Ты будешь жить для меня?

      Капли медленно стекали по старой крыше, разбивались о сырой асфальт, расстилающийся под ногами. На улице по-прежнему горел один фонарь, под которым, как и ищущие спасения насекомые, расположились два силуэта. — Идиот! — рыжий, заметно озябший под моросящим дождём. кричал, казалось, на всю улицу, выплёвывая слова в глаза своего спасителя. Да и спасителя ли? — Если бы он понял, что ты лжёшь, пристрелил бы на месте! С чего ты вообще возомнил себя великим спасателем?! И как ты, чёрт возьми, меня нашёл?!       Шатен стоял на расстоянии вытянутой руки, спиной оперевшись на одинокий уличный фонарь. Ладони в карманах сжимались в кулаки. В голове было пусто. То ли от резкого прилива адреналина, то ли от столь ярких эмоций на чужом лице, а может он просто ничего не чувствует, как и всегда? Глядя на озябшее бледное тело, подтянутый живот с выразительным прессом, покрытый мурашками от холода, ему всё меньше хотелось думать о чём-то, ведь в памяти ещё слишком свежа картинка с крепкой хваткой в чужих волосах.       Выслушивая в свою сторону огромное количество возмущения от бродящего кругами и нервно жестикулирующего коротышки, Дазай незаметно для оппонента снял с себя тёплую чёрную байку, оставаясь в майке с дурацкой надписью "i not stupid" (будто кто-то в это поверит). Он остановил гневную тираду Чуи прикосновением к плечу, и сердце его горько сжалось, когда парень резко отпрыгнул от такого касания. — Надень, — шатен не из нежных людей, что будут уговаривать капризных детей следовать за ними, даже если точно знают, что это верная дорога, но отчего-то в этот раз он почти добавил "пожалуйста". — Нам предстоит немного пройтись, не хочу, чтобы кто-то подумал, что это я тебя избиваю.       Истинная причина, конечно же, таилась не в этом. Будь у Осаму власть, он бы пронёс рыжего напоказ по площади, заполненной людьми, а потом и портрет виновного. — Тоже мне, мамочка нашлась, — Чуя выхватил вещь из рук, как старую тряпку. На нём она в сочетании со свободными спортивными штанами смотрелась так, будто ребёнок нарядился в вещи взрослого, пока все мирно спали, и вышел погулять в новом прикиде. —Куда идти?       Рыжий не был похож на благодарного или отчаявшегося, строгий нрав сжигал огнём все Дазаевские попытки его понять. Тем не менее, кому как не Осаму знать, что может скрываться за столь острыми эмоциями? Порой мы говорим то, что нужно, даже если это не соответствует тому, что мы чувствуем на самом деле. Может быть, если бы люди только могли говорить об этом прямо, жизнь стала бы куда проще. — Не знаю, пьёшь ли ты крепкие напитки, но мне это сейчас очень нужно, — шатен оторвал взгляд от собственных кроссовок и устремил в рыжего, чьи эмоции странным образом смешивались на его лице, сменяясь чем-то более покладистым и печальным. — Да и тебе не навредит приятная компания.       "Он понял, что я хочу поскорее обо всём забыть?" — Чуя, неоднозначно хмыкнув, встретился взглядом с нечитаемыми глазами Дазая. Мышцы лица с трудом удерживали напряжённую улыбку, в то время как глаза не выражали абсолютно ничего. — Не нужно было спасать меня, мумия.       Шатен уже и забыл, что плотный слой бинтов на его предплечьях больше не скрыт от посторонних глаз, но прежде чем он успел как-то отреагировать, возмутиться столь жестокому ответу на его благородный (или не очень) поступок, рыжий развернулся в сторону дороги и добавил: — Веди давай. Мне нужно вернуться к своему поединку завтра вечером и, желательно, быть в форме.       Чуя направился размеренным шагом в сторону выхода из частного сектора, покидая светлое убежище под фонарём. Дазай недолго думая нагнал его и молча повёл к месту, где можно будет заказать такси. Воздух пропах сыростью, но дарил наконец-то необходимую прохладу, в которой так нуждалась больная голова. Тысяча вопросов роились в ней, и ни на один не находилось достойного ответа. Спрашивать было неловко: Осаму не знал, как коротышка отреагирует, если он начнёт расспрашивать, к тому же он не излучал радость от появления своего спасителя, скорее наоборот, был раздосадован и зол. Вся эта запутанная история свалилась на Дазая снежным комом, а ведь он едва ли отошёл от Юан. — Так значит ты дерёшься на том ринге? — не выдержав напора множащихся вопросов, шатен произнёс хоть один, делая вид, что очень увлечён приложением для вызова такси. — А ты, значит, за мной следишь? — крайне измученно и спокойно рыжий ответил вопросом на вопрос, доставая пачку сигарет из кармана штанов. — Ты ударил меня, едва я очнулся после операции. Мне просто стало любопытно узнать, чем занимается человек, поднявший руку на калеку, — включив все свои театральные способности, начал язвить шатен. — С каких пор психов начали приравнивать к калекам? Ты не выглядел больным, когда решил доколебаться до моего роста. Мне казалось, я оказал тебе услугу, которую ты и хотел.       Сигаретный дым лёгким облаком расползался в сумраке. Обещанное приложением такси должно было подъехать через пять минут, а значит придётся либо неловко молчать весь этот промежуток, либо продолжить задавать неловкие вопросы. Большинство, вероятно, выбрало бы первый вариант, но Дазай не из любителей промолчать. — Что случилось с твоей рукой?       Чуя сделал затяжку и затушил сигарету подошвой чёрных кед, стараясь отрезать дополнительные вопросы и маскируя тревогу нежеланием отвечать. — Несчастный случай. — Такой же, от которого твоё тело по цвету напоминает спелый баклажан?       И откуда только берутся эти странные метафоры в столь гениальном и хрупком омуте психики неудавшегося суицидника, которые так и кричат: "Ударь меня посильнее". Рыжий сжал кулаки и челюсти, готовясь отвесить своему спасителю тумаков, но свет приближающихся фар направился прямиком в глаза и отвлёк от накатывающего гнева.       В машине они ехали молча. Дазай назвал незнакомый рыжему адрес и уставился в окно. Было неестественно тихо всё время движения автомобиля, пока не раздался телефонный звонок. Меньше всего сейчас хотелось слышать этот наставнический тон и тревожные вопросы, но сухая надпись "Сакуноске" на экране мобильника требовала выполнения условий договора. — Нашёл, что искал? — Одасаку, кажется, только проснулся или готовился ко сну (непонятно, учитывая его ночные похождения), голос его казался очень вымученным. — Нашёл. Даже немного больше, чем хотелось.       Чуя немного приободрился, заподозрив, о ком идёт речь. — Отлично, я оставлю ужин на плите. Мне нужно уехать по одному делу.       Конечно же по делу, а как иначе. Не заподозри Осаму, что старший не будет ночевать дома, стал бы он диктовать таксисту адрес его квартиры? Влюблённость бывает страшнее атомной бомбы, отключая напрочь здравый смысл. — Желаю тебе хорошо провести время, братишка. —...— послышался длинный измученный выдох, и Осаму, готов поклясться, чётко представил лицо брата в этот момент. — Напиши мне, как доберёшься до дома.       Звонок закончился под любопытным взглядом голубых глаз. Брови нахмурились на худом лице и почему-то выглядело это столь очаровательно, что эйфория Дазая после очередной верной догадки о расписании брата подкинула ему ещё один тупой комментарий. — Ты милый, когда вот так пялишься. Я бы точно не смог устоять перед тобой на ринге. Ответь честно, ты ведь не дерёшься на самом деле, соперник сдаётся, едва вкусив твоего очарования? — глупая до боли улыбка на лице и белая надпись на футболке, что никак не соответствовала реальности, — всё, что Чуя мог разглядеть в скудном освещении автомобиля. Отвечать на это не хотелось, хотелось снова сильно ударить обладателя бездонного колодца тупых вопросов. — Ещё одно слово — и я точно закрою глаза на то, что ты калека, — едва шевеля губами произнёс рыжий, буквально выплёвывая нарастающую злость в оппонента. Сложно представить, о чём думал водитель в момент таких странных откровений на задних сидениях машины. Да и сам Осаму не очень-то знал, о чём думал в этот момент. Ему просто хотелось снова увидеть бурю эмоций на чужом лице или получить кулаком по своему? Сложно разобраться в поломанном механизме, особенно если этот механизм — ты сам.       Такси подъехало к небольшому трёхэтажному дому, на улице успело окончательно стемнеть, благо в этом районе проблем с освещением не было, иначе Дазай не смог бы разглядеть очередное замешательство на чужом лице. Боже, сколько раз за вечер он уже всматривался в это самое лицо? Слишком странно, но раз это приносит удовлетворение, есть ли смысл себя ограничивать? — Пойдём, — шатен махнул головой в сторону входной двери, выводя Чую из лёгкого ступора. — Не бойся, из меня не выйдет хорошего маньяка.       Рыжий, кажется, смирился с постоянным желанием ударить по генератору тупых метафор и не стал на это ничего отвечать, уверенно следуя в логово зверя.       Квартира Одасаку не славилась большим комфортом, всё было выполнено в светло-серых тонах со строгой однотонной мебелью. Вымытый до блеска паркет цвета красного дерева был единственным тёмным пятном. На кухне, куда Осаму сразу же провёл гостя, стояла всё та же прозрачная столешница и два стула, знаменующих о том, что к хозяину не ходят большие компании. Пока рыжий осматривал помещение (наверное на наличие чулана и ножей), Осаму выудил из ящика бутылку ирландского виски и два подходящих стакана. — Ты так и не ответил, пьёшь ли крепкие напитки, — констатировал шатен, располагая набор на столе. — Но я на всякий случай налью.       Чуя отвлёкся от рассматривания какой-то жутко странной картины в прихожей и остановился в проходе на кухню. — Я не люблю крепкое, но можешь разбавить это колой и льдом. Льдом... Точно, вот что напоминали его странного цвета глаза. — Это кощунство по отношению к хорошему виски, но, делая скидку на твои манеры, я поищу, с чем это можно смешать.       Ну вот опять, грёбаный плут.       Шатен достал из холодильника бутылку колы и ёмкость для льда. Виртуозно он умел лишь выводить из себя и разливать алкоголь. Лёгкими движениями длинных пальцев он распределил алкоголь и колу в известной только ему пропорции. — Что ж, выпьем за случайную встречу? — всё та же плутовская ухмылка и поднятый стакан с тёмным напитком.       Чуя поднял намешанную для него жидкость и выпил залпом, не желая давать шатену чокнуться за столь язвительный тост. Ему определённо удалось удивить. Осаму, округлив глаза наблюдал за тем, как пустой стакан опускался на столешницу, ещё несколько секунд назад будучи полным до краёв. Ещё мгновение ушло, прежде чем он осознал, что пялится, и, одёрнув себя, осушил собственный стакан парой глотков. — Зачем ты привёз меня сюда?       А ведь и правда, зачем? Нужно было отвезти Чую в полицию и прикрыть это странное помещение с рингом раз и навсегда. Но отчего-то именно эта квартира дарила ощущение безопасности. Он хотел увезти его в безопасное место? И как это выглядит со стороны? Привёз к себе домой и напоил незнакомого человека, с которым всего пару часов назад творили невесть что. — Я... Не знаю. Может, просто хотел познакомиться поближе? — Ты умрёшь, стоит только Николаю узнать, что ты развёл его. Твоя жизнь стоит ответов на вопросы?       Всё это звучало как музыка. Умереть, но получить ответы на свои вопросы? Дазай готов умирать тысячи раз ради удовлетворения своего любопытства и даже без него. — Что ж, это будет славная смерть.       Стаканы наполнились заново под острым взглядом рыжего, что, очевидно, никак не мог понять такой самоотверженности или, скорее, глупости. — Я узнал тебя, едва ты успел открыть дверь.       Что ж, определённо это был один из вопросов. Как вообще Чуя так легко узнал его, они ведь виделись всего один раз и то не особо рассматривали друг друга, ну, по крайней мере, сам рыжий. — Я думаю, ты рассмотрел меня пока выбирал этот модный прикид. Всё же сложно узнать человека, будучи упёртым лицом в стену, — Осаму покосился на спортивные штаны юноши и в очередной раз был готов принять удар, которого почему-то не последовало. — Николай мой тренер. У него сложный характер, но он неплохой человек, — Чуя говорил это так непринуждённо, будто всё это было обыденностью. Мир Дазая рушился от того, как легко эти слова соскальзывали с чужих губ, к которым был поднесён уже второй стакан разведённого напитка. — Не думал, что тренер должен трахать своего ученика. Или это какая-то традиция вашего братства? Придаёт уверенности в бою? — всё же Осаму никогда не славился своей тактичностью. Особенно в моменты, когда его что-то злило, а злило сейчас абсолютно всё.       Хмыкнув, рыжий осушил ёмкость с алкоголем и вытер губы рукавом чужой кофты, что всё ещё висела на нём мешком. — Иногда мы терпим многое ради тех, кем дорожим. Он мой брат, и кроме него в этом мире у меня нет никого. Если такова цена его любви — я её заплачу.       Слышать такое — настоящий ад. Сложно даже вообразить, сколько отчаяния может толкнуть человека терпеть подобное. Ну не может же быть ему настолько одиноко? Или может? — Брат? — всё, что Осаму смог из себя выдавить. Отчего-то расхотелось дальше слушать эту историю. — Не родной. Мы с ним вместе занимаемся организацией боёв, но, как ты ловко заметил, у нас есть свой босс. — И часто ты выступаешь на ринге? — хотелось поскорее уйти от семейной темы, но бежать было особо некуда. — Нет, достаточно редко, чтобы успеть восстановиться. Примерно раз в неделю. Приходится потрудиться, чтобы заработать на жизнь.       Дазай осушил свой стакан и наконец-то начал ощущать усталость. Странную и эйфоричную усталость. Всё же принимать таблетки и алкоголь — дурная затея, но мудрых решений не ждал от себя даже он сам. — Ну, удар у тебя конечно хороший, но ты не думал заняться чем-то другим? — Не уверен, что хочу чего-то другого. В общем-то не уверен, хочу ли чего-то вообще.       Знакомое ощущение. Сложно понять, чего ты хочешь, когда за тебя всё давно уже определили. Дазаю никогда не позволено было выбирать, а Чуе, похоже, было не из чего. Такая одинаковая проблема, но с совершенно разными корнями, что вросли настолько прочно, что не позволили психике создать собственную идентичность, собственные желания и мечты. — Ты можешь остаться на ночь, если хочешь. Это не из каких-то добрых побуждений, просто практичное решение. Уже поздно.       Знал ли Осаму, зачем вообще так добр к незнакомцу, врезавшему ему буквально неделю назад? Не знал, не понимал, но и разбираться не хотелось. Чувство слишком странное и неясное. Понимание? Сочувствие? — Ладно. Не очень хотелось добираться в ночи назад. Тем более я даже не знаю, куда ты меня притащил. — Думаю, теперь самое время сказать, что у меня только одна кровать, — глупая ухмылка снова озарила лицо, затуманенный и слегка расфокусированный взгляд устремился в слегка побледневшего от ужаса Чую. — Пошёл нахуй. Жестоко, но заслуженно. — Понял, посплю на полу.