Ты будешь жить для меня?

      В кромешной тьме Дазай пытался вырваться из-под чьих-то упрямых касаний. Находясь между сном и реальностью, он чувствовал крепкие руки, которые трясли его за плечи. Однако тьма не отпускала, затягивая его всё глубже и глубже в свои объятия. Дазай не сопротивлялся. Наконец, отчаянный вопль откуда-то из необъяснимой материи позвал его по имени, и он вынырнул наружу, жадно хватая воздух, словно не дышал уже долгое время. Картинка перед глазами расплывалась, тело двигалось, но не подчинялось его воле. Прошло ещё около минуты, прежде чем он осознал, что заснул прямо за обеденным столом, и вернувшийся домой Одасаку отчаянно пытался вырвать его из медикаментозного сна. — Эй, ты там живой?! Твою мать, Дазай, отвечай! — Сакуноске держал брата прямо перед собой, ухватившись за его плечи, и требовал подать признаки жизни, но во рту Осаму пересохло, а язык не слушался, и он никак не мог ответить, лишь часто моргал, вглядываясь в ужас на чужом лице. — Сколько ты их принял?!       Дазай медленно перевёл взгляд на чужую руку, в которой Ода крутил пустой жёлтый пузырёк из-под кветиапина, и воспоминания медленно начали возвращаться к хозяину. — Я... — едва ли шевеля губами, шатен попробовал издавать звуки, но в голове его словно передразнивало собственное эхо. — Я не помню.       Он помнил, как достал из кармана пиджака пузырёк и высыпал на ладонь оставшиеся десять таблеток, но не помнил ни своих мотивов, ни чувств, ни даже мыслей, сподвигнувших превысить дозировку в десять раз. Он просто сделал это, а после остался крутить в руке стакан с водой, наблюдая, как прозрачная жидкость болтается в сосуде, а ещё немного погодя наступила темнота. — Мне нужно знать, слышишь? — голос брата, казалось, сделался теплее и спокойнее, получив хоть какой-то ответ. — Я не хочу возвращать тебя в больницу, но мне нужно знать, сколько таблеток ты принял, чтобы помочь. — Просто оставь меня. Я в порядке, — сознание уже начало проясняться, и он схватился ватными руками за голову в нелепой попытке унять внезапную адскую боль. — Чёрт!        Сакуноске, осознав всю бесполезность разговоров, подхватил Дазая под руки и практически понёс на кровать, потому что как только его тело оказалось в вертикальном положении, Осаму оказался на грани обморока и был не в силах даже идти, не то что сопротивляться. Наконец, оказавшись спиной на ровной поверхности, Дазай попытался снова подать признаки жизни. — Прошу, не говори ему, — Одасаку знал, о ком говорит шатен, но продолжал молча набирать чей-то номер. — Умоляю... — Я не стану звонить Мори, ты сам это сделаешь, как только придёшь в себя.       Больше Дазай не слышал ничего, тьма настигла его снова и обняла, как родного сына, по-матерински потрепав волосы и убаюкивая мелодией прямо из глубины его сознания. Голова перестала болеть, а беспокойство об отце и вовсе ушло, не оставив и следа. Приятная ватность в теле сменилась ощущением невесомости и он, казалось, безвозвратно потерялся в далёком космосе без надежды вернуться на родную планету, не оставив даже записки, не оставив после себя ничего...              Вероятно, правду говорят, что смерть боится тех, кто её ищет, а иначе как объяснить, почему постоянно наступал этот момент. Момент, который по мнению Дазая не должен был произойти ещё тогда, когда хирургам пришлось шесть часов собирать пазл из его вен.       Дазай открыл глаза, морщась от яркого света. "Всё совсем как тогда..." — пронеслось горькое в голове, едва он успел понять, что всё ещё жив. Ожидая увидеть вокруг светлые больничные стены и мониторы, Осаму на пробу повернул голову, но обнаружил лишь скудную обстановку собственной комнаты и одинокую капельницу подле кровати. — А, уже очнулся? Помнишь что-нибудь?       Одасаку отвлёкся от книги и снял очки, переключив внимание на дезориентированного Дазая. — Помню, что просил оставить меня в покое. — Почему ты снова пытался покончить с собой? — Я не пытался. — И что же это, по-твоему, было?       Шатен шумно сглотнул, прежде чем отвернуться от брата к окну. Ему не хотелось говорить, ему не хотелось ничего объяснять, ему не хотелось жить. Претила сама мысль о том, что он снова оказался здесь — на допросе о своих мотивах. — Я просто не хотел больше это чувствовать. Я устал.       Сакуноске подошёл и опустился на край кровати, чтобы лучше видеть реакцию младшего. — Посмотри на меня, Дазай, — Осаму повернулся, одарив Оду мутным взглядом, не выражающим абсолютно ничего. Ни одна эмоция была ему не подвластна, даже фирменная раздражающая ухмылка не тронула его губ. — Пока ты не примешь всю эту боль и не пропустишь её сквозь себя, ты никогда не освободишься. Прошлое невозможно изменить, тебе подвластно лишь настоящее, и только когда тебе хватит сил это принять, боль утихнет.       Шатен смотрел на побледневшее лицо Одасаку и думал лишь о том, что причиняет боль всем вокруг. //Я виноват?//       Его собственная боль, казалось, была единственным, что делало его человеком, а не пустой и бездушной оболочкой. Если бы не боль, чувствовал ли он вообще хоть что-то? Даже окружающим он не мог подарить ничего, кроме неё. Но, если жить — значит чувствовать и причинять боль, то какой в этом смысл? — Я и есть воплощение боли. Я просто хочу отпустить себя. Почему ты не можешь мне этого позволить? — Я твой брат, Осаму, и твоя судьба мне не безразлична. — Мы с тобой даже не родственники. — А это важно?       Нет, конечно это не важно. Одасаку сделал для Дазая гораздо больше, чем его родители, хоть и не был ничем ему обязан. Он принял Осаму как брата и был рядом, несмотря на то, что его об этом не просили. Кровное родство не имело значения ни для кого из них. Но именно сейчас Дазаю хотелось как можно дальше оттолкнуть всех желающих помочь и остаться наедине со своим несчастьем, напиться им сполна. — Не знаю, — Сакуноске протянул руку к чужим волосам, чтобы взъерошить их, он делал так уже много раз и всегда получал в ответ волну недовольства и возмущения, вот и сейчас голова шатена резко метнулась в сторону от потенциального прикосновения. — Не нужно жалеть меня. Прошу. — Я и не думал тебя жалеть, Осаму. Отдыхай.       Матрац скрипнул, потеряв вес чужого тела, Одасаку вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Стало тихо, также тихо, как и в голове у Дазая. Казалось, все тараканы разом собрались у могилы своего хозяина и не знали, что сказать в эту трудную минуту.              

***

       — Чу-у-я! — Мичизу щёлкал пальцами у лица застывшего парня. — Эй, Земля вызывает Накахару! — Да... — слегка проморгавшись, Чуя оторвал взгляд от мобильника. — Что случилось? — Это я хотел у тебя спросить, — Тачихара приземлился на мягкий пошарпанный диван, обшивка которого местами настолько износилась, что потеряла цвет. — Ты стоишь там уже минут пять и не двигаешься, я подумал, что у тебя инсульт. — Извини, я не заметил, — Чуя сел рядом с другом, ловко крутя в руках телефон. — Плохо спал сегодня. — Николай уехал на встречу три дня назад. Так в чём же причина твоего плохого сна? — Мичизу, улыбаясь, развернулся к Накахаре, забравшись на диван с ногами. — Может, тот богатенький, как его звали... Дазай?       Мобильник застыл в руках, прежде чем Чуя придумал, как избавиться от болезненных расспросов друга. Он действительно был озабочен резкой пропажей Дазая и уже неделю пытался получить от него хоть какой-нибудь ответ, но, получив долгожданное смс, в конец запутался. — Кажется, я сделал что-то не так, — Накахара бросил телефон на небольшой кофейный столик и откинулся на спинку, потеряв надежду избежать этого разговора. — Он с неделю игнорировал мои сообщения. Сегодня я попробовал предложить встретиться и получил в ответ "Нет". Мне казалось, что мы, наконец-то, поняли друг друга, а теперь он не хочет со мной общаться. — Хм... — Мичизу, слабо понимающий что-то в людях и отношениях, принялся постукивать пальцами по подлокотнику, погрузившись в раздумье. — А что если у него что-то случилось, и дело вовсе не в тебе?       Чуе было бы стыдно признаться, что такого варианта он даже не рассматривал, привыкший быть центром больной вселенной Николая. "Действительно, что могло произойти с Осаму Дазаем, кроме всего чего угодно, молодец, Чуя", — Накахара нахмурился, мысленно отругав себя за недальновидность. — В таком случае, можно было просто сказать, а не игнорировать мои сообщения, так что пошёл он нахуй. Я ему не ебаный экстрасенс! — Ну, видимо, вы ещё слишком плохо знакомы, чтобы вываливать на тебя свои проблемы. — Да он только и делает, что вываливает на меня свои проблемы! Его бесят наши с Николаем отношения, и он при любом удобном случае пытается меня в этом упрекнуть, а потом прикрывается желанием помочь, грёбаный эгоист. — Может, это банальная ревность, Чу? — Не говори глупостей. — Ты не думаешь, что можешь ему нравиться? — Ага, настолько, что он не хочет меня видеть.       Оба молчали. Мичизу — потому что не знал, что сказать, а у Чуи в голове всё окончательно перемешалось. Даже без этой нереалистичной теории о симпатии со стороны Дазая всё было не просто, а сейчас и вовсе превратилось в кашу. — Давай ему позвоним, — после затянувшейся тишины объявил Тачихара, с повышенным энтузиазмом он спрыгнул на пол и схватил со стола мобильник. — Эй! Не смей! — Чуя в панике бросился за товарищем, что пустился в бега. — Мичизу, я тебя убью!       Топот эхом пронёсся по длинному коридору. В свободные от мероприятий дни они оставались одни в огромном бункере, и игра в догонялки хоть как-то разбавила тяжёлую атмосферу помещения. Хорошая физическая подготовка Накахары сыграла на руку: добежав до главного зала, он почти догнал воришку. Мичизу резко остановился, заставляя Чую пробежать мимо пару метров, а после поднял руки в примирительном жесте. — Ладно тебе, не кипятись.       Чуя резким движением выхватил гаджет из чужой ладони, вид у него был нервный и напряжённый, в то время как Тачихара излучал спокойствие и не выглядел проигравшим. — Ты совсем с ума сошёл?! Что я, по-твоему, ему скажу? Привет, а я тебе случайно не нравлюсь? — Чуя? — прошло несколько мгновений, прежде чем Накахара с ужасом обнаружил, что Тачихара странно пятится, сложив ладони в сердечко, а звук исходит из отобранного мобильника. — Алло?       Едва не выронив несчастный телефон, Накахара дрожащей рукой поднёс его к уху. — Привет, я... — Чуя едва собрался с мыслями, сделал глубокий вдох и проговорил на одном дыхании, — хотел спросить, куда ты пропал на неделю. — Я просто немного приболел, — Дазай на том конце провода звучал куда более разбито и, действительно, несколько болезненно. — Не хочу заразить тебя, поэтому встретиться не получится.        — Ясно... Извини, что побеспокоил. — Подожди, — в неловкой тишине парни пробыли не меньше минуты, прежде чем шатен собрался с мыслями для вопроса. — Ты в порядке? — Я никуда не пропадал и никого не игнорировал, — Чуя звучал раздражённо, и не только голос выдавал его, ладонь крепко сжала несчастный гаджет. — Так что определённо в лучшем состоянии, чем ты. — Ты не звонил мне раньше, поэтому я предположил, что что-то могло случиться, раз ты решился. — Это было ошибкой, — злость медленно сменялась досадой, продолжать общение не хотелось. — Поправляйся.       Накахара сбросил вызов и в порыве эмоций пнул валявшуюся под ногами одинокую пивную бутылку, оставленную кем-то из зрителей. Та отскочила в бетонную стену и разлетелась, пустив эхо по залу. На шум тут же явился виновник недавнего разговора. Мичизу осторожно вышел в тускло освещённую комнату и с неким непониманием смотрел на Чую, взявшегося колотить тренировочную грушу. — Эй, всё в порядке?              Чуя не отвечал, нанося удар за ударом по тренировочной мишени. Ему не нравилось то, что он чувствовал, но заставить себя выбросить из головы всё это было возможно, лишь заняв себя другим. Дазай не поддавался его пониманию ни в чём. Только показалось, что ему сделали шаг навстречу, как тут же отбежали на сто. Смысл поступков Осаму ускользал, как песок сквозь пальцы, и Накахара уже не был уверен, что правильно понимал его намерения ранее. Если он может спокойно обходиться неделями, не зная что с ним, Чуей, происходит, то чем же он так хотел помочь? От чего спасти? Серия мощных ударов обрушилась на ни в чём неповинную грушу, после чего уставший парень опустился возле стены, чтобы отдышаться. — Я не подумал, что всё может закончится плохо, — Мичизу с опаской опустился рядом на холодный бетонный пол, чувствуя свою вину. — Что он ответил? — Ответил, что болеет, видимо у бедняги отказали руки, раз он не смог ответить на мои сообщения. — Чуя пнул большой осколок от разбитой бутылки. — Я не хочу навязываться. — Может, всё и правда серьёзно? — Это ничего не меняет, — Накахара вскочил на ноги и направился вглубь коридора. — Мне не нужен в жизни человек, который будет постоянно пропадать и игнорировать меня, мне хватает Николая.