Ты будешь жить для меня?

      Дазай не знал, от чего люди плачут, что такого может случиться с человеком, чтобы из его глаз полились слёзы. Фёдор, очевидно, знал эту недоступную для Осаму тайну, но спрашивать не хотелось. Он видел, как плачет мать, как солёные слёзы мешаются с кровавыми пятнами на её лице, но сам никогда не проронил и слезы. По крайней мере, сколько себя помнит. Его многое расстраивало и вгоняло в отчаяние, но никогда его эмоции не проявлялись таким образом. Дело ли в том, что он дефектен, как и думал всегда, или прав Одасаку, причитая что-то о детских травмах, из-за которых ребёнок взял на себя роль взрослого и ответственность за чувства окружающих?       Всю ночь он провёл в раздумьях о природе человеческих эмоций. Фёдор не писал ему, как и проклятая Юан. Оставалось надеяться, что с ними всё будет хорошо. Одасаку не вернулся ни к ужину, ни вообще, что крайне странно и безответственно со стороны того, кто вызвался приглядывать за суицидальными наклонностями брата. В оправдание ему служило лишь короткое СМС: "У меня для тебя кое-что есть, расскажу, как вернусь". Ох, братик, у меня тоже есть о чём тебе рассказать.                                                                         ***       Завтрак у Дазая начинался во время обеда здоровых и полноценных людей, поэтому, кое-как разлепив глаза в половине второго дня, он побрёл на кухню, зевая и потирая глаза. Чувство дежавю в этом доме преследовало его. Каждый день за этим столом одна и та же картина: Одасаку сидит, облокотившись на спинку стула, закинув ногу на ногу с какой-нибудь книгой, на столе стоят небольшой чайник, две чашки и тарелка с омлетом. — Утречко, братишка! — парень потянулся и приземлился на стул напротив Сакуноске. — Уже день, Осаму. У тебя снова проблемы со сном? — Ода убрал книгу на край стола и уставился на Дазая, что уже ковырял свой остывший омлет. — А у кого их нет? Сомневаюсь, что ты сам хорошо спал этой ночью, — лёгкая улыбка на губах парня и сам подтекст сказанного заставил старшего покраснеть. — Просто скажи, если нужно будет увеличить дозировку препаратов, ладно? — О, не переживай, я и сам смогу повысить её до летальной, когда захочу, — разговоры о таблетках приводили Дазая в лёгкое бешенство и никогда не являлись приятной темой для обсуждения с кем-либо. — Осаму Дазай, ещё одно суицидальное высказывание сегодня — и ты попадёшь под домашний арест и потеряешь шанс узнать, где искать того рыжего парня, что тебя поколотил.       Одасаку изучающе смотрел на лицо собеседника. То, что ему почему-то очень нужна была эта информация, он, казалось, понял уже давно. И хоть сама причина такой одержимости немного беспокоила, основной мыслью всё ещё оставалась тяга младшего к уходу из жизни.       Подкреплённое дешёвой манипуляцией раздражение Дазая вмиг испарилось. Совершенно спокойно он смотрел на брата, кусок яичницы соскочил с поднесённой ко рту вилки обратно в тарелку. — Что ж, пожалуй, ты прав: мне не стоит так шутить со своим психотерапевтом. Наш договор ещё в силе?       Сакуноске громко вздохнул и вынул из кармана свёрнутый листок бумаги. Осаму уже было потянулся за ним, но Одасаку одёрнул руку. — Ты помнишь свою часть сделки?       Дазай помнил, хоть и не совсем понимал, почему вместо банальной просьбы не уходить из жизни или принимать таблетки тот выбрал просто отвечать на звонки. Можно ведь просто не брать с собой телефон. — Да-да, отвечать в любое время и что-то там про честность, я согласен, — от нетерпения речь его стала торопливой, а из памяти вылетели почти все подробности договора. — И ты не станешь случайно забывать телефон, когда выходишь из дома, ясно?       Только дождавшись чуть нервного "Да, я всё понял", Одасаку позволил ему вырвать свёрток из рук. — Я общался с медсестрой из отделения хирургии, она дала адрес, который был указан в его медицинской карте. К сожалению, кроме него, ничего не было, даже номера телефона, а домашний адрес совпадал с рабочим. — Только не говори, что ради любимого брата ты соблазнил медсестру? — Дазай устремил недоумевающий взгляд прямо в глаза собеседника. — Я.. Я не... — чуть замешкавшийся и покрасневший Сакуноске, кажется, забыл, как говорить. — Ладно-ладно, я уверен, что у тебя были собственные мотивы. Не нужно мне ничего объяснять, а то меня стошнит. Имя-то хоть есть у этого странного парня? — Да, кажется, его звали Чуя, Чуя Накахара. По возрасту вроде твой ровесник. Каким-то чудом умудрился получить серьёзный ожог руки.                                                                         ***       Скудное количество информации, что удалось собрать о странном парне, лишь добавляло интереса больному сознанию Дазая. Внимание его настолько переключилось, что он забыл поговорить с братом о случившемся с Фёдором и Юан, от которых по-прежнему не было вестей. Вместо того, чтобы узнать жив ли его лучший друг, он начал усердно изучать карту города.       Дорога любопытства вела его в частный сектор. Дазай вышел из такси уже поздним вечером. На улице горела пара фонарей, раздался шум от взлетающего самолёта из Кембриджского аэропорта. Парень шёл вдоль улицы, оглядываясь на скудную растительность и населённость этого района, в котором он оказался впервые за годы обучения. Даже отсутствие живых душ не остановило больного любопытства, он упрямо шёл вперёд по навигатору, пока прямо перед носом не выросло большое здание, по виду напоминающее склад. Металлические стены не приемли даже наличие окон, в какой-то момент Дазай даже стал сомневаться, есть ли вход в эту странную жестяную коробку, но тяжёлая железная дверь всё же показалась в поле зрения.       Кем таким можно работать в таком странном месте? Всё больше вопросов заполняли черепную коробку. Осаму даже не знал, что именно заставило его выйти на поиски странного коротышки. Скука? Интерес? Всё разом?       Он осторожно постучал по прочному материалу без каких либо надписей и знаков, казалось, вокруг было настолько пусто, что столь кротких постукиваний хватило, чтобы запустить эхо по всему району, но за этим ничего не последовало.       Движимый нежеланием так просто сдаваться, Дазай дёрнул массивную ручку, и раздался скрип металла, дверь начала поддаваться юношескому напору, отворяясь всё больше и впуская в полумрак помещения. Огромная комната освещалась всего парой фонарей, внутри было сыро и прохладно, из выпирающих с потолка труб кое-где капала на пол вода. Парень сделал ещё пару шагов внутрь, и взору его открылся огороженный квадратный участок почти по середине помещения. "Ринг?" — пронеслось громко и звучно внутри сознания, будто пазл, который никак не мог сложиться уже мучительно долгое количество времени, наконец, превратился в полноценную картину. На дальней стене, где света оказалось больше всего, красовалось граффити непонятного существа, схожего с демоном или драконом. Обухом по голове ударило то, что это был не просто ринг, это был закрытый подпольный развлекательный центр, где, очевидно, люди платили за кровавые зрелища. Но, если это место не является законным, почему коротышка указал его в своей карте? Неужели хотел, чтобы кто-то нашёл его? И почему внутри нет охраны или мафиози в чёрных костюмах, как обычно показывают в кино? Справа от ринга, едва заметный, находился выход в коридор. Освещение в нём было не многим лучше того, что в основном помещении, однако его было достаточно, чтобы понять, насколько глубоко внутрь вёл этот проход. Безумие Дазая, казалось, совсем не признаёт страха или даже ощущения опасности. Сунув руки в карман своей чёрной толстовки, он направился по коридору, вслушиваясь в тишину, как вдруг звуки, схожие с волочением железной посуды по бетонному полу, начали достигать его слуха. Чем дальше он продвигался, тем отчётливей они становились, сменяясь тяжёлыми ударами о металлический пласт и, кажется, чьими-то разговорами или даже криками. Да, это определённо был чей-то отчаянный вопль. — Пожалуйста, я умоляю тебя! Не нужно так! Прекрати!       Знакомый Дазаю хриплый голос о чём-то отчаянно просил, срываясь на крик, но ему никто не отвечал. Звуки, что Осаму принял за удары и скрежетание железной посуды, теперь совершенно точно напоминали борьбу.       Дверь в комнату, из которой доносились мольбы, оказалась в самом конце коридора и была приоткрыта достаточно, чтобы сквозь узкую щель в хорошо освещённой комнате Дазаю открылась картина: знакомый ему рыжий коротышка хватался за гладкую стену перебинтованной рукой, той самой, которой неделю назад врезал ему в живот, лицо его было прижато к холодному металлу, а в рыжих кудрях красовалась крепкая хватка чужой руки. Стоило только парню начать обдумывать план спасения и бегства, как картина усложнилась светловолосым мужчиной, страстно облизывающим чужие бледные плечи. Сам факт физического насилия ещё не заставил тараканов в голове Дазая работать на полную мощность, но вот возможность насилия сексуального очень даже помогла этому процессу, настолько, что все здравые мысли разом покинули голову, и он ворвался в помещение. — Что за чёрт?!       Белобрысый мужчина, услышав скрежет двери, отпрянул от измученного тела, из одежды на нём были лишь синие носки — единственное, на что Дазай позволил себе смотреть. — Извиняюсь, что прервал столь благородную процессию, но мне очень нужен Чуя Накахара, где бы я мог его найти? — Осаму говорил чётко, не выражая беспокойства или страха, порой в стрессовых ситуациях он мог позволить себе вжиться в роль настолько, что сам начинал верить в происходящее. Испепеляющим взглядом он устремился в глаза незнакомца, лишь бы не смотреть, как рыжий ползает по полу между разбросанного спортивного инвентаря, вероятно ища свою одежду. — Кто ты такой?! — собеседник был слишком растерян для интеллектуального разговора и слегка напуган к удаче Дазая. — Спросишь у своего босса, если я не расправлюсь с тобой раньше за столь унизительные вопросы. А сейчас отвечай, пока я не вышел из себя и не запихнул твой собственный член в твою паршивую задницу по частям.       Глядя на усиливающийся ужас в глазах напротив, Осаму испытывал небывалое удовлетворение и с каждым словом чувствовал всё больше уверенности, пока вся скопившаяся ярость не разбилась о хриплый и знакомый голос сбоку. — Это я... Я пойду с вами.       Рыжий поднялся с пола, опираясь рукой о стену, ту самую, к которой был прижат парой минут ранее. На бледном оголённом торсе виднелись ссадины, кровь из разбитой губы медленно капала на спортивные штаны, что на фоне его самого казались очень большими.       Дазай резко развернулся и вышел в коридор. Оставлять парня наедине с неизвестным извергом не хотелось, но лишь такая модель поведения вызывала наименьшие подозрения. Как только за спиной стали слышны неуверенные шаги, сознание парня начало потихоньку возвращаться, и весь ужас происходящего горячей лавой разлился по телу. Конечности начало трясти, пол под ногами показался ватным и лишь стальное, как чёртовы стены, упорство вело его к выходу и спасению.