наверное, у неё была причина? — Лучше бы она просто вонзила нож мне в сердце, чем заявила, что влюблена в другого, — парень медленно опустился на карниз, ощупывая карманы на наличие сигарет. — Вл.. — Дазай тяжело проглотил слово, прежде чем повторить его. — Влюблена? — Так она мне сказала... — веселье на лице Фёдора сменилось лёгкой тоской, с которой он смотрел прямо перед собой. — Это нормально, — на спокойном выдохе произнёс Дазай, пристально вглядываясь в ночное небо. — Люди исчезают из твоей жизни и поступают правильно, вне зависимости от того, как ты это переживаешь.