Ты будешь жить для меня?

      Прошла неделя с происшествия и почти столько же с момента нестандартного знакомства Осаму с рыжим правонарушителем. Больше он не видел его в коридоре или уборной, сигаретный запах пропал из отделения и оставил Дазая ни с чем.       Одасаку же выполнил обещание и отобрал брата у психиатра, пообещав наблюдать за его состоянием. Таким образом горе-суицидник переехал из общежития поближе к надзирателю, в его квартиру. Удачной эту затею шатен не считал, но перспектива ложиться в психиатрический стационар радовала ещё меньше. Всё же нужно было продолжать учиться, чтобы не расстраивать отца. Пожалуй, страх не оправдать ожидания единственного родителя периодами перевешивал даже жажду покинуть этот мир. — Стоп, ты спровоцировал человека на драку в первые же пять минут, стоило очнуться после операции? — Ода уже не знал, смеяться или плакать, когда услышал историю о том, как Дазай получил от коротышки кулаком в живот. — Нет же, я жертва! Почему ты всегда винишь во всём меня? Я же боле-е-ен! — шатен театрально приложил ладонь ко лбу и откинулся на спинку стула. — Да, Осаму, ты болен. Здоровый человек не сможет найти на свою задницу столько приключений за одни сутки, — старший закатил глаза, чувствуя, как же много работы ему предстоит с этим горем. — Ты же оскорбил человека просто потому, что тебе захотелось, чтобы тебя избили? — Может, я просто хотел познакомиться, Одаса-а-ку. Люди меняются! — воскликнул Дазай, натягивая ехидную улыбку. — А теперь я так сильно сожалею, что хочу найти его и извиниться. Ты мне поможешь?       Суицидник посмотрел самым радостным и беспомощным взглядом на брата. Тот глубоко вздохнул и сознательно поддался на провокацию. — Взамен на мою помощь ты будешь отвечать на мои звонки, отвечать честно, где находишься и чем занят. Месяц, — взгляд Одасаку был суров, он не шутил и знал, что сделка поможет ему держать тёмную сущность Осаму в подобии контроля.       Парень округлил глаза и посмотрел на брата самым невинным взглядом, на какой только был способен, но столкнувшись с серьёзным и уставшим взглядом Одасаку, резко сменил эмоции на смирение и ответил: — Как скажешь, мамуля, только найди мне коротышку для реванша. — Ты же вроде собирался извиниться?       Дазай издал нервный смешок под сканирующим взглядом брата. — Горе мне! Я даже не знаю, чего я хочу... Поскорей бы начать терапию и превратиться в нормального человека! — Прекрати паясничать и ешь. Я сделаю всё, что в моих силах, но если почувствую, что ты замышляешь ввязаться в драку, сделке конец.       Осаму опустил взгляд в тарелку, тень улыбки всё ещё прослеживалась на его лице. Аппетит покинул его так же давно, как и желание волочить бремя собственного существования, но он упорно продолжал запихивать в себя безвкусный рис. Он чувствовал себя дефектным и неправильным, лишней деталью пазла в идеальной картине мира. Человеком без желаний, чувств и искренних эмоций. Да и человеком ли? Казалось, что так теперь будет всегда, что он никогда не сможет почувствовать голод и вкус еды, не сможет найти в себе силы почувствовать хоть что-то. Говорят, что надежда умирает последней, его же так и не родилась. Лишь одна фраза, засевшая где-то в районе глотки, ощущалась на вкус, как тошнота. //Ты мне нравишься.//       Дазай не видел Юан со дня, как услышал это. Он не знал, общаются ли они с Фёдором, но исходя из общения с другом по Скайпу он не стал выяснять, на кого его променяла бывшая девушка. Да и бывшая ли? Или они продолжают встречаться, несмотря на это? Сил расспрашивать о ней не было. Нужно сразу прийти в себя и начать функционировать достаточно, чтобы вернуться в Гарвард, где нежеланная встреча станет неизбежной, как природные катаклизмы.       Что ей сказать? Вряд ли Юан поверит в чушь про нетрадиционную ориентацию после того инцидента на лекции, когда её ладонь похабно сжала его бедро. Сказать, что не хочет портить дружбу с Фёдором? Это отчасти правда и имеет вес, но вряд ли остановит эту маниакальную девушку, того глядишь поведает обо всём Достоевскому, и их дружбу всё равно настигнет кризис. А должен ли Осаму оправдываться за банальное нежелание с ней общаться и встречаться? Разве отсутствие чувств к человеку не есть самая главная причина? Ведь он всё равно потерял её как друга, стоит ли пытаться спасать общение ценой собственного комфорта и лучшего друга? Так много вопросов роятся в черепной коробке, что, кажется, открой её — и вылетит такая туча ос, жалящих без разбора, беспощадных и абсолютно ненормальных. Но, не имея выхода наружу, эти осы жалят его самого. — Ты выглядишь обеспокоенным, может, я смогу чем-то помочь? — Ода уже собирался уходить, как в глаза бросился удручённый вид младшего брата. — О.. Прости, — Дазай, вырванный из размышлений, потряс головой. — Немного переживаю за возвращение в университет, но я справлюсь с этим самостоятельно. Ты же, кажется, опаздываешь?       Одасаку и правда часто поглядывал на наручные часы и очень торопился на встречу, но так просто сдаваться был не намерен. — Поговорим об этом вечером. Я не сомневаюсь в твоей самопомощи, но мы же договорились, что ты иногда будешь получать её и от меня, помнишь?       Дазай помнил. Старший так сильно настаивал на том, что ему нужна помощь и поддержка, что противиться ему казалось утомительнее, чем принять эту его опекающую сторону. — Да, конечно, братишка. Удачного тебе свидания. И, пока ты не начал в панике расспрашивать, откуда я знаю, просто поверь, ты не душился так со времён родительской свадьбы.       На лице Осаму заиграла самодовольная улыбка, вот уж что и доставляло ему удовольствие, так это заставать людей врасплох, читать смесь эмоций на их лицах, плавно перетекающих в раздражение. Однако Одасаку был уже достаточно опытен в общении с братом, чтобы поддаваться на провокации. — Я вернусь к ужину, не скучай, — кинул он сухо и, поспешно обувшись, выскочил за дверь.       Чем заняться в четырёх стенах, если не рефлексией? Чтобы как-то убить время и не сойти с ума от бесконечных размышлений, Дазай уткнулся в телефон, пролистывал соцсети, в тайне надеявшись, что искусственный интеллект прочтёт его мысли, и в предложенных аккаунтах появится что-то маленькое и рыжее, но вопреки всем ожиданиям на экране высветилось сообщение от Юан.       "Прости меня. Я всё исправлю."       Что, мать твою, ты собралась исправлять? Честное слово, мысль показать девушку психиатру вместо себя посещала его с каждым днём всё чаще.       "Я не знаю, чего ты хочешь, но, что бы это ни было, просто оставь меня в покое."       Осаму напечатал ответ и нервно ухватился ладонями за лицо. Сил ждать возвращения в университет больше не осталось, нужно срочно рассказать обо всём Достоевскому, пока безумие не вышло из-под контроля.